Объятые дымом.

Комната была застлана дымом вдоль и поперек. Каждый её миллиметр утопал в сероватом сгустке с запахом жжёной травы, который, если раз почувствовал — потом не сможешь выкинуть из головы. Это не было запланировано. Эндрю просто достал косяк и зажёг его, как будто делал это в одиночестве, как будто Аарон не сидел рядом, прислонившись к изголовью кровати. Тот бросил короткий, насмешливый взгляд — Эндрю протянул руку без слов. Он знал, что брат возьмёт. И Аарон взял. Дым лёг в грудь тяжело, будто он вдохнул нечто плотное, почти физическое. Несколько секунд — и лёгкая вуаль накрывает восприятие. Углы предметов становятся мягче, звук кондиционера вдруг кажется далёкой песней. Всё вокруг — как на расстоянии вытянутой руки, и будто в замедленной съёмке. — Говно. — буркнул Аарон, выдыхая. — Ты просто слабак. — Сказал Эндрю. Без эмоций. Почти лень. Голос, который и без вещества звучал как тень и острота скальпеля. У Аарона давно нет особой тяги к наркоте после тех адских ночей, запертым в ванной, но он не может не соблазниться на ленивое курево травки на пару с братом, что начал часто ей баловаться. Кто только его подсадил? Роланд? Может, Ники? Чёрт его знает. Ему сейчас очень хорошо, как и Эндрю. С первой затяжкой мир будто делает шаг назад. Всё привычное — звук, свет, даже воздух — немного отдаляется, теряет резкость. Мозг замирает на полпути между мыслью и действием, как будто вся цепь нейронов покрыта тонким, тягучим мёдом. Тело становится легче — или наоборот, тяжелее, как будто в нём растворили кусок свинца и каплю эфирного масла эвкалипта одновременно. Пальцы теплеют. Веки кажутся бархатными, будто на них лёг пушистый плед. Смех выходит легко — он не вспыхивает, а расползается по лицу, как тепло от камина. Цвета насыщаются. Музыка звучит глубже, будто кто-то включил скрытые слои трека, доступные только в этом состоянии. Простые вещи — узор на подушке, движение руки, отражение света в стакане — вдруг обретают магнетизм, непонятную значимость. Всё важно и одновременно ничего не имеет значения. Время теряет форму. Минуты растягиваются, а часы сжимаются в одно дыхание. Мысли путаются, сливаются, ускользают, и вместо чёткой логики приходит ассоциативный поток — дикий, странный, но не лишённый поэзии. А потом — тишина. Не внешняя, а внутренняя. Как будто шум собственных тревог на время выключили. Просто ты, пространство, и пульс где-то в глубине ушей. Пауза. Тишина между ними перестала быть натянутой. Она стала… странно уютной. Как будто напряжение, обычно висевшее в воздухе между ними, осело, растворилось. Остался только этот момент — и два человека, которых связывает нечто настолько глубоко вбитое, что об этом даже не говорят. Аарон сидит, уставившись в потолок, и вдруг начинает смеяться. Тихо, глухо, но искренне. Эндрю смотрит на него, не двигаясь. Глаза у него чуть прикрыты, он будто считывает какой-то шифр в поведении брата. Потом делает ещё одну затяжку. Передаёт косяк. — Смешно? — Надменно, будто в замедленной съёмке, спрашивает Эндрю. — Да. Нет. Просто… я забыл, как это — не думать. Эндрю не отвечает. Он знает и понимает. Время замедляется. Разговор не нужен. Ни к чему себя объяснять, оправдывать, спорить. Эндрю откидывает голову на стену, глаза полуприкрыты. Аарон молчит, но его плечо почти касается плеча брата — и в этом «почти» куда больше близости, чем в любых объятиях. Им так хорошо. Дым всё плывёт, рассеивается. Их разговоры под кайфом не похожи на пьяные разборки о прошлом или копошения в грязном белье друг друга. Такие вечера чаще превращаются в сплошной бред, который они забывают наутро. Но ведь Эндрю ничего и никогда не забывает. Но ему прикольно притворяться и делать вид, что ничего не помнит. Что это лишь сны, полные уюта и спокойствия, удовлетворения потребностей подростков, пускай и таким способом. Ники не бывает дома слишком часто, да и сам употребляет не меньше, чтобы отчитывать за это близнецов. Взгляд Эндрю расфокусирован на трещине, тянущейся через весь потолок. Он не обращает внимания ни на что. Даже на свои руки в повязках, что сейчас кажутся такими «не его». Они мешают. Эндрю вдруг берёт и разматывает их. Методично, медленно, будто не умеет обращаться с руками. Брат смотрит на это, но не задаёт вопросов. Ему побоку. Зачем. Почему. Молчаливый разговор в мыслях друг друга опять скатывается к одному — их потерянная личная жизнь. Эндрю рассматривает свои шрамы долгие минуты, а может, часы. Пытается, как глупый ребёнок, стереть их слюной, но это не рисунок ручкой, чтобы это получилось. Аарон всё наблюдает невидящими глазами. Его качает на кровати по волнам безразличия. — Прекрати уже. Настоящие они. — Не выдерживает он и отзывается очень вяло. Эндрю отрывается от своего «очень интересного занятия» и смотрит на брата так, будто видит впервые. — А, да? — Саркастично фыркает он и падает обратно на подушку. — Хочу отвлечься. Бесит. И да. Даже марихуана не может расслабить его тело полностью. Мысли жужжат в черепной коробке, напоминая о всех тех ужасах, что он пережил не так давно. Что мог бы пережить и Аарон, если бы согласился приехать на каникулы к Спирам. Но он не говорит об этом Аарону. Молчит и гасится сам. Как всегда привык. Близнецы не просты по своей природе. Им свойственно чувствовать. И второй Миньярд чувствует прекрасно. Осознаёт даже таким задымлённым мозгом, что его «Бесит» принадлежит этим мыслям. — Не знаю, что тебе предложить. Посмотри порнуху. Расслабься. — Выдаёт он первое, что приходит на ум. Язык заплетается, но парень старательно произносит всё до конца. — Я всегда так делаю. — С тобой? Я не извращенец. — Лжёт Эндрю, как всегда умел. Врёт и не краснеет, когда дело заходит о его вечерних планах на пару с Аароном. Ему не обязательно знать, что они часто практикуют такое под кайфом. И каждый раз этот разговор разный, приходят к этому по-разному и заканчивают тоже… — Почему нет? Плевать. Тащи ноут. Эндрю делает ещё одну затяжку, чтобы отключить здравый смысл окончательно. Он передаёт косяк Аарону перед тем как встать, для их очередного бесконтактного поцелуя. Ноутбук со скрипом открывается и ложится на колени Эндрю. Миньярд щурится, когда яркий свет бьёт в глаза, подсвечивая стоящий дым вокруг. Аарон явно разошёлся. Второй отбирает у него самокрутку необычно плавным движением и суёт в зубы, пока брат выпускает кольцо дыма, выдыхает его носом и напоследок просто открывает рот, заслоняя обзор густой вуалью. Подходящий сайт из недавних вкладок открыт. — Гейское или обычное? — Эндрю предоставляет выбор, но уже знает, как это обычно бывает у них и к чему скатывается. — Обычное пока давай. Эндрю повинуется. Кликает на самое, по его мнению, нормальное из всех. Просто долбёжка. Сухо, тупо, без сюжета. — Скучно. — Озвучивает его мысли Аарон. Второе. То же самое, но с сюжетом. Сводная сестра или тип того. Эндрю не вникает, и Аарон, судя по расплывчатому взгляду, тоже. Миньярд даже и не понял, в какой именно момент осознал, что его привлекают парни. Наверное… недавно. Эндрю сам выключает и листает ленту предложенных видео, пока его руки не касается чужая. — Гейское врубай. И дай мне ещё немного. — Его слова уже звучат так, будто скорость замедлили на все сто процентов, но Эндрю этого не замечает. Сам не лучше. В темноте нашаривает рукой ещё один косяк кинг-сайз и поджигает его. Честь первой затяжки на этот раз отдаёт брату. Пока займётся его просьбой. И это именно то, как выходит всегда. Каким бы праведником ни казался Аарон, но в наркотическом бреду всегда предпочитает рассматривать тела парней. Эндрю находит красивое, домашнее порно с двумя милыми парнями худощавого телосложения. Один из них рыжий, а второй то ли русый, то ли вообще блондин. Но сейчас это не важно. Интересно то, что происходит на экране. Аарон пододвигается ближе и кладёт голову чуть ли не на плечо брата. Эндрю почти слышит, как он судорожно глотает, глядя на видео. Он заворожённо тянется рукой в сторону губ Эндрю. Касается их пальцами, вкладывая меж двух половинок бумажную трубочку. Эндрю легко её принимает и дымит без рук, наблюдая. Рыжеволосый парень сидит в компьютерном кресле почти обнажённым. В одном белье. Курит и подзывает к себе блондина. Они медленно целуются, сливаясь языками крупным планом. Эндрю чувствует, как Аарон рядом задерживает дыхание, а у самого приятно скручивает живот. Мозги плывут. Он отводит руку с косяком в сторону и поворачивает голову к прижатому к его плечу Аарону. Правая рука легко нащупывает его подбородок. Губы брата слегка пересохли и маняще приоткрыты. Эндрю не думает. Целует мягко, лениво, смешивая в их поцелуе дым травяной смеси, которой успевает затянуться в коротких передышках. Аарон отвечает также. Легко и беззаботно, соглашаясь на всё, что предложит ему брат. Сейчас всё равно. Это не в счёт. Их разум расслаблен, но тела начинают напрягаться. Эндрю неожиданно резко отталкивает его от себя за подбородок и затягивается, будто назло. Делает вид, что ничего не было. Парни на видео тоже заканчивают свои прелюдии. Рыжий тушит сигарету, а блондин устраивается на коленях перед ним. Хорошо. Это реально горячо. Настолько, насколько Эндрю сейчас может это оценить. Аарон кусает, облизывает губы, пытаясь вернуть себе чувства, вкусовые рецепторы, чтобы ощутить Эндрю ещё немного. Брат будто услышал его. Протягивает косяк, нарочно смочив кончик чуть больше. Словно предлагает соску ребёнку, чтобы он не плакал. Мимолётный взгляд позволяет заметить, что Аарон давно на взводе снизу. Его клетчатые, домашние штаты чуть выпирают. Сам Эндрю пока держится. Блондин в кадре медленно стягивает бельё со второго. Член чопорно отскакивает, и это вызывает у Эндрю тихий приступ хриплого смеха. Аарон подхватывает это и заканчивает каким-то фырканьем. Картинка меняется. Теперь сидящий держит камеру в руках, и лицо светленького паренька видно лучше. Или Эндрю настолько накуренный, или реально видит сходство парня на видео с собой. Актёр берёт член в рот, полностью погружая в себя. Закатывает глаза и приглушённо стонет. Эндрю почти ощущает эту вибрацию у себя в теле, а Аарон подозрительно шуршит. Брат не мешает ему в этом занятии, а перекладывает ноутбук на кровать между ними. Ноги затекли. Дыхание рядом учащается. Да и сам Эндрю сдерживает тихий вздох. Аарон запускает руку в штаны, минуя боксеры. Его орган требует внимания, и он неспешно даёт его, поглаживая себя. — Не стесняйся. — Вдруг говорит Эндрю и оттягивает резинку штанов брата, шлёпая ею. — Ты реально хочешь видеть или это сарказм? — Эндрю и забыл, насколько Аарон туп под наркотой. Он отбирает у него травку и смело, без слов, чуть стягивает с себя низ. Словно это в порядке вещей. Это нормально. Минет становится всё агрессивнее, а Аарон теряет контроль над собой так просто. Его опьяняет дым со стороны. Опьяняет эта атмосфера темноты и покоя. Он тоже обнажается, но собственный член его теперь мало интересует. Он смотрит на Эндрю и за движением его руки. Плавно, в рваном темпе. На фоне хлюпающие звуки, которые распаляют, заставляют фантазию предательски играть. Аарон несмело тянется к Эндрю. Сначала легко касается бедра в предупреждении. Тот не реагирует. Продолжает раскуриваться и не сопротивляется. Убирает руку, когда пальцы брата оказываются так близко. Он обхватывает ствол пальцами и копирует его движения ранее. Эндрю не остаётся в стороне. Ему плевать на происходящее и может быть (но это не точно) плевать на Аарона, но он берёт в руку его орган. Близнецы без всякого стыда дрочат друг другу, ища схожий темп, подстраиваясь под вздохи друг друга и звуки из порно. Смотрят не на друг друга, даже не на руки, а на экран. Ловят очередную волну кайфа вместе с тем, как рыжий активно заставляет блондина утыкаться носом в его пах. Синхронные движения. Плоть скользит под пальцами, словно склеивая их, пачкая естественной смазкой. Грудь обоих вздымается. Не хочется кончать. Безумно хочется остаться подольше в этом моменте и запомнить его. Так бы было, если бы их мозг не погряз в пьянящем дыму. Эндрю не выдерживает первым, когда актеру кончают на лицо. Тот ловит брызги, развратно улыбаясь, подставляя язык для последних, заветных капель. Ему не надоело, просто это бесит. И бесит не так, как раздражали мысли о прошлом. Бесит иначе. Ему завидно — и это тяжело признать. Ему хочется большего, чем может дать взаимная дрочка. Миньярд захлопывает ноутбук и откладывает его на тумбу, заставляя Аарона вздрогнуть и убрать руку. — А? — Растерянный взгляд и расслабленно-разбитый вид. Аарон ничуть не застигнут врасплох. — Чего остановился? — Эндрю перекатывается на колени и продолжает сам с чересчур надменным видом. — Чего ты хочешь? — Отвечает брат вопросом на вопрос так, будто уже знает ответ. Но он не может знать. Он слишком плавает в пространстве. — Отсосать тебе. А что? Эндрю не отдаёт себе отчёт и двигается ближе. Заставляет Аарона раздвинуть ноги, повиноваться, как бездушной кукле. Но тот не против. Иначе, даже будучи под веществами, точно бы высказал протест. — Так-то. — Довольно улыбаясь, как мартовский кот, шепчет Миньярд, притягивая Аарона для короткого поцелуя. Лишь секунда, дающая понять всю комичность, спонтанность и безбашенность Эндрю. Он сминает чужие губы грубо, но зализывает свою неаккуратность и отстраняется только после того, как прочувствует текстуру юркого языка Аарона. Сползает, спускается ниже. Не тратит время на мишуру в виде каких-то иных прелюдий. Это просто помощь. Просто мимолётное желание получить член в горло, которое ему нужно утолить. А Аарону — получить удовольствие. И всего. Просто устраивается между ног, освобождая руку от свёртка. Аарон тут же втягивает побольше дыма и задерживает его в лёгких. Забавно. Хочет усилить эффект и улететь? Что ж. Неплохо. Он берёт в рот — осторожно, как пробует что-то незнакомое, опасное, но желанное и на самом деле близкое. Сначала неловко, потом глубже, увереннее. Не думает о том, что делает. Просто движется. Слушает, как меняется дыхание, как напрягаются мышцы, как пальцы сжимаются в ткани простыней. На вкус — солёное, горячее, немного странное. Он привыкает быстро, вспоминает этот вкус. Не спрашивает себя, почему. Просто делает. Потому что хочет. Потому что можно. Потому что сейчас — только они, комната, запертая на замок в дыму, и этот жар, скапливающийся между рёбер. Тот наверху молчит. Не помогает, не мешает. Только смотрит — тяжело, сосредоточенно, как будто оценивает не то, что происходит, а то, насколько далеко всё уже зашло. Эндрю вспоминает видео. Делает так, как было там. Пробует эту новую, глубокую технику. Может, она понравится брату больше. И он не ошибается. Головка упирается в стенку глотки так, что вызывает рвотный рефлекс. Парень давится, но не сдаётся. Меняет угол и всё ещё делает всё слишком медленно, чтобы Аарон подольше мучился. И он глубоко вздыхает, давит где-то там свой постыдный стон. Выходит что-то неопределённое между всхлипом и мычанием, но Эндрю нравится. Забавно. Смешно — не должно нравиться, но тянет… манит. Язык обводит рельеф вздувшихся вен на члене. Медленно, каждую провожает поцелуем. Головка тоже оказывается под прицелом. Красная, истекающая липкостью смазки. Скорее всего, вся кровь уже давно тут, отлила от мозга. Теперь ясно, почему Аарон так долго молчит и до сих пор не съязвил. Эндрю не стонет, как тот парень в видео. Лишний раз не издаёт звука. Он всегда был тихим в таких вещах — звук, по его мнению, делал всё ненужным. Показывал больше, чем ты хотел выдать. А сейчас и вовсе не было смысла в голосе — только в ощущениях. А Аарон чувствует всё медленно, как под водой. Каждое движение языка, каждый глухой выдох на коже, каждый чуть неуверенный рывок вперёд. Его рука ложится на затылок Эндрю неуверенно, будто спрашивая и совсем не для контроля, а потому что так проще не потерять себя. Не утонуть в этом странном, тёплом, противоречивом моменте. Ему не нужно закрывать глаза. Всё и так расплывается. Эндрю — размазанный контур, горячая точка между ног, часть чего-то чужого, но знакомого. Семья, боль, злость, зависимость — всё сплетено воедино, и он не разбирает, где одно заканчивается. Челюсть напрягалась, гортань сопротивлялась — и всё равно он шёл дальше. Потому что мог. Потому что хотел почувствовать контроль — или его отсутствие. Неважно. Он втягивал его глубже, сильнее, будто в этом было что-то очищающее, что-то большее, чем просто секс. — Э… Эндрю.?.. блять. — Томно, почти бархатно и приятно. И тогда — рука. На затылке. Грубая, прямая, как поступок без вопроса. Аарон сжал волосы, толкнул вперёд. Не сильно, но достаточно, чтобы всё в Эндрю напряглось. Мышцы живота. Горло. Пальцы на бёдрах. Он позволил. Не возмутился, ведь слишком податлив сейчас. Не отстранился. Просто выровнял дыхание и впустил всё, что мог. Слёзы подступили к глазам — тело среагировало быстрее, чем разум. Слёзы и жар, и это отвратительное, унижающее ощущение — быть настолько заполненным, что в тебе почти не остаётся воздуха. Он не остановился. Потому что знал: Аарон держится на грани. И если сейчас отступить — он скажет что-то. Или сделает. А Эндрю этого не хотел. Он хотел тишины. Признания. Контроля. Или, может, боли, что заставит почувствовать себя живым. Это сравнимо с тем, как лезвие входит в кожу. Да. Именно поэтому Эндрю это нравится. Когда толчок повторился — уже увереннее — Эндрю сжал бёдра брата, вцепился, как будто якорился. Проглотил всё, что мог. Медленно, глубоко, сдержанно. Без стонов. Без слов. Только с тем холодом внутри, который ничем не заполняется — даже этим. Он не трахался — он наказывался. Себя, его, весь этот их перекрученный, гнилой узел из крови, прошлого и зеркальной ненависти. И это нравилось. Нравилось, нравилось, нравилось. Приносило мазохистское и испорченное удовольствие. Аарон снова толкнул — жёстче. Рука на затылке стала крепче, жёсткая хватка, как будто он забыл, кто перед ним на коленях. Или, может быть, наоборот — впервые вспомнил. В горле Эндрю хрипло щёлкнул воздух. Он сглотнул, втянул носом кислород, проморгался от влаги в глазах. Не из боли. Из невозможности дышать. Из того, как глубоко Аарон вошёл — не в рот, а в суть, в сердце этой мерзкой зависимости, которую они оба не называли. Хотели забыть, пропустить. Если бы он посмотрел вверх сейчас — он бы сломался. Он знал это. Поэтому посмотрел. И этот взгляд он запомнит надолго. Нуждающийся. Умоляющий. Извиняющийся. — Прости. Ещё немного, и я… Эндрю. Аарон напрягся, и его слова только подтверждали, что он близко к окончанию. Кончики пальцев сжались в его волосах. Эндрю знал, что сейчас всё закончится. Он чуть сильнее втянул его внутрь, как будто хотел проглотить вместе с этим весь вес мира, весь этот проклятый яд похоти. Когда всё случилось — быстро, горячо, обжигающе — Эндрю не отпрянул. Он зажмурился и пришёл к той цели, которую хотел. Чтобы Аарон кончил ему на лицо, как в порно. Эндрю сам подставлялся, успев выпустить член в нужный момент. Тепло коснулось кожи: щёки, губ, подбородка. Он чувствовал, как медленно это стекает вниз, как воздух в комнате становится тяжелее, насыщеннее. Он слышал, как Аарон выдыхает, с глухим сдавленным звуком, как будто сам не ожидал, что сможет так. Эндрю не вытерся. Просто отпрянул и лёг рядом, словно ничего не произошло. Ему было плевать на своё возбуждение лишь потому, что сам успел кончить. Это приятное, опьяняющее и захватывающее чувство азарта в момент минета настолько завладело им, что собственный оргазм лишь немного оглушил. Он провёл языком по губе. Медленно. Осмысленно. Почти вызывающе. И в тот момент Эндрю чувствовал себя не ниже — выше. — Всё нормально? — Спросил Аарон через долгие две минуты и предложил Эндрю салфетки. — Ага. Чувствую себя молочником. — Его накрыл неудержимый смех, а брат снова его подхватил, продолжая накидывать шутку за шуткой сверху, пока Эндрю смахивал остатки семени и возвращался в весёлый мир под дымкой. Третий косяк пошёл в ход. Четвёртый, а может, и пятый. Они не помнят.