Маленький последователь

Утро без солнца. Рико открыл глаза раньше, чем зазвонил будильник. В комнате стоял тусклый, безжизненный свет — тот странный оттенок утра, который не обещает ничего, кроме нового дня, похожего на вчерашний. Он повернул голову и скользнул взглядом по Кевину, всё ещё спящему на соседней кровати. Тот лежал, уткнувшись лицом в подушку, одна рука бессильно свисала вниз. Рико поднялся молча, без стонов, без недовольства — просто потому, что надо. Вода в раковине была ледяной, но он даже не поморщился. Холодное стекло зеркала отражало бледное лицо, тёмные круги под глазами и взгляд, в котором не было ни злости, ни усталости — лишь пустота, привычная, как этот ритуал. Когда он вышел, Кевин уже сидел на кровати, потирая лицо ладонями. Их глаза встретились на секунду — ни слова, только кивок. Просто ещё одно утро. Просто ещё один день. Кевин прошёл мимо Рико в ванную, Рико в это время переоделся, хоть в Эверморе выдавали несколько абсолютно одинаковых комплектов одежды, Рико предпочитал строго их разделять по назначению. Только Рико успел неторопливо надеть одежду, Кевин вышел из ванной, выглядя уже более бодрым. Рико вздохнул, ему бы тоже привести себя в порядок, от этой мысли он недовольно зашипел, что заставило Кевина напрячься, но Рико было плевать. Завтрак по расписанию. Замок Эвермор жил по четкому ритму, и завтрак не был исключением. Рико и Кевин двинулись в столовую, шагая в такт общему потоку спортсменов — без лишних слов, без спешки, но и без права опоздать. Тренер не терпел разгильдяйства, а дисциплина здесь была жестче, чем в армии. Рико ловил на себе взгляды, но ни один из них не принадлежал Тэцудзи. И в этом было странное облегчение. Возможно, он сейчас с младшей лигой, разбирает их технику, вычисляя, кто достоин стать будущим «Вороном». А может, просто наблюдал издалека, изучая старших так же пристально, как и новичков. Ведь даже если он был его дядей, он должен был их оценить, его в первую очередь. Каждое движение, каждую реакцию — чтобы понять, кто выдержит, а кто сломается. Рико налил себе кофе. Горячий, крепкий, без сахара. Такой же горький, как это утро. Он лениво скользнул взглядом по столовой, наблюдая, как Вороны кучкуются за соседними столами. Громкий хохот, грубые шутки, взгляды, полные тупой уверенности — будто они уже короли, хотя на самом деле были всего лишь пешками. Его пешками. Они прогибались. Раболепно, жадно, готовые на всё ради капли его внимания, намёка на одобрение. Рико видел это в их глазах — страх, преклонение, тупое восхищение. Они ненавидели его, но ещё больше боялись. И потому с готовностью лизали сапоги, лишь бы получить крохи мнимой власти, которую он так щедро раздавал, когда им это было нужно. Идиоты. Жалкие, жестокие, ограниченные. Он ненавидел их. Единственным исключением был Кевин. Не потому, что Рико считал его другом — нет. Кевин был… инструментом. Игрушкой. Но хоть какой-то понятной. Они знали друг друга — не морально, не по-человечески, но знали. Рико видел, как Кевин ломается и собирается обратно. Кевин видел, как Рико сжимает кулаки, когда никто не смотрит. Они не были близки. Но между ними существовала тихая договорённость: ты знаешь меня – я знаю тебя. Восемь часов. Мышцы горели огнём, тело двигалось на автомате, будто кто-то за ниточки дергал его обездвиженные конечности. Рико даже не чувствовал усталости — только пустоту, густую и вязкую, как смола. Он шагнул в столовую, пропуская вперед шумную толпу Воронов, но тут Кевин — предательски оживленный — вдруг сказал что-то в сторону младших. — Пойдём, Кевин — Рико бросил сквозь зубы, даже не поворачивая головы. Но взгляд все равно зацепился. Маленький мальчик. Сидел на стуле, сжимая в руке ложку и смотрел на него так, словно перед ним был не изможденный тренировками спортсмен, а что-то недосягаемое. Восхищение в его глазах было… другим. Не как у Воронов — не голодным, не подобострастным. Чистым. Глупым. И самое мерзкое — он похож. Темные волосы, резкие черты, даже осанка — но без этой ядовитой скованности, без вечной готовности ударить первым. Просто ребенок, наивный, глупый ребёнок. Рико замер на мгновение. Почему? Почему этот ребёнок смотрел на него так, будто видел что-то большее, чем просто очередного Ворона? Он почувствовал что-то странное — что-то острое, почти болезненное, — но тут же подавил это, шагая дальше. Он не должен чувствовать, ему нельзя, нельзя чувствовать как предательски сжималось сердце смотря на младшую лигу, зная, что с ними сделают, как их сломают. Всё после того взгляда превратилось в белый шум. Обед, вторая тренировка, механически перелистанные учебники — Рико двигался как запрограммированная машина, не оставляя в памяти ни единого следа. Он даже никого не ударил, не спровоцировал, не выместил привычную злобу. Всё пространство в его голове занял он — этот маленький двойник с другим светом в глазах. Когда наступило свободное время, Рико неосознанно направился к залу, где тренировались младшие. Он прислонился к стене, скрестив руки, и наблюдал. И снова увидел его. Мальчик старательно повторял его движения, но — странное дело — не слепо копировал, а вплетал что-то своё. Лишний шаг, чуть более резкий взмах, нестандартный угол. Это было… несовершенно. Неидеально. Но в этом чувствовалось что-то живое. Рико прищурился. Потенциал. Не тот выхолощенный, шаблонный талант, что культивировали здесь у старших. Не слепое повторение «как надо». А что-то другое. Что-то, что ещё не успели сломать. В уголке рта дрогнул почти незаметный спазм — нечто вроде улыбки, но слишком искажённой, чтобы быть настоящей. Интересно. Он оттолкнулся от стены и медленно вышел, оставляя за спиной топот детских ног и звонкие голоса. Но в голове уже щёлкнул холодный, безошибочный механизм оценки. Сколько времени понадобится, чтобы и его глаза стали пустыми? Рико не знал, зачем ему это. Но он вдруг понял, что будет наблюдать. Рико не стал тратить время впустую. Если уж этот мальчишка завладел его мыслями, то он должен был знать о нем всё. Имя. Возраст. Школа. Адрес. Мать — одинокая, работает в муниципальной больнице врачом. Сестра — старше на девять лет, учится в университете. На фотографии она легко улыбалась. Симпатичная, мелькнуло у него в голове, но он тут же отмахнулся. Нет. Не сейчас. Где жил. Где учился. У кого тренировался до «Воронов». Каждый факт, каждая деталь — как будто собирали пазл с его собственным детством, только… чище. Рико сидел в своей комнате, пальцы механически перебирали распечатки, а в голове складывалась картинка. Хикару. Но в этом мальчишке не было изначальной гнили. Он ещё не знал, каково это — грызть землю, лишь бы не проиграть. Рико закрыл папку. Теперь он знал. Но зачем? Он не собирался помогать. Не собирался спасать. Но когда он снова увидел Хикару в зале, его пальцы непроизвольно сжались. Мальчик прыгал, пробовал новый удар, оступился — и рассмеялся. Рассмеялся, будто это была игра. Рико почувствовал что-то странное. Раздражение? Или... зависть? Он резко развернулся и ушел. Но мысль уже пустила корни: "Сколько времени у него осталось, прежде чем этот смех исчезнет?" И почему его, Рико, это вообще беспокоило?