Маленький последователь

Хикару не помнил, как оделся. Не помнил, как добрался до стадиона. Его сознание щедро вырезало все утренние моменты, словно скучные титры в кино. Но зато он отлично помнил, как впился в рукав Тетсудзи и тот потащил его за собой, как мешок с драгоценностями. — Я с вами! — объявил он, и никакие доводы (если их вообще пытались привести) не помогли. Теперь он сидел на скамейке запасных, болтая ногами, а его глаза горели, как два маленьких прожектора. Вороны на поле были великолепны. Рико вёл разминку с убийственной точностью — каждый бросок, каждый шаг, каждый взгляд были идеальны. — Смотрите, смотрите! — Хикару тыкал пальцем в поле, едва не падая со скамьи. Тетсудзи молча придержал его за шиворот, чтобы малец не свалился носом в пол. Первые ноты гимна разорвали воздух, как крик ворона перед бурей. Это не была музыка. Это был приговор. Глухие, давящие аккорды, скрипящие, как когти по стеклу. Мелодия, которая не вдохновляла, а душила — наполняла лёгкие свинцом, заставляя сердце биться чаще, но тише, будто прячась от опасности. Хикару сжался. Он любил Воронов. Любил их силу, их ярость, даже их колючий, неприступный мир. Но это... Это было слишком. — ...Не нравится? — Тетсудзи не повернул голову, но его голос прозвучал тихо, почти нейтрально. Хикару не солгал: — Нет. Пауза. Тетсудзи взглянул на него — впервые за матч осознанно. — Ты хотел быть здесь, — сказал он ровно, без упрёка. — Да, но... — Это — наше оружие. На поле Вороны стояли неподвижно. Их лица были пусты, глаза холодны. Они не пели. Они позволяли музыке душить стадион. Даже Лисы на секунду замедлились — инстинктивно, как звери, почуявшие опасность. Хикару вдруг понял: Это не просто гимн. Это — психологическая атака. И она работала. Но... — Я всё равно не хочу такого, — выдохнул он, чуть громче. Тетсудзи замер. Потом медленно кивнул. — ...Когда-нибудь, — сказал он тихо, так, что никто, кроме Хикару, не услышал, — ты придумаешь свой. И в этих словах было столько... Намёка? Вызова? Веры? Хикару выпрямился. Гимн стих. Матч начался. А в голове у мальчика уже рождалась новая мелодия — лёгкая, стремительная, живая. Как он сам. Но это — потом. А пока... Хикару впился пальцами в край скамейки, словно боялся, что его унесёт ветром от адреналина. Да, все знали, что Вороны выиграют. Но как они это сделают — вот что было важно! Рико на поле был нечеловечески точен. Каждый его бросок — расчетливый удар скальпеля, а не грубая сила. Лисы нервно метались, как загнанные звери, но стая чернокрылых уже затягивала петлю. — Смотрите! — Хикару вскочил, чуть не снося тренерскую табличку. Тетсудзи молча прижал его обратно на место, но в уголке его рта дрогнуло. Последние минуты. Вороны не сбавляли. Они добивали — методично, безжалостно, как будто сама идея снисхождения была для них оскорбительна. Свисток. Конец. Трибуны взорвались рёвом, но на поле царила ледяная тишина. Вороны не праздновали, Хикару не слышал что Рико говорил Лисам, которые столпились вокруг ворот, но что-то ему подсказывало, что точно что-то не хорошее. Хикару замер. — ...Почему они не радуются? Тетсудзи наклонился, и его голос прозвучал неожиданно спокойно: — Потому что настоящая победа — не в счёте. — А в чём? — В том, как ты её добился. Мальчик сморщил нос, но тут его взгляд поймал Рико. Это длилось одну секунду. Меньше, чем миг между выстрелом и попаданием. Но Хикару успел заметить. Рико стоял, отстранённый. А потом — взгляд. Мимо трибун. Мимо команды. Прямо в широко распахнутые, восторженные глаза мальчишки, который верил в него так, будто он мог сдвинуть горы. И уголки его губ — дрогнули. Не ухмылка. Не сарказм. Настоящая улыбка. Крошечная. Мимолётная. Только для него. Хикару аж подпрыгнул от счастья, но тут же прикусил язык — вдруг Рико передумает и снова станет ледяным? Но было поздно. — ...Ты что, забыл, как дышать? — Рико уже стоял перед ним, снова невозмутимый. — Ты улыбнулся! — выпалил Хикару. — Бред. — Я видел! — Галлюцинации. — Но— — Хикару. — ...Да? — Закрой рот. Но в этот раз в его глазах оставалось что-то тёплое. И Хикару понял главное: Его капитан не лгал. Просто некоторые вещи слишком важны, чтобы говорить о них вслух. А потому мальчик просто ухмыльнулся в ответ и побежал за ним, как маленькая тень, которая точно знала — секретные улыбки стоят больше, чем все победы на свете. Луна висела над пустым стадионом, превращая поле в серебристо-чёрное полотно. Было тихо. И один маленький воронёнок, упрямо топчущий паркет. Хикару в десятый раз замахивался, пытаясь повторить фирменный бросок Рико — резкий, точный, без единого лишнего движения. У него получалось... Ужасно. Мяч летел куда угодно, только не в цель. — Чёрт! — он пнул траву, но тут же огляделся — а вдруг Рико-сан услышал? (Хотя тот, наверное, за версту чует, когда кто-то портит его "фирменный стиль".) Внезапно тень накрыла его сзади. — Если так размахиваться, то вывихнешь плечо, — глухой голос прозвучал прямо над ухом. Хикару взвизгнул и чуть не уронил клюшку. Рико стоял, скрестив руки, и смотрел на него смесью раздражения и… это что, одобрения? — Я… я просто… — Вижу. — У меня не получается! — Естественно. — Но я должен научиться! Рико вздохнул, затем неожиданно шагнул вперёд. — Ноги шире. Хикару расплылся в улыбке и тут же встал как вкопанный. — Да, капитан! — Не дёргайся. — Не дёргаюсь! — Дыши ровнее. — Ага! — … — … — Заваливаешь корпус. Рико сам поправил его стойку. Его руки впервые касались не с целью причинить боль, а с целью помочь. — Теперь пробуй. И… Мяч полетел — не идеально, но уже близко. Хикару засиял. — Видишь?! Видишь?! — Я не слепой. — Получилось же! — Сносно. — Это значит «да»! Рико закатил глаза, но… Снова. Эти чёртовы уголки губ. Дрогнули. И Хикару знал — сегодняшняя ночь стала его маленькой победой. А где-то в темноте, за пределами поля, Тетсудзи наблюдал за ними, качая головой. Всё-таки даже стальные крылья иногда должны поддерживать птенцов.