Лотос, Змея и Лис.

Фред не мог выкинуть из головы вечеринку, Шарлотту. Он не любил еë, но девушка постоянно крутилась в его мыслях. Не потому, что в тот вечер Фред лапал еë, конечно же нет... Фред просто думал о Шарлотте. О еë волосах, запахе, тëмно-зелëных глазах... Сегодня суббота, и Фред хочет провести время с пользой, пойти подработать в Хогсмиде, позаниматься спортом, возможно, даже с Щарлоттой. Она ведь тоже занимается спортом? После завтрака Фред без дела слонялся по коридорам, желая «случайно» встретиться с темноволосой. «Что я делаю?» звенело в голове у Фреда после каждого шага. Кстати говоря, Фред хотел подстричься. Он не знал, как, но всë же ссылался на что-то не короткое, но и не длинное. Фред ненавидел свои рыжие волосы. Он постоянно задавал себе вопрос «Почему мне не повезло так, как им? Почему я не родился с нормальными волосами и телом? Почему я вообще родился?» Фред ненавидел себя целиком и полностью. Снаружи красивая картинка: высокий, подкачанный молодой парень с не слезающей с лица улыбки, а внутри гниль. Эта гниль – ненависть к себе. Фред помнил, как мама дразнила его пухленьким в тринадцать лет, как ребята в школе посмеивались «твоя метла сломается на две части, если ты на ней взлетишь, Фред Жриизли». Фред постоянно хотел есть, даже когда наедался, всë равно хотел. Смотря в зеркало, парню хотелось плакать, забиться в угол и просто реветь от того, какой же он урод. Фреду казалось, что его нос слишком большой, глаза маленькие и ассиметричные, губы очень тонкие, лицо как у лошади, а тело... там ещë больше сравнений. Фред не видел мышц, красивых черт лица, он искажал самого себя. Однажды, на очередной изнурительной тренировке, Фред настолько перестарался, до отказа мышц, а после вырвал всë, что съел недавно. Не самопроизвольно, конечно же: его стошнило из-за тренировки. Фреду было плевать на комплименты и внимание со стороны, он видел себя иначе, видел себя уродом... Парень не мог плакать в подушку, поэтому он тренировался. У него сильные, натуральные мышцы, выпирающие из всех своих футболок, джинс, а из-за широкой спины однажды порвалась его любимая рубашка. Но Фред не замечал этого. Ему было мало. Одежда просто мала и давно износилась, ничего такого. Отданные Шарлоттой деньги он сразу отложил на чëрный день, решив не принимать еë пищевую добавку. Он понимал, что доабвка имеет накопительный эффект, и значит, еë надо принимать на постоянной основе, но денег, конечно же, не хватило бы на новую партию. Фреду так было обидно, что он родился в бедной, многодетной семье. Ему не повезло, как остальным чистокровным: Теодору Нотту, Драко Малфою, Эдриану Пьюси, Кассиусу Уоррингтону... Фред не давал себя в обиду, как и свою семью, но в душе, в голове стоял хаос. — Фред? Ты чего слоняешься?... — Шарлотта! Чëрт... я... мне скучно, вот и прогуливаюсь по замку, отдыхаю от социально-активной жизни, а ты чего? — затараторил парень с глупой улыбкой на лице. Он увидел, как физиономия девушки менялась со своего обычного выражения лица на такую же как у него нелепую ухмылку. — Я тоже просто прогуливаюсь! — вырвалось из неë громче положенного. Шарлотта выругалась, — Чëрт... я просто ходила, ведь я... Она замялась, посмотрела на парня. — Пошли, погуляем по Косому переулку. Губы девушки расплылись в улыбке. — Давай! Сейчас же! *** В Косой переулок идти школьникам без сопровождения родителей было запрещено, но Шарлотте и Фреду наплевать. — Зайдëм в паб? Я хочу выпить... Фред ей неуверенно угукнул. Чëрт, у него ведь нет денег, чтобы заплатить за девушку... если она достанет свой толстый кошель и начнëт им трясти, Фред сдохнет со стыда с самого себя. Зайдя в просторный и красивый бар, украшенный разного цвета свечами, парящими возле стен, старыми картинами с непонятными людьми, паре стало, на удивление, уютнее. Тëплая атмосфера, исходящая от тëмно-зелëных стен с дырами кое-где, пятнами, и деревянного паркета. Старые, круглые столики, такие же и стулья, потëртые абсолютно везде... Это не бар, не паб, даже не забегаловка... это дыра для людей с низким статусом жизни, но здесь по-своему хорошо. Высокий стул возле барной стойки заскрипел так громко, когда на него сели, что некоторые обитатели бара обернулись, отставив бутылку дешëвого нефильтрованного пива и, щурясь, рассматривая новые лица. Подошëл, на удивление, симпатиный молодой парень с зелëными глазами. — Бутылку огдена, будьте добры, и два стакана, — доставая из кармана двадцать золотых монет, Шарлотта посмотрела на бармена исподлобья. Не задавая лишних вопросов, десять монет парень сунул себе в карман, а другие десять в своеобразную кассу. В магическом мире, увы, кассы отличались от маггловских, портативных и удобных. Шарлотта рассматривала царапинки, вырезанные рисунки на деревянной стойке, нахмурив брови. Фред же уствился на портреты обнимающихся, раскрасневшихся друзей, а на заднем фоне мужчин паб «Жаклин», в котором Шарлотта и Фред находились. Бутылка стукнула о дерево, ещë два стука... — Фред, наливай, я не хочу двигаться, стул опять заскрипит... Парень на это хмыкнул и разлил по стаканам огневиски. Сначала по первой, потом по второй... Шарлотта занюхала свой рукав, зажмурив глаза, после очередного шота. Фред же зарывался носом в макушку девушки, вдыхая нежную ваниль. — Шарлотта... и не сократишь ведь такое имя... — проговорил тихо Фред, чтобы слышала только подруга. — Дурацкое имя... как и фамилия, и семья... Фред, от недоумения, свëл брови к переносице и покосился на Шарлотту. — Всмысле? Взгляд еë словно потух, а на лице не было ни одной эмоции, что помогла бы Фреду определить, о чëм девушка думает. — Я их ненавижу всем сердцем. Фред к ней придвинулся, прогрохотав по полу стулом, и положил руку на плечо, сжимая подбадривающе. — Шарлотта, прекрати, они твоя семья, а семью не выбирают, я это по себе знаю. Он увидел, как заиграли желваки на лице, а кулаки сжались. — Ты не знаешь... ничего не знаешь, а судишь меня. Девушка взглянула на парня из под хмурых бровей. По Фреду прошлись мурашки не то от холода, не то от еë холодного, полного ненависти, взгляда. — Я тебя не сужу, Шарлотта, — твëрдо сказал парень, не уступая ей в доминантности, — но чего ты жалуешься? У тебя есть всë, а ты ненавидишь их из-за каких то ссор, по-любому мелочных. Шарлотте хотелось громко рассмеяться, но вместо этого она улыбнулась. — Всë то ты знаешь, умник. Проехали. Фред безразлично пожал плечами, потягивая огден. Жидкость с теплом расплывалась по организму, оставляя сладкую горечь на языке, но Фред привык к этому вкусу, и он ему даже нравился. — Любишь огневиски? Шарлотта кивнула. — Если пью, значит нравится. Глупый вопрос. Фред поджал губы. — Что за негатив? Девушка махнула рукой, что-то промычав. — Фред, давай в тишине выпьем, поболтаем, как выйдем отсюда. Не видишь, что ли, как все пялятся? Фред стал оглядываться, и действительно, на него и девушку обращены любопытные взгляды. Музыка со старого радио тихо играла. : это группа «Beatles», популярная в Соединённом Королевстве Великобритании. Все подростки любили «Beatles», часто включали на вечеринках, в комнате, в зале на завтраке, тихонько, чтобы не злить учителей по-утру. — Бармен, есть у вас фисташки? Солëные? Парень в фартуке коротко кивнул девушке, протирая изнутри стаканы белой тряпкой. Шарлотта жестом показала ему их принести, и бармен, взмахнув палочкой, поставил тарелку фисташек между Фредом и Шарлоттой. Девушка закинула пару в рот, похрустела, улыбнулась и посмотрела на Фреда, у которого не то что рука, взгляд не дрогнул на тарелку. — Фредди, бери, давай без этого, я тебя умоляю. Мы равны. Пока я могу, я проставляюсь, а когда у тебя будет возможность, то ты меня угостишь, как это делают друзья, — стукнув его по-дружески по плечу, Шарлотта осушила ещë одну стопку огдена. «Фредди?» Думалось парню. Лицо было каменным, но отказываться от такого ласкового употребления его имени с еë уст рыжий не стал. Чуть посидев, не шелохнувшись, Фред всë таки переступил через себя и взял одну маленькую фисташечку. Он не сказал, что прежде их пробовал только по приезде старшего брата Чарли, привëзшего с собой много вкусных орехов и ФИСТАШЕК. Тогда Фреду фисташки и полюбились, такие солëные, вкусные, хрустящие... но родители не могли позволить часто покупать такую вкусность. — Фред, что ты думаешь на счëт справедливости? — задала вопрос Шарлотта, покручивая гранëнный стакан с обычным виски и смотря, как коричневатая жидкость переливается то туда, то сюда, обжигая нос запахом. Фред глянул на девушку, а потом на свой ещë не опустошëнный шот, который нужно было сначала осушить, а потом говорить. Так Фред и сделал в следующие секунды, после кинув в рот пару любимых фисташек. — Тупой вопрос, — отрезал грубо парень. Шарлотта хмыкнула. — Да-а... если б мой отец работал, словно проклятый, а получал за это копейки, я бы тоже не хотела говорить о справедливости. Фред злостно посмотрел на подругу. — Шарлотта! Следи за языком! Видя, как этот рыжий возрагарется огнëм, Шарлотта чувствовала, как и внутри неë тоже что-то горит, но не любовь и симпатия, а кое-что другое... интерес? Шарлотта видела Фредерика в гневе не раз, но особенно ей запомнилась ситуация, когда на поле квиддича Драко Малфой оскорбил маму Фреда, назвав еë жирной свиньëй. Ох и шуму же тогда было... Фреда не удержали друзья, и он хорошенько прошëлся кулаками по белоснежному лицу Драко. А шрамы на костяшках так и остались, Фред их даже не лечил. Оставил на память... — Ты такой сексуальный, когда злой. Слова будто эхом произнеслись в голове и Фред нахмурился. — Ты дура? Не играй со мной в такие игры. Шарлотта тоже нахмурилась, искривила лицо так, будто обо что-то ударилась. — Зануда! Фред проигнорировал еë капризный выпад и осушил ещë один шот. Музыка на радио сменилась магической рок-группой, и пару людей вышли из заведения. Из открывшихся на секунду дверей повеял дикий мороз и снег. Шарлотта поëжилась. — Дерьмовая погода! Я хочу провести рождественские каникулы в особняке на восточном континенте, под солнцем, возле океана, лëжа на наичистейшем песке, куда нога человека не ступала ни разу. А ты как проведешь каникулы? — с улыбкой говорила Шарлотта, смотря в потолок и вспоминая хорошо проведëнное время летом. Фред усмехнулся. — Ты надо мной так издеваешься? Шарлотта ахнула. — Фред! Я просто хочу поговорить! — Я не ухожу лишь потому что мне не с кем провести время, но ты меня выводишь из себя! — посмотрев на девушку разъярëнно своими карими очами, прошипел Фред. Шарлотта не могла не улыбнуться. — Расслабься, чëрт тебя дери, и дунь со мной, — положив на стол косячок, который всë время находился у неë за ухом, девушка заговорщически посмотрела на Фреда. Фред, цокнув языком, всë таки взял косяк и спрятал в карман джинс. — Позже скурю. И мне плевать, если это у тебя последний. — Конечно, не последний. Фред пожал плечами. — Круто. Пойдëм, может? Шарлотта угукнула и вскочила со стула, направляясь к выходу. Фред, обернувшись на девушку и убедившись в том, что она на него не смотрит, загрëб полную ладонь фисташек и аккуратно вложил их в карман куртки, а после пошëл за ней. *** — Вот знаешь, о чëм я постоянно думаю? О системе образования в нашей стране! Она не справедлива. Почему мы должны сидеть взаперти, в школе? Засыпать и просыпаться, есть, в туалет ходить по расписанию? А если касаться учëбы, то это абсурд. ЗОТИ ведëт психопат, профессора Снейпа боятся все школьники, а у Помоны Стебель под носом выращивают травку! Трансфигурация ещë хоть куда не шло, но задают очень много конспектов, эссе, согласись же! Фред пнул сугроб снега и обернулся на девушку. — Согласен. Хогвартс, конечно, место атмосферное, тут у меня и первый секс случился, но всë же... слишком много контроля. Шарлотта заржала, согнувшись вдвое и схватившись за живот. — Идиот! Ты, кстати, в курсе, что на четвëртом курсе кто-то забеременел? Фред, смеясь, покачал головой. — Что-то Рон мне рассказывал о своей однокурснице, которая пополнела за пару месяцев, но я не вслушивался особо. Девушка три раза медленно цокнула, улыбаясь. — Что творится в мире то... и, кстати, она решила оставить ребëнка, а отец знаешь кто? Фред, сгорающий от любопытства, спросил: — Кто? Прождав секунды две и смотря Фреду в глаза, Шарлотта расплылась в улыбке. — Эрик Кларк с шестого! Пуффендуй! Фред широко раскрыл глаза. — Да ну! Я же его знаю! — Я тоже! Таким он оказался! Ошарашенный парень разочарованно промычал. — Руку ему жать не буду точно. Ур-р-род! Шарлотта улыбнулась. — Я тоже. Он подкатывал ко мне на вечеринке, пытался поцеловать. — А ты что? — Втащила! Пара друзей заливисто засмеялись, подходя к магазину одежды «Гюссо». Гюссо считался хорошим бутиком для девушек, считающих, что они достойны большего. Зайдя внутрь, Фред осмотрелся: пастельные розовые стены в белую вертикальную полоску, фиолетовые шторки женских примерочных, кучу зеркал, белый мраморный пол, милая кассирша и кучу-кучу одежды. — Мы не задержимся. Хочу купить чего-нибудь женского, у меня ведь только спортивные и школьные вещи. Фред пожал плечами и сел на дубовую скамью. Шарлотта забегала по стеллажам, вешалкам, прилавкам, отбирая для себя все самые тëмные, дорогие вещи из шелков, велюра, бархата... Фред то и дело рассиатривал плакаты с полу-голыми моделями, и как только Шарлотта его окликнула, он встал и вопросительно посмотрел на девушку. — Что это? Мне нести? Шарлотта тянула ему пакет розового цвета, в котором что-то было. Она улыбнулась. — Отдашь сестре, и не говори, от кого. Скажешь, что купил сам. Фред сразу принял серьëзное выражение лица. — Шарлотта, не стоило, правда, это не обязательно, я не... — Возьми, я сказала! У меня золота навалом! От меня не убудет, поверь. Обрадуй Джинни, как подарок на Рождество. Фред сгорал от смущения, но так же был и благодарен. Раньше он был плохого мнения о Шарлотте: богатая, самодовльная, аристократичная стерва, общающаяся только со слизеринцами. На уме у такой, как она, точно было то, что она лучше всех, что она дочь уважаемой женщины в кругах почëтных волшебников. Но видя, как Шарлотта, без капли жалости, делится с ним своими деньгами, угощает в богом забытом пабе, в который такая, как она, ходить и не должна, только кидать осуждающие взгляды и выплëвывать слова «Грязь! Баловство для нищих!» То, что она подумала о Фреде, о его семье и сестре, купила ей не дешëвых вещей и ещë преподнесла парню всë так, будто в этом ничего такого нет, словно это мелочь... Фред шëл молча, как и Шарлотта. Он видел улыбку на еë лице. Из-за чего она улыбается? Неужели, из-за того, что сделала приятно не только себе, но и кому-то? «Возможно, не все чистокровые аристократы одинаковы...» Шарлотта завела парня в тëмный переулок. — Фред, дотронься до этого кирпича, и сразу очутишься в Хогсмиде. Я ещë останусь здесь, и, будь добр, отнеси мои пакеты в комнату. Перед тем, как ступить на лестницу, скажи «Тысяча девятьсот семьдесят восьмой», и тогда ты сможешь пройти ко мне. Фред запомнил, что нажимать надо на самый чистый кирпич, из всех замызганных, и усмехнулся. — Твой год рождения? Серьëзно? К тебе ведь любой попасть может, пока ты спишь. Шарлотта улыбнулась. — Не может, если этого не хочу я сама. Возьми ка, — доставяя из кармана куртки какой-то непонятный камушек, девушка вложила его в протяную ладонь парня, — это поможет тебе. Фред уставился в полу-прозрачные глаза девушки. Нервно сглотнув холодный сгусток, парень выдохнул пар изо рта. — Спасибо тебе за это всë, я даже не... Шарлотта нахмурилась и цокнула языком. — Фред, замолчи! Это самая малость из того, что я могу. Я могу больше, и ты мой друг, мне не жалко! Мы знакомы мало, но я чувствую нутром, что ты хороший. На вечеринке ты мог мной воспользоваться, я помню, как ты подсел ко мне, на том диване, но ты... Фред поджал губы и стыдливо отвëл взгляд. — Извини, я был пьян и накурен, я бы никогда такого не сделал, правда! Как же парню хотелось провалиться сквозь землю. Но Шарлотта просто улыбнулась. — Всë хорошо, я не в обиде. Я знаю, что ты бы такого не сделал, и никогда не думай, что ты ниже меня по статусу, что я буду тыкать тебе тем, кто я. Мы равны, мы чистокровны! Все мы, чистокровные, друг другу, в каком-то смысле, братья и сëстры. Поэтому забей, пожалуйста, перестань так себя вести, мне просто неловко видеть, как ты меня благодаришь за такие мелочи! Фред просто был в шоке со всего сказанного Шарлоттой Морган. В голове крутилось кучу мыслей. Парень притянул девушку к себе и крепко обнял. Шарлотта обвила его спину руками и положила голову на вздмымающуюся грудь парня. — Знаешь, Шарлотта, я тебя люблю. Я пытался найти в тебе подвох, но ты всë больше и больше доказываешь своими поступками, что ты в самом деле хороший человек. Я рад, что у меня есть такая подруга, как ты. Я люблю твою человечность и доброту, великодушие, ведь этого так не хватает многим чистокровным волшебникам, — хрипло говорил Фред с маленькими паузами между словами, побирая каждое слово максимально правильно. Девушка улыбнулась. — Ты первый, кто не расспрашивает меня о делах мамы и не использует моë финансовое состояние в угоду себе. Конечно, кроме Тео, Эдриана, Дафни и кого-то ещë, вроде бы, адекватного, со слизерина. Фред тихо рассмеялся. — Ты не представляешь, как мне плевать на Министерство магии и их какие-то там дела... Друзья чуть отстранились друг от друга, и Фред нажал на кирпич, в момент испарившись перед девушкой. Шарлотта, оглянувшись по сторонам, прошла дальше в темноту, выходя к началу Лютного переулка. *** Лютный переулок – самое неуютное, волшебное место. Он как Косой переулок, только для взрослых. В Лютном можно найти всë: от смертельного яда, до проклятой побрякушки, которой можно кого-то убить. Шарлотта искала магазин электронной магической техники, дабы приобрести музыкальный плеер с наушниками: тишина давила на девушку. Пройдя мимо кучи сумасшедших, злых людей, наëмных убийц, которые узнавали дочь своего заклятого врага – Оберлин, девушка еле отстала от навязывающихся людей с плохими намерениями. Юркнув в магазинчик, Шарлотта не стала ходить, смотреть, а сразу подошла к кассе. — Добрый день, мистер Ванс, мне, пожалуйста, плеер и наушники. Ещë пластинку со всеми песнями группы «Nirvana», новый альбом, и что-то ещë новое в музыкальной сфере. Морщинистый сгорбленный мужчина зашаркал по магазину своими тапочками. Шарлотта стояла, ждала минут десять продавца, и, когда он пришёл, она ему неловко улыбнулась. Старик начал медленно перебирать пятнистыми, обтянутыми кожей, руками товары, считая их на листочке. — С Вас, Мисс Оберлин, сорок пять галлеонов и пять сиклей, — прошевелил сморщенными губами Мистер Ванс. Шарлотта хмыкнула. — Я Морган, а не Оберлин. Держите. Старый ничего не ответил и стал пересчитывать монеты, что-то шепчя под нос. Шарлотта простояла ещë три минуты, поджав губы и рассматривая свою новую, нераскрытую пластинку, перечитывая, какие песни входят в альбом. Мистер Ванс хрипло угукнул и загреб выручку в мешочек. Шарлотта, сложив все в пакет сама, вышла из магазина и трансгрессировала до ворот Хогвартса: в школе нельзя было трансгрессировать, такое мог себе позволить лишь директор – Альбус Дамблдор. Быстрым шагом, Шарлотта оказалась во дворе школы и зашла внутнь, в одну из башен, ведущих к Гриффиндорской гостиной. Тепло повеяло сразу, как только Полная Дама пропустила девушку во внутрь. В нос ударил запах чего-то сладкого, горького и очень знакмого. Пройдя дальше, Шарлотта сразу прошла к лестницам и понеслась к своей комнате, в которой скинула с себя одежду и переоделась в простые широкие брюки тëмного цвета, закрепив те дорогим ремнëм из смоляной драконьей кожи с золотой тонкой бляшкой, а на верх надела и заправила в брюки бежевого цвета поло с короткими рукавами. Шарлотта всегда удаляла особое внимание своей одежде: она должна быть чистой, выглаженной и строгой. На вечеринки можно надеть что-то простое, что не жалко испортить алкоголем или рвотной массой, а если нужно куда-то выйти, будь то даже «Три метлы», то девушка всегда одевалась сдержанно, строго. Плевать, что еë незаметно на фоне всех девиц со стройными ногами в коротких юбках и топах, футболках, шортиках. Шарлотта любила так одеваться. Имеенно так одевались все дети богатых аристократов: строго, дорого, но сдержанно. Выйдя в гостиную, девушка рыскала глазами по помещению, пытаясь найти единственного друга на своëм факультете. Фред сидел в той же одежде, что и Джордж: широченные джинсы, рубашка в клетку и однотонная футболка. Парни заняли половину дивана, сев так, как им удобно, тоесть широко расставив ноги. Рядом с близнецами, конечно же, сидел и Ли Джордан, а так же пару девушек и ещё какие-то незнакомые лица. Фред почувствовал на себе взгляд и повернул голову в бок, осматриваясь. Увидев знакомое лицо, парень улыбнулся и встал с дивана, проигнорировав заданный ему вопрос Джорджем. Компания Фреда проследила за тем, к кому он шëл, и Джордж слегка нахмурился, сжав зубы, когда до него дошло, почему Фред решил сепарироваться без объяснений. Красивая Шарлотта стояла у дверей, сунув руки в карманы брюк и слабо улыбаясь Фреду. Еë тёмные волосы спадали вниз, касаясь локтей. — Привет, — осмотрев сверху вниз девушку, Фред приобнял еë за плечо. — Привет. Весело проводишь время? Парень кивнул. — Есть такое. Обсуждаем квиддич. Шарлотта хмыкнула и отвела взгляд на окно. — Скука смертная. Фред пожал плечами. — Кому что... кому что... а ты что? Тут? Девушка покачала головой и сморщилась. — Не-е, я в слизерин. Посиделки с друзьями. У Фреда пронëсся табун мыслей на этот счëт. — Ладно, не буду задерживать, удачи со змеями. Шарлотта ещë раз улыбнулась парню и зашагала своими новыми кожаными ботинками от «Фелиции» к выходу. Парень почувстовал шлейф, исходящий от неë: горький шоколад и клубника. *** В слизеринской гостиной холодно, сыро и пахнет мхом, вперемешку с дорогими одеколонами и духами. Шарлотта села возле Теодорра Нотта, на диван, конечно же, бархатный, цвета вороного крыла. Девушка поняла, что раз Салазар Слизерин решил выбрать для своего факультета холодные подземелья, то обустроил он их роскошно, красиво и на века. Половина учеников сидели по своим комнатам, и лишь некоторые сегодня выползли: Теодорр Нотт, Дафна Гринграсс, Эдриан Пьюси, Блейз Забини, Кассиус Уоррингтон, Грэхэм Монтегю и Астория Гринграсс. Ребята обсуждали что-то, но Шарлотта плохо слушала, провалившись в свои мысли. — Шарлотта, ты общаешься с кем-то на своëм факультете? У вас очень много грязнокровок, — попивая смородиновый ром, спрашивал Эдриан Пьюси. Друзья уставились все как один на Шарлотту, ожидая ответа. — Нет, среди львов у меня нет друзей, — твëрдо проговорила темноволосая, потягивая красное сладенькое вино. Слизеринцы удовлитворительно закивали и заулыбались. — Это правильно! Я бы тоже не стал ни с кем общаться, ведь откуда ты знаешь, кто перед тобой стоит: грязнокровка или чистокровка? — согласился Грэхэм Монтегю. Его зелëные глаза испепеляли Шарлотту с момента еë прихода. — Мне тяжело среди них. Очень обидно, что шляпа... реальная шляпа! Распределила меня на Гриффиндор. Теодор вздохнул. — Нам тоже обидно. Представляю, как бы весело мы проводили вместе время на уроках... Шарлотта опëрлась лбом о свою руку, сгорбив спину и устремив взгляд вниз. — Хочу поскорее покинуть это место, мне уже надоело. Блейз Забини положил свою руку на плечо Шарлотты и похлопал. — Не раскисай, — проговорил он глубоким голосом, как и обычно, — всë устаканится. Шарлотта коротко ему кивнула и поджала губы. — Я просто устала. Дафна и Астория обеспокоенно переглянулись. — Расскажи, что у тебя на душе, а мы обсудим всех и поддержим тебя, — сказала старшая. — И позадеваем плечами, кинем парочку грубых фраз на перемене, — дополнила младшая, Астория Гринграсс. Шарлотта улыбнулась. — Всë хорошо, но это проссто не моë. Кассиус, молчавший всë время, цокнул языком. — Ребята! Давайте повеселее! Устроим вечеринку, куда позовëм только самых близких, и оторвëмся. — Не знаю... нужно выбрать подходящий день, — сказал Эдриан Пьюси, — но я только за. Блейз согласно кивнул Кассиусу, а Теодор угукнул. Монтегю, Астория и Дафна ничего не ответили: все и так знали, что они согласны.