Лотос, Змея и Лис.

Грэхем Монтегю хорош собой: высокий, бледный брюнет с заспанными, ярко-голубыми глазами и всегда взъерошенными каштановыми волосами. Девочки смотрят на него всегда с оценкой, а парни недолюбливают, ведь, в отличие от них, Грэхему не надо стараться, чтобы выглядеть хорошо. Мешки под глазами лишь придавали шарма загадочности парню: почему он не спал ночью? О чëм думал? Грэхем никогда не пользовался своим положением у девочек, не позволял себе лишнего в отношении их доверия. У Грэхема свои тараканы в голове. Девушки любили его за внешность, и им был интересен весëлый, пьяный парень, а не его мысли. Все любили его недоступность, а так же Грэхем умел хранить секреты. Он не знал, почему все рассказывают ему свою подноготную, Грэхем пропускал еë мимо ушей и лишь улыбался собеседнику. Такой спокойный, тихий Грэхем дружил с активным, громким, кудрявым Кассиусом, и вместе они неплохо смотрелись. Пуская вишнëвый дым изо рта, Грэхэм прикрыл глаза и откинул голову на стену, прижимаясь к ней спиной. Кадык парня напрягся, двинулся. — Смерть или жизнь? Рядом стоящая девушка глупо улыбнулась и рассмеялась, покуривая вонючую, дешëвую сигарету. — Жизнь. Грэхэм хмыкнул. — Почему? — Ну... просто... Закатив разочарованно глаза и потушив о стену бычок, парень сепарировался от увязавшейся за ним глупой девицы в толпе. Повсюду темно, и лишь фиолетвые, розовые, зеленые, синие огоньки освещали поле зрения, сменяя свои места каждую секунду. Грэхем потянулся за бутылкой рома и присосался, выпивая абсолютно всë, словно это вода. С подбродка текли красноватые капли, стекая по кадыку и вниз, к телу. Шëлковая рубашка чуть намокла. Кинув пустую бутылку в неизвестном себе направлении, парень нашëл глазами знакомое лицо и приблизился, плюхаясь рядом на диван. — Шарлотта... — прохрипел Грэхем, слабо улыбаясь подруге, — привет. Веселишься? Девушка молчала, пялясь в одну точку. Грэхем, не услышав ответа, глянул на подружку и недоумëнно нахмурился, видя, что этот человек словно покинул своë тело и никого не слышит, не видит, а только витает где-то там... Дотронувшись до еë согнутого позвоночника и немного толкнув, Грэхэм нахмурился пуще прежнего и обнял Шарлотту, прижимая к своей груди всегда холодное тельце. — Не понимаю, что с тобой, но мне жарко, а ты холодная, так что поможем друг другу. Реакции не последовало. Ему казалось, что на нëм лежит не человек, а тряпичная кукла. В силу своей нетрезвости, Грэхем не обратил на это внимания, сославшись на то, что подругу хорошо вставило от травки. — Чëрт, ты очень холодная. С тобой всë хорошо? Шарлотта? — произнëс приятель через пять минут. Шарлотта молчала. Грэхем вздохнул и отстранился от девушки. Она упала на мягкий подлокотник дивана головой, ноги так и оставались на полу. Девушка даже не моргала. Сердце Грэхема пропустило удар, и он упал на колени, хватая подругу за лицо и похлопывая по нему ладонями. — Шарлотта! Ответь! Эй! Лотос! Его глаза забегали по еë безжизненному лицу, угасшим глазам. Грэхем, не зная, что делать, со всей силы ударил девушку по лицу. — Твою мать! Грэхэм! Ты больной!? Парень, оставаясь стоять на коленях, откинул голову и блаженно прикрыл глаза, теперь спокойно вздохнув. — Чë-ë-ëрт, я уже думал, ты померла. Ты меня до усрачки напугала! Шарлотта, не отрывающая руки от своей горящей щеки, цокнула языком. — Да я под коксом была! Спасибо, протрезвела! Грэхем звонко, бархатисто рассмеялся, пальцем отодвигая воротник от своей шеи, жадно хватая воздух. — Не вечеринка, а светская посиделка. Зажжëм фитиль? Шарлотта улыбнулась, сверкнув зубами. — Подорвëм, Червь, подорвëм... Парень встал с колен и стряхнул с дорогих брюк пыль, поправляя ремень и тëмную рубашку. Девушка встала с дивана и повела за руку друга. Они прошли сквозь толпу красивых, танцующих ровесников к крылу комнат парней. Теперь Грэхем вëл за собой Шарлотту, и вскоре они зашли в его комнату. Девушка сразу разложила всë имеющееся на тумбочке из дуба, покрытой лаком. На прикроватном столике стояла мраморная пепельница, полная наполовину. Грэхем присел на кровать, устроившись возле Шарлотты и внимательно наблюдая, как та достаëт из кармана пакетик с маленькой тëмной марочкой. — Тебе марку, у меня уже. Девушка продемонстрировала свой язык Грэхему, и тот, улыбнувшись, вложил чистую марку себе на язык. — М-м, — хрипло промычал парень и улëгся на кровать, закидывая ноги, — погоди, за месяц первая. Шарлотта дико рассмеялась. — Слабак! Плюхнувшись на кровать, возле друга, Морган уставилась в стекляный потолок. Белая, обтягивающая кофточка, спадающая на плечах, просвечивала чëрный кружевной лиф. Дорогой, тонкий ремешок, красующийся на фоне, конечно же, тëмных, новых брюк на низкой посадке, красиво констатировал кислотно-зелëным цветом. Грэхем рассматривал соседку с удовлетворëнной увиденным улыбкой на лице: он считал, что подруга хорошо одевается, умеет сохранять золотую середину в своëм стиле, будучи не слишком пошлой и не слишком скромной. Шарлотта вздохнула, прикрыла глаза и облизала сухие, пухлые губы. Никогда не было так хорошо и спокойно. *** Шарлотта делала сальто назад с металлического стола под чужие выкрики, Кассиус совершил колесо, а Астория и Дафна смотрели на друзей и испытывали за них испанский стыд, будто сами полтора часа назад не кидали на большую кристаллическую люстру свои лифчики красного и розового цветов. Звонкая музыка, которую сочинял какой-то волшебник на ходу за маггловским проигрывателем с кучей кнопочек, нравилась абсолютно всем, и под такт, бит, вставленные слова известных музыкантов аристократы двигались так, словно они магглы в ночном клубе, но в красивой, пëстрой и дорогой одежде. Многие девушки кидались бюстгальтерами просто из забавы, а Кассиус любил их надевать на голову и бегать со словами « Я муха! Я муха! ». Слизеринцы не такие, какими могут показаться: они весëлые, любят отрываться и не пытаются друг друга пристыдить за выходки, как это делают ребята на гриффиндоре, сжирая друг друга за неправильный вздох. Теодор Нотт стоял в стороне и наблюдал за всем с улыбкой, время от времени делая фото на колдограф, дабы попозже, в любой момент, высунуть из своего пиджака с два десятка фото и разложить их на столе. Пэнси Паркинсон танцевала с Грэхемом Монтегю, что подхватил общий мотив и двигался, как профессиональный танцор. Из-за принятой марки у парня перед глазами была совершенно иная картина: ему казалось, что он танцует с подружкой на мягком облаке, а кругом всë розовое. По углам зажимались парни с девушками, совсем позабыв о воспитании, о родителях, которых позорят. Драко Малфой, снюхавший дорожку ангельской пыли, целовался с красивой однокурссницей Миллисентой. Астория со всей собранной внутри злостью смотрела на пару, сжимая маленькие кулачки. Коготки врезались в ладонь и бежали струйки еë чистой, аристократской крови по пальцам. *** Фред утëр нос кулаком. Казалось, его зрачки, что были шоколадного оттенка, загорелись красным. Сжатые зубы до боли, скорченная гневная гримаса и кулаки, обрушающиеся на Блейза Забини с нечеловеческой скоростью, и выкрик: — Тварь! Темнокожий перекинул через себя Фреда в стену и, кашлянув кровью, рыжий сразу подставил руку и вскочил с пола, прикрыв локтями лицо, держа кулаки на готове. Блейз был больше весом, сильнее, но Фред не сдавался. Смазав кровь с лица, Блейз кинулся на Фреда первый, но парень быстро среагировал и заблокировал стойкий удар в поддых. В быстром манëвре Фред ударил в печень противника, а тот поразил с ноги рыжего по икре ноги. Нога предательски шатнулась и Фред прикрыл макушку, на которую обрушились все последующие удары кулаками. Оттолкнувшись ногой от стены, Фред впечатал тело Блейза к полу снова и сомкнул руки на шее. Блейз пытался достать до лица Фреда, но безуспешно, да и с каждой секундой дышать становилось всë сложнее и сложнее, ведь Фред постепенно сильно сжимал руки. Тëмное лицо покраснело и Блейз истошно закричал. — Трус! Сразись со мной честно! Ты боишься этого! Фред напряг руки что есть мочи, и, почувствовав, что Блейз обмяк, сразу откинул их и принялся слушать сердце. Медленное "тук-тук" всë же было, и Фред встал, вздыхая и начиная нервно смеяться. — Я вырубил Блейза Забини... ха-хах-ха! — подперев лбом руку и оперевшись свободной о стену, Фред опустил голову, — Ха-ха-ха-ха! Фред понимал масштаб сей проблемы, и сейчас ему ничего не оставалось, кроме как гордится своей победой над Блейзом. Подойдя к зеркалу, Фред улыбался. С носа стекала кровь, с разбитых губ и бровей тоже. « А мне идëт красный » Стянув с себя порваную, кровавую футболку, Фред обтëр тело махровым, белым полотенцем для лица, что пренадлежало Забини. « Чëрт, у этого урода своя ванная » думалось рыжему. Не долго размышляя, Фред разделся полностью и встал под тëплые струйки воды, откидывая голову назад и блаженно улыбаясь. Красная жидкость постепенно смывалась с рельефного тела, обретая бледный оттенок. Кулаки, как и лицо, саднили от ран, но с этим ничего не поделать. Использовать магию в качестве медицины Фред считал для себя показателем слабости: всë заживëт само. Фред глянул на полку с мыльно-рыльным, ухмыльнулся, взял бутылëк с изображением хвойного дерева, понюхал его и, удовлетворëнный, кивнул самому себе. Щедро налив на ладонь шампуня, Фред принялся им намыливать свои волосы, подсвистывая себе мотив «Nirvana – Rape me» под нос. Рыжий не стал долго задерживаться в чужой комнате и, закончив с принятием душа, оделся, оставив футболку валяться на полу у Блейза в качестве презента. Проскочить мимо было нетрудно, ведь все слизеринцы тусуются непонятно в каком месте, которое даже профессора не могли найти. Ощущая холодок, мурашки, Фред ускорился. Он вышел в пустующую гостиную слизерина, встал у камина и вытянул руки к языкам пламени. Тело, что только было таким холодным, постепенно стало согреваться. — Фред? Ты что здесь делаешь? Полу-голый? Фред обернулся на голос и увидел растрëпанную Шарлотту с размазанным макияжем на глазах. Девушка, со всей своей грациозностью, несмотря на нетрезвое состояние, подошла к другу, с полуубкой. Фред нахмурился. — Где твой лифчик? Шарлотта опустила подбородок, ойкнула, прикрыла прямыми волосами просвечивающиеся груди. — Ха-ха-хах! У нас традиция кидаться лифчиками на вечеринке, — не краснея, отвечала Шарлотта, будто это что-то обыденное, — а ты что здесь забыл? Такой счастливой, казалось, Фред за все шесть лет учëбы Шарлотту не видел. Так же, как и еë грудь, прикрытую, казалось бы, тюллем для шторы, а не кофточкой за пятьдесят галлеонов. — Поставил на место одного мудака. Шарлотта протянула букву «О» с улыбкой, проходясь ладонью по крепкопу плечу Фреда, доходя до бицепса. — Тот парень явно не счастливчик, — хмыкнула Шарлотта. Фред, помимо ощущения еë нежной руки на себе, чувствовал так же ядрëнный запах алкоголя. Сейчас Шарлотта поддатая, нетрезвая, с полу-прикрытыми веками и улыбающаяся так маняще. Фред усмехнулся своим мыслям, откинув их в сторону. — Он заслужил. Я был не так груб, как хотелось. Шарлотта захихикала, немного опуская голову от недержания эмоций. — Чëрт! Из меня шуточки так и лезут, извини. — Какие ещë шуточки? — парень еле улыбнулся, вымотанный. — Пошлые. Фред лизнул кровоточащую рану и, не без улыбки, ответил: — Так вот о чëм ты думаешь. Шарлотта закачала головой в стороны. — Никак нет, я не думаю о тебе так плохо. Мне уже пора, ты меня заболтал! Рыжий посмотрел в след уходящей Шарлотты, и он бы хотел пойти за ней, узнать, где прячутся слизеринцы, но не стал этого делать. Это ведь по-любому выручай-комната! Где ж ещë проводить вечеринки? Через полторы секунды Фреда и след простыл в змеином логово. Спустя пятнадцать минут рыжий уже находился в своей комнате, с бутылкой пива в руке. Возле него сидела Анджелина, оперевшись головой о голое плечо парня. Фред так и не стал надевать футболку, его согревал алкоголь. Минув все распроссы друзей одним грубым «завалитесь», Фред осушал бутылку за бутылкой, вспоминая узкую талию, твëрдо стоявшие розовые... — Фред! — окликнул Джордж брата, подкидывая ему тонкую палочку с запахом шоколада, — Покури, сидишь грустный. Анджелина вздохнула, ведь будучи подругой Фреда с детства, как и Ли, Алисии, Кэти, Джорджа, она кое-что наблюдала все эти годы... Алисия с Ли, Кэти и Джордж несколько раз имели попытки завести отношения, а Фред... он то добр, обнимает, гуляет, слушает тебя, даëт надежду, а потом его словно подменяют. Точно ли Фред ходил разбираться с кем-то в слизеринское логово, а не видеться с Шарлоттой? Анджелина стройна, красива, умна и играет в квиддич получше некоторых парней, но Фред будто не видит в ней девушку. Это так больно... в животе всегда волнующее ощущение бабочек. Один взгляд Фреда и Анджелина выбита из колеи. Сейчас он не против, что Анджелина маститься к нему, чуть-ли не ложится, но она не дура и знает, что Фред просто пьян. Плевать сейчас Фреду на всë! Перед его глазами Шарлотта в полу-прозрачной белой короткой кофточке, под которой было видно абсолютно всë. Еë тëмно-зелëный взгляд из под длинных, пушистых ресниц, бледно-розовые губы, искривлëнные в улыбке, лëгкий румянец на щеках, белоснежная кожа, тëмные волосы... Фред не любил Шарлотту, но еë тело не могло выйти из головы, ведь прежде никогда такой реакции на обычное полу-голое женское тело организм ему не выдавал. Она словно огонь, из-за которого ты можешь погибнуть. Еë длинные, тëмные, сияющие волосы могут обвить шею, но Фред не против принять такую смерть. От Шарлотты всегда вкусно пахнет, у Фреда чëртики прыгают в голове, когда он чувствует этот запах мяты. Каждый раз, когда он слышит его, то оборачивается по сторонам в поисках девушки, зная, что только Шарлотта Морган-Оберлин пользуется этим маслом. В обычные, выходные дни она пахнет тëмным шоколадом и клубникой, видимо, не использует масло... такой вердикт совершил Фред за пол года обучения на шестом курсе. Чего таить? Фред чертовски красив, и ни разу не упускал возможности с кем-то переспать, тем более, если секса с ним хотят многие, но Шарлотта никогда не показывала ему своего желания, не садилась рядом, не оголяла ляжки, стягивая юбку вверх под столом. Она была такой недоступной, другой... почему она оказалась распределена на Гриффиндор? Почему каждый день Фред мучается при виде еë донельзя короткой юбки, стройных ног, обтягивающей атласной рубашкой? Которая, чëрт его дери, тоже просвечивала всегда кружевное, красивое бельë девушки. Или, может, Шарлотта выглядит обычно, как и все ученицы, и у Фреда странная реакция на неë. Наркотик. Может, в еë масле для тела с мятой какой-то наркотик? Фред убеждал себя во всëм, но не в том, что она ему нравится. Фред не пытался заполучить еë, это глупо. То же самое, если подойти к Дафне Гринграсс и попытаться к ней подкатить... над тобой посмеются абсолютно все, даже твои однокурссники. Конечно, несколько красивых слизеринок всë таки вешались на Фреда, в том числе и Пэнси, и кто Фред такой, чтобы отказать в желаниях девушкам? Но Шарлотта казалась Фреду неприступной крепостью. Он же мог еë взять в гостиной, она пьяна и поддата, почему он снова затупил... Потянувшись к седьмой бутылке после прибытия в комнату, Фреда остановила чужая рука. — Фред, тебе хватит, — сказал Ли с улыбкой. Фред косо взглянул на друга. — Я сам решу. Ли глянул на Джорджа, и тот махнул ему рукой. Джордж не понимал, что с Фредом приключилось, но старшему брату-близнецу явно не по себе, он пытается что-то запить, забыть. Вздохнув, Ли убрал свою ладонь и Фред взял ещë бутылку пива. — Фред? Что там случилось? — тихо спросила Кэтти Белл, надеясь, что на еë спокойный тон Фред расколется. Сделав два глотка, по подбородку потекли капли, за которыми Анджелина внимательно проследила. — Я увидел там одного человека, — прохрипел Фред, делая ещë глоток, — очень знакомого и близкого, Джордж знает. И прежде я никогда не видел этого знакомого в таком виде... Джордж уловил суть сразу, и не без раздражаения, спросил: — В каком? Фред усмехнулся. — полу-голом. Джордж поджал губы и в его руках лопнул бутыль. Отведя взгляд в сторону и схватив палочку, одним еë взмахом всë убрав, Джордж поддержал голову ладонями и, с досадой, на свой страх, снова задал вопрос... — И что вы делали? Фред слабо нахмурил брови. — Ничего. Она такая красивая, чëрт, я видел столько голых, а она даже в своей прозрачной кофточке выглядет лучше всех вместе взятых девиц, что у меня были. Анджелина вскипела, но самооблодание не теряла, как и самооуважение. Как ей было больно это слышать... Джордж хмыкнул. — Фред, ты такая тварь... Фред тихо рассмеялся. — Извини, но впервые мне понравилась та же девушка, что... — Заткнись, бухая туша! Не сейчас! Кэтти Белл и Алисия Спиннет переглянулись, услышав выкрик Джорджа, а Анджелина смотрела в одну точку... — Энджи, пойдëм, — тихонечко встав с кровати и подойдя к подруге, попросила Кэтти, протягивая той свою руку. Ли ушëл вместе с девушками. Джордж, что до этого прикрывал красное лицо руками, сейчас испепелял своего брата взглядом. — Расскажи мне. — Она пришла, и я увидел еë такую красивую, она... была не такой, как в другое время. У неë такая красивая грудь, Джордж, твою мать, что мне делать, я же не последняя мразь, я всë понимаю... Джордж усмехнулся. — Я не знаю, что нам делать. Забудем еë вдвоëм, и всë. Фред нахмурился. — Шарлотта хорошая, я не буду переставать с ней общаться. — В таком случае, мне плевать на тебя, и я тоже буду с ней общаться. Старший близнец расхохотался. — Вдвоëм трахнем? Джордж поморщился. — Ты мне мерзок. Она аристократка, дочка Морган, они пожиратели! Фред, ты забыл о том, что рассказывала мама? Фред махнул рукой. — Я с ней разговаривал не один раз, и она не такая, как еë брат и отец. Джордж рассмеялся. — Что, правда? А еë эссе про чистокровных? Она прямым словом говорила, что “не чистые„ волшебники не имеют прав в магическом мире! — Тебе же она тоже нравится! Чего сейчас заладил? — Я тебе к тому, что я не лезу вперëд поезда, не лезу под ëбанные рельсы! Фред! Не пытайся даже! Фред цокнул языком и положил бутылку на пол возле кровати, удобно устраиваясь под громоздким, тëплым одеялом. — Да наплевать... я задолбался дрочить, Джордж. Я сколько не отрицал, всë равно хочу эту сучку. С пятого курса. Я не собираюсь еë трахать, дружба с ней доставляет мне удовольствие. Джордж устало провёл ладонью по лицу, подняв высоко брови. — Чëрт с тобой. Фред захихикал. — Со мной, раз я пытаюсь. Джордж хотел было уже начать убираться, как вдруг встал в ступор среди комнаты, с парой банок в руках. — С пятого курса? Ты ни разу не заикнулся о ней, а недавно вообще говорил, что не знаешь ни еë, ни Шери, у меня что-то не складывается. Фред закрыл голову подушкой, мучительно простонав. — Достал вопросами! Не всë же я буду тебе рассказать о своей жизни! Джордж рассмеялся. — Вот как? Хорошо, я и не прошу тебя, но зачем был тот спектакль, что ты якобы не знаешь, кто такая Шарлотта Морган? Фред помолчал секунды две, потом ответил: — Не хотел с ней никак взаимодействовать, и сейчас не хочу, просто так получилось. *** — Как ты? Я его убью сейчас! — тараторил слово за словом Теодор Нотт, единственный трезвый человек в душном помещении. Дафна, которой случайно порезали внутреннюю часть бедра до колена, что-то промычала, но было непонятно, ведь параллельно она ревела. Шарлотта с пеленой перед глазами, шатаясь, подошла ближе и достала свою палочку, направляя на глубокую рану подруги. Теодор выставил руку. — Ты пьяна, не нужно, сделаешь хуже. Шарллотта вдруг посерьëзнела. — Тео, после периода в пятнадцать меня больше ничего не берëт, не мешай. Теодор, вздохнув, убрал руку на свой страх и риск. Осторожно прикоснувшись палочкой и что-то прошептав, Шарлотта кинула взгляд на лицо Дафны, которое в миг расслабилось. Кровь с пола, рук и с одежды взмыла над Дафной, и, собравшись в одну огромную каплю, медленно вошла в рану. Порез стал затягиваться сам по себе, а Дафна задышала полной грудью более спокойно. Грэхем уже прижал к стене виновника страданий Дафны, и Шарлотта про себя подметила, что как-то уж резко обращается Грэхем с этим обидчиком. Хмыкнув, девушка встала и подошла к Грэхему, который наносил четвëртый удар кулаком по лицу несчастного. — Да я случайно, правда, Грэхем! Простите меня, я не хотел! Бутылка сама разбилась в руке, а Дафна рядом стояла! — кричал парень, но его крики было плохо слышно из-за громко играющей музыки. Шарлотта грубо взяла за плечо Грэхема и потянула в свою сторону со всей силой. Грэхем чуть не упал. Его голубые глаза странно посмотрели на подругу, которая сжимала кулаки, но сохраняла хладнокровие. — Эшли, в следующий раз, прошу, будь аккуратнее, — подойдя ближе к парню, Шарлотта пригладила воротник его поло и сжала в один момент, прижимая к стене с бóльшим натиском, чем Грэхем, — а ни то мы тебе горло перережем. Отпустив его ворот, словно это мокрый мусорный пакет, Шарлотта скрылась в толпе, кинув взгляд на Грэхема и дверь. Грэхем встал и, пригрозив напоследок кулаком Эшли, пошëл за подругой. Шарлотта встала у косяка двери, скрестив руки на груди и поправив волосы. Грэхем встал напротив девушки. Его голова чуть не касалась дверного проëма. — С Дафной всë хорошо, я залечила еë, но впредь не поднимай руки ни на кого в этой школе, Грэхем. Грэхем усмехнулся и безразлично пожал плечами. — Грэхем Монтегю, я серьëзно. Ещë раз я услышу, увижу, что ты кого-то бьëшь, с толпой на одного... я тебя убью, и мне за это ничего не будет, ты знаешь. Чистокровных нельзя трогать, будь то по твоему усмотрению предатели крови. Пока что не распускаем ни рук, ни магии дальше положенного, ясно? Грэхем тяжело сглотнул слюну, немного нахмурившись. — Да, я понял. Шарлотта в миг сменилась в лице, лучезарно улыбаясь. — Отлично, друг мой! Передай эту информацию остальным, не люблю повторять одно. Мне следует уже убраться, я устала и желаю спать. Грэхем улыбнулся “подруге„ и скрылся в толпе танцующих змей. Шарлотта убрала улыбку с лица и ушла с этого поганого, провонявшегося сигаретным дымом и травой, места. « Грязные дети богатеньких уродов. Чистая кровь... сами то чистые хоть? Уроды, годами сношавшиеся со своими родственниками. Как я вас всех ненавижу, что мне стоит поджарить вас? Никто не подумает на меня, сошлют всë на чью-то тупорылую проделку. Считаете себя лучше других, а что в вас такого необычного? Вы все – бляди, с ветром в голове » *** Понедельник удался тяжелый. Пропускать занятия из-за боли в голове Шарлотта не стала, ведь это ей не под стать. Четыре раза почистив зубы и съев за завтраком два листа мяты, девушка надеялась, что никто не почувствует сладкий запах перегара, в котором особенно чувствовался огден. Спустя пару сморщенных лиц; детей, закрывающих носы двумя маленькими ручками, Шарлотта поняла, что ни мята, ни зубная паста ей не помогли. Первым уроком поставили трансфигурацию со слизерином. Ох, запашок в кабинете будет стоять не очень хороший. Шарлотта села за первую парту, как обычно, а рядом занял место заядлый отличник. Сморщенные губы профессора МакГонагалл зашевелились. — И так, вам было задано на выходные написать эссе о превращении кружки в живое существо на ваше усмотрение с практикой. Первой пойдëт отвечать Мисс Морган, — маленькие зелëные глаза ведьмы уставились из-под спущенных очков на Шарлотту. Шарлотта, прокашлявшись, взяла два исписанных с двух сторон пергамента и подошла к кафедре возле профессора. Магическим образом перед девушкой возникла кружка. Опустив взгляд на пергамент, Шарлотта заговорила: — Для того, чтобы превратить кружку в животное, а конкретно в птицу или кошку, в моëм случае, нужно обрести внутренний дзен с самим собой, успокоиться и полностью сосредоточиться на объекте, а именно – кружке. Профессор вышла в часть класса, согласно кивнула Шарлотте и встала напротив. Фред смотрел в окно, на горизонт, а Джордж на переговариющихся Ли и Алисию, иногда выставляя свои пять копеек в их разговор. Шарлотта долго что-то рассказывала, но Фред услышал слово «магглорождëнный» и, нехотя, но посмотрел на подругу, рефлекторно оглядывая еë с головы до ног: короткая клетчатая юбка в красный, ботинки, лениво заправленная рубашка, конечно-же, просвечивающая бельë. — Один маггл попытался превратить часы в кошку, но случайно взорвал часы! Кто ж дал магглу волшебную палочку? Это как обезьяне дать палочку! Да какая разница, обезьяна и маггл... — Мисс! Вернитесь к теме эссе, сейчас же! Шарлотта вздохнула и продолжила перессказ, уже без своих шуточек про магглов. Казалось, у всех чистокровных аристкократов есть сборник анекдотов про магглорождëнных, иначе откуда у них столько рассказов, шуток на тему грязной крови?... Когда кружка превратилась в красивую, трëхцветную мурчащую кошку, Шарлотта, довольная собой, погладила животное. Кошка приняла первоначальный виж кружки сразу после оглашения присвающихся очков гриффиндору, и Шарлотта села на своë место. Дальше урок шëл скучно, до момента, пока не вышел Фред без эссе, но одним взмахом палочки, без произношения заклинания, превратил кружку в сову, которая начала летать по кабинету и гадить везде, сопровождая полëт уханьем. Фред стоял, тоже довольный собой, смеялся с однокурссниками, и увидел, что лишь Шарлотта молча наблюдала за ним. Фред кивнул Шарлотте, а та ему слабо улыбнулась и перевела взгляд на окно. Парень не понял, но ему было интересно, что значит такая еë реакция... даже слизеринцы смеялись, а Шарлотта нет. Что с ней не так? Думает, что не такая, как все? Этот ярлык улетучивается сам, когда все видят пускающую дымовые круги от косяка Шарлотту, которая потом же сразу опустошает бутылку рома. Такая, как все, ещë как такая... лишь набивает себе цену. Фреду поставили «удовлетворительно», несмотря на то, что он очень даже хорошо выполнил задание: невербальная магия даëтся не всем на шестом курсе обучения. *** Близился святочный бал, и Шарлотта собирала личные вещи для дома, оставляя половину одежды в комнате в школе. Мысли о доме согревали душу в столь холодную погоду: Шарлотта представляла свой белый особняк с тëмного цвета острыми крышами, красивым зелëным садом, кучей фруктовых деревьев, поющих птиц и яркое летнее солцне. С утра шведский стол, слуги желают доброго утра, а семья собирается в зале для гостей с кучей диванчиков, пуфиков, растениями и цветами, напротив магического телевизора, который был в пользовании не у всех волшебников. По крайней мере, так было раньше, до того, как отец узнал о воскрешении Тëмного Лорда. На всю спину старшего брата разрослась метка змеи, вылезающая из черепа. Со временем добрый Кайл превратился в жестокого тренера, и милый особняк превратился в камеру пыток ежедневных занятий спортом. Это был не просто спорт, а борьба за жизнь. Каждый день Кайл учил Шарлотту, как защищаться от тëмных искусств и борьбы, но теория в этих занятиях отстутвовала, была лишь практика на самом же ребëнке. Мама ничего не могла сделать, лишь помочь зализать раны дочери. Отец не жалел, как мать, а только подтрунивал сына на большую строгость, говоря « Вы – дети войны. Воины, борющиеся за благое дело, за чистоту крови волшебников. Тяжело в учении, легко в бою, Шарлотта, не будь слабачкой... ». « Не быть слабачкой » звучало в голове у девушки каждый раз, когда сводились судорогой мышцы от изнуритьельной тренировки, долгого бега, когда шла кровь из носа из-за переусердства в магии. Вскоре отца посадили в Азкабан и стало чуточку легче, ведь мама, без влияния отца, наседала на сына. Кайл постоянно навещал отца, и после этих визитов приходил словно подменëнный, обзывая сестру гнусностями, а с матерью и вовсе не разговаривая. Мама была лучиком света в этой холодной, как зима, семье. Летом должно быть тепло, но даже в такое время года Шарлотта чувствовала холод в своей комнате и особняке. Всегда было зябко, будь за окном хоть тридцатиградусная жара. Мама всегда поддерживала, помогала, но она в работе, и не часто оказывалась рядом в тяжёлые моменты, как тренировки с братом. Брат... это слово ассоциировалось не с родным человеком, добрым и отзывчивым, а с сатаной. Кайл реально был сатаной: сиди прямо, ходи ровно, осанка прямая, рот закрытый, громко не смейся, не показывай эмоций, будь хладнокровна и сильна. Это не то, что нужно тринадцатилетнему ребëнку. Сейчас, Шарлотта словно выточенный гранит, который ничем не сломить: увидеть еë улыбку или услышать смех было удивительным явлением даже для друзей. Всегда молчалива, смотрит в окно или на свою обувь, отвечает сухо, не показывает радости. В моменты вечеринок показывалось нутро Шарлотты, и даже друзья сторонились еë: что-то орëт, прыгает, исполняет акробатические трюки, не боясь свернуть шеи; может улететь на метле в собачий холод, вернуться через полтора часа с шишкой в руке и окоченелым, полу голым телом, ведь Шарлотта любит раздеваться на вечеринках, демонстририруя всем своë красивое, спортивно-сложенное тело. Лезть в драки самое сладкое для Шарлотты, ведь как это, по еë больному восприятию, весело: ломать кости, носы, захлëбываться собственной кровью, бить противника, пока он не обмякнет, не закатит глаза, не перестанет дышать. Жгучая боль во всëм теле приносила удовольствие, возбуждала, вовлекала, показывала новые чувства, некогда дремлящие. В школе Шарлотте нравилось, ведь тут можно достать травку, алкоголь, и блока в поведении совсем не было. Если бы не травка, то Шарлотта так и не поговорила с Фредом в Хогсмиде, не тусовалась со слизеринцами и пуффендуйцами, не отвечала на уроках, не улыбалась и не смеялась. Быстрый дофамин полюбился девушке, но с каждым разом организм требовал больше наркотиков. Совмещать спорт и косяк с кокаином не то, что смело, а безумно, но, мышцы росли, а настроение поднималось, поэтому Шарлотту всë устраивало. Фред не нравился Шарлотте, ей симпатизировали его развязность, вспышки гнева, юмор и свободолюбие, за которое он смело боролся, препираясь с профессором Снейпом и Грюмом. Фреду плевать на письмо родителям, на низкие баллы, на чьë-то испорченное мнение, и это Шарлотте нравилось. Он был абсолютно из другого теста. *** Фред решил устроить себе тренировку в одиночестве. Спортивно одевшись, он схватил школьную метлу и, прыгнув на неë, взмыл в небо, рассекая морозные облака. Фред долго летал, отрабатывая трюки разного характера для предстоящей игры. Через тридцать минут ему стало скучно и рыжий решил спуститься на землю. Там Фред увидел наворачивающую круги Шарлотту: волосы туго собраны в хвост, а на теле спортивный топ и термо-лосины с кроссовками. Фред остановился в нескольких метрах над землëй, наблюдая, как Шарлотта бегает по его счëту четвёртый круг. Окончательно осев на твëрдую поверхность, Фред поправил цветастую шапку и помахал девушке. Она проигнорировала. Даже не посмотрела. Фред понял, что в момент тренировки Шарлотта ни на что не отвлекается, этакая дисциплина. Шарлотта заметила Фреда, но не стала сбивать время из-за него. Белые хлопья опадали на тело, и каждая снежинка казалась каплей кипятка на теле, – это доставляло приятные ощущения. Это не мазохизм, Шарлотта не какой-то псих, просто... ей приятно. Приятно чувствовать, что она не пустая оболочка, а живое существо, у которого всë впереди, а насущные проблемы ничего не значат. — Шарлотта! Когда заканчиваешь? Вопрос прозвучал хриплым эхом в голове, в низу живота что-то защекотило, но Шарлотта промолчала. Фред, не услышав ответа, решил уйти. *** — Что ты думаешь на счëт жизни? У Шарлотты лучше не интересоваться такой темой. — Жизнь, — выдыхая сигаретный дым изо рта, повторила задумчиво девушка, смотря в правую сторону потолка, — ха... жизнь – малый отрезок времени, за который мы должны успеть слишком много. Рыжий поджал губы и скривил их концы вниз, кивнул пару раз и тоже выдохнув дым. — Оптимистично. И что ты должна успеть сделать? — Выиграть войну. — Какую? — .... Фред усмехнулся самому себе. На что он надеялся? На ответ? Спросил бы он ещë, как поживает еë отец... — С кем пойдëшь на бал? Лотос... Шарлотте резануло слух. — Лотосом зовут меня кобры, для тебя я Шарлотта. Я не иду на бал. — Для избранных ты “Лотос„ ? И почему не идëшь на бал? — нахмурился Фредерик, прищëлекнув языком. — Я отправляюсь домой, к семье. Фред, можно было давно понять, что “Лотос„ – обидная кличка. Они называют меня так, ведь, накурившись до отключки, я сидела в позе лотоса. Потому я Лотос. Идиоты... — кинув бычок в мусорку, Шарлотта спрыгнула с подоконника, махнув толстой, бархатной мантией. Фред протянул задумчивое «М». — Мило. А я... — Знаю, — перебила Шарлотта, — Секс-машина. Парень рассмеялся, и почему-то Шарлотта ощутила себя неловко. — Нет же! Я “Змей„ ! Мысли о том, как Шарлотта выставила себя глупой, сменились на « Почему “Змей„ ? » — Почему же? Поровнявшись с девукой, рыжий оттянул ворот рубашки, расслабляя галстук. — Когда я впервые подкатил к девочке, то сказал ей « Ты выглядишь в этой юбке с-с-с-сочно » . Шарлотта, всегда молчаливая и тихая, сейчас же гортанно хихикала, слабо улыбаясь. — Позор... Фред прыснул от смеха. — А мне какого! Но всë равно смешно. Шарлотта угукнула. — Куда смешнее моей клички... — А “ Секс-машина „ мне досталось потому, что на четвëртом курсе я... чëрт! — уже сомневаясь, рассказывать ли Шарлотте происхождение этого прозвища, Фред засмеялся, — Парни видели, как я завëл к себе девушку, а вышел из комнаты через три минуты. Шарлотта еле посмеялась, прикрывая налившиеся слезами от услышанного глаза. — Я не буду смеяться... не буду... И Шарлотта не засмеялась, сдержалась, несмотря на всю сложность данной задачи. Фред неловко почесал макушку. — Мне было пятндацать, а она старше на год! — оправдывался рыжий, улыбаясь. Шарлотта махнула рукой. — Мне то что? Ха-ха-хах.... Фред цокнул языком. — Ну всë, заканчивай надо мной смеяться, это я над всеми смеюсь. — А сейчас сколько держишься? Пять минут? Ой, что это я... Резко обдумав сказанное, Шарлотта хотела ударить себя по лицу за такой некультурный вопрос. Фред лишь улыбнулся и усмехнулся, ему ничего не нужно доказывать, своë он доказал уже множество раз. — Ага.. От его реакции на вопрос Шарлотте хотелось податься в самый быстрый забег в своей жизни. Настало неловкое молчание. — Теперь я понял, почему ты всегда молчишь. Думаешь, прежде чем сказать, да? Со мной можешь не думать, я только рад, что ты ведёшь себя со мной иначе, чем на людях. Мне приятно, — говорил Фред своим бархатистым, мальчишеским голосом. Его улыбка теплом раздавалась в Шарлотте. — Ненавижу сентиментальность. Рыжий пожал плечами. — Как скажешь. Восприму это как твоë смущение. Шарлотта стукнула парня в плечо, и тот засмеялся. *** Джордж долго думал о разговоре с Фредом в тот вечер воскресенья. Действительно ли ему нравилась Шарлотта? Джордж не был уверен на счëт своих чувств. Видя девушку, он ничего не чувствовал, но замечал улыбку Фреда, даже когда они не здоровались между собой. Фред смотрел и улыбался ей в спину. Джордж не любит Шарлотту, но он признаëт, что она чертовски красива и прекрасно воспитана. Еë загадочность хочется разломать, как корочку от сахара, и заглянуть, что же внутри, узнать, какая она на самом деле. Джордж решил уступить брату, ведь не был влюблëн настолько, чтобы бороться с ним за девушку. Младшему близнецу всë всегда давалось намного легче, чем старшему, и, при желании, Джордж смог бы сделать Шарлотту своей девушкой, даже тот поцелуй на вечеринке у пуффендуйцев подтверждает мысли Джорджа на этот счëт. Джордж сомневается, что Фред уже целовался с Шарлоттой: Фред тянет и тянет, а ведь возможностей переспать с Морган у старшего близнеца было много. Но он всë тянет и тянет, и Джордж не понимает, зачем. Фред никогда не церемонится, не бросает пыль в глаза « Ты– любовь всей моей жизни ». Шери, лëжа на голом Джордже, подняла свою голову и улыбнулась. — О чëм думаешь? — проводя красным ногтëм по прессу парня, спрашивала девушка. Джордж коротко махнул головой. — Ни о чëм. Собирайся, у меня нет времени так долго лежать. Отдохнула же? Шери, вздохнув, согласно промычала Джорджу, потягивая руками вверх. Груди затряслись, покрылись мурашками от холода, и покрасневшие соски девушки затвердели вновь. Джордж, усмехнувшись, подорвался с кровати и натянул боксеры, а за ними и джинсы. — Когда в следующий раз увидимся? — поправляя чëлку, задала вопрос Шери. Она встала с кровати и, полностью голая, неспешно стала расхаживать по мужской комнате. Джордж встал возле окна, застëгивая серую кофту с капюшоном на полу-голое тело. — Не знаю. Скажу, когда буду свободен. Шери нахмурилась. — У меня и свои дела есть! Джордж повернулся к ней полубоком, и смотря в лицо, с полуулыбкой ответил: — Ну так вали. Девушка прикрыла груди руками и, оскорблëнно ахнув, стала быстро собирать свою одежду по комнате, которую сама же разбросала. Вскоре Шери ушла, оставляя Джорджа наедине со своими мыслями. Спина саднила от множества царапин, и Джордж еë аккуратно почесал, стараясь не задеть свежие ранки. — Конченная... — прошептал парень, усмехаясь самому себе, — зато сиськи класс... Подобрав с пола пару штучек раскрытых квадратиков, Джордж закинул их в мусоку и накидал сверху ненужных листов, закрывая обзор на использованные перезервативы Фреда.