Глава 14. Настоящий герой из легенд.
12 октября 2025 г., 19:30
Примечания:
Ребят, задержался на пару дней, но глава в 25 страниц того стоит, не так ли?)
Гарри шаркал по берегу реки, пиная обледеневшие камни. Настроение было ни к черту. Том остался в теплой комнате, грелся у камина, забравшись на кресло с ногами. Гарри трусливо избегал оставаться с ним наедине. Он не хотел разговаривать. Подходящая речь не составлена, не переписана и не одобрена внутренним критиком. Сейчас он пытался привести мысли в порядок. Ледяной воздух прекрасно бодрил. Эхили на горизонте с горящим взором черных глаз — тоже.
Клятву культистка сдержала, ни словом не обмолвившись о случившемся, но всем видом демонстрировала, что лучше спиной не поворачиваться, а в коридорах – оглядываться с особой тщательностью. Гарри осклабился в ответ.
В пятку прилетел камень. Гарри оглянулся на смертника. Ник скосил невинное лицо, засунул руки в карманы и принялся разглядывать серое полотно неба. В трех шагах от них, действительно наслаждаясь природой, шел Герман с камерой на плече.
Гарри закатил глаза и свернул к площади, на которой велись строительные работы. Сильный запах древесины приятно щекотал нос, гомон успокаивал. Магистр Меклен, придерживаясь за посох, руководил неповоротливыми подчиненными. Путались те в силу умений или непонимания древних изречений, оставалось тайной, но недоуменные лица встречались тут и там, веселя ученых, скопившихся вокруг.
— Йоханнес потрясающе спокоен, поражает в самое сердце, — ухмыльнулся Герман. — Тебе стоило бы поучиться у него, Николас.
— Ни за что, — фыркнул парень, неприязненно взглянув на мужчину, стоявшего за спиной магистра. — Растерял половину волос, сгорбился, кожа желтая, глаза впалые. Хочешь, чтобы к пятидесяти я выглядел так же?
— Не делай вид, что не понимаешь.
— Я предпочту остаться шебутной бестолочью, но с волосами и шоколадным загаром.
— Красота временна, — Герман покачал головой и поправил ремень камеры, — а спокойствие поможет в любые времена. Йоханнес — идеальный пример.
— Да я не спорю, — насупился парень, шмыгая носом, — но страшненький же?
Герман поджал губы. На арийском лице читалось глубокое смирение с тем, что железо не стало сталью.
— Тебе досталась худшая часть характера мастера, — наконец произнес он.
Гарри немного отстал, позволяя спутникам переговариваться. Он вглядывался в переплетенные дорожки вокруг особняка, запоминая маршрут. Их карта, выданная руководством, не содержала и половины путей. Гарри поднял голову, сощуриваясь: вверху проходила воздушная дорога из тросов, ведущая куда-то в лес. Начиналась она на башне, немного обветшалой, но крепкой.
Герман сфотографировал горизонт леса с полосами тросов. Николас небрежно рассматривал культистов, возвращающихся с подвешенным за ноги кабаном.
— Давайте обойдем ближе к тропе, — предложил он, разминая шею.
— Не пустят, — покачал головой Гарри.
— Заходил?
— Еще утром.
— Какой шустрый, — хмыкнул парень, переводя взгляд на плетущуюся в отдалении Эхили. — И девчонку подцепил, и свою часть осмотрел.
— Помалкивал бы, — Гарри закурил, разогнал дым по легким, закатил глаза на сфотографировавшего его Германа. — Не думай, что я не видел тебя с некой белокурой дамой.
— Малышка Виви, — мечтательно протянул Ник, — ангел небесный.
— Ангелов здесь не водится. Репортер?
— Репортер, — согласился Ник.
Герман вытянул сигарету из протянутой пачки, покрутил в руках, вернул с раздраженным прищуром — не любил мяту, как и вкусы в целом. Гарри любил мороз, дерущий горло и нервные клетки. Увы, не все в жизни доставалось легко.
— Что рассказала?
— Не то чтобы мы разговаривали, — ухмыльнулся придурок. — Но кое-что я все же выяснил. Есть сын, дочь умерла во младенчестве. В глаза сыночку никто не видел, но говорят, невероятно красив и силен, настоящий идеал, порождение божественной благодати и тому подобные речи. Так что, Дик, — он хлопнул Гарри по плечу, — если встретишь парня с лицом Аполлона и взглядом, пронзающим душу, знай — это местный принц. Лучше сразу в ноги поклонись.
Гарри нахмурился, затянулся. Его догадка оказалась неверна? Он бросил косой взгляд на вышагивающую солдатиком Эхили. Девчонка походила на потрет Главы резкостью черт и бездонными черными глазами. Просто родственница? Мысль почему-то оставила неприятный осадок, словно он упустил что-то важное, но вдаваться в разбор полетов ни сил, ни желания. Слишком много всего навалилось за последние дни. Гарри сгреб пальцами прядь волос, с досадой отметив, что отвык от постоянного нервного напряжения.
— Спасибо, теперь буду знать, кому кланяться. Ладно, — Гарри поежился, холод начал пробирать даже сквозь теплое пальто. — Я пойду.
— Передавай привет мелкому, — оживился Ник. — Скажи, если ему скучно, я могу составить компанию. Расскажу пару поучительных историй из жизни Бобатона.
— Лучшее, что ты можешь для него сделать — не рассказывать эти истории, — хмыкнул Гарри и махнул рукой.
Он развернулся, зашагал обратно к длинному, приземистому зданию, где их разместили. Сигарета притупила остроту внутреннего диалога, но не принесла ясности. Гарри глядел под ноги, на утоптанную снежную тропу, сжигал сигарету до фильтра, отгоняя навязчивые мысли. Войдя в здание, с облегчением ощутил тепло, исходящее от пола, развязал шарф, отряхивая остатки снега с волос. В коридоре было тихо и пусто, лишь из-за дверей доносились приглушенные голоса.
Гарри свернул к флигелю, взялся за холодную железную ручку, на секунду замер, а затем решительно толкнул ее. В гостиной Тома не нашел. На кресле лежали плед с раскрытой книгой, у стены — распахнутый чемодан, откуда аккуратными стопками выглядывали вещи.
Гарри с любопытством взглянул и приподнял бровь — сверху лежали свернутые квадратиками носки, разложенные с градацией по цвету. Покачав головой и поежившись от прохлады, Гарри сбросил пальто на вешалку у входа и закатал рукава. Дрова почти прогорели, редкими углями мигая за решеткой камина. Стряхнув золу в ведро, он аккуратно уложил новые поленья и потянулся к компактной газовой плите, вмонтированной в небольшую нишу, щелкнул конфоркой. Синее пламя вспыхнуло, принялось равномерно греть дно старого, помятого чайника. Пока вода закипала, достал две простые кружки, сахарницу, нашел в припасах баночку малинового варенья — не то чтобы необходимость, но маленькая сладость никогда не мешала.
Из ванной донесся приглушенный скрип поворачиваемого крана, застучали тихие шаги по кафельному полу. Гарри прикинул шанс выпросить у местных заварник и высыпал листья в фарфоровую чашку, скромно стоящую в углу. Чайник засвистел, выплевывая струйку пара. Гарри уже снимал его с огня, когда услышал щелчок замка.
Вытирая мокрую голову полотенцем, Том прошлепал к столу и стянул из ажурной тарелки печенье. Гарри улыбнулся.
— Голодный?
Том кивнул, откусывая, и устроился в кресле, поджав под себя босые ноги, растекся ленивым котом. Сонно моргая, смотрел на возню Гарри за столом, уткнулся мокрыми волосами в спинку кресла. Там точно останутся следы, но Гарри решил, что не время и не место поучать, и, собрав все на поднос, подошел к столу. Тот, низкий и узкий, еле уместил на себе сымпровизированный обед.
— Через час в столовую пойдем, — заметил Гарри, наблюдая, как Том, пристроившись ближе, обмакнул печенье в варенье, — так что не налегай сильно.
— Мгм.
Гарри сел на пол, обхватил кружку двумя руками, грея замерзшие пальцы. Напряжение последних дней понемногу растворялось, уступая место простому, почти бытовому спокойствию. Том стряхнул крошки с пальцев, притянул банку ближе, немного подумал и, взяв ложку, намазал варенье на печенье. Расслабленный Том был редким зрелищем. Гарри с сожалением смотрел на тонкие полосы шрамов, подбирая слова для серьезного разговора.
— Том, — позвал он.
— М?
Мальчик положил сверху еще одно печенье, создав маленький сэндвич.
— Нужно поговорить о том, что случилось в грузовике.
— Мы можем не говорить? — спросил Том, откусывая, и потянулся к кружке.
— Нет, — Гарри отпил чай, поморщился — безбожно переборщил с заваркой. К сожалению, к искусству заваривания чая у него не было ни таланта, ни терпения. Он просто сыпал листья, полагаясь на удачу. — После всего… ты не боишься меня?
Том тоже отпил, недоуменно скривился маленьким принцем, вглядываясь в черную жижу, насыщенно пахнущую бергамотом.
— Вы же знаете, я живу среди магглов, — пожал он плечами, поднимаясь. Без стыда вылил половину в тесную раковину, разбавил кипятком. Не удовлетворился, потому что темнота бездны все также бултыхалась за светлыми стенками стекла. — Вы видели, что происходило в тот день… — продолжил он, кивнув, когда чай разбавился до приятного янтарного и рассеяно стукнул ложкой, — или не помните?
Вопрос повис в воздухе, такой же легкий и будничный, как ступающий по доскам мальчишка в подвернутых штанах и мятой рубашке. Гарри смотрел на него и неожиданно понял, что с их встречи прошел ровно год. Год, как он спас Тома. Год, в котором они молча соглашались жить без неловких «зачем» и «как».
— Помню, — наконец ответил он.
Прозвучало, как из старой драмы, где герои, преодолев все испытания, открыли рты, чтобы вспомнить слезливое прошлое. Гарри не хотел отвечать на следующий вопрос «зачем», потому что ответа для Тома у него не было, и спешно отломил кусок печенья. Может, выиграет пару минут на раздумья.
— Ясно, — дернул уголками губ мальчишка, аккуратным движением достал из кармана сложенный треугольником фантик. — Ваше?
Гарри удивленно приподнял брови. Стертой почти до нечитаемости краской «Fruit Pastilles» весело прыгало на яркой желтой бумаге. Гарри хорошо знал эти конфеты, так как одно время пытался заменить ими мерзкий вкус «нагадили чайки» и 3 пачки сигарет в день — поголовная привычка в аврорате, где дым верным спутником преследовал по пятам вместе с пятнами от кофе. Гарри сомневался, что чувствительный нос детишек оценил бы прокопченного профессора, и сумел до начала учебного года втиснуться в рамки «одна пачка и, возможно, половинка перед экзаменами». То есть, предположить, что фантик принадлежал Гарри, Том не мог.
Оставался смутный вариант, что во время спасения принцессы, принцесса изволила пошариться по карманам, но звучало это абсурдно даже в мыслях.
Гарри нахмурился, вспоминая остальные случаи пересечения до Хогвартса, которых насчитывался аж один — после провальной консультации и витания в облаках душевных терзаний — и расслабленно выдохнул.
— Мое, наверно. А что?
Том помял фантик, кивнул и вернул в карман.
— Значит, вы все спланировали с самого начала, — поднял он взгляд на Гарри, бросившего в рот последний кусочек печенья. — Я думал, что вы случайно спасли меня и перемещение к приюту было совпадением. Но, знаете, совпадений не слишком ли много? Это же вы что-то сделали с миссис Коул?
Гарри покатал на руках крошки и, разглядывая Риддла, отпил чай. Слишком умный для его же блага Том разглядывал его в ответ, чуть улыбаясь.
— А что с ней случилось? — не постаравшись придать голосу искренности, спросил Гарри, уводя разговор.
— Профессор, — Том чуть подался вперед, смотря на Гарри сверху вниз маленьким дьяволом, — я видел вас из окна.
— И ты уверен, что это был я?
— Конечно, — он поднес ложку с вареньем к губам, — вы же подтвердили это, не так ли?
Гарри усмехнулся и вскоре расхохотался, тут же закашлявшись. Паршивец подловил его и думал, что действительно все просчитал. Маленькая лягушка еще не знала, как широко море.
— Из-за фантика? Том, — он отпил чай, заглушая першение в горле, — во-первых, я не знаю, откуда ты достал его. Во-вторых, я действительно когда-то ел эти конфеты, но не представляю, как фантик может стать доказательством. Марка довольно популярна, — указал Гарри на очевидный изъян. — Судя по тому, что ты меня спрашиваешь, человека «что-то» сделавшего с миссис Коул, ты не видел, но этот человек оставил след в виде фантика? Он сделал что-то плохое?
Том недовольно поморщился. Кажется, паршивец рассчитывал на чистосердечное признание. Гарри повеселила мысль с образом великого гения, поймавшего в ловушку неопытного учителя, и не сдержал смешка.
— Я уверен, что это были вы. Не лгите, — Том же потерял игривость, пропустив в каждую букву изрядное количество недовольства. К сожалению, пафосный приказ разрушил все еще ломающийся голос.
— Я уверен, что не позволял тебе разговаривать со мной в таком тоне, — вернул ему Гарри с легким передразниванием. — Но, допустим, это был я. Так что случилось?
Том закатил глаза.
— Хорошо, — кивнул он, — в какой-то момент директриса стала чрезвычайно добродушна. Настолько добродушна, что оставила в приюте беременную девушку.
— Ну это же отлично? — спросил Гарри. — Миссис Коул поступила очень хорошо.
— Но она — не хороший человек, — фыркнул мальчишка и тяжело, словно Гарри был непослушным ребенком, вздохнул, подробно объясняя. — Она раздражительна, скупа и строго соблюдает все правила. В позапрошлом году отправила другую девушку в магдалиновский приют, но для Мэг неожиданно пригласила доктора. Вы не находите это странным, профессор?
— Это странно, — согласился Гарри, — но люди могут меняться к лучшему, и когда это случается, стоит радоваться, а не строить теории заговора, — поучительно добавил он, и взглянув на время, поднялся, разминая затекшие колени. — Не думай об этом слишком много, и, если не возражаешь, я бы тоже принял душ.
Гарри мысленно поблагодарил культистов за обычай отключать горячую воду после восьми вечера и направился к спальне. Дверь закрылась с тихим щелчком. Гарри прислонился к стене, сипло протолкнул воздух сквозь першащее горло. Он уже чувствовал, как поднималась температура, и с недовольством полез за аптечкой. Второй раз за поездку.
***
В столовой собралась толпа, с ропотом рассевшаяся по лавкам за длинными накрытыми скатертями столами. Тут и там просили подать солонку, ругали остывшие блюда, обсуждали новые амулеты в бороде магистра Обера. А, кажется, Гарри их и обсуждал. — А я говорю, из Треугольника его достали, — не согласился Ник на предположение какого-то тщедушного паренька, — сам письмо видел. — Он же костяной, — скривился Гарри, перетаскивая на тарелку Тома кусок жаренной рыбы. — Если кость не драконья, без шансов. Ник, возмущенный предательством, покосился на добродушно улыбающегося вообще-то-друга и закатил глаза. — Драконья имеет структуру, позволяющую свету накапливаться в клетках, — паренек благодарно кивнул Гарри. — Ты видишь свечение? Я — нет. Амулет темнее стандарта, более подходит никсам. — Некки? Называй вещи своими именами. — Тварей. Твари — не вещи. — Да-да, — закивал Ник, с довольством разламывая румяный хлебец, от которого пахло дымком и тмином, — в любом случае, из какой бы бедной зверюшки его не достали, нашелся он в Треугольнике. В отличии от Ника, Том свою рыбу размазывал по тарелке с видом злопамятного подростка, коим и являлся. Посверкивал серыми глазками, поджимал четкий контур губ и кривил нос. Гарри на это отвечал остывшей картошкой и любезным «пока не доешь, не встанешь». — Не отрицай реальность, — хмыкнул он, вытирая пальцы от соуса. — Ты просто хочешь наладить связи. В письме написать могли все, что угодно, но факты перед глазами. — Ты попрал нашу братскую связь, — драматично заломил руки Ник. — Ты мне друг, но истина дороже, — продекламировал Гарри, пододвигая кубок вперед. Ник, воспрявший духом, схватил графин, до этого момента остававшийся без внимания. — А истина в вине! — закончил он, разливая вино по кубкам. В дверях столовой возник Герман, снял перчатку, отряхнул с плеча снежную крупу и окинул происходящее взглядом, в котором читались усталость и мрачная задумчивость. — Я слышу возгласы, достойные пивной, а не научной миссии, — произнес он, подходя к столу, но тоже не отказался от протянутого графина, наполнил кубок на половину. — Привет, Андриан. Паренек радостно помахал рукой, пережевывая маринованную цветную капусту. Гарри подумал и решил добавить Тому тушеных овощей, вспомнив о недавней простуде. Что бы не предполагали люди, а малефикологи следили за питанием, составляя рацион на любой непредвиденный случай, так как поимка тварей и последствия проклятий отнимали изрядное количество энергии, а порой и здоровья, за годы превращая исследователя в дряхлую немочь. Гарри искренне восхищался мастером Обером: в свои сто сорок восемь он все еще усмирял тварей одним стуком посоха и очень резво выбегал из взрывающейся лаборатории. — Видел, всего два грузовика отправили, — Герман наколол куриную ножку на вилку, не подозревая, что через секунду его рубашку забрызгает соус. Бедная курица не сдалась и после смерти, с грохотом упав в блюдо. Впрочем, страдания длились не долго, и, обглоданную, ее бросили к собратьям. — Причем второй и учитывать не стоит, в нем две твари Алями, то есть остается один. Скудно. — Нас вполовину меньше, — заметил Андриан, оглядывая зал, — репутация этих Земель… сомнительна. Все еще не понимаю, чем был плох Нью-Йорк. — Ты же читаешь газеты? — подпер подбородок ладонью Ник. — Аполлинер, Габриэль, Тиша, Эдвард, Тезеус, Ванада… Они и их семьи пропали без вести. Съезд планировали отменить, но магистр Меклен настоял. Так что это чудо, что хоть кто-то приехал. Проще бояться смирных культистов, чем… Продолжать не следовало. Понимание, бесспорное и горькое давно въелось в мысли. Гарри, ушедший из аврората в самый критический момент, знал куда больше, чем следовало для крепкого сна и молчащей совести. Слухи ходили повсюду, долетая до Англии глухим телефоном, который та поднимала через раз. Британцы свято верили в неприкосновенность, с праведным возмущением наблюдали за действиями Гриндевальда из уютных комнат, освещенных камином, в котором после возмущение и сжигали. Как огонь пожирал листы газет, так и воспоминания о зверствах смазывались, притворялись пеплом, ничего не значащим, ничего не весившим. — Так, тварей ночью привезут? — постарался сменить тему Гарри. — Должны, — кивнул Герман. — Йоханнес с нашим мастером отправились встречать, час туда, еще два, чтобы все проверить. Хочешь сводить юного Тома перед собранием? — Да, мы уезжаем сразу после второй части, а я обещал прогулку. Том, впервые узнавший об опции утреннего зоопарка и резком отбытии, отложил поднесенное ко рту пирожное и придвинулся вперед, недоуменно вежливо смотря на растерявшего стыд преподавателя. Впрочем, сам Гарри считал, что такой редкой вещи у него никогда и не было, поэтому только коротко улыбнулся. — Тогда вам стоит лечь пораньше, — подмигнул мальчишке Герман, потянулся за солонкой, на пути встретил блюдце кетчупа и в попытке избежать катастрофы опрокинул половник, мирно торчавший из супницы. Бульон медленно растекался по скатерти. Ник посмотрел на Гарри, умоляя взглядом что-то сделать с ходячей нелепостью. К сожалению, протянутая салфетка размазала пятно до состояния кровавого месива и пала смертью храбрых. Гарри развел руки в «сделал все что смог» и встал из-за стола. Осуждающее молчание в спину он предпочел не заметить.***
Ночь здесь гудела шумом ветра за хлипким окном. Гарри едва сдвинул раму до узкой щели и теперь в комнате по-хозяйски гулял сквозняк, грозящийся заморозить его к драным книзлам. Эти же книзлы орали в голове, царапали фальшивое спокойствие. В одиночестве лгать бесполезно, это понимал даже он, ворочаясь с боку на бок и прислушиваясь к малейшему шороху. Каждая легенда имела логичную предпосылку, служила эмпирическим указателем для аборигенов: «не ходи в ту пещеру, тебя сожрет злой дух». Иногда же появлялась из бурной фантазии шаманов, жрецов и прочих служителей, ибо те работали гласом небесным. В магическом мире же принимала облик буквальный — когда историю преподает призрак, становится сложно усомниться в правдивости. Поэтому и лежал сейчас бедный профессор, гадая, что правда, а что вымысел. То, что его товарищ сломал ноги — факт. То, что после этого их забросило к сумасшедшему монстру — тоже. Но стечение обстоятельств, зафиксированное как единичный случай, никогда не рассматривалось за аксиому, оно на теорию-то не тянуло. Откровенно пугало другое, и Гарри не хотел о «другом», режущим память отчаянными воспоминаниями, думать. Но думал. От чудовища они прятались неделю. Неделю без сна, потому что кошмары накрывали с головой, потому что отличить правду от галлюцинаций — невозможно. Потому что галлюцинации убивали. Реальные, как и сквозняк по полу, они сваливали с ног, отрубали руки, сжигали разум. Их команда, еще не опытная, но выдающаяся, искала выход, уверенная в законе условия снятия проклятий. Из-за найденного «выхода» Гарри и потребовал клятву с Эхили. Никто не должен был узнать. Им стоило развернуться сразу. Покинуть это проклятое место. Если бы Гарри мог, он бы отправил Тома обратно, в безопасность. Но он не мог. Книга не делала исключений, бороться и умолять — бесполезно, кусок дерева не менялся, смотря на Гарри сухими буквами: Место: локационное, с зафиксированной скользящей точкой. Действие: привезти Тома Марволо Риддла в Земли Владыки и пробыть там 23 часа. Время: с 29 по 30 декабря 1941 года Примечание: 7 Логику Книги за эти годы Гарри Поттер, дважды ученик и победитель Темного Лорда, при всем старании наскрести не сумел. Думая, что работала Книга исключительно в магическом мире, забрел в путаницу еще большую, потому что в погребе бабушки Анны отродясь никаких магов не водилось, а капуста, если и обладала волшебством, то только вызывающим метеоризм. Впрочем, больше Книга угадать хоть что-то не позволила. Задания от абсурдных сменялись откровенно опасными. Никакой логической цепочки, словно кто-то сверху посылал рандомный набор данных. Так что, впервые увидев неопределенные значения в графе «место», Гарри пожал плечами и пошел заготавливать чемодан на все случаи жизни. Неопределенность Гарри ненавидел. Она била под дых каждый раз, стоило расслабиться. Хуже всего, когда она смешивалась с застарелыми страхами, тогда нервы натягивались до предела, как старые струны, отзванивая в голове образами. Гарри приподнялся на локте. Кровать жалобно скрипнула и не смолкала страдальческих стонов, пока он не встал на пол. Вина ли крепкого чая, но сердце стучало где-то в горле. Гарри прошел в гостиную, сонно щурясь, в глазах застрял вековой песок, царапая чувствительные веки. Щелкнул конфоркой. Огонь облизнул дно чайника, и через несколько минут, стараясь не разбудить Тома, Гарри заваривал смесь из мелиссы, шиповника и валерианы. Отпил глоток, расстегнул воротник рубашки и повалился в кресло, закрыв глаза. Часы только сдвинули стрелки за полночь, но как Гарри не прислушивался, не различил шума мотора грузовиков. Ветер стих, беззвучно ронял на землю снежинки. На этом фоне собственное дыхание становилось неуместно громким. Поленья трескались, рассыпались искрами. Том мирно спал под теплым одеялом в мягких носках. Гарри улыбнулся, вспоминая, как мальчишка отказывался надевать их, уверяя, что те обязательно сползут. Гарри пошевелил пальцами ног, изучая цветной узор на своих — махровое чудо, невероятно приятное на ощупь — и отставил кружку. С легким стуком стекла по столу в соседней комнате раздался грохот падающего на пол тела. Гарри рванул к двери. Том за стеной тихо застонал. Гарри дернул ручку, но та не поддалась. — Том? Том, все в порядке? — спросил он, отойдя на шаг. Дверь не имела замков или высокого порога. Гарри лично проверял ее, прежде чем отдать подопечному. Что-то заблокировало дверь изнутри. — Том? — Профессор, — приглушенный голос мальчика раздался со скрипом половицы у порога, — в моей комнате… кто-то есть. Гарри закусил губу, развернулся и вошел в свою комнату. Догадки, догадки, догадки — он морочил себе голову весь день, но допустил такую глупую ошибку, разделившись с мальчишкой. Он распахнул чемодан одним движением, доставая из потайного кармана походный топор, и вернулся в гостиную. — Том, — позвал он, замахиваясь, — если ты стоишь у двери, отойди. Том не ответил. Гарри с силой опустил топор на фанерную дверь, показавшуюся в этот миг железной стеной, но топор вошел почти по рукоять. — Том! — позвал он, продолжая прорубать дыру, — Том, ответь что-нибудь. Ты отошел от двери? Том? Послышался какой-то грохот и возня, смешанная с прерывистым дыханием. Гарри напрягал слух, как только мог, боясь и остановиться, и упустить зов о помощи. Доски быстро отлетали прочь, и вскоре Гарри отрывал их руками, создавая проход. В темноте комнаты он не видел ничего, но отчетливо слышал тяжелое дыхание. — Том? Иди сюда. Я вытащу тебя. Гарри напряженно замер, всматриваясь, и наконец-то разглядел мальчишку, зажимающего нос и рот. Он отталкивал что-то ногами, повалившись на пол. Гарри провалился внутрь, разодрал плечо об острый край и выдернул мальчишку из-под стола, тут же отбросив назад. Перед ним ничего не было. Пустая комната, разворошенная кровать и чуть покосившийся стол. Гарри прошел к двери, потянув за собой Тома, и с легкостью открыл ее, оглянувшись. Свет от камина косо упал в темноту спальни, выхватывая из мрака согнутый надвое ночник. Том, бледный, с плотно поджатыми губами, тоже оглянулся, но тут же отвернулся, опустив голову. Гарри тяжело вздохнул и насильно усадил мальчишку в кресло, всунув в руку кружку с отваром. Времени до «последствий» оставалось мало. Гарри вынес в гостиную чемоданы, мысленно прикинул, сколько стоило взять с собой — побег здесь, зимой… они могли умереть от чего угодно. — Что ты видел? — спросил он, скидывая в кучу теплую одежду. — Не знаю, — Том потянулся за штанами, — было темно. Я только что-то чувствовал. Оно пыталось, — он остановился, подбирая слово, — забраться в голову. Гарри вытащил портфель, скинул в него припасы и полез в потайной отдел. Он не представлял, о чем говорил Том. Этого не было в прошлый раз, но, возможно, у него просто странный страх, что кто-то… эм, залезет в голову? Гарри расстегнул ремешки на подкладке пальто и зафиксировал оружие. Немного подумав, протянул Тому кинжал. — Держи при себе, — сказал он замершему в удивлении мальчишке. — Быстрее одевайся. Мы уходим. — Куда? Гарри присел на корточки, зашнуровывая сапоги. — В лес. — В лес? Но там же монстры. Гарри с силой затянул узел, размял ногу и поднялся, посмотрев на подростка сверху вниз. Времени на объяснения не было, у них вообще не было времени. — Я все объясню по дороге, — наконец ответил он и протянул Тому шапку. Рюкзак повис тяжестью неопределенности за спиной. Натянув перчатки, Гарри выбил окно табуреткой и стряхнул осколки. Толстая подошва хрустнула снегом, смяв под собой битое стекло. Том подтянулся на раме, вылез следом. Гарри удивленно приподнял бровь, не ожидая от лучшего ученика хоть какой-то мышечной массы. Том наклонил голову в ответ. Напуганным или хоть сколько-то паникующим он не выглядел, словно ужас на бледном лице три минуты назад Гарри просто привиделся. Они молча пробирались к башне, обходили светлые пятна, прижимаясь к густой тени стен. Гарри не рассчитывал затеряться в толпе. Он не мог надеяться, что Эхили сдержит клятву, не придумает, как обойти ее. Довериться культисту в состоянии погони — худшее решение. Сейчас они действовали на опережение, пока возможность затеряться среди деревьев не исчезла окончательно. Гарри выглянул из-за угла кузницы. У смотровой башни стояли двое, и обнаженные наготове мечи, спрятанные за широкими полами плащей, говорили яснее трубы господней. Гарри нахмурился, вспоминая план здания. Обходить поместье сзади долго и небезопасно. Проскочить по крышам… летом и в специально обуви — возможно, но в их условиях и с Томом на плечах… Гарри оглядел тени по углам. Без мантии-невидимки они все равно что на ладони. Прямое столкновение с людьми, выросшими на ожесточенных боях, а не взмахах палочки, оставляло противникам шанс вызвать подмогу. Гарри провел пальцем по раме пистолета, обдумывая рискованный вариант. Впрочем, не то чтобы выбор действительно был. Гарри повернулся к Тому и медленно наклонился к лицу. — Стой тут. Без моего сигнала не выходи и молчи. В случае чего ищи Николаса или Германа, проси защиты. Понял? Том коротко кивнул и поджал губы. Оставаться одному ему явно не хотелось, но Гарри не мог позволить рисковать еще больше и тихо двинулся вперед, подстраивая шаг к скрипу сапог стражников, направляясь к ближайшей клетке. Мелькая между редких щелей решеток, неожиданно задумался о бренности бытия: только утром стенал о разрушении доблестного профессорского имиджа, а в итоге — проломил дверь топором, выбил окно и теперь с пистолетом в руке шел угрожать людям, которые, возможно, ужасно замерзли и мечтали о кружке глинтвейна. Гарри прикрыл глаза на секунду, выравнивая дыхание. Семь... Восемь... Девять. Выдох. Резкий шаг вперед. Первый стражник не успел понять, что произошло. Рукоять пистолета с приглушенным стуком встретилась с его виском, и он беззвучно осел в сугроб. Второй обернулся слишком медленно — Гарри уже был рядом, направляя дуло точно в голову. — Ни звука или ты мертв. Кивни, если на башне никого нет. Геройствовать настоятельно не рекомендую, — все-таки решил добавить он, заметив, как парень, с виду лет семнадцати, повернул рукоять меча. Гарри хотелось ругаться: эти ненормальные детей в охрану нанимали? Культист зло сверкнул круглыми глазами и нехотя кивнул. Гарри сощурился, ни на йоту не веря порывистости юности. Сам он в семнадцать скакал по Англии с пеной у рта, сражаясь во имя справедливости. И был бы на месте этого юнца куда менее сговорчив. Видят боги, ему не хотелось воевать, но судьба не оставляла выбора. Мысленно вздохнув, Гарри провел по рукояти пистолета, нащупывая шершавую насечку. — Отлично. А теперь аккуратно, очень медленно, опускай меч на снег. И клинок из-за пояса. Парень замер, оценивая шансы. Глаза, темные и горящие, метнулись к неподвижному телу напарника. Гарри не дрогнул, ствол оставался неподвижной точкой на уровне лба. Юность юностью, но инстинкт самосохранения — великая вещь. С проклятием, которое Гарри прочел по губам, культист наклонился, опуская тяжелый меч в снег. За ним последовал длинный кинжал. — Спиной ко мне. Руки за голову. Спрятав безвольные тела в клетки неподалеку, Гарри выпрямился, вытер выступивший пот, с неудовольствием отметив, что потерял в форме. Когда подошел Том, все уже было готово. Культист не солгал, башня, безответственно пустая, встретила их старым механизмом вращения тросов. Гарри подсадил Тома в тележку и, включив механизм, оттолкнулся, цепляясь за трос. Метал рванул вперед. Гарри качнулся и запрыгнул внутрь. — Нас не увидят? — спросил Том и потянулся осмотреться, но Гарри не дал выпрямиться. — Лучше не высовываться. На обзоре мы будем не больше двух минут. В такой снегопад вряд ли кто-то разглядит, но шанс есть всегда, — объяснил он. К счастью, снег действительно усилился, позволяя им быстро и незаметно приблизиться к лесу. К сожалению, даже в иллюзии тот не выглядел как что-то безопасное. Приближался черным зевом, голодно раскрывая пасть. Исполинские стволы с массивными лапами ветвей вобрали беглецов, полностью скрыв в себе. — Почему мы бежим? — тихо спросил Том. Мальчишка сел на пол и теперь, задрав голову, вглядывался в мелькающее меж деревьев небо. Гарри тоже поднял взгляд вверх. Никаких звезд или луны. Только опускающиеся редкие снежинки, возникающие словно из ниоткуда. — Та тварь… это... Когда ты обжегся, — Гарри замолчал. Он сам не был уверен, что именно произошло. Все основывалось на прошлом и редких статьях. Достаточно для профессора, недостаточно для участника, — культисты считают, что так фомор выбирает жертву. Фоморы... Вид редкий… еще более редкий, чем мантикоры, так что изучены плохо. «Я почти ничего не знаю» — не сказал. Не смог признаться. — Он придет за мной? В темноте сложно разглядеть эмоции, но Гарри не требовался свет, чтобы понимать — Том встревожен, напуган, пусть и звучал сухостью пергамента. — Да, — не стал обманывать подростка Гарри, — придет за всеми нами. Фомор голоден, поэтому мы сбегаем. Чем больше вокруг людей, тем опаснее. Ты можешь пострадать от чего угодно и, даже если и проснешься, все равно останешься с травмой. Нужно быть осторожным, избегать опасностей. — То есть, — мальчишка нахмурился, не совсем поняв, — нам нельзя засыпать? — Сейчас мы в иллюзии, — пояснил Гарри. — В реальности мы спим в кроватях, как и все в этом поселении. Видим кошмары из пережитых травм прошлого, не контролируем собственные действия, — он осторожно пододвинулся ближе, позволяя мальчишке согреть колени о его ноги, — так что то, что ты видел, тоже иллюзия, начало твоего кошмара или как-то так, я думаю. — А почему вы тогда ничего не увидели? — Том чуть заерзал, давая Гарри больше места. — Вы были в той комнате. — У каждого свой кошмар. Я увижу что-то другое, когда придет время, но ты не сможешь это увидеть, — Гарри хмыкнул. — С этой стороны тварь весьма благородна. Полная конфиденциальность. Благородство, впрочем, утешало слабо. Внутренности скрутились спазмом, отдающим жаждой предчувствия. Гарри знал, что не должен даже думать о встрече, но малодушно надеялся, что иллюзия воплотит облик, смех или голос — не важно, что. Создадутся новые дурацкие воспоминания на груде пепла, оставленном в груди вместо сердца. Возможно, он просто встанет на колени и будет молча смотреть, как иллюзия разваливается на куски под тяжестью его сожалений. Фомор наверняка выбрал бы Тео — воспоминание, отдающее особой болью разорванной души, клочья которой висели внутри без возможности восстановиться. Гарри давно смирился, как смиряются с потерей руки или хронической болью — жить можно, просто некоторые движения будут даваться труднее, а в плохую погоду будет ныть. Он научился обходить острые углы в собственной памяти, не искать вечно изляпанную кружку у раковины, не прислушиваться к знакомым интонациям в чужих голосах. Гарри закрыл глаза, опуская голову. Надеяться не так уж плохо, не так ли? Надежда придавала сил. — Я никогда не встречался с монстром, — вывел из раздумий озадаченный голос Тома. — Я не помню его. — Ты еще его не изучал, — заметил Гарри. — Его даже Николас еще не изучал. Фомор не то существо, с которым может встретиться каждый… — Нет, — перебил Том, — я не о фоморе. Вы сказали, что он пробуждает воспоминание, но то существо… Я никогда с ним не встречался. У меня нет таких воспоминаний. — Что? — Гарри закусил губу, вскинул голову, лихорадочно думая. — Возможно, тварь исказила восприятие? Постарайся вспомнить лицо или повадки, возможно, оно похоже на кого-то знакомого? Того, кто вызывал бы ужас. Они как раз приближались к станции, на крыше которой тускло горела масляная лампа, освещая пятна застарелой крови на досках пола. Том выпрямился, оглядываясь, и Гарри заметил неестественную бледность поджавшихся губ. Том восковой ожившей куклой щурил глаза, всматриваясь в платформу. — Профессор, — позвал он, — я не боюсь людей. Но тот монстр… — он прикрыл глаза, подбирая слово, — выглядел очень голодным. — Ты можешь его описать? — отозвался Гарри, наблюдая, как Том медленно поднимается с места. — Не знаю. Длинный? Худой? Когда вы выбили дверь, я увидел только серый пар, растекшийся по телу, и два черных провала. Очень темных, словно света никогда не существовало, — Том провел рукой по шапке, поправляя, — хотелось вырвать собственные глаза. Гарри застыл, вцепившись в холодный борт тележки, пока костяшки не побелели. Он ошибся? Не то, чтобы это было удивительно. Нехватка знаний всегда сопровождалась риском. Но он упрямо полагал, что Тома задело по касательной. Что он, Гарри, силен достаточно, чтобы риск рассыпался в пыль. Площадка быстро приближалась, и с первым стуком железа о дерево, лицо — расслабленная восковая маска, руки — твердые надломы, поддерживающие худое юношеское тело — они спустились вниз, к засыпанной снегом земле. Гарри закурил. Ему нужно было подумать, хорошенько прошерстить мозг и вспомнить то, что происходило почти шесть лет назад. Том был выбран Эхили, как проклятый, значит, в дальнейшем на мальчишку объявят погоню, чтобы убить — это Гарри знал с самого начала. Знал он и то, что после смерти проклятого фомор отступал или погибал. Не то чтобы им дали время на анализ. Не то чтобы все травмированные становились целью. Он изучал материалы после происшествия и нашел только пару случаев, когда фомор действительно появлялся. Почему же он появился сейчас? Почему появился тогда? Был ли у существа, как писал Вульпус, период спячки? Заключение логичное, если отслеживать именно с начала появления травм у групп за разный период времени, но не константа. Культисты не подпускали изучать свои охотничьи угодья, а маги не то чтобы спешили влезть в пасть к разъяренному сфинксу. Гарри стряхнул пепел и сощурился, вспоминая рассказ Тома. Вселение? Паразитирование? «Вселение» — подумал он и шагнул к запутанным, как его мысли, корням, потащив за собой застывшего мальчишку. В глазах ни проблеска света, ни тени сознания — все бесконечная пустота надвигающегося кошмара. В этот раз уверенность толкала его сквозь сугробы, дальше от станции, дальше от того, где их точно схватили бы в самый не подходящий момент. Мороз грыз щеки, забирался под рубашку, но руки у Гарри покрывались потом. — Том, — позвал он, но мальчишка не ответил. Гарри упрямо поджал губы, выплюнул фильтр, поправил съехавшую лямку рюкзака, осторожно придерживая, помог спуститься со склона. В небе расцвела кровавой вспышкой петарда. Мелькнула меж сосен. Растаяла окурком, брошенным в сугроб. — Блять... Задеревеневшее тело перестало слушаться, застыв в шаге и покачнувшись в его руки. Легкий, Том словно и не весил ничего, расположился в объятьях хрустальной куклой, только сердце билось, а кожа теплая. Гарри волок их дальше, не пытаясь замести следы. Молился, чтобы первыми их нашли товарищи, чтобы поганец очнулся, чтобы самому не свалиться в снег, застыв в собственном теле не в силах что-либо изменить. Том просыпался медленно. Сначала рука обвила шею, затем голова прижалась к плечу. Шею щекотало дыхание, когда они наконец выбрались к реке, усыпанной замороженной галькой. Гарри шагнул на камни, перепрыгивая, пока не пересек берег, где температура сменилась теплотой лета у маленького голубого озера. Он помог мальчишке сесть, размял затекшие мышцы и передал бутылку воды. Том кивнул, сделал глоток, приходя в себя, пока Гарри регулировал лямки рюкзака. — Ты как? — спросил он. — Что это? — Том моргнул, недоуменно глядя на цветущую яблоню. Гарри ухмыльнулся. Сам он в первый раз также таращился вокруг, не понимая, что происходит. Этот лес умел удивлять. — Это остров Ор. Скоро яблоня принесет плоды, опадет, появится снег, а потом снова расцветет, — объяснил он. — И пока зима не наступила, нам нужно пересечь его к устью. Наконец, сможем прилично оторваться до следующего острова. Там тоже направление сменим. Гарри рассказывал о планах, успокаивая себя, цеплялся за крупицы безопасности, махающей хвостом на горизонте игривой некки. Все шло по плану. Все тихо и спокойно, только березы шелестели листьями на ветру, только сердце резко застучало ритм, когда из-за рассеченных чернилами стволов вышел человек в, будь она проклята, мантии с гербом благословенного клана. Мужчина склонил голову, разглядывая их. Его длинные волосы рассыпались по плечам, скрыли кровоточащий порез, повисли в воздухе нитями судьбы, в которой Гарри не хотел участвовать. Двинулись они одновременно — Гарри, выставивший пистолет, и культист с арбалетом, улыбающийся гостеприимством фейри, заведшей путников под покрывало холмов. — Я не слышал о тебе, — прохрипел сломанным радио культист, — кто проводил в это место? — За то я о тебе, кажется, слышал, юный господин, — ухмыльнулся Гарри. — Ты ошибся, — спокойно ответил мужчина. — Да ну? Гарри бросил выразительный взгляд на вышитый на груди серебряный клинок, оплетенный лозами. Ни поверил ни грамма — молодое лицо бога, резвящегося трикстера, высокое статное тело и эти блядские волосы, кричащие громче любой банши: «правящая элита». Кто-то зашипел вместе с треском дерева, вместе с сдавленным стоном Тома и расширившимися глазами Гарри, обернувшегося и в тот же миг скованного под весом чужого тела. Ладонь онемела от удара, пистолет отлетел к ботинкам. — Глава! — упал на колени появившийся из ниоткуда культист в ярких красных перчатках. — Прикажите допросить? — Не сейчас. Возвращаемся. Гарри чертыхнулся. Перед глазами рассыпанные по поляне цветы медленно высыхали. Он не видел Тома, не слышал, не знал, что с ним — его дрянная удача, как всегда, вылезла не в тот момент. Они почти сбежали, почти… Он всем весом откинулся назад, запрокинул голову, но ее сразу же вдавили в гниющие листья, тут же вздернули вверх и прежде, чем удар окончательно вышиб сознание, Гарри встретился взглядом с черными омутами, равнодушно взирающими на него. Время в небытие. Ни срока, ни скуки, ни возможности. Гарри медленно просыпался. Гудение в голове смешивалось с шумом ползущего змеей каната, с холодом тележки у рассеченной брови, с криками людей за высокой стеной. Гарри сощурился, фокусируя зрение на горящем здании, когда-то бывшем столовой. Их потащили вниз. Культисты расступались перед процессией. Кто-то подбежал отчитаться, и Гарри напряг слух, надеясь уловить клочок информации, но смог разобрать только бессвязные звуки. Разочаровавшись, посмотрел на молодую девушку, прислонившуюся к каменной стене. Ее окровавленные руки прикрывали рассеченный живот, кровь расползлась алым пятном, пропитав снег вокруг. Дышала ли она? Гарри отвел глаза. Кажется, нет. Попытался обернуться — в затылок уперлось острие клинка, немного вспоров кожу. Намек понят. Провалился в сознание, липкую патоку, принявшее его в свои объятья, потянувшее к вереску и меду и глазами мальчика увидел, как Тома повели куда-то в сторону, явно намереваясь разделить их. Том спокойно шагал за группой охранников. Смотрел на темные локоны, собранные в разворошенный пучок. Улыбался. Гарри утянули вбок. Тома втолкнули в комнату к группе, сжавшейся по углам. Губы бормотали. Глаза метались в глазницах. Руки и ноги исцарапаны до состояния мяса, открывающего красные переливы мышц. Эхили что-то пробормотала напарнику, потащила мальчишку дальше, к закрытым ставням окна. Том обернулся на ближайшего соседа — юношу, цепляющегося за искромсанную книгу, вздрогнул, когда из опухшего, как у беременной, живота что-то вылезло наружу, потащив за собой кишки. — Тц, уберите это, — махнула Эхили и сжала плечо Тома. — Видишь, — наклонилась она к уху мальчика, — это ты во всем виноват. Будь ты проклят. — Нет, — обернулся Том. Губы вытянулись в ломанную линию, — это твоя вина, твое предательство, — он придвинулся ближе, сощурил глаза, гладким елеем скользнул словами сквозь зубы. — Такая слабохарактерная. Трусливая сука. Гарри прерывисто вздохнул, когда сильная рука обожгла щеку ударом, прошлась острыми ногтями по набухающей ссадине. Эхили вцепилась в волосы, оттягивая, заставляя запрокинуть голову назад, и процедила: — Я не могу убить тебя, тварь, но заставить страдать сумею. Ты и твой тупой папик еще поплатитесь. Думаешь, Глава не узнает без моей помощи? Заблуждаешься, ублюдок. Он убьет тебя самой мучительной смертью. Сдерет с тебя долбанную кожу и сварит в горящем масле. Мальчишка выгнул бровь и тихо рассмеялся. — Но перед этим, — выдохнул он, — я расскажу, какая ты бесхребетная дрянь. Тебе бы лучше оторвать мой язык. Нет, подожди-подожди, — Том осклабился, схватил запястье девушки и впился короткими ногтями в кожу, — ты же не можешь. Они же увидят, как благородная культистка, верная идеалам, издевается над жалким подростком, который и сдачи-то дать не способен. Как низко. Дыхание ее участилось, грудь вздымалась под тонкой тканью мантии, срывая ритм. Она пыталась выдернуть руку, но пальцы Тома, худые и цепкие, впились в запястье с силой. — Я только что увидел труп девушки не многим старше меня, — лязгающей скороговоркой зашептал он, придвинувшись еще ближе, почти соприкасаясь с перекореженным лицом, — старика, от которого остался передавленный фарш. Если бы мой папик не любил меня так сильно, ничего бы не произошло — так ты думаешь? Вынужден разочаровать, это ты всех… — Заткнись! — Эхили закрыла ему рот, сдавила пальцы ног тяжелым ботинком. — Тварь… Тварь! Том не сопротивлялся, позволил боли растечься горячими волнами, пронзить кончики стонущих ногтей. Взвыл жалобно со скатившейся по щеке слезой. Прикусил мозолистый палец до жидкого железа, просочившегося сквозь зубы. Всхлипнул громче, в пол оборота встав к охраннику, подпирающему дверь, так, чтобы струйка крови, совершенно очевидная, привлекла внимание. — Я согласен, — дрожащим голосом громче заскулил он, опуская голову в беззащитном повиновении, — спасите, пожалуйста, спасите меня. Слеза, горячая и соленая, оставила на грязной коже мокрый след, такой же фальшивый, как и вся эта сцена. Гарри откинулся на стену, беззвучно смеясь. Маленький актер, паршивый мальчишка, доводящий его до белого каления. Молчаливо сосредоточенный всегда, когда рядом профессор. Гарри вдруг почувствовал, что не хочет спасать его. У мальчика определенно был план. Всегда был план. Вяжущее разочарование прокатилось по горлу, вырвалось невнятным содроганием, когда руку схватила подползшая к нему белокурая девица, умоляющая невидимого насильника остановиться. Гарри вдавил глаза пальцами, сжал переносицу. Знакомое чувство абсурда скакало по нервам. Охранники у стены переговаривались. Охранники у Тома предостерегающе пробасили: — Эхили, остановись. — Эта дрянь врет! — Простите! Простите! — упал на колени Том. — Я буду тихим, я правда буду... простите... Сжался комочком, ладони, влажные от холодного пота, прилипли к вискам, к зудящей коже под всклокоченными волосами. Зарылись в них, стискивая пальцами пряди, дергали, щипали. Он, словно стремясь стать меньше, припал к полу, уткнулся в подкосившиеся колени, пряча лицо. — Вы… он, — Эхили отступила на шаг, с силой сомкнула челюсти и выдавила, — ему мерещится что-то. Я ничего не делала. — Только отведите меня к нему. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — голос Тома сорвался, тело покачнулось, чуть приподнялось. Побледневшие губы открылись, выдавливая вопрос. — Он же рядом? Мне так страшно… Господи, как же страшно… — Закрой. Свой. Рот, — прошипела Эхили. Ее пальцы потянулись к Тому, но один из охранников, мужчина со шрамом через глаз, грубо отдернул ее за локоть. — Отпусти! — Это всего лишь ребенок, успокойся. К Тому подполз старик с перебинтованной рукой, накрыл собой трясущееся тело подростка, шершавой ладонью похлопал по спине, приговаривая: — Ну-ну, будет тебе. Все хорошо, мальчик. Успокойся, успокойся... Прикосновение и шелестящие слова — Том стих, слушая их, припал к теплому телу, обретая странную опору, где прерывистые всхлипы означали новый легкий хлопок по выпирающим лопаткам. Том слегка приподнялся, глаза блуждали по лицам, постарался объясниться, но воздух застревал в горле, выходя невнятными прерывающимися звуками: — Я... я был с ним... Когда меня отвели... сюда. Вы же знаете его, — он нерешительно протянул руку, ухватил край чужой мантии. Крошечная смелость — бросить в лицо отчаянный взгляд, выдавить слова, притянуть ближе, ловя жест. Он шептал, нелепо шевелил губами, просил. — Профессор Гловер. Он аврор, он будет вам полезен, и ученый, много всего знает! Верните меня к нему... он вам поможет. Правда поможет! Его голос перекрывался криками по углам. Некоторые, все еще погруженные в кошмары, звали на помощь, стучали коленями, отползая. Старуха рядом скрючилась, пряча под собой сумку и рыдала во весь голос. Старика вскоре тоже начало потряхивать, и он спешно отполз назад к стене, оставляя маленькое тело подростка дрожать посреди зала. — Ты действительно разделила их? — нахмурился охранник и посмотрел на побелевшую от злости девушку. — Где его мастер? — Нет… это, — она зажмурилась, стряхнула край мантии, пытаясь отцепить от себя Тома. — Какие вы все доверчивые! Он же разыгрывает спектакль. Разве вы не видите? Он не беззащитный, — она протянула ладонь с ровным маленьким укусом, — видите?! — Вообще-то, — подошел второй мужчина, немного полноватый, с длинной косматой бородой, — не знаю насчет мальчика, — он покосился на Тома, — но профессор точно не прост. Не следует их воссоединять. — Почему? — Глава привел их из Леса. Поняв, что разговор свернул в нежелательном направлении, Том грустно улыбнулся и признался: — Мы просто хотели сбежать… Тут такой кошмар начался, что мы просто… решили скрыться на время. Что в этом такого? — он поднял глаза на культиста, сморгнул слезы. — Вы же только и смотрели, как все умирают. Ничего не делали… Разве не нормально решить сбежать? Мне всего четырнадцать! Гарри покачал головой. Том явно проиграл битву. С самого начала стараться воссоединиться таким образом… затея бессмысленная. В этом месте, пропитанном страхом и суеверием, жалость была роскошью, которую никто не мог себе позволить. Он сжал пальцы, поднял голову, разглядывая вооруженных культистов, окно рядом с дверью, и вздохнул. Медлить дальше он не мог — вернется тварь, начнутся галлюцинации, кто-то раскроет Тома. Отдых не оправдывал риски. Гарри поднялся, отряхнул штаны, послал мысленный упрек вселенной, что рядом не податливая Эхили, и вступил в бой. Связь между ними странная — грязная, с разводом акварели и треснутыми осколками зеркала, пытающимися отразить реальность, — она в вечном стремлении проецировала жизнь одного на другого, резонировала поломанными динамиками. Гарри наблюдал за сценой мини-восстания, где голова одна за другой поднималась, слушая отчаянные слова мальчишки. — Они все — боровшиеся с тварями множество лет, изучающие их, почему вы посадили их здесь? Разве не лучше, если все соберутся и помогут убить ее? Гарри под недоуменные взоры оттащил тела культистов в угол, перевязал конечности. — Пацан, ты бы не заговаривался, — нахмурился бородатый. — Сядь и помалкивай. Мы без твоей помощи как-нибудь разберемся. — Но сколько уже погибло? — Том привстал, сжал руки, обнимая себя. Переполняемый эмоциями, произнес медленно и глухо: — Я, только войдя сюда, увидел, как что-то выползло из живота того человека. Оно вздуло живот и разорвало его. Вы же просто смотрели на это, словно вас самих это не касается. Что вообще происходит? Вам самим не страшно? Вы же не особенные… Лицо мужика скривилось, но, прежде чем он успел хоть что-то сказать, Эхили, милая глупенькая малышка Эхили, самодовольно ухмыльнулась и с наслаждением протянула: — Ошибаешься, гаденыш. Мы — особенные, благословенные, а вы все сдохнете, как грязные шавки, понятно тебе? Гарри прикинул, кого из тройки лучше разбудить. Не то чтобы он был знаком с ними или слыл великим физиогномистом, но понаблюдал достаточно, чтобы понять — уровень его удачи приблизился к нулю — каждый из вояк обладал каменным лицом и не менее каменными кулаками. Разбитая губа досадно ныла. «Может, считалочку использовать?» — подумал он, отмахнулся от идеи, наобум схватил ногу ближайшего культиста и потащил к противоположной стене. В конце концов, стоило ли рассуждать, когда он мог поговорить с каждым? Тяжело дыша, с опухшими и покрасневшими глазами, Том выставил руку вперед, его тонкий и белый, как нефрит, палец указывал на девушку, мелко подрагивая. — Вы… вы… что это значит? Почему вы говорите, что мы умрем, а вы — нет? Эхили закатила глаза и уже хотела продолжить, как товарищ, почувствовав неладное, спешно отодвинул ее за спину и рявкнул: — Хватит нести чушь! Мы защищаем всех, то, что вы сами не можете перебороть монстра — не наша вина. — Это не чушь, — тихо, но отчетливо сказал Том. Он оглянулся на ученых и, обернувшись обратно, вдохнул глубоко и резко. — Почему вы с оружием? Мы, обычные люди, умираем, когда вы, сильные и вооруженные, охраняете нас, словно стадо овец, — прохрипел Том. — Это потому, что мы чужаки, не так ли? — он указал на Эхили и обернулся к начавшей переговариваться толпе. — В грузовике со мной произошел несчастный случай. Я чуть не ослеп, и мой профессор умолял ее отвезти нас к границе. Но она отказала, сказала, что я проклят. Потому что чужак, поранившийся на их Священной Земле, несет угрозу. Мне было, — его голос дрогнул, — больно. Это правда… больно. Гарри не рассчитал силу и хлеще, чем планировал, отвесил культисту пощечину. Что творил этот паршивец?! Он же с таким трудом, переступая через себя, потребовал дракклову клятву, а Том растрепался обо всем перед полноценной толпой? Культист перед ним чуть приоткрыл глаза и закатил их снова, наткнувшись на перекореженное от гнева лицо Гарри. Гарри посчитал до десяти, немного подышал, успокаиваясь. Прямо сейчас не ворвется же он и не убьет каждого, кто слышал, правда? Вода пролита, поздно по ней плакать. Как и ожидалось, культисты, заслышав чистосердечное признание, переглянулись и рванули вперед. Гарри прицелился старательнее, размял кисть. Ситуация немного беспокоила его, но магистр Одли должен же справиться всего-то с парочкой вооруженной детворы, не так ли? — Что вы делаете? — к облегчению Гарри, старик действительно встал перед Томом, заслонив собой. — Это всего лишь ребенок! К ним уже спешили остальные. Как игрушку, они передавали мальчишку из рук в руки, отодвигая за свои полные праведной ярости спины. — Он монстр! — взревел бородатый. — Вы защищаете не того! — Защищать — неправильно? Но я хочу жить, — сказал Том и прикусил уголок губ, болезненно улыбаясь, — А-а... вы уже все решили за нас. Так? — Не смей трогать мальчика! — закричала женщина, замахнувшись сумкой по голове культиста. Голова культиста покачнулась и светлые глаза снова зацепились за уже спокойное лицо Гарри. Он вежливо улыбнулся и спросил: — Расскажите, пожалуйста, как убить тварь? Культист плюнул ему в лицо и окончательно отключился. Не рискнув бить его еще раз, Гарри повернулся к оставшимся двум. В висках пульсировала усталость, тяжелая и липкая. Он вытер щеку движением резким, смахивающим омерзение, и шагнул к следующему. — Расскажите, пожалуйста, как убить тварь? — повторил он вопрос, поймав горячий яростный взгляд. — Катись к дьяволу! Второй плевок пришелся в подбородок — Гарри попытался уклониться, не совсем удачно. Вымотанный, злой и весьма голодный, Гарри стер слюну и мягко спросил: — По-хорошему не хотите? Третий плевок попал на заляпанное пальто. Гарри, сохраняя мягкую улыбку, обернулся на смотрящих представление коллег и спросил уже у них: — Может, кто-то из вас знает? Все дружно закачали головами. — Думаете, стоит спросить у него, хм, менее вежливо? — тыкнул Гарри в дергающегося мужчину пальцем. — Боюсь, просто так он не признается. — Не ломай комедию, Гловер, — фыркнул совершенно незнакомый Гарри старик, — делай дело уже. Мы не против. — Э, спасибо? — неуверенно сказал Гарри и на всякий случай уточнил у оставшихся. — Точно не против? В ответ зазвучало невнятное, но единодушное бормотание. Похоже, страх перед культистами перевешивал настороженность от непредсказуемости Гарри. Или просто всем было плевать. Культист, мужчина с обветренным лицом и сломанным руками Гарри носом, заерзал сильнее. Изо рта раздались кряхтящие звуки. — Думаешь, напугаешь? — прохрипел он. — Можешь попробовать, конечно, я-то переживу, а вот насчет тебя не уверен. — Да? — вскинул Гарри бровь. — Почему? Вы неприкосновенны или как? — Возможно, — мужик ухмыльнулся, — тебе знать необязательно. — Может, попробуем договориться? — предложил Гарри. — Деньги, связи. Просто представь, как выжившие отблагодарят тебя за то, что помог спастись. Все, что попросишь. — Выжившие останутся, только если мы убьем тварь. — Так и я о чем! — Гарри улыбнулся, устроил гусеницу-культиста поудобнее. — Если расскажешь, как ее убить, мы все поможем, а тебе еще и воздастся. Хорошая сделка, соглашайся. — Развяжи меня, тогда и поговорим. Мужик Гарри явно попался разговорчивый. Или тянул время, или потешал самолюбие, или гипотетическое золото возымело эффект. Гарри надеялся на третье. — Вот расскажешь, тогда и развяжу, — пообещал он. — Вам это все равно не поможет, — устало вздохнул культист и понимающе улыбнулся. — Знаешь, почему Глава неприкосновенен? Хотя, не отвечай. Что чужак вообще может знать… Гарри, конечно же, согласился — разумеется, не знает, разумеется, он всего лишь беспомощный чужак, ждущий объяснений от великого мастера. Мастер упрямо молчал, затягивая интригу. Том же распалялся все больше. Маленький актер в большой трагедии. Впрочем, его спектакль явно подходил к концу, так как речь напоминала скорее финальные титры, переполненные фамилиями. Гарри мог поклясться, что не представлял паршивцу ни одного из этих людей. — Миссис Блэквуд! Ваша рука! — мальчишка протиснулся вперед, оттягивая вглубь женщину, чье запястье только что перерезали. Он ловко оторвал от рубашки кусок ткани и принялся перевязывать. — Я, конечно, не доктор Филч, — он беспомощно улыбнулся, пытаясь закрыть кровотечение, — но надеюсь хоть чем—то… спасибо, что… — Ничего, ничего, — женщина потрепала Тома по волосам и ласково улыбнулась, — если бы не ты, мы бы так и сидели, ожидая смерти. Спасибо тебе. — Вы пострадали… Том нахмурился, заметив, как красное пятно быстро расплывалось по светлой ткани. — Как это правильно перевязать? — он обернулся, глаза лихорадочно искали пухлую фигуру Филча. Труп доктора, бледный, с перегрызенным горлом, с проклятой тьмой в глазах в немом крике разевал рот, привалившись к стене. Том поджал губы, повернулся обратно к женщине и натянуто улыбнулся, разрывая рубашку сильнее. Вторая перевязка легла на плечо вместе с горьким пониманием в светлых глазах. — Это следствие видения, — она сощурилась, устало откинулась на стену и мягко добавила, — если тебе что-то привидится, сразу скажи нам, хорошо? Я… постараюсь помочь. Взгляд ее постепенно стекленел, окунаясь в то, что никто больше не мог увидеть. Гарри выгнул бровь. Молчание культиста начинало напрягать. Напрягало и то, что сам Гарри так ничего и не увидел — ни монстра, ни иллюзии… Видения настигали стремительно, ворошили память тысячами муравьев, обгладывая оголенные нервы. Почему же ни он, ни Том не испытали ничего подобного? Гарри не понимал. Гарри некогда было понимать. Наконец культист качнулся, с намеком потер затекшие кисти и, вздохнув на безразличие Гарри, наклонился ближе. — Глава способен видеть, в кого вселилась тварь. Чем он сейчас и занимается. Поэтому и рассадили вас по комнатам, чтобы не разбегались и под ногами не путались. Хотя, — он с сожалением цокнул, облизнул пересохшие губы, — если бы мы нашли проклятого, все закончилось бы мгновенно. — А как проклятый связан с тварью? — спросил Гарри, поднимаясь. — Мы живем на Священной Земле, питаемся ее плодами, но, если чужак проливает кровь, магия Владыки не принимает его, а значит, примет тварь. Гарри скрестил руки. В логике культиста зияла огромная бездонная пропасть. — Здесь столько людей кровь пролило, — хмыкнул он, — так почему именно первый — проклятый? — Мне откуда знать? — осклабился мужчина. — Это правила Земель. Найдем проклятого или тварь, и все закончится. Я все рассказал. Развязывай, — пошевелил он руками в нетерпении. Гарри склонился, вглядываясь в светлые голубые глаза, и улыбнулся.***
Пальцы нашарили в кармане смятую пачку сигарет. Осталась одна, чуть промокшая у фильтра. Закурил, втягивая горькие мятные нотки. Из-за двери донеслись приглушенные крики. Гарри прислушался. Там кипели страсти, решались судьбы, а он стоял здесь, в пустой комнате, с размокшей сигаретой и грузом собственных ошибок. Докурил, раздавил окурок о подошву. Открыл дверь, чтобы рвануть вперед и накрыть руками своего глупого ученика, услышать вздох облегчения и самому прижаться к теплому телу, опустить подбородок на макушку и зашептать что-то бессвязное. Вышли на улицу в молчании, крепко держась за руки. Столкнулись у порога с темными как бездна глазами, уступили дорогу. Ночь наконец-то стала тихой. Снег безмолвно опускался на землю, на опухший и красный от слез нос, на окровавленные костяшки пальцев. Гарри, впервые ощутивший себя лишь наставником, вдохнул морозный воздух. Не его проблема — фомор. Нашелся другой герой, способный справиться, способный оборвать мучительную ночь одним взглядом, одним взмахом клинка. Настоящий герой из легенд. Гарри же должен был только защитить то единственное, что действительно имело значение. — Бежим, — прошептал он, утягивая Тома вглубь улочки, ведя его меж домов, пока мир перед глазами не поплыл. Пока холод ночи не растворился в паре травяного чая. Пока из комнаты, одетый в пижаму, не вышел Том, смешно щуря опухшие глаза. — Почему вы не сказали, что слезы тоже учитываются за травму? — шмыгнул мальчишка носом и прошлепал к креслу. Голые ступни — без махровых носков — наступили на мягкий ковер перед камином. Гарри улыбнулся. — Иди сюда.
Примечания:
Столько эмоций у нас после этой главы. Столько сложностей пришлось преодолеть. Столько текста выписать... я честно думал, что пальцам каюк, кранты, пимяу и все самые прекрасные слова в мире. Но мы справились)
