Мой Святой Валентин

На фоне серого небосвода и тумана тусклые из-за отсутствия солнца небоскребы теряются и размываются в общее мутное полотно. Наконец вид из окна пригородной электрички, исписанной граффити и с покрытыми жиром и копотью от сигарет стеклами, соответствует действительности. Чон У привык, что в городе на него смотрят сверху вниз, каждая вывеска, каждый светофор и каждый манекен из бутиков, однако в сегодняшний день словно грязь столицы всплыла наружу и та открыла своё изуродованное нутро, что всегда было таковым под налётом успешной яркой жизни. Не то, чтобы парень поверил в картонную пёструю рекламу, от того уехал из родного пригорода за «мечтой», скорее, то была вынужденная мера для обеспечения хоть какого-то будущего. Здесь расслоение общества ощущается даже кожей, словно печать на лбу выдает твоё происхождение и финансовое положение, и никто ведь не смотрит в глаза, только выше бровей. Несмотря на вспыльчивость, на отчаянье и злость, он заложник ситуации, что сковывает по рукам и ногам, заставляя все эти эмоции копиться, коптиться и вскипать. Единственный вариант — натягивать маску, улыбаться в ответ на фырканье, очевидную пассивную агрессию и беспричинные отказы, добивают, кажется, сильнее какие-то абсолютно мелкие, но глупые вещи: неместным общежития не предоставляют, проезд не оплачивается, дополнительные занятия к расписанию электричек не подгоняются, пашешь усерднее льготников и золотых детишек с лучшим образованием ещё с начальной школы — труд никак не оценивается. Мама просила его терпеть, Чон У и терпит. Дождь мелкой крапью отбивал по крышам полицейских машин, а их даже выключенные отблескивающие огни служили хоть каким-то ориентиром в гуще тумана, хотя довольно непривычный маяк перед крыльцом университета. Помимо прочего, здесь скопилась толпа журналистов и репортёров, создавая шум своими голосами в унисон о «сотрясающей трагедии», что явно мешают работе уполномоченных, отчего их главная цель здесь — разогнать зевак и стервятников с камерами от студентов. — Эй, привет, что… что здесь случилось? — Среди толпы учащихся во дворе находит глазами знакомые лица: Джи Ын и её компанию подруг, что активно что-то обсуждали и указывали то на полицейских, то на двери здания. — Чон У, ты не смотрел новости?! — Подаёт тут же громко голос одна из подружек. Вроде местные интеллигентные скромницы, а вроде галдят хуже ворон. — Смотри, вчера Кан Хё Сон была жестоко убита! — Вторая тычет в газету, где фото молодой девушки и большой заголовок «Зарезана в собственном доме», — Выпотрошена и подвешена на дереве прямо у её дома! Просто охренеть… — Ага, жесть, её родители теперь по всем каналам рыдают. — А теперь и её лицо будет везде, даже мемориал в универе сделают. — Журналюги уже успели вскрыть какие-то финансовые проблемы семьи, будто из-за этого её и убили… — Джи Ын? — Отвлекается от пустых пересудов и обращает внимание, что девушка вся сжалась и смотрит в пустоту, нервно теребя браслет на руке, — Ты в порядке? — Да, я… Я просто хорошо общалась с ней ещё со школы… Поверить не могу. Мин всегда обладала прочным стержнем, умная и покладистая, не самая отличная и лучшая в группе или на потоке, но всё ещё очень упорная и сильная, одна из немногих столичных, что улыбаются в глаза искренне. Что она нашла в Чон У, ему самому неизвестно, но отношения у них быстро заладились, хоть и строятся из банальной поддержки и держания за ручки — очевидный побег от одиночества с обеих сторон. Несмотря на стойкость духа, кого-угодно подкосит две потери всего разницей в год. А он совсем и забыл, что сегодня годовщина… Чон У тянет её в объятия, что та не шибко поощряла, особенно на людях, но сейчас, кажется, не тот случай, а это его единственный способ разделить чувства. — А с тобой что? — Всё-таки отстраняется, шмыгая носом, и гладит по чужой щеке с пластырем. — Ничего особенного, в саду поранился… У него комок в горле и холод по коже, стоит только взглянуть на полицейские мигалки. Осознавая всю серьезность ситуации, сейчас из-за сжатой челюсти и проглоченного языка чувствует себя не жертвой, а соучастником. Словно вспоротый живот бедняги — это знак, адресованный только ему, неужели вместо него погиб кто-то другой? Хочется отмести подобные мысли в сторону, вдруг совпадение? Вдруг чужая тупая шутка и убийство в один день никак не связаны, а доложить властям он всё равно ничего не сможет внятно. В каком-то помутнении и на ватных ногах Чон У убрался в доме, однако громкого скандала избежать не вышло, ведь отсутствие стеклянной двери, окна в родительской спальне да вырванных телефонных проводов никак не получилось бы скрыть. Действительно пришлось наплести про вечеринку, что вышла из-под контроля, хотя бы удалось удержать маму от звонка родителям тех самых «дебоширов», обещая, что всё вернёт с собственных заработанных. Многого стоит родителям поддерживать статус на последнем издыхании и ни в коем случае не давать слабину, не давать слухам о своих проблемах распространяться, как болезнь, среди соседей и коллег по работе, запустив тем самым огромный сломанный телефон, где каждый желает перемыть тебе кости. Чон У это прекрасно понимает, у него сердце сжимается от того, что мама теперь ему не доверяет.

***

— Да, ты только влился в студенческую жизнь и кровь бурлит, я же всё это понимаю, милый… Но как мне, прикажешь, поступать с тобой? — Я понимаю, мам… — Чон У мнется в телефонной кабинке внутри универа, перебирая провод от нервов, пока в стекло ему стучится охранник, чтобы закруглялся уже. — Чон У, ты ведь меня опять расстраиваешь, — Надрывается её голос с каждым словом, — Я стараюсь быть заботливой с тобой, но, видимо, этого недостаточно, так? Мне теперь нужно снова, как в младших классах, тебя держать возле себя всё время? Чтобы ты ни с кем не связывался больше и не позорил меня с отцом?.. Чон У? — Мам, я… — Парень ненавидит, когда та плачет, словно брошенный в ливень котёнок, тогда весь мир должен сжалиться и пасть в извинениях. Давить на жалость она всегда умела мастерски, а Чон У мастерски каждый раз на манипуляции вёлся. Ему хочется найти оправдания, рассказать правду, чтобы хоть раз пожалели именно его, но посасывающее чувство страха прямо под желудком не даёт раскрыть рот, — Мне пора идти, мам. Как закончатся пары, я отзвонюсь. Бросает трубку, не давая ей ответить, боясь, что та попросту затянет звонок, а время обеда и так подходит к концу. Теперь сына поставили под полный контроль, а отец совсем отказался разговаривать. Несмотря на заложенный с пелёнок образ родителей, как неприкосновенный, его сейчас беспокоит нечто другое, что этот кошмар не закончится на нападении среди ночи. Он вылетает из кабинки и ударяется головой о чужую грудь, ибо прямо в проходе стоял высоченный парень, которого не обойти и не объехать. — Оу, простите, — Зачем-то тот хватается чересчур заботливо под локти, хоть не грубит. — Ты!.. Ничего страшного, вы простите, — Не глядя на незнакомца, немного толкает его, и выходит быстрым шагом в столовую. В большом светлом зале обычно очень тихо, студенты стараются поддерживать тишину даже на заднем дворе и в курилках, таков менталитет, однако сейчас уши глохнут от перешептываний и возни. Чон У гадостно думать о том, что погибнув в ту ночь, в ВУЗе происходило бы то же самое: его имя произносили бы те, кто даже в лицо его не знал, упоминали бы родителей, его успеваемость, с кем он встречался, вскрыли бы школьные архивы, перед началом пар также ректор с трибуны аудитории плёл чушь, мол, какого перспективного студента они потеряли, как им жаль, и обязательно раздавал бы наставления, как трагедии можно было избежать, словно тонко намекая — жертва сглупила и не думала о безопасности в своём же доме. Воротит от одной мысли, с другой стороны — будучи мёртвым, такое его уже не волновало бы, так?.. Джи Ын и остальные ещё не ушли, но их подносы были пустые, выжидали до последнего своего друга, единственные оживлённо трещали, будто оказались невольными зрителями захватывающего хоррора. — А может это ты её убил?! — Гогочет во весь голос парень, тыкая в приятеля пластиковой вилкой. — Я пил все выходные, даже если бы захотел, то попросту не доехал бы до той глуши. — Чон У! Ты же живёшь в том районе! А может это ты её убил, негодник?! Что у тебя на лице? От жертвы отбивался, да! — Тычет теперь в сторону Юна, поднимаясь с места, — Я всегда знал, что в твоём омуте черти водятся! — Эй, Дже Хо, это не смешно, прекрати уже! — Девушка хлопает ладонями по чужой спине, заставляя успокоиться, — Разорался! — Вы всё этот случай мусолите… — Усаживается за общий стол и замечает то, как Джи Ын сильно поникла, что не удивительно. Остальные явно забыли и попросту воодушевлены вниманием СМИ и громкостью дела, целый год теперь, считай, испорчен. — А как не обсуждать, если полиция теперь всю группу допрашивает? Они сами нас мусолить ещё долго будут. — Вас допрашивали? — Чон У поднимает глаза на соседа через плечо. Дже Хо, Джи Ын, Ю Чон и Бён Мин, как и Хё Сон с одного курса журналистики, видимо, для отработки всех вариантов событий ищут подозреваемых среди одногруппников, ведь жертва была не случайной, чтобы добраться до удалённого района нужна либо машина, либо электричка и точное знание расположения домов, ограбления не было, а убийство — акт ненависти, скорее всего личной. Кто-то точил на студентку зуб, однако при чём здесь Чон У? Он слышал пару раз о Хё Сон от своей девушки, но и всего-то, однако может их общее — это что-то глобальное? Университет? В том районе из одного ВУЗа только они двое? Может, тогда полиции не нужна помощь, раз уже начали рыть под студентов?.. Остается надеется, что это так, — О чём… вас спрашивали? — Какие отношения были с ней и всё такое, — Ю Чон крутит локон на палец, хоть без явного задора ей присущего, есть подозрения, что виной плохая погода и скучные пары. — А меня спрашивали любители ли вы охоту. — Чего? Охоту? С чего бы такие вопросы? — Потому что её выпотрошили, — Бён Мин устало роется вилкой в остатках еды. — Меня вот не спрашивали про охоту, — Почему-то дует губы Ю Чон. — Потому что девчонка бы не смогла проделать такое, для этого нужен особенный парень. — Что, правда? Только мужик способен на такое? — Ещё как, либо мужской склад ума, аха. — Скорее второе, ага. — И… как это делают? — Подаёт наконец сиплый голос Джи Ын. Вдруг все замолкают, Чон У хотел было вставить свои пять копеек и всех успокоить, но Дже Хо уже на своей волне. — Берёшь нож, — Тычет он пластиковым столовым инструментом, — и делаешь надрез от паха до грудины твёрдой рукой. Внутренности потом уже сами вываливаются. — Всё, хватит, поумерь пыл, — Встревает наконец парень, видя, как Джи Ын побледнела. — Ага, да, а полиция в курсе, что ты ухлёстывал за Хё Сон ещё со школы, м? — Бьёт по чужой руке с пластиковым ножиком. — Было дело, пока я не увидел то, как она в клубе светила перед всеми своим… декольте! — Подбирает слова при девушках, будто только что не кричал, обвиняя друга в убийстве. — А может это был всё-таки ты? Именно поэтому решил расправиться с потаскушкой? Говорят её печень была найдена в почтовом ящике. И селезёнка. Это ты был? — А вот Бён Мин обычно выпаливает первое, что в голову придет, за словом в карман не лезет. — Эй, я только поела! Прекратите оба! Весь обед сейчас обратно полезет! — Будто у тебя это уже не постоянная привычка… — Что?! Ах ты!.. — Снова лупит ладонями по спине. Неожиданно по плечу Чон У кто-то похлопывает. — Господин Юн, вы закончили с обедом? — То оказывается преподаватель и руководитель его группы, — Вас следователь вызывает в 102 кабинет. — О-о-о-оу, — Прикрывает рот Ю Чон. — Мне пойти с тобой? — Подрывается нервно с места Джи Ын, следуя за партнером. — Не нужно, иди на пары, мы всё равно не сможем увидеться… У меня работа и… — Гладит её по руке, поглядывая из-за плеча на друзей, — Мне нужно будет помогать родителям, прости. — Ты не сможешь остаться сегодня со мной? Хотя бы на вечер?.. — Прости, я… Прости. Я постараюсь что-то придумать на выходные, но… Прости. Джи Ын поджимает губы и кивает. Оставлять её в такой момент настоящее свинство, однако подвести родителей из-за идиотской паутины лжи уже нет возможности. Все вокруг парня начинает трещать по швам.

***

В нужной аудитории парня ждал офицер и ректор, оба совершенно непринуждённые и уже уставшие от вереницы студентов, однако Чон У ощущает себя закрытым кроликом в клетке с тиграми. Поджилки трясутся, не в силах никому взглянуть в глаза, усаживаясь скромно на край парты. Он даже не подумал о своем алиби в ту ночь, друга с работы подговорил соврать его родителям, что был на вечеринке в доме Юн, будто не хочет рассказывать о подружке и «бурной ночи», однако если полиция до него доберётся, то субтильный коллега быстро сломается. Это большая проблема. — Господин, вы же проживаете в районе ***? — Начал офицер, не отвлекаясь от бумаг. — Да, верно… — Вы в курсе, что проживаете меньше, чем в километре от дома жертвы Кан Хё Сон? — Да. — Вы ничего не заметили в ту ночь странного? — Нет, вряд ли. — А с жертвой были знакомы? — Нет, кажется, она подруга моей подруги и… мы не общались никогда лично. — Как давно живёте в том районе? — Переехали пару лет назад, когда у отца заладились дела на работе. — Родители были в доме в ту ночь? — Нет… Они уезжали на ночной корпоратив. — В вашем доме установлена сигнализация? Есть ли забор выше 120 сантиметров? — Д-да, всё это есть. — Вы, должно быть, напуганы, что это случилось рядом. — Есть такое… — Полицейский наконец поднимает глаза на сжавшегося паренька, немного приподняв бровь. Чон У ловит этот взгляд и сглатывает, — Поверить не могу, что я остался один именно тогда, когда рядом убивали невинную девушку. Только бы были дома чуть ближе друг к другу, может я слышал бы крики и… Вызвал полицию, но я… Чёрт, я ничего не слышал. А если бы… Убийце этого было мало? Господи… Придыхает сквозь зубы, начиная сильнее дрожать. Болезненными вспышками вспоминал события злосчастной ночи, свой страх и адреналин, пугающий образ монстра с ножом. — Тише, тише, Господин Юн. Теперь в районе назначат комендантский час и начнут патрулировать офицеры, однако вам все ещё нужно будет оставаться бдительным. Предупредите обязательно родителей. Спектакль удался, и тот переводит дыхание. — Вы подозреваете, что… убийства повторятся? Грузный мужчина в форме сожалеюще поджимает губы и еле заметно кивает. Они только подозревают, но Чон У знает точно, отчего ему хочется сжаться в комок в углу подальше от всего мира.

***

— Господин Юн, постойте. Довольно быстро студента отпустили, конечно, не имея ни крохи показаний против, скорее только лишь надеясь, что тот окажется свидетелем, но всё мимо. Как только перешагнул порог кабинета, его остановил в коридоре руководитель. Честно говоря, Чон У его терпеть не может и то взаимно, сложно угодить довольно придирчивому старому пню, что учит до сих по учебникам позапрошлого века, срамит женщин на его факультете и совершенно разочарован в нынешней молодёжи. — Да? — Преподаватели жалуются на ваше постоянное отсутствие на парах. В чём дело, объясните? Он серьезно решил поговорить об этом посреди коридора, ещё и когда оба и так опаздывают на занятия? — Я… Работаю, Господин… — Многие студенты тоже работают, — Поправляет очки с линзами, словно лупами. — Мне приходиться брать больше смен. — Ваши родители, что, не зарабатывают? Или вы все деньги прожигаете в своих дрянных клубах и на азартных играх? Вы — лицо нашего университета, куда не пошли бы, молодой человек. Как ваше поколение это не понимает? — Господин, простите, я постараюсь в этом семестр— — Вы должны были думать об этом раньше, Господин Юн, начинать сразу, — Повышает вдруг он тон, при чём заметно насмехаясь, словно парень его за идиота держит. Хотя, можно подумать, это не так… — Это многое говорит о вас, как о студенте, вы уже себя среди преподавательского состава выставили с плохой стороны, о каких рекомендациях тогда надеетесь? Вам бы давно нужно было решить, что для вас важнее. Чужое абсолютно тупое непонимание, нет, даже не желание войти в положение начинает злить и действовать на нервы. Чон У при всем имеет хороший балл, неужели этого мало, неужели этого недостаточно, чтобы от него отстали? В конце концов, положение в обществе не даёт ему сделать и шага в сторону, в своей семье, может и проживая с родителями, он давно зарабатывает сам на себя. — Может учёба в престижном… да в любом заведении не для вас, Господин Юн? — Едко бросает в сторону, проходя мимо ученика, как переступая через преграду, валяющуюся небрежно на полу. У парня скрипят зубы.

***

После пар он не смог выловить нигде Джи Ын, при этом чуть не опоздав на смену. Погано, просто погано, он не может поделиться собственными переживаниями, так не способен поддержать любимого человека. Надеется, что после закрытия дела об убийстве череда чёрных полос закончится и всё вернется в норму, и он забудет о своей причастности. — Чон У, чёрт, ну, где ты ходишь? Стонет и переминает костяшки на пальцах от волнения. — Прости, Сон Ун, пришлось в универе задержаться, — Чуть ли не перелетает через стойку и бросает под нее свой рюкзак. — Тебе повезло, что шеф отъехал, иначе он влепил бы тебе новый штраф! — Знаю, знаю, — Быстро переодевается в дурацкую униформу маленького видеосалона огромной сети, народу тут обычно немного из-за непроходимого расположения, но платят стабильно. Чон У в свободное время проводит здесь за учебниками. — Боже, боже, ты смотрел новости? Девчонку зарезали! Ты же живешь в *** районе, так? — Да… Погибшая из моего универа, — Открывает кассу и вытаскивает пару тысяч, — Я завтра верну. — А? Да забудь. Ну и жуть! В новостях сказали, что её выпотрошили! — Включает один из телевизоров и листает каналы, на одном из них находит как раз очередную программу, где семья Кан просит предоставить информацию о преступнике и мотиве расправы над своей дочерью. Дело действительно оказалось резонансным, может, шумиха ещё не скоро стихнет, особенно когда зверства продолжатся. — Да, в универе как раз устраивали «очную ставку» с допросами… — Пытается игнорировать и пополняет полки, будто его совершенно не беспокоит происходящее. — Обалдеть! И кого-то уже подозревают? Это точно какой-то псих! Это кто-то из ваших студентов? — Не может глаза оторвать от голубого экрана. — Мне почем знать?.. — Шипит через плечо и толкает тележку с товаром, но вдруг во что-то врезается. — Оу… На пути оказался высокий парень, что зашел абсолютно бесшумно, не затронув даже звонкие колокольчики на двери. — Простите! Я не заметил вас… — Ничего страшного, — Клиент помогает поднять с пола пару кассет, — Сегодня все как на иголках, да? — Есть такое… — Убирает волосы за ухо, — Вам что-то подсказать? — Да… Хотел бы что-нибудь из жанра ужасов. Знаете, в городе витает такая атмосфера… — Думаете, сейчас самое время для подобных фильмов? — Вскидывает бровь и оборачивается на прилипшего к телевизору коллегу. — Полагаю, да. Все борются со стрессом разными способами, иногда нужно поддаться эмоциям, чтобы они отступили и перестали мучать. — Да, может, вы правы, — Всё же немного расслабляется и промелькивает беглая улыбка, — Есть какие-то предпочтения? — А вы можете… Господин Юн, — Опускает взгляд на бейдж с именем, — Порекомендовать что-то на свой вкус? — Конечно, смотря насколько вы опытный в этом жанре, — Проходит к нужным стеллажам, — Классика? «Нечто»? «Сияние»? «Экзорцист»? — Оу, нет, это пройденный этап, — Облокачивается на полку напротив, внимательно рассматривая то ли диски, то ли сотрудника. — «Чужой»? — Не столько фантастично… Аха, а это ещё что? — Вдруг замечает и берёт в руки коробку с диском, где на лицевой части странное пёстрое месиво. — Ох, да, нам недавно поступили в продажу подобного плана ужасы… Хотя вот «Кошмар дома на холмах» ещё не так плох… — А это? — Показывает ещё одну обложку с глупым названием. — О, про дантиста-шизофреника. Ну… Если вы предпочитаете слэшеры и сумасшедший сценарий — вполне. Видели «Чаки»? — Интересно, конечно, но я всё ещё хочу услышать ваши предпочтения. — Хм… Тогда посмотрите «Звонок», меня в последняя время как-то особенно цепляют азиатские хорроры, — Протягивает диск. Чувствует дежавю. Сейчас Чон У пытается просто забыть о своём кошмаре, хотя после той ночи от вида ужастиков теперь подташнивает, но бежать некуда, такова работа, а ему ещё нужно заработать на смену двери и окна. — Вот как? — Мне больше интересны триллеры и драмы, если говорить уж честно, в ужасах разбираюсь поверхностно. — Правда? Любите более умное кино? — Ох, ну, скорее нравится, когда саспенс нагнетается чувствами и личными переживаниями, а не кровавыми убийствами, — Немного мнется, стараясь не задеть чужие вкусы. — Как интересно вы рассуждаете, — Кажется, подвинулся ближе. — Я просто учусь на сценариста. — Поэтому работаете здесь? — Да, сразу могу следить за новинками, да скорее рабочее место устраивает, недалеко от станции метро и универа. — Что же, хорошо, что нашли работу по душе. — Да, так и есть… Ещё что-то присматриваете? — Нет, спасибо, кажется, я нашел то, что нужно, — Широко улыбается, довольно зловеще выглядит. — Тогда пройдём к кассе? За стойкой Сон Ун до сих пор пялился в телевизор, началось какое-то разговорное ток-шоу, где подняли насущную проблему среди подростков и влияния на их психику фильмов. Технологии развиваются и становится доступнее запрещённый или травмирующий контент, может ли новый открывшийся век породить более жестокое поколение, выращенное на кровожадных кинокартинах? Чон У подобные рассуждения кажутся бредом, ибо в реально жизни дерьма навалом, что травмировать и изуродовать могут похлеще, чем разрезание резиной куклы с фонтаном свиной крови на экране. — Спасибо за рекомендацию, Господин Юн. — Конечно, всегда пожалуйста, приходите ещё. — Оу, у вас тут… — Тянет неожиданно руку, отчего парень пугается и отшатывается, — Простите, ваш пластырь. — А? Клиент всё же проводит рукой по чужой щеке, отчего та от контакта вмиг багровеет. Кажется, стоило немного прийти в чувства и воспользоваться мимикой, как пластырь начал отходить от кожи. — Спа-спасибо, — Трёт щёку и уводит взгляд в сторону. Что ему в голову взбрело? Зачем так вторгаться в личное пространство? — Ничего страшного, до встречи, Господин Юн, — Явно довольный собой улыбается и наконец покидает видеосалон. — О-о, блин, он тако-ой красивый, — Единственное, видимо, что заметил коллега, — Блин, с его внешностью у меня было бы больше внимания от девчонок. — У нас полно работы, — Несильно бьёт по рыжей голове свёрнутым журналом.

***

Страх парализует, отчего тело каменеет и немеет, остужая кровь в венах, в реальных опасных ситуациях ощущаешь себя диким оленем на дороге, что замирает в свете фар, не пытаясь сбежать от столкновения, хотя есть весомые секунды, чтобы сообразить, однако мозг думает максимально замедленно и не в твою пользу, где же хвалённый инстинкт самосохранения, когда он так нужен? Чон У сам удивился тому, сколько всего выпалил своему нападающему, что готов был договариваться, предлагать всякие мерзости, лишь бы спасти свою жизнь. Не до конца осознавал какой приговор себе мог подписать: а если бы действительно изнасиловали, пытали, душили, топили, похитили забавы ради? Мгновенная смерть окажется лучшим исходом. В собственном доме теперь опасно, холодно и каждый угол напоминает о страшных событиях, собственной слабости и чужой непредсказуемости. Противно осознавать, что его натурально надурили, обвели вокруг пальца непринуждённым речами, с другой стороны — не это спровоцировало преступника на действия, он мог вломиться и без звонка, собственно, Чон У ничего и не предпринял, чтобы дать свободный доступ постороннему. Дом явно небезопасен с самого начала, а теперь парень даже не может предупредить родителей, ведь убивают и грабят везде, на каждом шагу, никто не учится на чужих ошибках, только ждут, когда прилетит лично им. Ощущение, что вытолкали на улицу голым в неблагополучном районе, мало того, что чувствуешь взгляды, так становишься с каждой секундой потенциальной жертвой. Тот псих знает и адрес проживания, и место работы Юна, и родителей, это плохо, очень плохо. Промелькивает глупая мысль, что если выйти на контакт с преступником, то есть возможности узнать о нём больше и доложить наконец полиции. Сейчас понимает, что если бы отважился всё рассказать офицерам, то те могли бы патрулировать у их дома и хоть как-то приглядывать… Кто вообще понимает, как поступать в подобных ситуациях? Чон У хочет разбить себе голову о стену из-за своей беспомощности. Его проблемы всегда не существенны, недостаточно весомые, чтобы ими можно было хотя бы поделиться, что уж говорить о помощи. Напали? Не избили же, а самое главное: не убили — значит ничего страшного, переживешь. — Ты поздно. — Прости, электричка задержалась. Встала на полпути… — Ничего не хочешь мне сказать? Мама сидит на кухне, не включив основной свет, хотя усталость на её лице виднеется чётко, и подливает из полупустой бутылки себе ещё вина в бокал. Редко такое увидишь, но каждый раз больно отзывается в сердце. — Смотря, о чём ты спрашиваешь? — Чон У её никогда не боялся, не прятал плохие оценки, синяки после дворовых драк, делился личным. Проблема в том, что та не осуждала, скорее не слышала, проявляла типичную материнскую заботу, но та ощущалась всегда лишь номинальной, будто песок в глаза. В душу своему ребёнку не лезла и только потому, что ей самой не было до этого дела. — Твой руководитель мне звонил. — Серьёзно? — Глубоко выдыхает и трёт виски, — Что за детский сад, я же совершеннолетний, проблемы в универе — это мои проблемы. — Однако это мы с отцом платим за обучение. — Мам, я знаю, но всё не так плохо, как он говорит! — Я же не сказала даже, о чём мы разговаривали. — Так о чём же? — Девушку из нашего района убили и тебя вызывали на опрос… Допрос, не знаю. В общем, нас предупредили, чтобы были осторожны теперь. — А, ну да… Ты не смотрела новости? — Нет, но я слышала об этом на работе. Меня смутило то, что ты сказал, что был один… Да, руководитель так и сказал, что ваш сын остался один в ту ночь… Чон У замер. Не было и мысли о том, что они будут говорить о подобном, скорее всего преподавателя заставила полиция обзвонить родителей своей группы, для контроля и бдительности. — Ох, забудь… — Вдруг бурчит она, закрывая лицо руками, — Вы пили, наверное, да? Ты поэтому не стал говорить? Нельзя врать полиции, Чон У. Она встаёт с места и подходит к сыну, немного покачиваясь из стороны в стороны из-за выпитого алкоголя, стискивает его в объятиях и укладывает щеку на голову. — Ты уже такой взрослый… — Чон У закатывает глаза и в ответ не обнимает, — Я моргнуть не успею, как ты выпустишься, найдёшь работу, потом семью, а там и дети, проблем и забот по горло. А ты ведь до сих пор такой маленький в моих глазах, даже пухлые щёки твои не сошли. Как я могу принять это? — Я не знаю… — Тихо пыхтит. Приходиться отвечать так, а не ворчать, что «раньше надо было думать», хотя никто не застрахован от подобного. — Ладно… Иди уж, а то ещё надышишься, — Похлопывает по спине. Мама — женщина неплохая, рано выскочила замуж, рано родила, никогда не делала ничего вовремя, а также делала то, что ей, может, никогда и не нужно было. Чон У это понимает, сострадает, старается лишний раз не расстраивать, но и помочь не способен, ему бы кто помог. Уже в своей комнате, сев за учебники и надев очки для зрения, он замечает, что в рюкзаке, в боковом кармане, что-то находится. Наверняка что-то подбросили Дже Хо или Бён Мин, он даже был какое-то время уверен, что это они доставали его по телефону, пока голос по ту сторону не начал флиртовать. От этого факта ещё стыднее, каким вдруг Чон У стал откровенным с незнакомцем, стоило только тому внимания и хитрости проявить, ещё странный вопрос про парня… Почему-то ему понравилась подобная игра, при всём том, состоя в отношениях с девушкой, в принципе, не обманув тогда собеседника. Упомянув подобную деталь перед следователями, сказали бы те, что он откровенно провоцировал и соблазнял нападающего? Этого ещё не хватало… Всё же он достает неизвестный свёрток. Зрачки расширяются от увиденного, здесь в бумагу скомкан маленький кусочек розовой ткани, заляпанный кровью, на самой бумаге кто-то чернилами написал: «До встречи в видеосалоне, Лапуля. Надеюсь, смогу там найти твой любимый фильм ;)» Чон У отбросил свёрток и отполз от рюкзака. Паника нарастает, он не может успокоить тяжелое дыхание и сфокусировать взгляд, будто током прошибло. Сразу вспоминает клиента, которому передал коробку с упомянутым фильмом… — Чёрт, это был… Был он? Это был он?! Господи… — Сквозь зубы стонет, хватаясь за голову. Как домино, костяшка одна за другой запускают череду событий, тут же вспоминается и студент, в которого он врезался в обед, тот тоже был в белой рубашке и выше на голову минимум, кажется, и голос похож. Он следил за ним с университета?! Как его пропустили? Неужели, этот псих правда учится в одном заведении с жертвой и Чон У? Стоит ли наконец обратиться в полицию, урода же точно засняли камеры в салоне? Поскольку в доме телефонные провода были вырваны, за кои тоже придётся заплатить из своего кошелька, позвонить в полицию тот не мог, придётся ждать утра и ехать в участок. Как уснуть после такого теперь? Чон У натурально хочет расплакаться, но держит лицо, будто на него кто-то и сейчас смотрит. Трясущимися рукам срывает пластырь с лица и повязку на предплечье, эти места начинают дьявольски чесаться, пульсировать и знобить. Противно, кажется, чёртов гад побывал у него прямо под кожей, касаясь своими грязными руками и лезвием, будто запустил какую-то заразу по всему телу. Чон У свернулся прямо на полу, поджав колени к груди, и пытаясь успокоиться, до сих пор чувствует себя под натиском незнакомца в маске, тот навис над ним всем телом и выдавливает воздух из лёгких. Почему именно он? Почему именно тот парень, что не выдержит повышенного внимания к себе? Лучше бы и правда его зарезали в тот день вместо бедной девушки.