Звезда Давида

В офис поехали на разных авто и в разное время: Антон пораньше на такси, ибо в понедельник с утра самому садиться за руль было неохота, Арс чуть позже — на своём старом Land Cruiser, который давно бы стоило поменять на что-то более презентабельное и современное. Арс не разбрасывался деньгами направо и налево, как Серёга или время от времени сам Антон — распоряжался доходами благоразумно. Одна часть уходила на содержание дочери, для которой он ещё и квартиру в ипотеку взял, другая — на долгосрочные вклады и пополнение портфеля акций. Небольшую долю расходов составляли платежи по ипотеке на их общую квартиру в Москве, хотя Антон и предлагал оплачивать её полностью сам. Благородный граф не мог позволить другому мужчине платить за него, поэтому взял на себя ровно половину. Дело хозяйское, как говорит мама Антона Майя Олеговна. Арс не готов делегировать бытовые расходы, однако дорогим подаркам от Антона определённо рад. Антон уже час слонялся по коридорам офиса без дела, не зная, куда приткнуться. Серёга с Димой сегодня отдыхали, Минские были заняты серьёзным креативным процессом и не настроены на общение. Стас с Ирой задерживались, а его творческий мужчина решил перед основной работой заскочить в офис своей дизайнерской конторы. Ненадолго, всего на час, но именно в этот час Антону как никогда нужна была поддержка. Сегодня всучат контракт, который ещё плотнее свяжет его обязательствами перед «Голд Медиа», которым официально принадлежат и Дыммашина, и Medium Quality, и ещё куча российских продакшенов и проектов. Стас обещал прописать условия, которые устроят всех и не подкинут проблем для личной жизни, но почему-то Антон в этом сомневался. Все выходные, которые они с Арсом наконец-то провели дома, в разговорах так или иначе всплывала тема контрактов. Тема настолько неприятная, что каждый раз Арс находил предлог её не поддерживать. Запереться в ванной на целый час в середине дня — пожалуйста; отойти в магазин за вином и не возвращаться, пока Антон не позвонил — отличная идея; заткнуть рот поцелуем, а потом и членом — приятно, страстно, но совершенно не вовремя. От этих грёбаных контрактов, возможно, зависела их карьера, а Арс вёл себя как избегающая ответственности истеричка. В конце концов Антон поставил Арса перед фактом: на собственный контракт он согласен. Правда, после этого ночь с воскресенья на понедельник пришлось провести на диване. Стас и Ира появились в офисе почти одновременно к одиннадцати. Втроём они заняли переговорную, куда тут же подошли женщина из юридического отдела — имени её Антон не помнил — и исполнительный директор холдинга. Константин Валерьевич неспешно сел на одно из кресел за невысоким круглым столом. Это был худощавый среднего роста мужчина чуть за сорок, с седеющими волосами и без намёка на щетину. Он всегда носил бесформенные свитера и вышедшие из моды узкие брюки, которые, как ни странно, ему шли. Исполнительный директор не баловал офис своим присутствием — большинство вопросов решал онлайн или через коллег, да и из креативной группы с ним контактировал только Стас по стратегии развития новых и существующих проектов. Антон лично с ним пересекался всего несколько раз за годы работы, в том числе, когда подписывал контракт о сотрудничестве с «Дыммашиной» и первый контракт о фиктивных отношениях с «Голд Медиа». — Я так понимаю, ты без Арсения? — полуутвердительно хмыкнул Стас, забирая бумаги у юриста и раскладывая их на столе. — Вообще не важно, договор только для вас составлен, — он кинул взгляд на сидящих напротив Константина Валерьевича Антона и Иру. Антон исподлобья смотрел то на Стаса, то на исполнительного, то на бумаги перед ним. Правая нога сама собой начала нервно дёргаться, и, когда Ира положила на его колено руку, желая успокоить, Антон с рычанием откинулся на спинку кресла. — Шаст, ну что ты нервничаешь? Вчера всё обсудили, ничего не изменилось. Просто несколько новых условий добавили, — Стас закатил глаза и сложил руки на груди. — Несколько — это несколько десятков? — Антон вздёрнул брови. — Вы обещали, что ничего не поменяется, а тут… Сколько страниц? Пятнадцать сверху? Двадцать? Антон не представлял, что ещё такого можно запихнуть в условия договора, чтобы стопка сцепленных степлером бумаг выглядела в два раза толще предыдущей. — Шастун, слушай. Давай начистоту, — обратился к Антону Константин Валерьевич. — Мы живём в такое время, что шаг влево, шаг вправо — расстрел. Я это понимаю. Ты это понимаешь. Вся команда это понимает. И то, что я разрешил вам с Поповым свободно дышать хотя бы в офисе, это исключение, а не правило. Многим приходится скрываться даже от коллег, не говоря уже об общественности. А вот если эта самая общественность, — он неопределённо махнул рукой в сторону окна, — прознает о ваших… наших грешках, это будет крах для всего проекта. Он говорил спокойно, без наезда, но именно от этого спокойствия Антон чувствовал себя не в своей тарелке. — Я переживаю даже не с точки зрения пиара. Меня больше волнует вопрос закона и финансов. В случае вашего проёба, извиняюсь за выражение, фанаты не помогут, потому что уйдут рекламодатели, на деньги которых мы делаем проекты. А уйдут они, потому что мы попадём на гигантские штрафы за пропаганду или того хуже… — Константин Валерьевич на секунду зажмурился и сжал пальцами переносицу. — Вы не представляете, насколько сейчас сложно скрывать неудобные факты во всей медиа сфере. Приходится выкручиваться, создавать фиктивные отношения, даже браки. В Европе, Америке вашей — пожалуйста! Встречайтесь с кем хотите! У нас вот так, — последние слова прозвучали чуть тише, губы скривились, будто он тоже был абсолютно этому не рад. Было понятно, что ему самому претит решение подобных вопросов, ведь он отвечает за функционирование компании в целом. Однако без его активного вмешательства в личную жизнь коллег, их бы в лучшем случае снова попёрли с телевидения, в худшем — все бы здесь присели за пропаганду. Одного разоблачающего фото вполне хватило бы. Один глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. Дыхание давалось тяжело. Антон повторил упражнение несколько раз, пока полулежал в офисном кресле, закрыв лицо ладонями. Они снова были правы, как и в прошлый раз, когда заставили подписать первый контракт два года назад. Тогда Антон и подумать не мог, что ему придётся снова тесно общаться с бывшей, появляться с ней на мероприятиях и премьерах, обнимать на камеру, ловя на себе ледяные взгляды любимого мужчины. Антон был готов обжигаться об этот лёд на людях снова и снова, чтобы растапливать его в общей постели, пока в соцсетях восхищаются красивой гетеро парой. Так безопасней. Так было надо. Через несколько долгих секунд молчания, Антон, наконец, склонился над плотными листами на столе. Он почти не имел дело с документами. За него всё решали юристы — он лишь ставил подпись. И либо с договорами всё действительно было в порядке, либо Антон ещё ни разу не проебался. Оставалось надеяться, что обойдётся и в этот раз. — Я вас понял, — сказал он в никуда. Антон внимательно вчитывался в каждую букву, периодически срываясь на молчаливые крики отчаяния внутри. Номер договора о публичном имидже и совместной деятельности, город и дата с пустыми строчками, данные сторон. ООО «Голд Медиа Групп» (Лицензия МКРФ №30729), именуемое в дальнейшем «Агентство», в лице Генерального директора Степанова И.А., действующего на основании Устава, с одной стороны, Шастун Антон Андреевич… Дальше шли его паспортные данные, а именовался он «Исполнителем», ниже — данные Иры, которую записали в договоре как «Партнёра». В первом пункте предмета договора пока что простые формулировки: 1.1. Исполнитель и Партнёр обязуются создавать и поддерживать публичный имидж романтических отношений в период с « » ______ 2025 г. по « » _______________г. Открытая дата окончания договора уже смущала. Антон стал читать дальше. 1.2. Агентство обязуется осуществлять: Медиаподдержку (далее - «Публикации») в соответствии с условиями Приложения 3 к настоящему Договору. Организацию совместных мероприятий (перечень — Приложение 1) Финансовое обеспечение (раздел 3) Звучало понятно, но в приложениях наверняка скрывалось много подводных камней. Текст начал расплываться перед глазами, превращаясь в бесконечную вереницу подпунктов и уточнений. В подпунктах к очередному пункту прописан адрес их фейковой совместной квартиры где-то в районе метро «Динамо», что-то про документальное подтверждение совместного проживания, про публикации в соцсетях, дальше шли требования к формату публикаций в интернете, фотографий интерьеров и экстерьеров дома, ведения аккаунтов. Антон перевернул ещё одну страницу. «...в случае отсутствия публичных демонстраций отношений в течение 14 (четырнадцати) календарных дней Агентство вправе...» Здесь текст уходил в дебри юридических формулировок, где «вправе» сменялось «имеет полномочия», а затем «может потребовать компенсацию в размере». Антон пытался сосредоточится, но мысли путались. «В случае нарушения п. 3.4 Исполнитель выплачивает штраф в размере 200% от гонорара за последний квартал» Антон сдвинул брови, перечитав абзац второй, а затем и третий раз. Справа что-то со стуком упало на пол, заставив вздрогнуть и оторваться от чтения. Юрист уронила пробку от бутылки с водой и теперь с кряхтением опустилась на корточки и водила рукой под столом. «...Агентство оставляет за собой право одностороннего изменения формата сотрудничества в случае форс-мажорных обстоятельств...» Из форс-мажорных обстоятельств в голову приходили пожар, наводнение, ураган и другие погодные катаклизмы, но здесь явно имелись ввиду не они. Константин Валерьевич, казалось, потерял интерес к Антону — сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, ковырялся в телефоне, на подчинённых не смотрел. Стас, наоборот, нервно мерил шагами офис, оказываясь то справа, то где-то сзади, то шуршал толстовкой совсем близко, задевая кресло. Это нервировало и отвлекало. «Все спорные ситуации регулируются в соответствии с внутренними регламентами Агентства, которые могут быть изменены без дополнительного уведомления». По ходу бессмысленного чтения Антон начал замечать в углу каждой страницы печать «Для служебного пользования. Копирование запрещено». Ире понадобилось всего несколько минут, чтобы пробежаться по тексту своего экземпляра и поставить несколько подписей, поэтому сейчас она то и дело заглядывала в договор Антона и удовлетворённо хмыкала. На белом листе остался след от потного пальца. Антон вытер ладони о джинсы, цепляясь за плотную ткань, сминая её до боли в фалангах. Больше всего на свете он хотел, чтобы его мужчина сейчас был рядом. Его желание осуществилось внезапно, заставив того вздрогнуть. Дверь распахнулась, и в переговорку влетел Арс. У Антона резко что-то расслабилось внутри, будто до этого его внутренности были сдавлены. Наконец-то он смог свободно вздохнуть. — Добрейшего утра, коллеги. Смотрю, развлекаетесь, — съязвил он, приземляясь на свободное кресло справа от Антона. Он демонстративно остался в куртке, даже кепку не снял, хотя здесь находился его непосредственный начальник. — Арсений, — как ни в чём не бывало кивнул ему Константин Валерьевич. К закидонам творческих сотрудников он привык, поэтому вёл себя спокойно, даже немного отстранённо. — Константин Валерьевич, — передразнил спокойный тон Арс и тоже закинул ногу на ногу. — Я правильно понимаю, что это только для Шастуна и Кузнецовой? — он подцепил пальцами договор Антоновский экземпляр и тут же брезгливо откинул его. Стас обхватил Арса сзади за плечи, чуть надавив, наклонился к уху и сказал: — Арсений, пожалуйста, давай без сцен. Мы хотели с тобой обсудить всё отдельно, я же тебе писал. Сейчас ты здесь не нужен. — О, правда? А мне кажется, нужен. Я бы даже сказал «нужён», — он издал смешок, но взгляд остался тяжёлым, серьёзным, пробирающим до липких мурашек. — Можно мне это? Арс потянулся за договором, который только что отшвырнул подальше от себя и от Антона. Руки Стаса были резко сброшены с плеч. — Арс, может, ты и правда не будешь мешать? — вдруг подала голос Ира, до этого не проронившая ни слова, кроме приветствия. — Нет, Ирочка. Мешаешь сейчас ты. Позволь взрослым дядям решить проблемку. В сторону Иры Арс даже не взглянул. Его глаза молниеностно бегали от строчке к строчке, периодически останавливаясь на отдельных словах. — Вот ты сказал про взрослых дядь, а сам у Антона договор забрал, — как бы невзначай бросил Стас, даже не глядя на Арса, а сам что-то активно пытался передать глазами и подёргиваниями головой Константину Валерьевичу. Тот в ответ еле заметно мотнул головой. — Я всё верно сказал, не пытайся меня оторвать от чтения. — Конечно, мне же всего семнадцать, — брякнул Антон, действительно чувствуя себя мелким пиздюком среди взрослых авторитетных мужчин. — Не прибедняйся, Шаст, — Арс положил руку ему на бедро, давая ту самую поддержку. Его мужчина рядом. Он разберётся. Чувство вины нахлынуло внутренним жаром и потом на ладонях. Вечером Антон обвинял его в инфантильности, в излишней истеричности, за что получил символическую пощёчину и ушёл спать в зал, а теперь Арс без всяких просьб помогает ему не проебаться с договором. Не найдя способа лучше, Антон в благодарность накрыл Арсову руку своей. Большим пальцем он начал поглаживать мягкую кожу, в любой момент ожидая, что Арс сбросит его ладонь. Спустя несколько минут напряжённого молчания, нарушаемого только шуршанием страниц, Арс шумно выдохнул и дерзко вздёрнул подбородок. — Господа, что же мы имеем на данный момент? Я ознакомился с данной бумагой и вот мой вердикт. Хуй вам, а не подпись Шаста. — А можно не выражаться? — дёрнул бровью Константин Валерьевич. — К сожалению, тут без выражений не обойтись, Константин. Я правильно понимаю, что вы надеялись, что Антон подпишет его не глядя? Или прочитает, но не сможет понять все нюансы? Шаст, что ты успел прочитать? — обратился уже к Антону. Антон выпрямился в кресле и сглотнул образовавшийся в пересохшем горле комок. Он сам до конца не понимал, что именно прочитал. Десятки условий, штрафы за их несоблюдение, отчётность — термины и понятия смешались в сплошную кашу. Единственная мысль, которая пульсировала в голове, — ему нельзя это подписывать. — Я не успел прочитать всё. Но из того, что успел… Всё слишком сложно. Эм, в общем… Ладно, что там, Арс? Что ты нашёл? — сдался он, признавая собственную некомпетентность. Арс, наконец, посмотрел на него. Секунду-другую он будто что-то пытался передать глазами, но потом облизнул губы и перевёл взгляд на Константина Валерьевича. Он стал перечислять пункты договора. Не в том виде, в котором они были зафиксированы на бумаге, а понятным человеческим языком. С каждым словом нога Антона всё больше тряслась, а внутри всё больше разгоралась ярость. Доступ к личным аккаунтам Телеграм и Инстаграм должен быть передан аккаунт-менеджеру для отслеживания провокационных материалов, которые могут быть нечаянно слиты в сеть. Исполнитель в лице Антона Шастуна обязан прекратить все взаимодействия с Арсением Поповым в нерабочее время, в том числе исключить совместные поездки на личном автомобиле или в такси, походы в магазин, поездки на отдых. В самолётах, поездах и других видах транспорта Антон Шастун и его реальный партнёр не должны сидеть на соседних местах. На совместных мероприятиях и проектах они также обязаны соблюдать дистанцию, не садиться рядом и даже контролировать взгляды друг на друга — не дай бог камеры запечатлят что-то не то! Иные виды взаимодействий должны быть согласованы с представителем Агентства — Станиславом Шеминовым. В противовес этим абсурдным требованиям его фиктивный партнёр в лице Ирины Кузнецовой должен сопровождать его в личных и рабочих поездках, опять же по согласованию с представителем Агентства. Совместный контент должен создаваться и выкладываться по контент-плану, который, конечно же, придумывает не сам Антон и уж точно не Ира. Хотя кто-кто, а Ира в этом случае точно в выигрыше: и выход в свет, и новые связи, и беззаботная жизнь за счёт компании. — А хочешь, Шаст, самый красивый финт? — спросил Арс после перечисления пунктов договора. Он драматично взмахнул рукой, и документы полетели на стол. — Арсений, ты делаешь только хуже, — вставил Стас, но тот не обратил на него внимания. — Скоро ты делаешь предложение! С удовольствием выпью на твоей свадьбе, дорогой, — Арс посмотрел в глаза, широко улыбнулся и поднял руку с невидимым бокалом. — Как там говорится? Совет да любовь! Антон понял, что его сейчас вырвет. На завтрак он съел всего один бутерброд с ветчиной, но и этого оказалось достаточно, чтобы внутренности завязались в узел, а к горлу подкатила тошнотворная волна. Он с трудом сглотнул. Нужно было сделать вдох, но он забыл как. — Антон, не делай поспешных выводов, — грубый мужской голос донёсся откуда-то слева. — Это не точно, дата стоит открытая. Может, это и не понадобится. Точно не понадобится! Стас хотел подойти ближе, но Арс вскинул руку. Антон упёрся локтями в колени, согнулся и запустил пальцы в волосы. Это не могло происходить с ним. Только не с ним. После нескольких тягучих секунд молчания Антон подал голос: — Я думал, что знаю, на что иду. Я думал,.. — он резко выпрямился, — что вы и правда уважаете нас. Нашу жизнь. Мы в ваших глазах просто тупые артисты, да? Которые ради денег и славы продадут себя? — Ты не прав, это всего лишь... — начал было Константин Валерьевич, но вдруг Антон вскочил с кресла, которое с грохотом отъехало назад и заставило Иру сдавленно вскрикнуть. — Думаете, мы не можем уйти? Что будет с вашими сраными шоу, когда в них останутся только Матвиенко и Позов? Как думаете, как быстро вас разъебут фанаты, когда узнают, что Шастун и Попов уходят из медиа? Что там по контракту? Выплата штрафа в случае досрочного расторжения? Выплатим. Сдохнем, но выплатим. Лишимся части аудитории? Насрать, соберём новую. Рекламодатели? Они платят за лицо. Вот это лицо, — он нарисовал пальцем круг в воздухе у своего лица. Голос становился уверенней и крепче. Дыхание, всё ещё рваное, восстанавливалось, узел внутри ослаб. Где-то на задворках сознания зародилась простая мысль: уйти. Разорвать контракт, а за ним и все связи с «Голд Медиа» будет трудно, Антон это понимал. Да, он лишится масштабных проектов, возможно, потеряет ценность у части аудитории, по началу придётся ужаться в расходах. Благо, Арс всё же заставил его положить часть средств на вклады — на полгода комфортной жизни в Москве должно хватить. В том, что Арс уйдёт вслед за ним, Антон не сомневался. У них когда-то был подобный разговор — сразу после того, как их выперли с ТНТ. Тогда идея покинуть шоубизнес звучала так притягательно, что они всерьёз задумывались уехать и заниматься развитием собственных проектов за пределами гомофобной страны. Не успели — их подхватил СТС. На своих, ещё более жёстких условиях, но руководство продавило. Импровизаторы, затем запуск Шоу из Шоу, Тейбл Тайм, продолжение съёмок старых проектов, и вроде всё стабилизировалось, стало даже интересней. Давил только контракт, который стал одним из условий их появления в новых шоу. Контракт, по которому до этого завидный холостяк неопределённой ориентации, по мнению интернет-пользователей, Антон Шастун должен официально обзавестись девушкой для трансляции семейных ценностей на государственном уровне. Разумеется, никого не ебало, что раньше он действительно встречался с девушкой. У него останется его имя, его фанаты. Они с Арсом смогут создать новые проекты, может, даже переманят к себе Димку с Серёгой, и старая, свободная Импровизация вернётся в новом воплощении… — Шастун, давай я тебе разъясню кое-что, — всё так же спокойно начал Константин Валерьевич. Он поставил локти на стол и сложил руки в замок. — Контракты вы разорвать, конечно, сможете. Сумма неустойки там не такая уж и большая. Но судя по твоим словам, ты не до конца понимаешь суть. Ты сможешь уйти, но ты не сможешь выступать в России под своим именем. Бренд Антон Шастун принадлежит Дыммашине. — Шаст, нет… — выдохнул Арс, переводя взгляд от невыносимо спокойного исполнительного на Антона. — Ты говорил, что твой юрист проверил контракт. Ты говорил… Он же согласовал, да? Он помогал в его составлении? Антон прикрыл глаза, на секунду выпадая из реальности. Он так и не смог признаться возлюбленному, что когда-то проебался и не читая подписал важные документы, от которых зависела его карьера. — Твою мать. Твою мать. Твою мать, — повторял Арс шёпотом, уткнувшись в сложенные лодочкой ладони, пока Антон растерянно стоял посреди переговорки и пытался собрать мысли во что-то более или менее связное. — Арсений сделал по-умному — не отдал нам ни свои соцсети, ни свой личный бренд. Твои соцсети тоже принадлежат нам, если ты ещё не понял. Вконтакте, Инстаграм, Телеграм. Тик Ток, кстати, тоже, хоть он и заброшен с двадцать второго, — продолжал резать по живому Константин Валерьевич всё с тем же непроницаемым лицом. — Шастун, у тебя как-будто и выбора-то нет. Вдруг заговорила Ира, тщательно подбирая слова: — Антон, этот контракт… Ты же понимаешь, что для тебя самого будет лучше продолжить карьеру? Ты же классный, успешный, зарабатываешь столько, что можешь позволить себе после пятидесяти не работать вообще! Тебя никто не заставляет бросать этого… — она осеклась, — Арсения. Поверь, я сама не горю желанием играть на публику счастливую пару и делаю это только ради… — Денег, — закончил за неё Арс. — Ты это хотела сказать? — Вообще-то я хотела сказать, что ради проекта, но раз ты настаиваешь, — в голосе послышалась издёвка. Арс на это нервно хохотнул. — Ну конечно. Тебя же так заботят проекты, на съёмках которых ты даже не появляешься. Ах да, теперь придётся — новый контракт обязывает. Хотя что это я иронизирую? Будь я в твоём положении, я бы тоже выбрал жить припеваючи за чужой счёт и думать только о том, куда отправиться в следующем месяце — на Бали или в Париж. Речь сочилась сарказмом. Антон понимал, почему эти двое не выносят друг друга, и ему всегда приходилось сглаживать углы в конфликтах. Сейчас сглаживать углы он готов не был. — Помнишь, мы когда-то с тобой общались на эту тему? Должен помнить. И должен помнить, о чём договорились. Ира не бросила ни единого взгляда в сторону Арса, но тот почему-то стиснул пальцами подлокотники и впился невидящим ледяным взглядом в поверхность стола. — Так что, пожалуйста, пусть Антон решит сам. Не дави на него. Арс плавно поднялся с кресла и отошёл к окну. Снова повисла эта тягучая, вязкая тишина, от которой хотелось отмыться. Антон не понимал, о чём говорила Ира. Он метался влажными глазами от одного человека к другому, ища хотя бы малейший знак, что это какой-то хуёвый розыгрыш, развод. Вот сейчас дверь распахнётся и ввалятся пацаны, хлопая и наперебой подъёбывая ссыкливого друга, что тот повёлся. Дверь оставалась закрытой. — Знаешь, Стас, неплохо сыграно. Креативно, — подал голос Арс, не отворачиваясь от окна. — Я всё думал, почему Эл вообще оказался с той стороны сцены. Раздевалка у Круга в другой стороне, уборные тоже. И решил спросить лично. Стас тихо ругнулся. — Иногда и правда полезно иметь фанатов, которые буквально боготворят тебя. И я совсем не удивился, что инициатива снять видео исходила вовсе не от него. — Что? — тупо спросил Антон. — Вот так, Антошенька. Стас у нас не только шоу придумывает, но и подставы. Думает, если угроза разоблачения будет слишком близко, то мы примем любые условия. — Арсения, я… — начал Стас. — Проебался, когда подумал, что он об этом не расскажет. Как видишь, рассказал. — Что, мать вашу, здесь происходит?! — взревел Антон, больше не выдерживая напряжения. Раздирающие внутренности эмоции вырвались наружу. — Вы, блять, совсем ахуели со своими злоебучими интригами? Какого хуя ты, — он ткнул пальцем в сторону Стаса, — устроил эту поебень с Элджаном? Чтобы заставить подписать новый договор? А просто со мной, блять, договориться нельзя было? По-человечески! Хуй там, а не человеческое отношение к сотрудникам, да? А вы двое, — он подскочил к Арсу и развернул его лицом к себе. Тот не решался поднять взгляд. — О чём вы договорились? Когда это было? Какого хуя что-то проходит мимо меня, а потом я оказываюсь в гуще событий? В ответ он получил молчание. — Как же я заебался! — прорычал Антон, сильнее сжав Арсовы плечи, от чего тот зажмурился и сжал челюсть. Несмотря на два слоя одежды, уже через час на его нежной коже проступят синяки. — Тош, отпусти, — прошептал Арс, и Антон, спохватившись, разжал пальцы. Антон медленно подошёл к столу, опёрся на него руками, согнувшись, и впился в тусклые глаза донельзя невозмутимого исполнительного директора. — Я плохо разбираюсь в документах, Константин Валерьевич, но хочу спросить. Вот это, — он кивнул на бумаги, — законно вообще? Не противоречат ли условия Конституции? Права и свободы там, конфиденциальность личной жизни и всё такое… Понимаю, что какая страна, такие и контракты, но всё же, — он сощурился и облизал сухие губы. Ответа Антон не ждал. Более того, он был уверен, что в российском суде законным могут признать всё что угодно, основываясь только на том, кем является подсудимый. В договоре стояла подпись гендира, а он без сомнений выйдет сухим из воды — не последний человек в стране, хоть и афишировать это запрещено. Он хотел узнать, как можно изменить условия. — Безусловно, там всё чисто. Кто мы такие, чтобы нарушать законодательство? — выгнул бровь Константин Валерьевич и мельком бросил взгляд на замершую за его спиной женщину из юридического отдела, о присутствии которой Антон успел забыть. Та покорно кивнула. — Хорошо. Тогда я хочу согласовать его со своим юристом. Пришла очередь Константина Валерьевича встать из-за стола. Он неспешно прошёлся вдоль стеллажей и остановился у небольшого дивана в углу. — Это… разумное решение. Конечно, ты можешь отдать его юристу, однако уверяю, что придраться не к чему. А знаешь, Антон, что можно сделать, чтобы реально устроили всех? Антон не ожидал получить ответ на свой ещё не заданный вопрос так скоро. — Что? — Как раз хотели обсудить это с Арсением позже, но раз уж он здесь… — Пожалуйста, нет… — тихо выдохнул Арс, сжав пальцами переносицу. — Арсений должен тоже обзавестись «бородой». Жена, новая девушка — это уже на его усмотрение, — Константин Валерьевич говорил так, словно Арса в переговорке не было. — Тем более, по документам развода-то и не было, — он довольно хмыкнул. Былая ярость, недавно вырвавшаяся потоком ругательств, вспыхнула вновь. Это был удар в спину от самого близкого человека. — Константин Валерьевич, можно мы обсудим это вдвоём и дадим ответ в ближайшую неделю? — неожиданно спокойно попросил Арс, не глядя на исполнительного. — Вот, другой разговор, Арсений. Иного я от тебя и не ожидал. Поговорите, раз уж такое дело, почитайте ещё раз вместе условия ваших договоров. Твой экземпляр отдадим в руки или по почте вышлем — ещё сырой, но это так, для предварительного ознакомления. И приходите на планёрку. Там уже согласуем всё окончательно. Общее напряжение спадало. Женщина из юридического отдела отмерла и первая засеменила к выходу, перед этим что-то шепнув исполнительному. Раздался скрип кресла под Ирой и полетели звуки уведомлений на телефон Стаса, на котором он отключил бесшумный режим. Константин Валерьевич взял пластиковый стаканчик и уже наливал воду из кулера. И только Антон с Арсом стояли истуканами посреди переговорки, боясь пошевелиться. Арс — от чувства стыда, которое читалось по его сжатым в полоску бледным губам, подрагивающему подбородку, нервно перебирающим шнурок капюшона толстовки пальцам. Антон — от переизбытка негативных эмоций: к руководству, к работе и к своему мужчине. Первым ожил Антон. Он, не говоря ни слова, схватил со стола свой экземпляр договора, затем вцепился в Арсово запястье и потащил его в коридор. Тот не сопротивлялся. Они стремительно минули коридор и оказались у дверей их офиса. Антон, толкнул Арса к стене, молча принудив не ходить за ним, но сам появился снова через несколько секунд. — Пошли, — он снова потянул Арса за собой и, не встретив протеста, ускорил шаг. Его разрывало изнутри. Ему как никогда нужна была разрядка. Комнату отдыха этажом выше почти не использовали. Маленькая, с угловым кожаным диваном у стены, старым телевизором напротив и журнальным столиком прямо под ним. Изредка бывало, что когда кто-то из команды хотел провести время в одиночестве и запирался здесь на полчаса-час. Антон грубо втолкнул Арса внутрь и запер дверь на ключ, который взял в офисе. К слову, в офис он заходил не только за ключом. — Антош, давай поговорим, — выдохнул Арс, но тут же был припечатан грудью к двери. Одной рукой Антон сбросил с него куртку, пока другой удерживал голову прижатой к деревянной поверхности за волосы. Кепка слетела секундой раньше. — Ты понимаешь, в каком я сейчас настроении, и если ты не скажешь «да», я взорвусь и что-нибудь здесь разобью, — губы касались уха, свободная рука уже минула толстовку с футболкой и прижалась к обнажённому торсу. — Или кого-нибудь. Этого сейчас нам точно не надо. — Пожалуйста, Шаст… — Скажи «да», умоляю. Антон дышал тяжело, хрипло, будто пробежал пару километров, из-за чего его голос звучал на пару тонов ниже. Он знал, Арсу такой голос нравится, хотя в данный момент ему было плевать на предпочтения его провинившегося мужчины. — Ладно, хорошо. Да. Антон тут же потянул его за волосы, заставив отлипнуть от двери, и развернулся таким образом, чтобы самому оказаться к ней спиной. — Спасибо, Кот, — прошептал он в любимые губы. Антон прикрыл глаза, чтобы избежать растерянного взгляда напротив, и, не отпуская волос, надавил на голову. Арс всё понимал. Он помог Антону расстегнуть и приспустить джинсы, пока сам Антон снимал футболку Слишком длинная — мешалась. Когда не до конца набухший член оказался во рту, Антон застонал. Не от того, что сильно приятно — скорее, это был стон облегчения. Совсем скоро ярость должна отпустить. Через несколько умелых движений ртом и рукой член полностью затвердел. Теперь он ритмично скользил по влажным губам, исчезая во рту всей длинной. Слишком медленно. Антон стиснул зубы: — Быстрее. Однако Арс лишь приподнял веки, встретив его взгляд. Как всегда — ледяной, непокорный, бесстрашный. Антон дёрнул его за волосы, заставив податься вперёд, пока снизу не раздалось кряхтение — член упёрся в глотку. Тело ответило мгновенно — жаром, напряжением, хриплым стоном, который он подавил, прикусив губу. Арс заработал ртом быстрее, язык скользил по чувствительной коже, пальцы перебирали яйца с отточенным знанием его тела — слишком хорошо, слишком искусно. Антон стиснул зубы, чувствуя, как волны удовольствия подступают к низу живота, но это только разозлило его сильнее. — Не так, — резко вырвался у него хриплый шёпот. Он снова потянул Арса за волосы, отстраняя от себя. Тот оторвался с мокрым звуком, губы блестели, дыхание сбилось. В прозрачных глазах вызов. Всегда эти чёртовы глаза, которые сводили с ума. Антон заставил Арса подняться с колен и, развернув, толкнул его влево на диван. Толчок был достаточно сильный — Арс не успел сориентироваться в пространстве и впечатался грудью в спинку, ударившись коленями о сидушку и чуть не приложившись лбом о стену. Толстовка полетела на пол — туда же, в груду скомканной у двери одежды. Антон задрал Арсову футболку до самой шеи, провел ногтями по бокам снизу вверх, вынуждая податливое тело выгнутся и приглушённо застонать. Затем он сдёрнул брюки вместе с боксерами, оголив упругие ягодицы. Ладонь легла между лопаток, прижав Арса так, что кожа под пальцами вспыхнула. Теперь тот стоял на коленях на сидушке, одной рукой опираясь о стенку, другой — о спинку дивана. — Не оборачивайся, — прошипел Антон, доставая из кармана смазку и презерватив. Руки дрожали, когда он рвал упаковку зубами. Пальцы, смазанные холодным гелем, скользнули между ягодиц. Арс подался бёдрами назад в надежде углубить прикосновение, однако остатки геля Антон размазал по члену. Он хотел грубо. Ему нужно было грубо. Антон прижался губами к шее, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. — Прости. Он вошёл одним движением, заставив их обоих застыть на пару секунд: Антона — от неожиданной волны удовольствия, Арса — от боли. — Да, сука, вот так, — голос сорвался, когда Антон начал двигаться, не дав партнёру привыкнуть к ощущениям. С каждым толчком злость отпускала, сменяясь чувством гораздо более неприятным. Отвращением к себе. Пальцы Арса впились в обивку дивана. Он не стонал — ни от боли, ни от удовольствия. Только прерывистое хриплое дыхание и то, как он подавался назад, навстречу входящему во всю длину члену, выдавало его. Ему нравилось, не смотря на боль. Ему нравилась власть. Одной рукой Антон схватил Арса за бедро, другой упёрся в стену. Отвращение заполняло рассудок, но он не мог остановиться. Он ненавидел себя за то, как тело Арса принимало его, практически насильственно, как горячо и тесно было внутри, как предательски приятно. — Какого хуя, Арс? Почему ты врал? Ты говорил, что развёлся год назад, — каждый толчок сопровождался хриплым шёпотом. — Что у тебя с Ирой? Когда Арс осторожно сплёл свои пальцы с его, Антон закрыл глаза и зарычал. Он кончил с резким выдохом, тело содрогнулось в последней судороге удовольствия, которое тут же обернулось горечью. Антон выскользнул, снял презерватив и швырнул его на пол. Не глядя на Арса, он повалился рядом на диван — джинсы спущены, обмякший член с разводами спермы испачкал трусы, кожа дивана мерзко прилипла к влажной спине. — Прости, — он схватил застывшего Арса за плечи, грубо притянул к себе, обхватывая поперёк груди и цепляясь пальцами за нежную кожу. — Прости. Прости. Голос сорвался. Арс не двигался, но его тело было напряжено — горячее, живое, и такое родное, что затошнило. Удовлетворяло одно — он вытрахал из себя злость. Антон аккуратно расправил на бледной спине футболку, помог натянуть трусы с брюками, ни на секунду не отстраняясь от всё ещё пахнущего гелем для душа с ароматом морского бриза тела. — Прости, — снова прошептал в макушку Антон. — Какой же я ублюдок, — он прижал Арса к груди так сильно, будто боялся, что тот испарится. — Ты же знаешь, мне это было нужно. Просто почувствовать. Просто… Арсений наконец обернулся. Его глаза были влажными, покрасневшими, на щеке еле заметный след от высохшей дорожки слёз. — Я знаю. — Прости, — Антон поцеловал его в висок, в щёку, в уголок рта — робко, как будто впервые. Его пальцы нащупали кольцо-печатку на безымянном пальце — холодное, чужое, сжал его, но не стал снимать. — Тебе стоило об этом сказать. — Тебе стоило сказать о проёбе с контрактом, — Арс усмехнулся. — Всё ведь будет хорошо, да? Мы ведь со всем разберёмся? — тихо спросил Антон. — Не сомневайся.