Божественное плетение

Следующий день в жизни Эндрю начался как обычно, с утренней рутины, которая уже давно стала для него привычной и даже немного скучной. Первым делом он поплёлся к Аарону, дабы проверить его состояние. По словам Нила, ему должно было полегчать, ведь время перевалило уже за полдень. Однако Майкл, как нёс чушь, так и продолжал её нести. Не изменилось ничего: он всё так же лежал практически неподвижно на кровати, его лицо было бледным, а сам брат молол чепуху про храмы, которые казались ему единственным спасением. Злость Миньярда взлетела так высоко, что за несколько минут он перебрал дюжину вариантов убийства лекаря. Он помнил, что медик разрешил набить ему лицо в случае неудачи, и теперь, переполненный сгустком негативных эмоций, Эндрю хотел было выбежать на улицу, но в этот момент дверь перед его лицом неожиданно отворилась, и в проёме стояла никто иной как Рене. Она выглядела озадаченной,так как сразу заметила негативный настрой Эндрю, её глаза метались по дому в поисках объяснения происходящему. Она быстро глянула на Аарона — он был цел, но это не успокаивало её. Девушка тут же перевела взгляд обратно на блондина, который продолжал молчать, погруженный в свои мрачные мысли. — Что случилось, Эндрю? — спросила она первой, нарушив молчание. С улицы подул прохладный весенний ветер, развивая её волосы и лёгкое платье. Ветер словно уносил с собой все тревоги и печали. Он успел даже долететь и до Джозефа, как раз тогда, когда тот наконец заговорил: — Пошли выйдем. — Парень выхватил корзину с фруктами из рук Рене и кинул её на подоконник, вытесняя девушку на улицу. Миньярд прошёл мимо неё, направляясь в неизвестном для себя направлении. А барышня, озадаченная его поведением, продолжала задавать вопросы, пытаясь понять, что происходит. — С Аароном всё хорошо? — Она была первой, кто узнал о его болезни. Ещё когда Майкл мог разговаривать и понимать, что вокруг него творится, Рене была той, кто вечно следил за его состоянием, если Эндрю не было рядом. Она проводила с ним так много времени, что за потраченные дни можно было построить новый дом. Рене была тем самым человеком, кто в любую минуту мог прийти на помощь, бросив все дела. Она находила врачей, даже тех, кто находился в другой стране, лишь бы протянуть руку помощи братьям. Девушка потратила уйму времени и денег на поиски лечения для Майкла, но ничего так и не помогло. Эндрю лишь молча шёл вперёд, а барышня только и успевала догонять его и снова задавать вопросы. — Эндрю! — она крикнула так громко, что это привлекло внимание прохожих. Джозеф остановился и повернулся к девушке: — С Аароном всё хорошо. — Тогда в чём проблема? Миньярд тяжело вздохнул и отойдя с дороги сел на скамью. Тёплый весенний ветер ласкал его лицо, разнося запах только что позеленевшей травы и распускающихся деревьев; с наступлением тепла люди начали заниматься огородом и благоустройством своих дворов, из-за чего казалось, что вокруг стало ещё больше людей. — Брат снова мучил своим храмом. Он изо дня в день доставал меня этим бредом... Ну я и сходил. Всё бы ничего, только там не пойми откуда вылез врач, который позже напоил его какими-то травами. И Майклу лучше не стало совсем. Кажется, что даже наоборот — только хуже. — Что ты собираешься делать? — спросила она, присев рядом и внимательно вслушиваясь в рассказ. — Сам рыжий сказал, что если не поможет, то я могу набить ему лицо. — Миньярд смотрел вперёд с безэмоциональным выражением лица. Его детство было полным трудностей и конфликтов, так что драться он умел хорошо. Рене молча смотрела на блондина ещё пару секунд, потом перевела взгляд на землю. Оба молчали; она понимала: если Эндрю сказал — значит Эндрю сделает. — Я не совсем понимаю... И мне даже немного жаль этого лекаря. Но раз ты так говоришь... Я посижу с Аароном. Иди. — Она всегда понимала лучше всех остальных. Они с Миньярдом были как брат с сестрой: их отношения были тёплыми и доверительными; между ними царило глубокое понимание и забота друг о друге. Блондин ещё немного посидел в тишине, прислушиваясь к звукам весны вокруг — щебетанию птиц и шороху листьев. Затем он встал и вместе с девушкой ушли по разным дорогам, каждый погружённый в свои мысли и переживания.

***

Улицы, которые стали уже такими привычными за несколько лет Нил знал наизусть. Город Тенебрис стал для него новым домом. Джостен уже так привык к атмосфере, происходящей на площади, ибо приходил сюда почти каждый день, что уже совсем скоро станет сливаться с толпой граждан. Но рыжику было достаточно присесть в сторонке и подкармливать уличных котов. Один из них — Пухлый барон; имя ему дал сам Нил, так как тот был очень пухленьким. Парень частенько приходил мимо него и подкармливал, пока тот не начал бегать за ним по всему городу, в надежде получить очередную вкусняшку. Вот и в этот раз Нил был окружен, но не сломлен армией уличных котов и кошек, которые так мило мяукали вымаливая угощения. Рыжик, конечно, не смог устоять и растаял в улыбке, подкармливая всех по очереди рыбкой. Он, понимая, что сидит с котами больше часа, а его пятая точка уже болит, начал по очереди убирать животных с колен, но убрал он одного - так сразу залазил другой. Справиться он справился, а вот вещи были все в шерсти. Взглянув на них последний раз, парень начал уходить. Солнце было ещё высоко, а значит время до вечера ещё есть; он взглянул на небо и задумался: «Интересно, где она сейчас?» Неожиданно земля ушла из под ног, единственное, что он почувствовал за пару секунд это то, с какой мощью его схватили зе плечи и кинули куда-то в неизвестном направлении. Удар принялся на спину, от чего Нил начал кашлять, но вскоре пришел в себя и попытался открыть глаза, но тут с такой же силой прилетел удар по носу. Джостен и забыл, какого это получать в драке. Он быстро перевел взгляд на человека, ударившего, и получил под дых, а потом в солнечное сплетение. Кровь с носа начала капать на белую рубашку и колени, но сейчас было не до этого: последний удар заставил парня судорожно хватать воздух ртом, но он по-прежнему не увидел, кто и за что ему так отомстил. Прийдя спустя несколько минут в себя, рыжик вытер кровь с губ, и попытался сфокусировать зрение на нападавшем. Глаза прорезали светлые волосы, и он понял, что это был Миньярд. — Эндрю? — Сказал удивлённо он, но вместо ответа получил ещё один удар по носу, от чего застонал. Ладонь была в крови, Нил опустил её на землю и оперевшись спиной об стену какого-то дома в переулке сел поудобнее: колени согнуты, а кисти рук на холодном асфальте. — Ты не лекарь, ты глупец, раз сам позволил мне разукрасить тебе личико. — Миньярд хотел замахнуться для очередного удара, но Джостен рефлекторно закрыл лицо руками и удара так и не последовало. — Хватит! Я не понимаю. — Он и правда не знал, что случилось. Только немного подумав он вспомнил, что делал лекарство для его брата, но оно точно должно было сработать. Парень вдруг так сильно испугался за жизнь Аарона, что решил, даже если его ещё раз ударят, он всё равно постарается помочь. — Эндрю, постой! Если твоему брату не полегчало, тогда я могу попробовать ещё раз. — Рыжик медленно стал убирать руки, что бы рассмотреть выражение лица блондина, но взгляд у того был настолько страшным, что медик решил, пусть посидит так ещё немного. — Он что тебе подопытная крыса? — С первого раза вылечиться нереально.. — Он уже пожалел, что разрешил ему избить себя. Конечно, Нил не мог позволить себе дать сдачи человеку, поэтому молча ждал, пока Миньярд остынет. Джостен смотрел на него снизу, он помнил, что всё ещё являлся Богом войны, но сейчас выглядел как мученик. Пытаясь восстановить дыхание Эндрю вдруг резко поднял его на ноги, впечатав с силой в стену. — Я не даю людям второй шанс, просто тебя легко заставить. — Нил не совсем понял смысл этих слов, но тут его потянули с силой куда-то в сторону, из-за чего парень чуть не грохнулся на землю, причем и так был весь грязным. Мертвой хваткой его схватили за рыжие кудри, но вскоре блондин ослабил хватку, позволяя парню идти более ровно и быстрее. Нил был в недоумении, только спустя несколько минут до него дошло: Все врачи в Тенебрисе уже побывали у него дома леча Аарона, кроме рыжего. Он был там всего раз. Миньярд протолкнул парня в дом, заходя сам и закрывая дверь. Нос по прежнему немного болел, и Нил знал, что половина его лица была измазана кровью, поэтому думал что выглядит глупо. Тут в глаза бросилась девушка, которая явно была в таком же замешательстве, как и сам Джостен. Она тут же подошла ближе рассматривая лицо, но Эндрю бросил что-то типо "не надо" и барышня отошла, но все равно сильно пялилась. Рыжик очередной раз попытался вытереть кровь, но та уже засохла, и неприятно ощущалась на коже. Он взглянул на Эндрю, который ещё вчера был совсем другим человеком. Из за своих переживаний, наверное, насчет Майкла он себя так и ведет, подумал Нил. И он понимал. Понимал Миньярда как никто другой.

***

Сделав несколько шагов вперёд, Натаниэль присел на корточки, не отводя взгляд от тёмно-карих глаз, которые метались в разные стороны, полные страха и боли. Руки его были закованы в кандалы, сковывающие движения, как будто сами по себе они хотели вырваться из этого ада. Лицо было всё в крови, а грудь пронзена копьём, словно это было единственное, что связывало его с этой жестокой реальностью. Кудри падали на лицо, закрывая взгляд, создавая иллюзию невидимости, но это не помогало — он всё равно чувствовал каждую каплю страдания. Бог Войны, стоящий перед ним, рукой своей аккуратно убрал несколько прядей волос за ухо, словно желая увидеть его лучше. Затем, выпрямившись, рука потянулась к копью: медленно и мучительно Натаниэль вытаскивал своё оружие из тела Божества. Крики, вырывающиеся из уст небесного существа, были громкими и пронзительными; он выворачивался в попытках освободиться, но все усилия были тщетны. Из очей бежали крупные слёзы, смешанные с кровью, руки были синими, а ноги сломаны — каждый их шевеление только усиливало муки. Натаниэль, держа в руках своё орудие, не переставал смотреть на небожителя, вслушиваясь в пронзающие мечами души крики, которые разрывали тишину. Рыжий замахнулся, чтобы вонзить копьё ещё раз, но его отвлёк голос девушки: — Натаниэль, хватит его мучить. — Она всё время стояла в стороне, молча наблюдая за издевательствами, и только сейчас решилась заговорить. — Ты знаешь, что он заслуживает большего. — Небесный остановил взгляд на жрице, в его глазах читалось безразличие к её словам; он был готов убить его сотню раз без малейшего угрызения совести. Блондинка тут же замолчала, опустив взгляд. Она знала, что рыжий её не обидит, но перечить ему не стала бы никогда — в этом мире её слова не имели веса. Натаниэль отвернулся и вновь взглянул на Божество в кандалах: он выглядел измождённым и запуганным, как замученный щенок, нуждающийся в помощи и защите. Этот контраст между их мирами заставлял его сердце сжиматься от ненависти к самому себе. Веснински вонзил в его живот копьё ещё раз; Бог взвыл от боли, но начал кричать только тогда, когда Натаниэль повторил это снова и снова. Кровь расплескалась вокруг, пачкая белые одеяния и всё вокруг в яркие алые пятна. Она долетела даже до жрицы, попав ей в глаза; от этого она поспешно удалилась с мероприятия, не в силах вынести зрелище страданий. Рыжий продолжал свою жестокую игру, оставляя в животе огромные раны, которые уже не зашить. Органы выплевывались на холодный пол с ужасным звуком, и только тогда он прекратил. Он знал, что даст ему неделю на восстановление сил перед тем, как вновь повторить это безумие. В его глазах горело пламя ненависти и жажды мести — он был готов снова и снова возвращаться к этому аду.