Coming down

⋆ 6 ⋆ 5 ⋆

      Свежий ночной воздух едва успевал коснуться лица Аарона, как сменялся сигаретным дымом, и он с некоторой меланхолией думал, что это похоже на его жизнь: всё вокруг течёт к тому, чтобы он шёл правильной дорогой, но единственный, кто стоит на его пути — он сам. Едва стоит от размазывающегося перед глазами мира и курит, ленясь двигаться.       По пустым дорогам изредка проносились машины, попадая под ядерно-жёлтый свет фонарных столбов, напоминая о том, что время неумолимо пролетает, несмотря на то что они отмежевались от всего остального. Где-то раздавался лай собак и их скулёж, и Аарон, прижимаясь к железному ограждению чужого дома, смог даже услышать звуки сверчков, как эту умиротворённую тишину сломал пьяный бред Нила:       — Пригласи его.       — Что? Что за бред.       — Возьми и просто сделай это.       — Нет. Я не собираюсь этого делать.       — Аарон, серьёзно. Ты должен.       — Спятил? Это не обсуждается.       — А что такого?       — Ты ещё спрашиваешь?       — Посмотри на это под другим углом, реально. Я имею в виду, Кевин здесь недавно, у него наверняка нет друзей или… он вообще не умеет отрываться. Ты прикинь? Не уметь отрываться. Это же пиздец, а не жизнь.       — Он изучает право, он по дефолту не знает, что такое отрываться по-настоящему. Бьюсь об заклад, он ни разу не держал в руках грёбаную сигарету или типа того, — хрипло пробормотал Аарон, вдыхая полной грудью и невольно пытаясь воспроизвести в памяти едва уловимый фруктовый запах. — От него всегда так приятно пахнет…       — Вот ты и мог бы помочь ему перестать быть душнилой, — не дослушав его, заметил он и неуклюже покачнулся вбок, так что Аарону пришлось схватить его за предплечье, как ребёнка. Нил будто не ощутил этого и приложился к бутылке. — И для тебя это тоже плюс. Он ничего такой.       — Как ты себе это представляешь? Типа то, что я обдалбываюсь на вечеринке, он это видит и такой ух ты, ну, что ж, ладно, думаю, своего младшего брата я могу с уверенностью оставить с чуваком, который иногда закидывается наркотой.       — И чё? Ты же не нарушаешь закон.       — Ну конечно. Зато ты нарушаешь, — кивком указав на бутылку дешёвого рома, который они делили на двоих, ухмыльнулся Аарон.       — Поверить не могу, — прохныкал он, поморщившись. — Не соскакивай с темы. Давай чисто теоретически представим, что я Кевин.       — Ты… блядь. Ты, сука, прикалываешься?       Нил глубоко затянулся сигаретой и посмотрел на него с таким сучьим прищуром, каким обычно выражал всё своё крайнее недовольство. Как же выводило из себя — последний, о ком хотел печься Аарон, являлся Кевин.       — Давай, не будь грёбаным нытиком. Это же не взаправду. Разыграем одну сценку, которая, как по мне, будет реалистичной. Чтобы ты наконец понял, что всё не так хреново. Ну?       — Блядь. Ладно. Что я должен сделать?       — Ну, не знаю, — пожал плечами он, вызывая своей беспечностью вспышку ярости. — Как ты обычно себя ведёшь на вечеринках?       — Типа… блядь. Это тупо. Ты же знаешь.       — Я? — Нил указал пальцем на себя, выпучив глаза в шоке, драматично подавился и закашлялся в кулак, отрицательно качая головой. — Я ничего не знаю. Я же Кевин.       — Бля… ну я выпиваю, немного тусуюсь… и всё такое. Потом жру пыль и ловлю приход. А потом дальше тусуюсь, пока крыша не поедет к чертям. Всё?       — И всё?       — А что ещё? Погоди, ты же Кевин, — едко напомнил Аарон и захотел врезаться лицом в ограждение, около которого они стояли, как придурки. — Играй Кевина, мать твою. Ты же выставляешь меня идиотом.       — Ты ловишь приход, окей, — примирился Нил и сделал странное лицо, сопровождая следующие слова не своим голосом: — Слушай, знаешь, ты не кажешься мне плохим парнем, даже если принимаешь что-то. И ты вроде как ладишь с моим братом. Что мне определённо нравится в тебе. Так ты… просил меня трахнуть тебя. Это в силе?       — О, блядь! Я тебя сейчас убью! — рявкнул Аарон, раздражённо растрепав волосы пальцами.       Какая-то девушка, проходящая мимо них, испуганно подпрыгнула и прижала свою сумочку под мышку, ускорив шаг. Под его ругань Нил бесстыже рассмеялся.       — Так. Послушай, — выдохнув в сторону дым и стряхнув пальцем пепел с сигареты, миролюбиво попросил Аарон, ощущая, как собственное лицо морщилось в гримасе гнева. — Я не буду приглашать Кевина и точка. Я не хочу сближаться с ним. И он не может видеть меня в таком состоянии, иначе я лишусь работы.       — Ну и скука смертная. Я ухожу, — с тяжким вздохом бросил Нил и круто развернулся, криво шагая с газона к тротуару. — Ты видишь? Я уже ухожу.       — Ага. Я вижу.       — Ты меня не остановишь. Меня ничто не остановит. Даже Джереми…. Джере…ми…       — Нам вообще-то нужно в другую сторону, — крикнул ему вслед Аарон и получил в ответ средний палец.       Он усмехнулся, но, глядя, как тот, шатаясь, уходит и неловко оглядывается на него, всё же поймал себя на привычной мысли, как же сильно он ненавидит оставаться один. Особенно сейчас.

⋆ 6 ⋆ 5 ⋆

      Неспешная прогулка проветрила их и чутка привела в чувства. Нил выкинул опустевшую бутылку и решил, что пора лезть обниматься и мешать им идти, как нормальные люди. Они походили мимо клубов и шумных баров, где жизнь кипеть начинает только после двенадцати. До квартиры Нила они добирались долго, смеясь и переговариваясь о всякой чуши, а по приходе так совсем стали сонными и еле волочили ноги. Не то чтобы этому не было причин — Аарон сверился с часами — половина третьего ночи, а грёбаный день превращался в разжёванную жвачку, растянутую в разные стороны.       Хотелось жалобно ныть, потому что он работает и в пятницу, и терпеть могильное молчание Рико придётся третий день подряд. Вот что пошло не так со вторника? Вторник был охуенным, если сравнивать с тем, как прошли последующие дни. Аарон не имел понятия, где проебался, но предполагал, что Рико лишь пытался испробовать каждый способ выжить его из их дома, как няньку. На него игнорирование ребёнка не особо действовало, но, стоит признать, это было намного эффективнее, чем капризы — с истериками как минимум можно справляться.       В четверг он пересёкся с Кевином один раз, когда тот спустился позавтракать. И ему бы радоваться этому, но он терялся, потому что когда строгий тон Кевина так необходим для Рико — его, как назло, нет рядом. Нил, будто почувствовав некие колебания, завернулся в одеяло чуть ли не с головой и обнял Аарона так крепко, что он не смог бы выпутаться даже при огромном желании. Но желания такого не было, потому он с быстро забившимся сердцем и задрожавшими руками вцепился в Нила, пытаясь заснуть поскорее.       — М-м… эй.       — Я сплю.       — Как думаешь, что лучше… — еле ворочая языком, начал Нил, заставляя уставшего, как побитую псину, Аарона шумно вздохнуть и задвигаться. — Точнее… если тебе отсосёт Генри или Кевин?       — О боже… — промямлил он, утыкаясь лицом в его шею.       — Просто ответь на вопрос.       — Что за пиздец ты несёшь, Нил. Заткнись и давай спать.       — Тебе, наверное, интересно…       Аарон закатил глаза и пихнул его ногой, но Нил продолжил как ни в чём не бывало:       — …почему я спрашиваю. Дело в том, что ты… как бы это сказать… В общем, знаешь, ты мало говоришь о Жане. И когда Кейт предложила познакомить нас, ты будто… эм. Забыл об этом? Тебе хреново с ним?       — Всё нормально. Ты же знаешь, у меня не было времени на это. И Жан… он тоже очень занят. Чаще всего он освобождается ночью, и я… короче, думал сказать ему об этом в субботу. Или в воскресенье.       — А-а… а нам ты не думал сказать?       — Вы бы первыми узнали об этом.       Нил согласно промычал и замолчал на несколько минут, за которые Аарон успел задремать. Но потом Нил глубоко вздохнул и зашевелился, шурша одеялом.       — Бля. Так вот, к чему я. Когда я увидел Кевина, рядом с тобой. Ну… я почувствовал, что между вами что-то такое есть…       Вылезающий из полудрёмы Аарон не сразу уловил суть, а когда понял, то напрягся и удивился настолько, что даже не съязвил. Тем временем Нил, не получив от него реакции, заговорщицки уточнил:       — Такое называют химией.       — Я же тебе говорил, в чём причина.       — Всё же тот звонок, я думаю, наоборот, задал перца между вами ещё до встречи. Так что ты не должен париться об этом.       — Прекрати нести чепуху, пьяная задница.       — И когда мы пошли в раздевалку, — пропустив его просьбу мимо себя, проговорил медленно Нил. — Я думал… Наверное, я узнал этот взгляд. В начале знакомства с Генри ты…       — Нил, пожалуйста, — повысил голос Аарон и, чтобы тема не развивалась дальше, сказал надломленно: — Я очень устал. Этот ребёнок проверяет устойчивость моих шатких нервов, хотя бы ты не делай этого. Мне нужно рано вставать. Давай поспим.       Теперь гнетущее молчание длилось дольше, чем просто несколько минут. И Аарон, вдохнув знакомый запах тела Нила, перемешанный с сигаретным дымом, сам того не замечая, сжался ближе. Он не спал и часто дышал, неспособный зацепиться ни за одну полупьяную мысль, чувствуя желчную горечь на кончике языка. Вскоре Аарон разжал руки, сцепленные на спине мирно засопевшего Нила — тот вздрогнул от движения, а затем прошептал на грани слышимости:       — Прости меня.

⋆ 6 ⋆ 6 ⋆

      Аарон толкнул входную дверь и неаккуратно вывалился из дома, теряя остатки пьяного марева, опутывающего его сегодня ночью. Вечеринка была в полном разгаре, и ему казалось, он скоро начнёт блевать от переизбытка резких запахов и ощущений. Аарон едва ли нашёл выход, так как лица, очертания дома, цвета и звуки под пылью и алкоголем исказились настолько, что собственное тело не слушалось. Следствие того, что долго не принимал наркотики — его накрыло слишком быстро и слишком мощно.       И ему это пиздец как нравилось. Его давно так не отпускало, жизнь словно стала ярче и приобрела новые краски, о существовании которых доселе он и не догадывался. Хотелось улыбаться, смеяться просто надрывно, танцевать, отдаваться гулким ритмам, чужим рукам и губам, а затем трахаться, пока истерзанная неизмеримым количеством веществ душа не отделится от ослабевшего тела. Этой ночью он не был собой и не узнавал себя, но и не испытывал никакого рвения исправить это — он наконец чувствовал спокойствие.       Первый пакетик крекерной пыли он принял под присмотром Нила, оказавшись в туалете на втором этаже, но Аарон не сказал ему, что у него с собой был и второй. И сейчас, когда спустя несколько часов эффект от наркотиков спал, ему уже хотелось принять и второй пакетик, но он одёргивал себя как мог, понимая, что велика вероятность полностью отключиться на ходу и не проснуться следующие десять часов. Это может плохо кончиться. Он ещё не настолько отчаялся, поэтому решил переключиться и написать Жану.       Аарон: ты свободен в воскресенье?       Аарон: хочу тебя       Аарон: увидеть       Пальцы едва ли слушались, телефон так и норовил выскользнуть из рук, однако он сумел не написать всякую чушь. Скорее всего, Жан уже спит, но в нём что-то настойчиво искало в каждой мелочи напоминание, что он не один, пускай и на мгновение. Закрыв чат с ним, он перешёл во вкладку «все чаты» и гипнотизировал взглядом недавний контакт Кевина, с которым он переписывался. Последнее, что тот ему написал этим вечером:       Кевин: Ты что, сказал Рико, что у него выпадут все зубы, если он их не почистит?       Кевин: Он чистит их в третий раз       В чате висела фотка, сделанная исподтишка, на которой Рико, стоя на стульчике, угрожающе наставлял на Кевина зубную щётку. Тогда он на миг оторопел, а потом заржал, потому что Рико в самом деле поверил ему и даже рассказал о своём страхе потери зубов Кевину. Аарон написал что-то нейтральное, мол, а что ещё оставалось. В ответ Кевин записал голосовое, где откровенно застебал его способ припугивать детей и несколько секунд заразительно смеялся над ним. На этом их супермаленькая беседа не по работе закончилась.       Аарон, ощущая себя слегка дурно, со второго раза запихнул телефон в задний карман тёмных джинсов, плотно облегающих его ноги и задницу. Он недолго думал над тем, что надеть, а для баланса верхом выбрал свободную футболку в цвет джинсов. Как обычно, в планах не было цеплять кого-либо, он здесь в основном из-за Нила, но всё же. Иногда собственные принципы и устоявшиеся привычки так раздражали, что хотелось бросить вызов самому себе. Он ведь уже сделал это, порвав с Генри. Ха, и начал ведь с самого сложного.       Без Генри было невыносимо. Но с ним Аарону ещё хуже. Он не мог сказать, что его значимость по волшебству повысилась и он кардинально поменялся. Однако отрицать, что Жан, в отличие от других, тянулся к нему, было нельзя. У обоих были свои причины для этого притяжения. Жан не догадывался о причинах Аарона, а он не собирался лезть в его душу первым. И если Жан пока оставлял в груди осадок неразгаданности, недосказанности и смущающей таинственности, то Генри олицетворял долгожданное возвращение к чему-то близкому и привычному.       Аарон сравнивал это чувство с хитрой змеёй, незаметно обвивающей его, намеревающейся стиснуть, задушить и медленно проглотить. Зажав сигарету между губами, он сделал первую затяжку и пустил мысли о Генри по себе, как ядовитый дым, обволакивающий и убивающий его изнутри. Из дома доносился непрекращающийся шум музыки и голосов — Аарон наполовину пребывал в своём тихом уголке, отрезанный от всего, и параллельно хотел пойти обратно, чтобы раствориться в стеклянном удовольствии.       Но тут распахнулась дверь, и он периферийным зрением уловил движение справа. Отойдя вбок ещё на пару шагов, он совсем скрылся в тени крыльца и с лёгким весельем наблюдал за тем, как одна девушка, едва пройдя несколько ступенек, согнулась и заблевала. Вслед за ней выскочил какой-то парень, зовя девушку по имени и без церемоний выливая на её голову бутилированную воду, чтобы привести в чувства. Он на мгновение отвлёкся от драматичной сцены, привалился к стенке и прикрыл глаза, ощущая болезненную пульсацию в висках и приятную эйфорию каждой клеткой тела.       Снова звук открывающейся двери, кто-то с тревогой заговорил и торопливо зашёл обратно в дом. Девушка пришла в себя и отмахивалась от спасителя, покрывая его матом. Аарон уже перестал обращать внимание на то, кто выходил или заходил — он вернулся в реальность, когда на крыльце вновь стало тихо, а сигарета дотлела до фильтра. Выкинув окурок в мусорку, он решил переждать здесь ещё десять минут, прежде чем вернуться внутрь и найти Нила. Хотя делать этого не хотелось — тот словно вот-вот раскрепостился рядом с Джереми и начал быть собой.       Пока мысли текли как плавящийся воск по всем местам, за которые цеплялся его туманный взгляд, это уединение нарушил кто-то очередной, вышедший из дома. Шаги были почти неслышны, но Аарон меньше всего ожидал, что некто остановится рядом.       — Огоньку не найдётся, детка?       Аарон вздрогнул. Он и не знал, что за миллисекунду можно так сильно разволноваться, что ноги подкосятся, но это случилось. И он выглядел нелепо, пытаясь незаметно одной рукой удержаться за стену позади себя и во все глаза глядя на Генри, чьи губы изогнулись в дерзкой полуулыбке. Тот коротко шагнул ближе, под его ногами скрипнули деревянные доски, а из дома послышался гогот, вызвавший вспышку боли в голове Аарона.       Светлые волосы от движения вперёд блеснули под тусклым светом старой лампы. Тени, отбрасываемые сзади, сделали его фигуру в разы угрожающе мощной, а черты лица резче. Генри немного небрежно зажал сигарету меж зубов и сунул ладони с карманы джинсов, будто чувствуя наперёд, что Аарон пойман в ловушку и не уйдёт, и намекая ему самому помочь. Всё такой же. Уверенный в себе, пиздецки красивый и не просто смотрящий, а томительно раздевающий своими ледяными глазами.       У Аарона челюсти свело от того, насколько крепко он их стиснул, силясь не выдать ни единой радостной от встречи эмоции. Генри стоял в ожидании, без стеснений влезя в его личное пространство, будто заявляя о своих правах, а потом немного приглушённо из-за сигареты во рту полюбопытствовал:       — Даже не поздороваешься со мной?       Услышать во второй раз его голос стало для Аарона призрачной отрезвляющей пощёчиной. Лишь бы занять руки, он рефлекторно выцепил из кармана зажигалку и сделал шаг к Генри.       — Зачем? — Аарон чиркнул зажигалкой. Глаза, отразившие всполохи огня, заинтересованно сощурились, а ресницы встрепенулись. Прикурив его сигарету, он отрезал: — Я ведь распрощался с тобой.       — Так ты не рад меня видеть?       — Нет.       — Нет? — выдохнув прямо ему в лицо дым, провокационно переспросил он, тоже пока держа деланное безразличие и играя свою игру.       Но ведь в самом деле и Аарон, и Генри чувствовали отскакивающие друг от друга обжигающие искры, становившиеся ещё больше от уменьшившегося расстояния между ними.       — Как ты тут оказался?       — Ну, так же, как и ты.       — И кто тебя пригласил?       — Друг, — весело протянул он.       — За неделю до этого или час назад?       — Хочешь, чтобы я сказал в секундах?       — Желательно, — колко парировал Аарон.       — Узнаю эту стервозную манеру речи, — насмехнулся над ним Генри. — Но знаешь, это странно.       Возникали догадки одна за другой, почему Генри здесь, и, несмотря на это, он всё же не спешил с выводами. Не в таком неустойчивом состоянии.       — Что именно, — выдавил он прохладно и провёл пальцами сквозь свои волосы, нервным жестом поправляя их.       — Ты не бежишь куда глаза глядят, как только увидел меня, — лениво заметил Генри и внезапно потянулся корпусом к нему, заставив мгновенно отпрянуть и слегка стукнуться спиной о стену позади себя.       Дыхание сбилось, как по команде, и Аарон, загнанно дыша, облизнул пересохшие губы. Он отвык от той непринуждённости, когда они встречались. Генри, увидев это, довольно усмехнулся, протянул руку к урне и показательно стукнул пальцем по сигарете, делая невинное выражение, типа, я и не собирался трогать тебя. Такой очевидный фокус взбесил настолько, что он схватил того за руку и отобрал его сигарету. Аарон напрягся всем телом, как только затянулся, но ни разу не отвёл глаза, выказывая всю свою ярость.       И это подействовало на Генри как красный флаг — тот с силой пихнул его в грудь, выбивая шокированный вздох и припечатывая к стене всем телом. Кулаки сжались, комкая футболку, а костяшки пальцев вдавились в его грудь так, что это было болезненно.       — Даже перестал блокировать мой номер. Такая ёбаная честь, блядь, — раздражённо прошептал он на ухо, заскользив теперь ладонями по его телу. — Может, ты ещё и читаешь мои сообщения? М? Порадуй меня.       Аарон прерывисто выдохнул дым и невольно выгнул спину, жмурясь от удовольствия, казавшегося ему смехотворно нереальным.       — Что, ты уже нашёл кого-то? Расскажешь, как твои дела?       Вслепую выкинув недокуренную сигарету в урну, он остервенело вцепился в предплечья Генри, безмолвно предупреждая о черте, и ответил твёрдо:       — Ты наивно думал, я буду ждать тебя? Только не надо смешить меня, побереги эту уморительную ложь для другого.       — Мне нравилось представлять тебя, — улыбнулся он и, выдержав паузу, дополнил свои слова, попутно жадно стискивая пальцами каждый участок тела, докуда дотягивался: — Нуждающимся во мне.       — Я тебя разочарую.       — И как его зовут?       — Какое тебе дело вообще.       — Просто ответь. Я его знаю?       — Нет.       И слава богу, — не договорил он и, чтобы не посыпались другие вопросы, перевёл тему на него:       — А ты?       Генри, обняв Аарона за талию, сдавленно рассмеялся куда-то ему в шею и, приподняв его рывком на носочки, прижал к себе вплотную. В ушах зазвенело на миг и стало жарко так, будто он сунулся с головой в экстремально горячую ванну. Перед глазами поплыло, и казалось, весь его поломанный мир, глупо склеиваемый алкоголем и пылью, сфокусировался сейчас лишь на них двоих. Проведя ладонями по плечам Генри, Аарон стиснул в своих пальцах ткань тёмной футболки и прикусил губу в ожидании ответа.       — Я пытался найти тебе замену.       — И скольких уже перетрахал?       — Сбился со счёта.       — Ха… — Аарон прыснул, почти истерически. Генри уж точно не опускался до приложения для знакомств, как он, ведь у него нет с этим проблем. — Смешно.       — Но каждый блядский раз, когда я смотрю на кого-то, в моей башке звучит твой голос, — недовольно, делая темп произношения медленным, выплюнул он. — И тот вопрос…       — Заткнись, — почти беззвучно вырвалось у него. Но Генри, не услышав этого, закончил:       — …люблю ли я тебя.       Он оказался неспособен совладать с шоком, пронзившем его насквозь и вызвавшем панику. Аарон наконец задрал голову, вскинул глаза и встретился с пристальным, мрачным взглядом, от которого в груди что-то мелко затрепетало. Генри помнит. Генри помнит, и всё это время…       — Вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — дрожаще отмахнулся Аарон. — Прекрати ебать мне мозги.       — Не надо делать из меня идиота. Окей? Я знаю тебя лучше, чем ты сам. И знаю, когда ты мне лжёшь, — процедил он хмуро.       — Я делаю из тебя идиота? Пиздец. Да ты и сам с этим отлично справляешься.       Ходить по тонкой грани было забавно. Ходить по тонкой грани терпения Генри было головокружительным наслаждением. А падать с обрыва в бездну вместе с ним было летальной дозой Аарона.       — И я тоже соскучился, солнце, — приблизившись к его лицу своим, шикнул он злобно. Аарон отвернулся, действуя на каких-то рефлексах и отчаянно цепляясь за остатки разума. Однако Генри, схватив его за подбородок, повернул к себе.       Это точно больная выдумка его мозга, иначе быть, блядь, не может. Не может. Он не позволяет Генри зажимать себя, трогать себя и говорить с собой. Он так упорно убегал от сумасшедшей привязанности, что не мог просто так позорно от пакетика наркоты превратиться в невольный кусок массы, с которым Генри при первой возможности делал всё, что заблагорассудится.       — По тебе. По нашему сексу и всей этой безумной хуйне между нами.       — Так бесит, что ты такой… блядский эгоист, — неожиданно разоткровенничался Аарон, ощущая невыносимые спазмы в горле. Он мало что был в силах понимать, голова пошла кругом от обилия ощущений и терзающих сердце чувств. — Но ты никак не оставишь меня… я имею в виду, я говорю тебе прямо…       — Солнце.       — Будет лучше для нас двоих…       — Так ты помнишь тот звонок, да?       — Нет. Блядь. Ты можешь дослуша…       — Ты помнишь ту ночь, — нетерпеливо перебил его Генри.       — Какая разница вообще?! — вспылил он, резко дёрнувшись в его руках в попытке разомкнуть объятие и показать свой характер.       Вопрос, раскрывший во всей красе его уязвимость, однако, разнился со вспышкой гнева. Аарон прерывисто вдохнул и быстро выдохнул, когда Генри успокаивающе прижал его плотнее.       — Это не имеет значения. Не сейчас. Не после того, что между нами было.       — После того, что было между нами… — уже более нежно проговорил Генри и прервался на тяжёлый вздох. — Ты наверняка уже понял то, что я не мог дать тебе нормальных отношений. И я…       — Теперь меня не устраивает, понятно?       — Я люблю тебя по-своему, — отчеканил он, выглядя так искреннее, что это поражало. — И я хочу измениться.       Всё заходило слишком далеко. Вступая в эту игру, Аарон не планировал порезать сухожилия ног о грани выдумки и реальности и лишиться способности бежать. Ему думалось, что всё нормально, что больно не будет. В конце концов, чувствуя себя проигравшим, как бы он ни стремился ползком к финишу, его возвращало к старту.       — Ты не любишь меня… — обиженно прошептал он под приглушённую музыку и прищёлкивающий звук заморгавшей лампы. — А я хочу нормальности.       Генри подбодрил его, прикоснувшись к щеке, оставляя после такой чувственности сотни вопросов и мыслей. Нежность Жана была отстранённой, нежность Генри была… убийственной.       — Так дай нам шанс.       — Ты… тянешь меня на дно.       — Неужели я тебе настолько опротивел? Я в это не верю.       — Блядь, — глухо рассмеялся он, качая головой. — Генри. Ты веришь хоть во что-нибудь святое, мудак ты конченый?       — Я верю в то, что ты пиздец как скучал по мне, Аарон.       — Правда, просто… смешно…       Это не было похоже ни на что другое, Аарону казалось, что пыль не стояла наравне с эффектом, который производили одни лишь касания и запах Генри. Но самое главное — те заветные слова, в которых он, оказывается, очень нуждался. Хотелось проверить, так ли это на самом деле, поэтому он просунул руку между их телами и выудил из кармана пакетик с пылью. Удивившийся Генри даже отпустил его и чуть отодвинулся, чтобы посмотреть, что он задумал. Аарон лишь раскрыл пакетик, промаргивая пелену с воспалённых глаз, и резко засыпал пыль себе в рот.       — Охуеть. Сколько граммов пыли в тебе сидит?       Прикрыв веки, он шумно вздохнул, прижался к холодной стене и ощутил, как капля пота стекла по виску. По языку растёкся приторный вкус наркотика, который ощущался намного насыщеннее, чем когда он принял в первый раз. Аарон будто оказался в неоновом спектральном туннеле, бесконечно ища выход, которого не было, и никто не спешил спасать его. Отдалённо ему, как в замедленной реверсивной съёмке, слышались слова Генри, который, наверное, утвердился, что сумел подогнуть Аарона под себя. Неисправимый помешанный ублюдок.       — Ты знаешь, насколько сильно я обожаю тебя?       Вопрос вызвал у него нервную улыбку и беззвучный смех. Видимо, он недостаточно окреп, чтобы Генри не мог поколебать то, что он пытался построить. Выглядело это так же, как и Рико привычно рушил замки из кубиков одним ударом руки. Толчок — и всё. В моменте ему было плевать, во что это выльется. Не имеет значения ведь? Самое хреновое — а точнее встреча с Генри — случилось, и чего ему теперь избегать? Я не скучал по Генри, — жалила сознание мысль, непохожая на правду. Я скучал по сексу с ним.       Генри не терял ни секунды на сомнения и приник к его рту в поцелуе, чтобы разделить почти полностью растворившуюся пыль на двоих. Мозг тоже расщепился, и было чувство, что какая-то в нём часть заблокировала всякое воспоминание о Жане, подстёгивая обхватить шею Генри руками и ответить на жёсткий поцелуй хотя бы разочек. И если это в действительности происходит сейчас, то ему хотелось лишь отдаться и дать течению унести себя куда угодно.       Теперь в ретроспективе всё казалось иным: ошибки стали чертовски очевидными, а страхи и комплексы вызывали громкий смех. Он уверен, что точно сможет совладать со всем, если позволит Генри вернуться в его жизнь. Аарон смог бы держать всё под контролем в этот раз, и, по всей видимости, ему была необходима недолгая передышка в виде расставания, чтобы посмотреть на всё с другой стороны. В самом деле ведь так и есть.       Под укачивающий приход, постепенно усиливающий вибрации в теле и учащающий пульс до бешеной скорости, Аарон сплёл с Генри языки и тут же разучился дышать и стоять ровно. Однако, несмотря на отзывчивость, что-то в нём протестовало, напоминая, что всё идёт не так и он пожалеет об этом. Благо никаких решений ему не пришлось принимать, и Генри сам остановился и отошёл от него. Аарон не сразу открыл глаза и непонимающе посмотрел на Генри, который заговорил с кем-то, вместо того чтобы показать свою любовь.       Повернуть голову вправо заняло у него вечность, и он совершенно потерял счёт времени, когда взгляд остановился на обеспокоенном Ниле, на лице которого даже под наркотой Аарон смог распознать ледяную взбешённость. За его спиной стоял коротко улыбающийся Джереми. Стыд при виде Нила захлестнул его тотчас. Он нарушил почти все правила, которых старался придерживаться. И всё ради чего? Только сейчас он понял, насколько откатился назад. Аарон?       Кажется, Нил позвал его. Нужно ответить. Он разлепил покусанные губы и попытался ответить сиплым голосом. Сделав шаг, Джереми положил руку на плечо Нила и резко потянул его назад, чтобы завести в дом и оставить их наедине. Но тот в этот момент дёрнул плечом, вырываясь из хватки, и мгновенно развернулся. Затем Нил, как в каком-то охуеть крутом фильме, с размаху ударил Джереми в скулу.       От этого тот отшатнулся на несколько шагов и вслепую вцепился одной рукой в перила, чтобы не упасть навзничь. Ошарашенно уставившись на то, как Нил рявкнул что-то грубое схватившемуся за лицо Джереми и уверенно заговорил с Генри, Аарон заставил себя встать между ними, чтобы, если что, разнять их. Хотя было чувство, что он не имел права даже двигаться, не то что хотеть всё уладить. Ситуация стремительно накалялась.       Поэтому Аарон, протрезвевший на мгновение от пиздецки неожиданного конфликта, попросил Нила подвезти его до дома. Он едва утихомирил друга и, пока в спину раздавался возмущённый голос вышедшего из себя Джереми, спустился по короткой лестнице, с силой сжимая руку Нила и спеша уйти.

⋆ 6 ⋆ 7 ⋆

      Проснулся Аарон со слабым стоном и вжал лицо в подушку, пытаясь потянуться и ощущая себя раздробленным на части. Но сверху в постель его вдавливало тяжёлое тело, а поперёк живота по-хозяйски устроилась чужая рука. Как-то рефлекторно он погладил её от предплечья до ладони и переплёл пальцы, позволяя себе маленькую слабость. В груди кольнуло и заныло от драгоценных ощущений, которые не приносил никто другой, кроме Генри. Вдохнув глубоко приятный запах постельного белья, он зажмурился и кое-как повернулся с одного бока на другой. Несмотря на копошение, его никак не отпускали.       — Пусти меня, придурок… — просипел Аарон и кашлянул пару раз от сухости в горле. — Генри.       Голова раскалывалась так сильно, что хотелось залезть под одеяло и заснуть вновь, лишь бы не испытывать боли. Память никак не возвращалась, и, честно говоря, он и не был в силах думать ни о чём. Ему было хорошо — греться в объятиях Генри под его тихое посапывание. То самое мгновение покоя, когда все проблемы отошли на второй план, став блёклыми и несущественными. Аарону так хотелось продлить это утро, но вдруг его пронзил мысленный вопрос, не опоздает ли он на работу. Затем он облегчённо выдохнул, вспомнив, что в субботу не работает.       Тогда… что я делал вчера… В сознании будто шумел медленный ручеёк, и Аарон вслушивался в его журчание с некоторой рассеянностью. Пазлы не сходились, и он обнял Генри крепче, хмурясь и стараясь понять, в какой момент произошёл провал в памяти. Что-то после встречи с бывшим точно пошло не так, потому что он не мог вспомнить, о чём они говорили. По крайней мере, в сонном состоянии уж точно нет. Стоит спросить. Велика вероятность, что тот напиздит о чём-то. Но также велика вероятность, что Аарон сам всё вспомнит.       Сейчас, совсем слегка задремав в его руках от ленивого потока мыслей, он вспоминал, какими были вчерашние касания — прикосновение к щеке, дыхание у виска — но не мог вспомнить, что он чувствовал. Они что, так просто договорились поехать к нему? Генри смог убедить его? Неужели он с ходу прыгнул в омут с громким именем Рида? Самым фиговым было то, что он даже не помнил, как они переспали. Бинго. Он убеждал себя, что хочет лишь трахнуться с ним, но как же ржачно, что после пробуждения он не помнит ни секунды такого долгожданного секса. Что вообще-то напугало, на миг он подумал, что Генри накачал его наркотой сильнее, раз он настолько дезориентирован, но отмахнулся от необоснованной догадки.       Решив, что сон напрочь пропал, он недовольно вздохнул.       — Блядь. Как же бесит, — сердито промямлил Аарон, злясь на сложившуюся ситуацию.       Он заёрзал под неподвижным Генри, потому что стало жарко и тот уже заебал одним своим существованием напоминать о том, какой он жалкий и зависимый. Нужно срочно вытрясти из него ответы, скандала не избежать. Они сорвутся друг на друге. Аарон разлепил слезящиеся глаза, натыкаясь ими в голый участок ключицы, и оттолкнулся назад. Я и правда размазня тупорылая, раз лежу с ним здесь после всего. Нил меня убьёт.       Стоп… Нил. Как только он различил очертания комнаты, погружённой в полумрак от опущенных блэкаут штор, и человека, с которым только что обнимался, он вскрикнул и подскочил на постели с непонятно откуда взявшейся энергией.       — Блядь! Блядь, блядь, — частил он, чувствуя мандраж.       Его дёрганые движения привели не к самому аккуратному падению с кровати. Аарон зажмурился и замотал головой, отгоняя крайне плохую выдумку своего мозга всеми силами. Стало лишь хуже, теперь не только голова взрывалась, но и копчик отдавал болью. Раздался звук шуршания одеяла, сопровождаемый скрипом матраца, Аарон панически задышал и распахнул глаза в изумлении. Он судорожно оглянулся по сторонам, пытаясь найти свои вещи или хотя бы джинсы.       Под тяжёлый вздох и едва слышное цоканье он подскочил и, ни разу не глянув в сторону кровати, метнулся к тумбочке. Трясущимися руками он натянул джинсы. Едва ли у него это получилось, он даже не уверен, что застегнул ширинку, как вдруг собственный взгляд, словно лишившись воли хозяина, поднялся и приклеился к высокой фигуре…       — Аарон.       Блядь, это Кевин.       — Ч-что… что происходит! — громко зашипел Аарон, нервными движениями продевая ремень сквозь шлёвки джинсов.       — Угомонись, — не отойдя ото сна, буркнул Кевин, щурясь и потирая глаза. Следом он защёлкнул дверь в свою комнату, закрывая на замок. Отрезая единственный выход.       — Нет. Нет, я сплю. Нет. Пиздец. Нет.       Выражение лица Кевина стало нечитаемым и скорее равнодушным. Он уже видел его только что проснувшимся — спортивные штаны, голый верх. Но в таком контексте, когда сам Аарон был в одних боксерах и спал с ним, это чувствовалось невероятной аномалией. Он незамедлительно осматривал себя, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь зацепку того, что что-то между ними было. Ничего подозрительного, кроме покраснения на одном предплечье и боли в припухших ладонях, словно он бился ими о что-то твёрдое. Он принюхался к себе и с ужасом почувствовал, что пропах Кевином.        А вдруг Кевин тоже не оставляет засосов и синяков? Жан ведь никогда не… Блядство просто, самое настоящее блядство. Аарон в отчаянии застенал и, сжав углы тумбочки, склонился над ней, прожигая пустым взглядом свои вещи. В душе воцарился раздрай, и он в самом деле не знал, что ему делать. Что вообще случилось и как он выкрутится из этого дерьма? Что он натворил? Куда подевался Нил? Он уже хотел взять телефон и проверить, не сошёл ли он с ума, но не успел.       — Можешь быть потише? Я только пару часов поспал. Не могу слушать твою истерику в такую рань, — негромко проговорил Кевин.       Почувствовав, что тот подходит к нему, Аарон вздрогнул и тут же развернулся, выставив руки вперёд в защитном жесте.       — Стой, где стоишь, блядь, и не подходи ко мне! — не контролируя себя, рявкнул он, но Кевин в два шага оказался рядом, выглядя взбеленившимся. Аарон машинально зажмурился и сжался, ожидая, что его ударят, но этого не случилось.       — Прекрати кричать, иначе разбудишь Рико, — несмотря на запылавшие гневом глаза, спокойно попросил он. — Мы всё равно поговорим, хочешь ты этого или нет. Чем скорее ты смиришься с этой частью, тем лучше.       Ему необходимо подыграть. В опасных ситуациях с Генри он так и делал. Нужно просто завалить свою ебучку вовремя и посмотреть, когда можно ударить и свалить. Всегда срабатывает. Отрицательно замотав головой, Аарон прерывисто вздохнул, силком вынуждая себя расслабиться.       — Ладно… да, ты прав. Мы оба сейчас нервничаем, нужно успокоиться, — невнятно выпалил он и неверяще уставился на серьёзного Кевина. Вдогонку он сказал чуть ли не себе под нос: — Дай мне… мне нужно надеть футболку. Я не могу так. О боже, что за херня. Это безумие…       Пока он одевался, Кевин не отошёл ни на сантиметр, скрестив руки на груди, глядя на его неповоротливость в упор. По такой реакции Аарон сделал вывод, что он натворил огромную хуйню и пощады не будет. Он завёл руку назад, постучал по тумбочке ладонью и, наткнувшись на телефон, тут же запихнул его в карман джинсов. Кевин, взъерошив волосы одним движением руки, отвёл глаза и принялся задирать шторы.       — Сядь. Пожалуйста.       Рассерженный его безучастностью Аарон сел на край кровати и вцепился пальцами в колени, держась от того, чтобы не начать покачиваться взад-вперёд от тревоги. Спальню озарили яркие утренние лучи палящего солнца, что, как обычно, должно было согревать, но в этот раз, словно насмехаясь, оставило Аарона в холодной тени. Теперь, осмотревшись, он подметил, что в комнате царил лёгкий беспорядок, несвойственный собранному Кевину.       По столу словно намеренно провели рукой, пытаясь смахнуть все вещи, включая ноутбук. На прикроватной тумбочке раскинулись какие-то лекарства и пара бутылок воды, а лампа так вообще была опрокинута. На полу же стояло маленькое ведёрко, и Аарон понадеялся, что не заблевал здесь ничего, рассматривая приоткрытые дверцы шкафа. В последний раз, когда он заходил в спальню Кевина, всё выглядело так чисто, что можно было распластаться на полу без всяких задних мыслей о грязи.        Он поёжился и стиснул зубы, чувствуя, что начнёт задыхаться от смущения перед Кевином с секунды на секунду. Тот чуть ли не вплотную поставил перед ним стул и, сев напротив него, облокотился на колени, как будто сейчас начнётся допрос с пристрастием. Взгляд у Кевина был соответствующим — так смотрят, когда хотят залезть в голову и перевернуть всё вверх дном, чтобы найти ответы на свои вопросы.       — Это неправильно, — перебил его Аарон, когда тот открыл рот. — Что бы ни случилось… поверь, мне очень жаль. Это ошибка. Мы можем как-нибудь… я не знаю. Извини. Я ничего не помню.       — Не помнишь? — недоверчиво уточнил он, выгнув бровь.       — Ничего. Абсолютно. Я не знаю, как оказался… — Аарон вновь запнулся, глупо оправдываясь и не контролируя свой взгляд, опускающийся на торс Кевина. Я обнимался с ним. Я с ним спал. Спал с ним. Ебать. — Расскажи мне, что произошло. Просто сделай это уже.       — Шутишь, что ли? Ты, должно быть, реально прикалываешься надо мной.       — Я не шучу. Вообще нет.       — Тогда с чего бы мне обновлять твою память? Нам стоит оставить это, раз ты ничего не помнишь, разве нет? Так будет правильно? — С каждым вопросом тон Кевина становился язвительнее. Аарона не так-то просто пристыдить, но Кевину удалось вогнать его в краску, не приложив никаких усилий.       — Нет, я имею в виду… Ты сказал, нам нужно погово…       — Насколько нужно быть пьяным, чтобы не помнить ничего? — Кевин невольно повысил голос, приобретший строгую интонацию: — Или я должен сказать обдолбанным? Расскажи мне ты. Что за грёбаное дерьмо ты принял и как давно на этом сидишь?       Аарон, не подумав, вскочил на ноги, но Кевин оказался быстрее, когда схватил его за плечо и остановил от побега. Кулак взметнулся автоматически, но Кевин ловко уклонился от удара и скрутил обе его руки за спиной, прижав Аарона к своей крепкой груди.       — Ты не смеешь распускать руки, ты понял меня?       Оба шумно задышали, и Аарон, раздражённо засопев от неравных сил и приятного запаха Кевина, зашипел:       — А ты не имеешь права…       — Я сам видел тебя этой ночью, — встряхнув его, хлёстко отрезал Кевин. — Видел, каким ты был.       — Где? — вырвалось у него на грани срыва.       Помолчав мгновение, Кевин осторожно отпустил его, всё ещё сбивчиво дышащего, как бы проверяя, не собирается ли он дёргаться. Аарон уже не хотел дёргаться — он хотел узнать всё. Они стояли близко и почти дышали полыхающей яростью, исходящей друга от друга. Аарон, стушевавшись и насупившись, неуклюже плюхнулся обратно на край постели и скрестил руки на груди. Кевин сел на стул и закинул одну ногу на другую, чутка прищурив глаза в изучающей мимике.       — Где ты был и куда ходил этой ночью?       — Ты не ответил на мой вопрос.       — Не веди себя как ребёнок.       — Уж кто бы говорил.       Колкости от Кевина не последовало — тот молчал, будто зарёкся загнать Аарона в пятый угол и довести до бешенства.       — Ты сам знаешь. Целый день в пятницу я был здесь. Вечером зависал на вечеринке.       — Что за место? Ты бывал там раньше?       — Нет. Это снятый дом. И я ничего не знаю. Меня пригласили — я пошёл. Понятно? Так бывает, если ты не в курсе о том, как отрываться, — едко заметил он, но Кевин оставался бесстрастным.       — Что я точно знаю, так это то, что это крайне сомнительно. И с кем ты был весь вечер? Я имею в виду, до того, как вырубился.       — Что за… серьёзно. Ты серьёзно допрашиваешь меня, что ли? Что это за бред вообще? Это я должен задавать тебе вопросы, ты понимаешь?       — Перестань заводиться на ровном месте, я ничего такого не сказал, — пресёк конфликт Кевин, закатив глаза. — Ты ничего не помнишь, а я помогаю тебе расшатать твою дырявую память.       — Ну нет. Ты меня допрашиваешь.       — Как хочешь. С кем ты был?       Цокнув, Аарон отчеканил:       — Я был с Нилом.       — Нил?       — Ты знаешь его. Это мой друг. Мы пересекались в спортзале.       — М-м. Так ты не умеешь пить?       — Это… охуеть какой глупый вопрос.       — Значит, ты принимал что-то до этого?       — О, блядь, это… сколько это будет продолжаться? — поморщился Аарон и растрепал свои волосы, паникуя.       — Я не спрашиваю у тебя домашку или типа того. Аарон, пойди навстречу. Я пытаюсь разобраться в этом, и если ты мне солжёшь или утаишь что-то, это может плохо кончиться. Ты сам это прекрасно понимаешь.       Прикусив щеку изнутри, Аарон удобнее уселся и разжал руки, до боли скрещенные на груди.       — Хорошо. Ты прав.       — Ты помнишь, как что-то ел или пил? То, что тебе дали другие.       — Нет. Я знаю, как это происходит. Я не тупица, чтобы влипнуть в такое.       — Значит, подсыпать тебе наркоту не могли, да? — поинтересовался он и смог выбить его из оборонительной позиции на момент. — Ты принял что-то сам?       — Чего ты заводишь речь о наркоте вообще снова и снова? — взорвался он, понимая, что Кевин слишком искусно прощупывает его и ловит на бурных реакциях.       Сидит, блядь, делает свои выводы. Правильные причём, но абсолютно хреновые для репутации Аарона, который не может потерять работу и нажить себе другие проблемы — возможно, с законом. Он должен сбить Кевина с толку и нападать.       — Теперь моя очередь задавать вопросы, ясно?       Кевин коротко рассмеялся с таким выражением, кричащим о том, что Аарон не в том положении. Беда была в том, что он не знал наверняка, был ли он в невыгодном положении или нет.       — Где ты был, когда нашёл меня?       — Я увидел тебя у круглосуточного магазина. Ты был без сознания.       Звучало чертовски честно. Это похоже на него. Наверняка Нил довёз его до дома, а он вышел искать приключения на задницу, словив шквал эмоций после разговора с Генри. Аарон не мог придраться, вот ответ — держи и делай с ним что хочешь, но он смутился. Несмотря на чувства, он нерешительно уточнил:       — Ха, круто. И почему мы были в одной постели? Ты не мог оставить меня внизу на диване или… я не знаю. Вызвать скорую? Я же был без сознания.       — Честно говоря, я хотел это сделать. Но, как только я дотащил тебя сюда, ты очнулся и начал вредничать, пока я пытался дать тебе воду и задать некоторые вопросы. Я решил откинуть смерть от передоза, когда ты проблевался, швырнул в меня бутылку и попал прямо в лицо. И… оставить на диване? — Кевину оставалось покрутить пальцем у виска, чтобы передать безмолвное: «Кусок ты грёбаного дебила».       Что ж, да. Про диван и правда тупо вышло. Его могла увидеть Кейли или, о боже, Рико. Лишний гемор, в котором разбираться было бы не самой лучшей идеей. Что было истиной, так это то, что у Аарона случился «лёгкий передоз», раз он вырубился и ничего не помнит — то, чего он и опасался вчера, но опрометчиво пропустил мимо себя. Пыль не была таким сильным наркотиком, чтобы от двух пакетиков откинуть ласты и травануться жёстко, но при смешении с алкоголем это могло дать такой эффект, который Аарон ощутил на себе уже в третий раз.       — Я говорил… эм, что-то? Или сказал что-то странное?       — Ничего компрометирующего.       — Ага, окей. Я, типа, под наркотой и вырубился. Получается, у меня передоз, а также я при смерти. Что-то не сходится. И с чего ты вообще, блядь, решил, что я обдолбан? Я всего-навсего напился.       — Так. Это уже начинает выводить меня из себя. Ты думаешь, я нихера не знаю про неестественно расширенные зрачки?       От скрутившего внутренности волнения Аарон тут же возмутился:       — Я думаю, ты блядский идиот, раз не знаешь, что в темноте зрачки имеют свойство расширяться.       — Да? Имеют свойство расширяться так же, как и твоё умение врать? Твои зрачки почти не реагировали на свет! Половина третьего, ты выходишь из круглосуточного магазина и всё пытаешься закурить, но в один момент передумываешь и решаешь уйти. И знаешь, что потом? Ты идёшь и вырубаешься прямо на грёбаной проезжей части дороги! Если бы я не спохватился, тебя бы переехала машина, а ты бы даже не почувствовал.       — А ты-то что делал так поздно? — бессовестно метнул стрелки он.       — Какая разница, что я делал? Мы говорим о тебе!       — Разница большая! — вполголоса негодующе процедил он и закашлялся от сухости в горле. Кевин использовал эту заминку как небольшую передышку и продолжил с меньшим запалом:       — Я шёл из бара, так как был на свидании. Это тебя устраивает?       — О, тогда прости, что обломал тебе секс, упав в обморок.       — Как раз таки секс ты мне не обломал, — оскалился он, и Аарон, не понимая, что ещё сделать, вскочил на ноги и в порыве взбешённости зашагал в противоположную от Кевина сторону.       Выругавшись себе под нос, Кевин потёр лицо ладонями, явно сдерживая себя от необдуманных действий. Аарон почему-то не кидался стремглав к двери, а оступился и остановился от одной мысли. Не обломал секс? Это значит…       — Что? — почти беззвучно выдохнул он, пока Кевин, также встав, буравил его испытующим взглядом. — Погоди. Что ты сказал?       — Что я сказал? — переспросил он, морщась.       — Между нами что-то было? Мы с тобой… — не договорил он, проглотив язык.       Теперь Кевин посмотрел на него оскорблённым взглядом, что вогнало его в ступор. Распереживавшийся Аарон почти выдохнул облегчённо, ведь, очевидно, ничего не случилось, как вдруг тот сказал несколько неуверенно:       — Если тебе удобно считать, что ничего не было и мы просто славно поспали рядом, то валяй. Я не против.       Внутри него как по щелчку возникла интерференция: сотни эмоций, заклокотавших одновременно, со скоростью света наложились друг на друга, усилились до катастрофы и обрушились, как гигантская волна-убийца, снося всё на своём пути. Прямого ответа нет — только абстрактный намёк, и он ничего не мог выдавить из себя, чтобы выбить из Кевина всю правду. Вот так с ходу Аарон не может обвинить его в чём-либо, и было чувство, что Кевин специально говорит загадками, чтобы как раз таки и не получить в свой адрес никаких возмущений.       — Твою мать, — злобно шикнул он и с часто забившимся сердцем попятился. Кевин упёр руки в бока и недоуменно нахмурился, будто не он легкомысленно сказал о сексе.       Не то чтобы он думал о Кевине хорошо, но тот, очевидно, не был мудаком. Так почему ему было так хуёво от обратного факта? Аарон прислушался к себе, пытаясь понять, в самом деле было ли что-то, но он ощущал лишь отходняк и похмелье. Стало тошно, в действительности, ему хотелось блевать. Но не от того, что Кевин мразь последняя и вроде как воспользовался им, а от собственной мерзости. Он сам виноват. Аарон знал, что будет от второго пакетика пыли, и ему стоило держать себя в руках, но как он мог предугадать, что всё закончится именно так?       Это было чем-то, во что Аарон не мог поверить. Что-то неадекватное. Что-то, что неделю назад было бы сумасшедшей фантазией. Он не снимался в несмешной низкосортной пародии на фильм «Мальчишник в Вегасе», но чувствовал себя именно так. Вот-вот должны выскочить операторы, а потом кто-то прокричит: «Снято!», но никто не выбегал. И он стоял, чувствуя, как в груди оседал многометровый слой раскалённого вулканического пепла, прожигая его изнутри. И когда всё сгорело, а кровь вскипела до нескольких сотен градусов, он впал в отчаяние.       — Я уже ничего не понимаю. Ты бросаешься в меня обвинениями, но не говоришь ничего конкретного. Но знаешь что? При алкогольном опьянении зрачки также расширяются, блядь. Эту тему проходят на сраной биологии в старших классах, — едва разжимая челюсти, напряжённо проговорил он и судорожно вздохнул, указав пальцем на свои глаза. — И то, что мои глаза почти не реагировали на свет — это тоже нормально. Я выпил и был не в себе. А ты не имеешь права вот так раскидываться обвинениями, что я наркоман. Это, нахуй, ненормально!       Растерявшись напрочь, Аарон схватился за разболевшуюся голову. Если Кевин всё-таки воспользовался им, то он бы не сильно горевал по этому поводу. Уволился бы, но не убивался. Аарон не раз проходил через насильственный секс с Генри, и он наутро хотя бы помнил об этом. Но почувствовал себя особенно бессильным, когда Кевин — последний, кто в представлении Аарон способен на такое — намекнул на что-то между ними. Просто взял и залез в самый болезненный триггер, и Аарон не мог совладать с тем, чтобы не ударить пустой угрозой, пытаясь защитить свою уязвимость.       — Но сейчас… всё. С меня хватит. Я не собираюсь больше возвращаться. Мне это нахер не нужно. Ясно? Передай Кейли… что хочешь. — Он не планировал этого говорить и поступать так, но с губ сорвались следующие слова: — И пошёл ты на хуй за то, что использовал меня, гнусный ты кусок дерьма. Мне уже всё равно, я пойду в полицейский участок.       Он сам себе не верил. Из всего, что он сказал, удивлённый Кевин выудил одно:       — Использовал тебя? Что ты несёшь?       — Ты сказал, что мы переспали.       — Но я не говорил этого.       — Но ты… что за чёрт?       — Я не говорил этого.       — Что за газлайтинг? Ты сам сказал это.       — Ты в этом уверен? Я имел в виду, что если ты думаешь, что ничего не произошло — а именно события того, каким образом ты оказался здесь — то окей. Я не говорил, что мы с тобой трахнулись вот здесь. Как ты себе это представляешь вообще? Ты что, совсем с ума сошёл?       — Ты издеваешься?! — психанул Аарон, перейдя на громкий шёпот, и это развеселило Кевина. — Ты… да ты… Ты блефовал!       — Я так не думаю, — виновато улыбнулся он. — Ты на самом деле подумал, что мы переспали? Аарон, это же дикость. Сам представь. Ты лежал без сознания. Я бы не рискнул даже прикоснуться без нужды — ещё бы, при моём-то положении. Я не преступник, чёрт возьми, хотя и возился с тобой в свой выходной.       — Блядь. Тебе стоило выражаться понятнее! Это что, языковой прикол, что ли?!       Он потерял дар речи, пока лицо стремительно теплело. Теперь то, что он телом не ощущал ничего, заимело смысл. После ночей с Генри он едва ли стоял, не то что имел моральные силы устраивать скандал. Какое же счастье пронзило его с головы до пят, когда он понял, что всё это время Кевин притворялся, что уже всё знает и всё ужасно, но на деле всё, что тот делал — ставил Аарона в цугцванг, чтобы надавить, дождаться взрыва эмоций и получить правду. Правду, которую он всё же сумел утаить.       — Охуеть… Ты раздел меня и наговорил всякой хрени с таким криповым лицом, что я чуть не вмазал тебе. Что я должен был подумать? Ты реально повёл себя как неадекватная скотина. И это твоя только вина.       — Извини. Я никогда не попадал в такие ситуации, я очень растерялся и от страха всю ночь не спал, проверяя, бьётся ли у тебя сердце. Это было жутко. Но поставь себя на моё место. Ты ведь сидишь с моим братом. В этом случае я должен был убедиться в том, что ты не торчок.       В шоке раскрыв рот, Аарон внутренне заметался, сдерживая себя от того, чтобы вновь не накинуться на Кевина, и выдавил твёрдо:       — Ты мог убедиться в этом более гуманным способом, а не устраивать мне сцену плохой-хороший полицейский. Мы не в долбаном кино, блядь. И я не торчок.       — Я рад, что я это выяснил. И да, ты абсолютно прав. — Кевин несмело подошёл к нему, выглядя сожалеющим, и искренне попросил: — Прости меня. Я не должен был делать этого.       — Ну, да. Ещё бы ты не извинялся, придурок, — надулся он, но на самом деле не хотел продолжать ссору. — Кто вообще в здравом уме так поступает?       — Мне очень жаль. Я не шучу.       Прикрыв глаза на мгновение, Аарон хладнокровно отмахнулся:       — Да плевать уже. Я ухожу.       — И больше не вернёшься? — неловко спросил Кевин, вызвав у него недовольный вздох.       — Я не настолько безответственный мудак, чтобы без объяснений перед твоей мамой свалить в закат. Пораскинь мозгами, боже.       — Я разнервничался, что мне ещё сказать?       — Господи. Заткнись.       Аарон развернулся и, повернув ключ, резко распахнул дверь. Кейли была на работе в субботу, поэтому он мог не прятаться, но разбудить Рико всё же не хотелось, потому он вёл себя тихо. За спиной раздавались такие же бесшумные шаги. Он заскочил в ванную комнату, умылся, игнорируя сильно трясущиеся руки, и наглотался воды из-под крана, чтобы утолить невыносимую жажду. Выглядел он паршиво — Аарон не стал долго пялиться на своё помятое отражение. В голове было пусто, как в мёртвой пустыне. Ему нужно побыть наедине с собой, чтобы осознать, осмыслить и вспомнить всё.       Уже медленно спускаясь по лестнице, он призадумался, но в прихожей оглянулся и полюбопытствовал как бы невзначай:       — А если бы я всё-таки обвинил тебя в насилии?       Подавив смех, Кевин пожал плечами.       — Тебе бы пришлось сдать сексуально-криминалистический набор анализов. Проспойлерю: у тебя не было бы никаких доказательств, потому что ничего я с тобой не делал. Я же не грёбаный псих, в конце концов. И если хочешь знать, разделся ты сам и чётко послал меня, когда я попытался остановить тебя.       — Ох, да, точно, — деланно слащаво протянул Аарон, растягивая губы в кривой улыбке. — Я чертовски рад, что выяснил это.       Вдруг Кевин хмыкнул и осуждающе покачал головой, открывая входную дверь. Когда Аарон угрюмо пересёк порог, его остановили слова, сказанные с особой мягкостью.       — Позаботься о себе, Аарон, не повторяй вчерашний вечер. Думаю, твои физические ощущения подавились на фоне стресса, но ты всё ещё явно не осознал, что пережил. И если будет нужна помощь с чем-нибудь, то обращайся. Мне стыдно перед тобой за то, что случилось. И… не горячись по поводу работы. Я буду в долгу, если ты простишь меня. Ну, за то, что я повёл себя нерационально и подверг тебя опасности, не позвонив сразу в скорую. И за то, что поспешил с выводами.       Аарон не оглянулся и молча ушёл, чувствуя, как ноги наливались свинцом от собственных ошибок. Однако в этом свинце чувствовалась не только крохотная капля ясности, но и взбушевавшийся океан замучившей его совести, потому что Кевин был честен и совершенно точно обошёлся с ним куда лучше, чем он заслуживал.