Coming down

⋆ 6 ⋆ 13 ⋆

      Это было парадоксальное чувство — мысли Аарона метались от принятия сложившейся ситуации до полного отторжения. Он явно не подходил уютному дому Дэев и задавался вопросом, почему Кейли так настаивала на совместном времяпровождении. Неужели она надеется на то, что это изменит натянутые отношения между ним и закрытым ребёнком? Так или иначе, после неполного рабочего дня Аарон стоял рядом с Кейли и помогал ей раскладывать купленные снеки. Монотонность процесса и тихая музыка, раздающаяся на фоне и занимающая половину разума, отвлекали его.       Как-то невольно он переместился во вчерашнюю ночь, когда забился в угол дивана с Гоуст-фейс кружкой, наполненной горячим кофе, и периодически осматривал себя. Принюхиваться к себе он очень хотел, потому что футболка Кевина пиздецки приятно пахла, но останавливал себя. Аарон думал о том, что же это за кондиционер для белья, но подсознательно понимал, что запах был смешанным. К парфюму Жана он только-только начинал привыкать, но, кажется, всё это было вкусовщиной. Параллели между Жаном и Генри он проводил как-то бессознательно. Однако было странным открытием, что положительные эмоции вызывал именно Кевин.       Ну реально. Что за грёбаный пиздец? — возмущался внутренний голос. Но перебивался незнакомым, резким тоном: «А что в этом предосудительного?». Аарон не мог ответить на собственные вопросы — он просто одиноко сидел, желая, подобно ребёнку, заткнуть уши и вместе с этим и крикливые мысли, как будто это было плёвым делом. От друзей новостей не было, поэтому он сам написал в общий чат, что на этих выходных они смогут встретиться с Жаном. Не спящая так поздно Кейтлин ответила сразу, обрадовавшись, что наконец Аарон вылезает из своей скорлупы. В итоге, допив кофе, от которого клонило в сон, он закинул вещи в стирку и лёг спать.       По приходе сегодня в дом он столкнулся с Кевином, уходящим на работу. Выглядел тот необычно бодро и улыбчиво и даже отпустил смешную шутку, пока Аарон стоял неловким бревном перед ним, вспоминая вчерашний день. Тогда Рико, конечно, неумело оттёр пятно от краски со стены под надзором деланно строгого брата. Но Аарон всеми атомами своего тела чувствовал, как атмосфера между ним и Кевином наэлектризовывалась с каждой взаимной переглядкой. Благо тот оказался занят настолько, что больше пары раз не высовывался из своей комнаты, поэтому вопрос душащего смущения был мудро обоссан и забыт.       Он думал, что встречаться по утрам с Кейли намного круче — та приобнимет, приласкает и погладит по голове, заодно расскажет что-то о своей работе или типа того. Правда, он не мог понять, в какой момент он привык к такой нежности, но ему было всё равно. Встречи с Кевином же каждый раз становились новым приключением, олицетворяющим фразу: «Угадай, чё выкину». Звучит охуеть как весело, да. Весело, но не с Кевином, с которым уже произошло столько незапланированного дерьма, что хочется удавиться или дать себя удавить.       Аарон чуть не хмыкнул себе под нос, представив, как Кевин душит его. Вместо злобных фантазий о громких ссорах на него нахлынули какие-то заводящие горячие картинки, словно подкидываемые подростком в пубертате. Но он тут же проморгал наваждение и сосредоточился на том, чтобы отнести тарелку с овощной нарезкой к кофейному столику у телевизора. Взять, отнести, положить. Ладонь Кевина могла бы почти полностью сомкнуться на моём горле. Его руки такие… Вернуться, взять вторую миску с попкорном, отнести…       — Рико, радость моя, будь осторожнее, — послышался ему голос Кейли. Аарон неосознанно взглянул на ребёнка, который путался под ногами, завернувшись в оранжевое одеяло с лисьими лапками.       Шумно засопев, Рико нахохлился и непослушно начал наворачивать круги по гостиной быстрее, таща за собой одеяло, как устрашающий профессор Снейп. В немом протесте Рико перевернул всё, что можно, и раскидал игрушки больше обычного. Аарон, ходящий туда-сюда, даже наступил случайно на фигурку робота, а затем врезался в Лего, от чего пятки болели до сих пор. Чувствовалось напряжение, от которого хотелось спрятаться или уйти, чтобы не рушить порядок этой семьи. Но выбора не было, он уже согласился, и оставалось лишь надеяться, что вечер пролетит как мгновение.       Занятый тем, чтобы собрать все пустые упаковки со столешницы, Аарон не сразу уловил суть разговора. Видимо, Кевин спустился не одну минуту назад.       — …заставляет тебя переживать.       — Не только он. Но и ты.       — Я слышу осуждение?       — Однозначно.       Когда с мусором было покончено, Аарон взглянул на то, как Кейли усаживалась на диван, как Рико со счастливым визгом запрыгивал на её колени и как Кевин настраивал телевизор. И что я здесь делаю? Просто бред.       — А я-то в чём виноват? — состроил оскорблённый вид Кевин, сдерживая улыбку и тыкая по кнопке пульта.       — О, даже не спрашивай. — Кейли сделала многозначительную паузу и чмокнула угомонившегося Рико в лоб.       — Хочешь сказать, что я был проблемным ребёнком?       — Ты знаешь, Аарон, — обратилась к нему Кейли, заставляя насторожиться, — Кевин никак…       — Не надо начинать, — встрял он, звуча устало.       — …не расслабится. Не вылезает из учёбы, ходит как зомби, уткнувшись в ноутбук. Я имею в виду, это отлично, но молодость не вернёшь, если упустишь момент. Это же такой стресс.       — Эм, ну… наверное, это нормально? Процесс адаптации у всех разный, — выдавил Аарон, натягивая улыбку и получая в ответ снисходительное качание головой от Кейли.       — В этом есть моя вина. Я знаю.       — Я бы… не сказал так. И к экзаменам нужно серьёзно готовиться. После начала учёбы и переезда в общежитие Кевин точно не сможет затворничать.       — И ты так же загоняешь себя? — удивилась она, ахнув.       — Стараюсь не расслабляться сильно и уделять время подготовке к экзаменам, — неловко рассмеялся Аарон. — В медшколу не так-то просто поступить. Колледж в этом плане не отличается особо.       — Супер. Он меня понимает, спасибо, — усмехнулся Кевин под недовольное цоканье своей матери.       — Я всего лишь волнуюсь за тебя. За вас, — внезапно исправилась она, как будто Аарон стал частью их семьи. — И я так рада, что вы двое подружились.       — Мы уж позаботимся о том, чтобы и дальше быть друзьями. Правда? — пошутил Кевин, посмотрев на него с хитрой улыбкой.       Но Аарон застыл, прокручивая в мыслях слово «забота» снова и снова. Кейли была наивна, слепо желая своим детям хорошее — это не плохо, но всё же. Аарон не сталкивался с такой материнской нежностью, а потому считал это нелепым, а в случае Кевина и вовсе неуместным. Подумаешь, сам ведь разберётся. Зачем раздувать из мухи слона?       Он поёжился, чувствуя себя неудобно, и замялся, не решаясь пока сесть на диван. Каким же блядским некомфортным вышел разговор. И что Кевин наплёл своей матери о нём, раз та решила, что они закадычные друзья? С какой стати Кевину вообще говорить о нём?       — Аарон, выключи свет, — попутно попросил Кевин, и он зашаркал к выключателю у входа на кухню. — Спасибо.       Шторы так же были предварительно опущены. Комната погрузилась в полумрак, но свет, отбрасываемый от экрана, высвечивал тот небольшой уголок, где они сидели. Раздался звук заставки фильма и какой-то напев. Устроился Аарон справа, решив дать забыть о своём присутствии капризному Рико. Кевин же, словно поняв его намерение, вальяжно плюхнулся рядом, совсем загораживая его своей фигурой. Их плечи, как и бёдра, плотно прижались друг к другу, и Аарон непроизвольно поёрзал, стесняясь и пытаясь отодвинуться, но это было бессмысленно.       Класс, и я представлял, как он меня душит и мы трахаемся. Фантастика. Кевин, не видя, как Аарон пыхтел от непрошеного физического контакта, положил на его колено миску с попкорном и кинул в рот несколько штук, отвлекаясь на фильм. На экране появилось название: «Там, где живут чудовища». И он прищурился, вспоминая, что это вообще-то детская сказка; Аарон и не знал, что по ней сняли целый фильм. Было любопытно, как выкрутили сюжет крохотной книги, где мальчик, поссорившись с матерью, уплыл на корабле в мир чудовищ и стал их царём.       — Надеюсь, ты не смотрел? — прошептал ему на ухо Кевин, не оставляя личного пространства.       Аарон до боли стиснул челюсти и не отвёл глаз от телевизора.       — Нет, — так же шепнул он в итоге, пресекая порыв жёстко потереть ладонью чувствительную шею и стереть призрачное ощущение чужого тёплого дыхания.       Когда после кадров с главным героем, буйным ребёнком по имени Макс, прозвучали первые реплики, сопровождаемые субтитрами, Кейли возмутилась:       — Немецкий?       — Это немецкий фильм, ничего не могу поделать, — сказал Кевин, и Рико восторженно вздохнул.       Губы растянулись в улыбке, так как Аарон был уверен, что у этого фильма есть английская озвучка, но Кевин поставил немецкую только потому, что Рико обожал её. Вскоре после начала Макс начал сочинять историю, что показалась Аарону забавной, так как та была связана с выпадением зубов.       — …Один из вампиров укусил самое высокое ходячее здание, и у него сломались клыки. Потом у него выпали остальные коренные зубы.       Кевин хохотнул и вставил:       — Запомни, Рико, чистить зубы три раза в день и не кусать ходячие здания.       — …Он стал плакать. И остальные вампиры поняли, что он больше не может быть вампиром.       Что Аарон понял сразу — в фильме заложена далеко не детская идея.       Он повернул голову в момент, когда Рико показал брату язык и испуганно вытаращился на экран, словно не веря своим ушам.       — И бросили его… конец.       Первую часть кино он внутренне насмехался и смотрел с безразличием, но с каждой минутой понимал, что узнавал то тут, то там давно потерянные частички себя. Отвержение Макса, его одиночество и желание быть принятым откликалось в нём больше всего. Он думал, будь у него такой же мир, как у Макса, куда можно сбежать — он бы остался там, никому не нужный, никем не понятый ребёнок. К середине фильма Рико, который периодически спрыгивал с колен Кейли и бегал, вовсе притих, обняв мать за шею. Двигаться и напряжённо думать о Кевине он уже перестал и расслабленно анализировал остальную часть фильма, хрустя карамельным попкорном.       Попытка Макса управлять чудовищами, чтобы наконец почувствовать себя значимым хотя бы в чужом мире, тоже была очевидна для Аарона. И он размышлял, неужели он такой же очевидный в своих стремлениях контролировать то, что не поддаётся контролю? Жан часто говорил, что ему нужно раскрепоститься, прислушиваться к себе и не держать всё внутри. Смотреть на «своё» поведение со стороны чувствовалось абсурдным. После потери авторитета и раскрытия того, что Макс никакой не царь чудовищ и всё это ложь, мальчика начало ломать, и Аарон понимал его. Врать было легче.       Но становится ли легче от последствий своего вранья? Ложь всё портит, но прямо сказать кому-то я хочу быть нужным казалось невозможным. Оглядываясь назад, он думает, что поступал бы в отношениях с Генри по-другому, если бы это значило, что всё в конце концов было нормальным. Каждое из чудовищ казалось олицетворением раздробленной личности Макса, но отчего-то в одном импульсивном чудовище Аарона видел не только себя, но и Рико. Будто они оба такие же эмоционально нестабильные, но жаждущие любви. Мелькнувшая в голове мысль, что Рико — это он сам в детстве, ударила по нему с неожиданной силой.       — Он вовсе не хотел так. Просто он боится.       В ответ Максу чудовище ответило:       — От этого легче не становится. А уже и так тяжело.       — Но он любит тебя. Ты — его семья.       — Да… Очень трудно быть семьёй.       — Я бы хотел, чтобы у вас, ребята, была мама.       Кажется, несколько минут Аарон абстрагировался от всего и глядел на экран телевизора немигающим взглядом, с опаской пропуская через себя это осознание. Он не решался делать лишний вдох, будто кто-то мог услышать его мысли и осудить. Их отличие было в том, что Аарон стал чудовищем, чтобы его больше никто не ранил, а у Рико был шанс не убегать в другие миры в поисках любви. И Аарон вдруг понял, что, глядя на Рико, где-то в груди он чувствовал слабую надежду. Кевин больше не шутил, Кейли не задавала вопросов вслух.       Кино подходило к концу, и Аарон осознал это, когда Макс вернулся из мира чудовищ в свой мир, где его любили больше всех на свете. Макс оказался в объятиях распережевавшейся матери, и тут раздался высокий голос, который заставил Аарон вздрогнуть всем телом и повернуть голову:       — Мама! Мама! — повторял Рико, хмурясь и старательно стирая слёзы с лица смешно фыркающей Кейли. — Мама расстроилась. Что случилось? Не плачь, мама. Кевин, мама плачет.       — Простите. Всё в порядке. Не знаю, что на меня нашло, это просто… — Кейли вновь фыркнула сквозь слёзы и, стерев влагу с лица, крепко прижала беспокойного Рико к себе. — Такой трогательный фильм. Кевин, как ты вообще нашёл его?       — Кто знает. Судьба, может быть? — по-доброму усмехнулся Кевин и, будто не произошло ничего, начал попивать газировку, уставившись в телевизор. — Принести тебе воды?       — Нет, не стоит. Я люблю вас, мальчики, — сказала она и потрепала Рико за щёчку. — Самые лучшие сыновья. Вы — моё всё, знайте это.       Аарон, наблюдая за ними, с трудом проглотил непривычные чувства, вызвавшие тошноту, и прикусил губу. В самом деле, он здесь лишний. Больше соглашаться проводить вместе время явно не стоит.       — Уже так поздно. Пора лечь спать, не так ли? — ласково спросила Кейли у Рико, а затем встала. Рико повис на ней, как коала, и она, придерживая его, попросила: — Подождите меня немного, я скоро спущусь.       — М-м, — согласно промычал Кевин, пока Аарон смотрел вслед Кейли и считал каждый шаг, отдаляющий её от них.       Он, ощущая, как нос заныл, перевёл взгляд на телевизор, где Макс в компании с матерью ужинал шоколадным тортом и запивал всё стаканом с молоком. И, возможно, блядский стакан с молоком, который любил и Рико, выбил его из колеи, либо это был напев, что сопровождался в начале фильма и так символично замкнулся в самом конце… но…       — Всё нормально?       Пришёл Аарон в себя, когда ощутил прикосновение к руке. Он встретился взглядами с Кевином и недоуменно произнёс:       — Ну, да. А что?       Складка меж бровей Кевина разгладилась, но не полностью, а затем тот, отставив на стол миску с попкорном, словно нехотя заметил:       — Ты плачешь.       Прежде чем Аарон понял, Кевин протянул ладонь к его лицу и аккуратно стёр влагу с щеки, слегка дотрагиваясь большим пальцем и до уголка глаза. Отпрянув от Кевина как ошпаренный, он распахнул рот и мгновенно провёл предплечьем по лицу, желая убедиться наверняка, что это не шутка. Он в действительности заплакал. В это было трудно поверить — он даже не почувствовал ничего, пребывая в какой-то прострации. Но замшелые замки терпения и стойкости, будто снесённые тысячами пушечных ядер, рассыпались и превратились в мелкие камушки под его ногами.       Ступать по острым камням голыми ступнями было больно — по всей видимости, это стало для него болезненным аж до слёз. Взбесившись на потерю контроля над собой, Аарон вскочил, даже не зная зачем, но Кевин без колебаний схватил его за запястье и дёрнул назад, так что он рухнул на диван обратно. Он не понимал, что делать дальше, но ему хотелось скрыться и убежать от этой дурацкой ситуации, а Кевин не позволял. Кевин резким движением притянул сопротивляющегося Аарона к себе и, стиснув пальцами затылок, крепко обнял.       — Тише, успокойся. Аарон, послушай меня…       — Отпусти меня, — тяжело дыша, желчно прошипел Аарон, упрямо упираясь в его плечи руками. Безуспешно. — Мне н-нужно… Блядь. Да всё нормально, просто пусти-       — Тш-ш. Да, я знаю. Я знаю, что всё нормально, но просто не дёргайся сейчас, — вполголоса проговорил Кевин, не слушая его. — Доверься мне, ладно? Не отталкивай меня. Постарайся дышать ровно.       К собственному шоку, Аарон лишь в ярости всхлипнул, вместо того чтобы ударить его за то, что тот лезет, куда не просили. Он до боли впился в плечи Кевина ногтями и заикнулся от усердно подавляемой грусти. Это прозвучало так жалобно и позорно, что в моменте Аарон успел подумать, когда в последний раз позволял кому-то видеть себя в таком состоянии. Он не мог вспомнить.       — Что за херня, — жмурясь и с трудом сдерживая осознанный порыв расплакаться, дрожаще прошептал Аарон. Но этот шёпот растворился в звуках титров, что транслировал телевизор.       Было странно вот так ни с того ни с сего обниматься с ним, однако всплеск эмоций и адреналина затмил разум и вытеснил всю адекватность примерно туда же, куда и вытекло стремление держаться подальше от Кевина. В конце концов, это же не Аарон полез к нему? Блядь, похуй. Он жадно вдохнул его запах и, положив болт на то, как это выглядит и как долго потом ему придётся ругать себя за необдуманные выходки, прижался теснее и обнял Кевина по-настоящему.       Аарон почти слышал, как часто застучало сердце Кевина, как сбилось его дыхание и как руки сомкнулись на спине сильнее. Значит, не один он чувствует стыд — вау, вот же клёвое открытие. Кевин не такой стойкий придурок, каким хочет казаться. Ему хотелось хохотать, пока голос не сорвётся.       — Я знаю, что между нами бывали недопонимания… — начал было Кевин осторожно, но он, вгрызшись зубами в возможность быть понятым, уткнулся в его шею горячим лицом и прекратил пытаться врать:       — Я завидую Максу. И я завидую… тебе.       Кевин лишь глубоко вздохнул, и Аарон сполна почувствовал себя тупицей, окутанный интимной тишиной и объятый чужими руками. От собственных импульсивных слов стало мерзко. Какого чёрта он вообще спизданул это? Лава смущения обвила его тело липким слоем, мгновенно превращающимся в вулканический камень — снаружи Аарон непробиваем, хладнокровен, но внутри кипел и задыхался от адского жара.       — И ты выбрал просто идиотский фильм, — надломленно буркнул он, затем настойчиво разомкнул приятное объятие.       Терять умиротворяющее тепло не было желания, однако это ощущалось дико неправильным. Так он себя не чувствовал даже с Жаном; не то чтобы они обнимались просто так, но всё же. Несмотря ни на что, отдаляться и отсаживаться никто из них не спешил. Аарон потупился и пожевал губу. Вдруг Кевин как бы невзначай проговорил:       — Думаю, теперь я понимаю маму лучше.       Вскинув глаза, которыми он прожигал сходящие синяки на запястьях, он раздражённо уточнил:       — И что это значит?       Тот беззаботно пожал плечами, но выражение его лица оставалось проницательным, раздирающим душу в своей изучающей манере. Аарон скрестил руки на груди, защищая остатки гордости, и стушевался от осознания, что только что произошло. Я опять с ним обнимался. Опять. Ебать. Какой же пиздец. Предела своих потенциальных глупостей Аарон не видел и мог только гадать, какая ещё хуйня случится, если он останется с Кевином наедине дольше необходимого.       Покрасневшие скулы Кевина не были утешающей выдумкой Аарона, который лишь делал вид, что не он наматывал сопли на кулак несколько минут назад. Сев боком удобнее, Кевин облокотился одной рукой на спинку дивана и поджал губы, не решаясь заговорить. Аарон не облегчал ему задачу, глядя в упор и с тревогой впитывая в себя искренние эмоции Кевина. Зачем? Он сам не понимал. Нужно, блядь, избегать его.       — Итак… тебе не показалось, что этот Кэрол как будто сам не понимал, что хотел? Он уничтожил построенный ими форт и оторвал руку, точнее, крыло бедняге Дугласу. Это было жёстко.       — О, ты реально, что ли? — вспылил Аарон и нервно усмехнулся с насупившегося Кевина.       — Я пытаюсь поговорить о том, что тебя тронуло, — разоткровенничался он, натянув на себя маску собеседника, готового обсуждать что угодно. — Или ты собираешься отталкивать меня после обжиманий?       — Невероятно. — Аарон покачал головой, но тоже решил отпустить всё. — И, фу. Не используй это слово.       — Трогательность?       — Обжимания.       — Ты-       — Нет, — пресёк очередной выпад Аарон и призадумался.       Что ещё более неловкого теперь может быть? Он тоже сел боком и случайно соприкоснулся с ним коленом. Потом, заковыряв пальцем потёртость на джинсовых шортах, признался негромко:       — Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь помог и мне построить форт, как Макс помог чудовищам. Чтобы прятаться там от… неважно. Просто так.       — Это ведь навредит тебе.       — Почему? Ты считаешь, это плохо?       — Убегать? — Кевин дёрнул коленом, намеренно задевая руку и привлекая к себе большее внимание. Аарон промолчал, поэтому он поделился своим мнением: — С точки зрения того, что форт и… в целом Макс стал причиной раздрая между чудовищами… ты не думаешь, что правильный человек в твоей жизни не должен помогать тебе строить форт, чтобы ты убегал от… неважного?       Аарон глупо пялился на Кевина, ощущая, как ладонь прикасалась к его бедру, и не мог придумать, что сказать такого, чтобы опровергнуть резонный ответ.       — Правильный человек должен ломать форт для избеганий, как Кэрол? — зацепился за противоречие он.       — Я этого не говорил. Но, в общем… ты понял. По крайней мере, он не должен толкать тебя в бездну одиночества, чтобы ты сам решал свои проблемы. Он должен быть рядом. Иначе это не твой человек.       — И часто ты коротаешь досуг просмотром тренингов по психологии? — поддел Аарон, но чувствовал, что дышать стало почти нечем.       — Оу. Ты что, хвалишь меня? — расплылся в лучезарной улыбке он.       — За то, что ты прочёл книжонку «Переговоры с монстрами» и пародируешь философа-шарлатана? Ну, как хочешь.       — Философы-шарлатаны? Такие бывают?       Под заливистый смех Кевина он пожал плечами, думая, что было бы неплохо отделаться от внутренних воплей Генри — не мой человек. Когда между ними повисло молчание, Аарон подал голос:       — Эм, знаешь, а мне вот понравился Кэрол.       — Правда? Почему?       — Ну, думаю… Он такой… В общем, есть в нём что-то…       — От тебя? — неуверенно договорил за него Кевин, заставив на мгновение поднять глаза и тут же робко отвести.       — В любом случае его вспыльчивым поступкам есть оправдание, как по мне. Он лишь пытался построить семью. Чтобы всё было как прежде.       — Но он с самого начала буквально рушил всё. Попытки построить семью, по-моему, меркли на фоне его поступков. Он ранил тех, кого любил. Разве нет?       — Это другое… ну, ты, походу, не понял его, — Аарон запнулся, не зная, как объяснить всё доходчиво Кевину, у которого явно был другой темперамент. — Короче, не думаю, что кто-то из них был идеален. Это же очевидно.       В знак применения Кевин задумчиво хмыкнул и кивнул.       — А мне понравился застенчивый бык.       — Ага. И точно не потому, что ты сам такой суперзастенчивый, — вырвалось у него со смешком.       — С чего это ты так решил? Я очень воспитанный, интеллигентный, скромный… — перечислял воодушевлённо Кевин, загибая пальцы, плавно переводя тему и веселя Аарона. — Между прочим, высокий, как он, и вместе с этим красивый…       — Ты? Скромный?       — Конечно.       — Не смеши меня.       — Хочешь поспорить?       — Именно. Какой у тебя аргумент?       — Ты плохо меня знаешь.       — Обычно всё как раз таки наоборот.       — Вот с этого момента поподробнее.       — Скромность ведь улетучивается с узнаванием человека? — выгнул бровь он с улыбкой. Кевин на секунду опустил завороженный взгляд к его губам и скопировал лёгкую улыбку.       — Аарон.       Что-то в груди застыло на секунду от его проникновенного тона, но Аарон пропустил мимо себя непроизвольную реакцию, напоминая, с кем он и где он.       — Ну что?       — Не задавай лишних вопросов.       Он подавил смех и выразительно закатил глаза, раскусив бесстыжего Кевина. От неприятного осадка не оставалось и следа, но и поверить в то, с какой простотой он сейчас общается с ним, было сложно. Будто не считая, что всё может наладиться и быть хорошо, Аарон вернулся к незакрытой теме:       — Ты сказал, что… ты понимаешь Кейли. Так что это значило?       Кевин заёрзал, видимо, почувствовав себя загнанным в угол, и слегка почесал плечо — там, куда Аарон отчаянно вжимал ногти — прежде чем скомканно объясниться:       — Её желание построить более доверительные отношения. С тобой. Обычно она долго держит дистанцию с людьми. И… я сразу увидел, что в твоём случае она решила сделать исключение. Я имел в виду, что понял, почему именно.       — Почему? — тихо поинтересовался Аарон. Так и не дождавшись ответа, он продолжил: — Я здесь лишний.       — Ты так думаешь, но ты здесь, — понизив голос, словно открывая тайну, произнёс он. — Потому что ты располагаешь к себе. И я похож на неё.       — Похож в смысле…       Аарон не успел договорить, как Кейли вернулась в приподнятом настроении и включила свет.       — Вы так славно болтаете, что мне до жути любопытно, о чём идёт речь.       — Как раз говорим о том, кто подвезёт Аарона домой, — тут же соврал Кевин. — Подбросим монетку?       — Решка — я выиграла, орёл — ты проиграл?       — Погоди, что-то в твоих правилах не так.       — А, не нужно, — вклинился Аарон в шуточный спор. — Я сам дойду. Вообще-то я не так далеко живу.       — Не отказывайся, Аарон, уже так поздно. Будет просто некрасиво, если ты уйдёшь вот так один. Мы ведь задержали тебя. И ты подвезёшь его, Кевин, — уперев руки в бока, прищурилась Кейли и кивком головы указала на кофейный столик. — Приберись тут, я заверну для Аарона те булочки и оставшиеся снеки.       Кевин поднял руки в полной капитуляции, прыснул и принялся делать то, что было велено.       — Женщины, — деланно уныло бросил он, и Аарон издевательски дополнил:       — Всегда правы.       Они синхронно засмеялись, глядя друг на друга, и Аарон принялся помогать Кевину с уборкой. Решив не выделываться, он с удовольствием принял наполненный вкусняшками крафтовый пакет и вышел на крыльцо вместе с Кевином. Кейли привычно погладила его по голове на прощание, а сыну протянула ключи от машины и строго велела ехать медленно. Прохладный ночной воздух обволок со всех сторон, томительно залезая под одежду и вызывая мурашки вдоль позвоночника.       Хотелось насладиться прогулкой, но усталость давала о себе знать. Сев на переднее пассажирское сиденье, Аарон пихнул рюкзак к ногам, пакет положил на колени и пристегнулся. Из динамиков полилась какая-то идиотская поп-музыка, но звучала она так негромко, что едва ли можно было разобрать слова о вечно воспеваемой, идеализированной любви, к которой все сумасшедше стремятся, как к несбыточной мечте, даже будучи с головы до ног окровавленными своими разбитыми сердцами. У него появилось стойкое чувство, что Кевин порывался прервать тишину и узнать что-то ещё, как будто после вольных залезаний в душу Аарона в нём включился азарт разобрать его по кусочкам, пока ничего не останется.       Однако Аарон почти не отрывал туманный взгляд от окна, прослеживая мелькающий пейзаж, знакомые улицы и цветастые вывески магазинов. Интерес Кевина не заметить мог только тупица. Он чувствовал себя необъяснимо, ведь какой-то двусмысленный разговор с Кевином — не другом, не кем-либо ещё — оставил его наедине с кучей вопросов. Аарон с пустым сознанием леветировал между ними, рассекая их своей ядовитой сущностью, как небесные грозовые облака мамматусы, и безумно мечтая, чтобы всё оказалось просто.       Они остановились у нужной многоэтажки, Кевин с любопытством кота нагнулся над рулём и принялся рассматривать всё.       — В выходные мы будем отмечать день рождения мамы.       Ладонь, коснувшаяся ручки дверцы, напряглась. Аарон непонимающе посмотрел на Кевина, который не сразу оторвался от разглядываний хренового района, где он живёт. Было темно, но машина, выехавшая навстречу, осветила лицо Кевина фарами, делая его в самом деле каким-то нереальным. Расширенные зрачки тут же среагировали на свет, сузившись и явив на короткий миг зелёный цвет радужки. Но длилось это секунды, за которые Аарон так и не смог найтись с тем, что ответить. Вновь стало темно и неправильно.       — Ничего такого, если что, — голос Кевина стал глуше, а акцент — выразительнее. Он потянулся к верхним кнопкам и включил тёплый салонный свет. Аарон сощурился с непривычки и проморгался, ощущая, как глаза пощипывало. — Просто ужин. Думаю, ей будет приятно, если ты придёшь.       Ещё уходя из дома Дэев, Аарон убеждал себя, что точно не будет оставаться у них дольше положенного, что он у них только работает. Однако почти расстроился, что не сможет поздравить Кейли, к которой успел воспылать только положительными чувствами, лично, так как он встречается с Жаном.       — Извини. В эти выходные я…       — Не в эти, — поспешил исправить его он, качнув отрицательно головой для убедительности. Когда растерянный Аарон лишь зашуршал крафтовым пакетом, Кевин откинулся на сиденье и пояснил: — На следующей неделе.       — Разве я буду к месту? Да и Рико не обрадуется моему присутствию, — зачем-то выдумывал отговорки он.       — А это и не его день рождения, — ребячливо улыбнулся Кевин, неспешно и даже как-то сексуально проводя пальцами по верхней вставке руля.       Аарон подзалип на его красивые руки и ладони с выпуклыми венами, вновь опрометчиво уходя в себя и прокручивая обрывки волнующих фраз, беспечно брошенных в полумраке гостиной, пока вокруг витал запах сладкого попкорна и колы, а в глазах застывали невыплаканные слёзы — гневные и мучительно отравляющие изнутри.       — Аарон?       — А? — встрепенувшись, высоким голосом выпалил он. Тут же пару раз прокашлявшись, Аарон закивал: — Да. Ладно, да.       — Да?       — Да. Я приду. На следующей неделе я свободен. Без проблем. Спасибо. И за приглашение тоже.       Кевин удивился и вскинул брови, но не стал заострять внимание на том, как торопливо Аарон отстёгивал ремень безопасности. В таком же темпе Аарон выскочил из машины, невнятно желая доброй ночи и чуть не забывая рюкзак. Кевин, явно посмеиваясь, моргнул ему фарами два раза, заставляя обернуться и мазнуть хмурым взглядом по машине. Когда дверь в квартиру была захлопнута и заперта, Аарон, не включая ламп, подбежал к окну и зачем-то стал высматривать, уехали ли уже Кевин. Да… уехал.       Но не забрал с собой колючее, давящее чувство из груди, будто намеренно оставил неизлечимую заразу, и умотал восвояси в закат. Поражённый обилием эмоций, он схватился за сердце, словно мог сквозь рёбра добраться до него и успокоить судорожно бьющийся в агонии орган. На Аарона только сейчас навалилось полное осознание, что очередная старательно выдерживаемая граница была стёрта в ничто, как пролитая на грубый асфальт вода, размазавшая чёткие линии, нарисованные мелками.       Взгляд оторвался от заляпанного окна, грязной деревянной рамы, порно-постеров и остановился на коричневом крафтовом пакете, с ходу брошенном на столешницу. Я очень хочу пойти, — несмело думал Аарон, мечась от внутренних дилемм. В конце концов, у него была целая неделя на раздумья. А как он убедился, даже за один грёбаный день может произойти что-то, что перевернёт всё с ног на голову. Но надежда на то, что ничего не изменится в худшую сторону, подспудно теплилась в нём. Аарон переоделся, разобрал еду и расставил всё в холодильнике. А затем вывалил все вещи из рюкзака, чего не делал несколько дней.       Среди мелочи и запасной футболки он нашёл бережно сложенный кусок бумаги. Аарон развернул нечто похожее на записку и застыл, ошарашенно рассматривая детский рисунок. Большой кит в деловом костюме не был злым и не стоял на лестнице, желая упасть и задавить кого-то — лишь казался смущённым. Теперь же на лестнице стоял человек — а точнее Аарон — с неодобрительным выражением и вскинутыми руками. В левом уголке рисунка была приклеена наклейка с динозавром, сопровождающаяся кривой надписью: «ПРОСТИ А!».       Тронутый тем, что Рико извинился за испачканную стену и футболку и даже не поскупился на любимые наклейки, Аарон выудил телефон, сфоткал и отправил рисунок Кевину. И только после того, как сообщение было отправлено, он вздохнул сквозь зубы, так как не мог понять, нахуя вообще сам связывается, блядь, с Кевином. Решив, что сегодня и так случилось много дерьма и хуже не будет, он спрятал рисунок меж страниц блокнота, где покоится и первый, а потом подписал фотку:       Аарон: это случаем не твоих рук дело?       Кевин сразу появился в онлайн и записал голосовое:       — Ого. Не-а, я здесь ни при чём. Полагаю, тест на доверие пройден? Э-э… Погоди, это что, кит в костюме? Что за…       Раздался смех, щелчок и хлопок дверцы машины — и голосовое прервалось. Аарон, кусая губы и бездумно расхаживая по комнате, автоматически напечатал сообщение:       Аарон: всё ещё не могу поверить что он разговаривал в моём присутствии       Аарон: дважды       Кевин: А ты говорил он не будет рад       Кевин: Это успех. Ты молодец       Аарон: хз.       Кевин что-то долго печатал. Так долго, что он даже присел на диван и подобрал под себя ноги, гипнотизируя экран телефона, что успел разок потухнуть. В итоге он получил лаконичное:       Кевин: до понедельника       Аарон поморщился и тут же разочарованно откинул телефон, совсем не понимая, чего вообще ожидал. Кевин ляпнул, что похож на свою мать; сложить два плюс два он смог только вернувшись в околобезопасное место, где не нужно было притворяться. Кевин тоже держит дистанцию с людьми, но на самом деле хочет узнать его лучше, потому что… он располагает к себе? Никто никогда не говорил ему этого. Совсем не смешная шутка, откровенно говоря.       — О, блядь. Блядь. Какой же бред. Просто бред.       Прижав к потеплевшим щекам холодные ладони, он уткнулся лицом в колени и глубоко вздохнул, повторяя про себя избегать, избегать, избегать.

⋆ 6 ⋆ 14 ⋆

      — Встретимся этой ночью у меня?       — М-м?       Аарон перевёл отрешённый взгляд с машины за спиной Жана к нему самому, не сразу понимая суть вопроса. Тот лишь наклонился и, требовательно подняв лицо за подбородок, тягуче поцеловал его, ничуть не стесняясь, что таксист уже осуждающе постукивал пальцами по рулю.       — Так хочу тебя, — пробормотал он прямо в губы, слегка щекоча его. — Забрал бы тебя прямо сейчас к себе, но, кажется, Нил проделает во мне дыру убийственным взглядом.       — Ну да. Меньше утрируй — и всё будет охуенно.       — Серьёзно. Что ты ему про меня рассказал?       — С чего ты решил, что я много рассказывал про тебя?       — Посмотри сам.       Аарон смешно фыркнул и шутливо пихнул его в грудь, бегло оглядываясь на своих друзей, стоящих у входа в торговый центр. Нил успел уловить взгляд и задорно показал непристойный жест, одновременно пихая язык за щеку. Возмущённая Кейтлин тут же грубо ударила забавляющегося Нила по плечу — и Аарон вернул взгляд на преспокойного Жана, в чьих по-вороньему чёрных волосах мягко играли золотые лучи закатного солнца. Хотелось коснуться и убедиться, обжигает ли это так же, как признаваться в зависти.       — Ты такой красивый, — вырвалось у Аарона.       — Ты провоцируешь меня?       — Я не говорю, что хочу отсосать тебе здесь. В этом есть разница.       — Так ты не хочешь встать на колени передо мной?       И когда Жан расплылся в обольстительной улыбке, он подколол:       — Ну, я подумаю насчёт встречи.       — Ладно, — как бы сдался он и прикоснулся к щеке ладонью, нежно гладя напоследок и окуная во вчерашний вечер. Аарон поёжился и шмыгнул носом, держась безразличным. — Знаешь, мне и правда было весело сегодня. Спасибо, что познакомил с ними.       — Давай без формальностей, Жан. Не выделывайся, — поторопил его Аарон, подталкивая к ожидающему такси.       — Увидимся, — со смехом бросил Жан и захлопнул дверцу машины.       Такси отъехало, но Аарон не спешил возвращаться к Нилу и Кейтлин, анализируя всё то, что произошло за этот грёбаный длинный день. Знакомство прошло не так ужасно, как он представлял, но он чувствовал себя более утомлённым, чем за всю неделю, и не смог как следует включиться в общение. Благо Кейтлин нашла общий язык с Жаном — к удивлению Аарона, эти двое были похожи во многих вещах.       Однако Нил оказался неумолим в своей подозрительности, выдерживая с Жаном воображаемую демаркацию. Что было странным, ведь тот был тем, кто говорил, пыжась, что ему необходимо не глядя нырнуть в Жана. Стало любопытно, почему Нил поджал уши и не поднимал тему о Джереми с того самого дня. Стоило спросить самому, и Аарон думал, что ничего хорошего не произошло между этими двумя, учитывая, с каким кислым видом Нил ходил.       — Ебать, сынуля, где ты это откопал, — пропел в стиле рэпа он, чиркая зажигалкой и делая первую затяжку. Аарон хохотнул, подходя ближе.       — Отвратительно, Нил. Твоё неодобрение чувствовалось за восемь километров. Мы ведь сами предложили устроить эту встречу, — искривив губы в отвращении, ругала Кейтлин.       — Мы? Это ты предложила.       — Теперь ты цепляешься? Что с тобой?       — Да что? — наехал резко он. — Ты видела это?       — Видела что? — встрял Аарон и потянулся к сигарете Нила. Тот рефлекторно передал, дал затянуться и хмуро ответил:       — Как ты себя вёл с Жаном.       Продолжение не последовало, словно до Аарона и Кейтлин само должно было снизойти понимание, как вселенская истина на священных монахов. Передав сигарету обратно, Аарон выдохнул дым вбок, с интересом посмотрел на мрачную Кейтлин и спросил Нила:       — О чём ты?       — Неужели я один вижу, что ты рядом с ним другой?       — Что ты имеешь в виду?       Усиленно закатив глаза, тот пояснил с паузами, как ребёнку:       — Жан тебе точно не подходит. Вот что.       — И ты сделал такой вывод из одной встречи. Гениально, да, — едко заметила Кейтлин и скрестила руки на груди. Нил взглянул на неё злобно и прищурился. — Мы игнорируем, что Аарон до сих пор общается с ним? Это как минимум означает, что всё у них в порядке.       — Ты, бля, угараешь? Про Генри ты так не говорила. Двойные стандарты просто, вау.       — Я ещё здесь, если вы забыли. Обязательно дискутировать об этом в общественном месте? Чего вы завелись, будто речь о чём-то жизненно важном? — спросил Аарон угрюмо и до боли потёр затылок ладонью, оглядываясь на проходящих мимо людей. Но его даже не услышали.       — Нил, не будь непроходимым придурком. Генри и Жан — две противоположности. Зачем ты приплетаешь Генри? Всегда. Одно и то же. Сколько можно уже? Когда мы закроем эту главу?       — На чьей ты вообще, блядь, стороне? Ах, да. Погоди. Я понял. Так ты забыла стрельнуть у Жана номер?       Кейтлин в ярости сделала шаг к Нилу, который откинул недокуренную сигарету и небрежно вдавил её в землю носком обуви, приготовившись парировать любой выпад. Но Аарон, устало ущипнув себя за переносицу, опередил накалившийся спор:       — Что за херню вы оба несёте? Вы на грёбаном баттле? Всё ведь было нормально. Не будь таким уёбком, блядь, Нил, — сделав акцент на его имени, Аарон сурово посмотрел на друга.       — Ну прости, — процедил он, обращаясь к Кейтлин, но та в свою очередь цокнула и полезла в сумочку за резинкой, чтобы завязать волосы в хвост. — Я хотя бы честен. Ты не был таким замкнутым даже с Генри…       — Боже, опять, — буркнула она, поправляя причёску, но Нил перебил её:       — Ты… Аарон, ты — настоящий теряешься на его фоне и ходишь рядом как тень, которая только и желает пойти за хозяином. Я в ахуе, я впервые тебя таким рассеянным видел.       — Что? Ты прикалываешься? — Аарон чуть не подавился, изумившись. Он беспомощно посмотрел на Кейтлин, ища подтверждение, но та поджала губы и не выказала эмоций.       — Жан будто подавляет тебя, и вы разделились на какие-то непонятные роли, кто главный, а кто — нет. Но мы-то знаем твоё отношение к такому, — заговорил твёрже он, без всяких запинок, оставляя его оторопело внимать каждому слову.       — Нет. Нет. Это не так. Я просто… сегодня паршивый день для меня. Зачем мне вообще видеться с ним, если мне так плохо? В этом нет никакого смысла. Я бежал из токсичных отношений, чтобы влипнуть в то же дерьмо в другой обёртке? Ты реально считаешь, что я настолько тупой?       — Я не про это говорю, блядь, пойми. Да, я не в курсе про его шкалу хорошести, которую он поддерживает с тобой. Да будь он даже слишком милым, мне вот лично видно, что тебе что-то в нём недостаёт, а он, наоборот, сильнее давит на тебя. И, если что, он не вписывается в нашу атмосферу. А Кейтлин стала ещё большей занудой, и мне это вообще не нравится.       На последних словах Кейтлин прыснула, в то время как поражённый Аарон молча обдумывал всё сказанное.       — То есть я должна нравиться тебе? Ты не прихуел со своими запросами? Может, что-то ещё не угодно чванному принцу Джостену?       — Ты мне нравишься, но то, как Жан действует на Аарона… точнее, получается, уже на вас двоих — пиздецки дико чувствуется, — сказал с ноткой негодования Нил, нервно почёсывая двумя пальцами проколотое ухо.       — Наш котёнок ревнует? — рассмеявшись, протянула Кейтлин, заставляя Нила покраснеть и прогундеть:       — Нихуя. Я просто смотрю на ситуацию здраво.       — Думаю, я всё поняла. — Она примирительно приобняла поникшего Нила за плечо. — Но тебе не кажется, что ты слишком категоричен? Аарон сам говорит, что у него день не выдался, и он выглядит не выспавшимся. Наверное, просто так получилось, неудачно, я бы сказала. И вдруг Жан пытался быть дружелюбным, а на самом деле он не такой, каким показался? Аарон, я права?       Аарон схватился за голову и помассировал виски, искренне жалея, что подписался на это всё. Такой ли Жан? Ха, а какой? Доминирующий? Он в действительности затихал рядом с ним и превращался в нечто податливое, передавая контроль. Нравилось ли это Аарону? С самого начала — нет. Не потому, что он не хотел изменений, а потому что и контролировать, и всецело отдавать контроль другому без доверия ему было очень страшно и неприятно.       А с Жаном получилось так спешно, что он заставил себя расслабиться — и это в итоге первое время оставляло горькое послевкусие, от которого он избавлялся не своими любимыми сигаретами. Но обратит ли на него кто-то лучше Жана внимание? Нет. Сравнивать Генри и Жана однозначно не имело никакого смысла. Аарон в компании с Жаном не чувствовал абьюза, наркотического безумия и вздыбившихся на затылке волос, как от надвигающейся грозы.       — Ты права, — отведя взгляд, соврал Аарон и почувствовал, как приподнятый настрой безвозвратно испарился. — Жан… совсем не такой.

⋆ 6 ⋆ 15 ⋆

      Аарон вплетал трясущиеся пальцы во влажные волосы Жана, неаккуратно приникал к его губам и, чередуя жёсткие поцелуи и ласковые посасывания языка, сталкивался с его зубами своими. Задрав голову, он зажмурился и задвигал бёдрами интенсивнее, в то время как Жан начал оставлять беглые поцелуи на его груди. Шлепки, стоны, вскрики и звуки неровного дыхания дурманили разум, сосредоточенный на сладострастной истоме, и темнота перед глазами способствовала усилению клокочущих ощущений.       — Медленнее. Блядь, вот так, — просипел прерывисто Жан, удержав его за талию и оборвав на пике оргазма.       Успокоился Аарон не сразу, но недовольно скинул его руки и навис над ним, встречаясь с холодным, как осеннее туманное утро, взглядом серых глаз. Он опёрся ладонями о спинку кожаного дивана и, коротко поцеловав Жана, попросил соблазнительным голосом:       — Жан. Кончи в меня.       — Повтори? — переведя дыхание, уточнил он, невесомо поглаживая пальцами его спину.       — Я хочу, чтобы ты кончил в меня, — более внятно произнёс Аарон, невольно ёрзая, сидя на нём.       Пара секунд волнительного зрительного контакта — и Жан немом согласии подтолкнул руки под его бёдра, приподнял с себя, а затем кивнул вбок. Аарон тут же послушно слез с его колен и лёг, устраивая маленькую подушку под голову и закидывая ногу на плечо Жана. Тот стянул презерватив и, дразняще проведя большим пальцем по податливым мышцам, с глубоким вздохом лениво толкнулся в него, позволяя ощутить каждый сантиметр сполна.       Стало интересно, будет ли он думать о Генри, испробовав то, чего не делал ни с кем другим, кроме него. В этой передышке Аарон отделился от себя и окунулся во вчерашний вечер. Острые обвинения и ненавистная правда от друзей звучали для него как самый настоящий ливень, сопровождающийся шквалами и градом. Ледяной взгляд преследовал его до сих пор. Вспышка надоедливых мыслей отвлекла Аарона от того, чтобы взять от наслаждения всё, и, по всей видимости, Жан тоже заметил это, так как хлёстко произнёс:       — Прекрати.       Такой тон был редкостью, что привело его в себя моментально. Он заломил брови и прервался на слабый вздох, прежде чем выдавить:       — Что?       — Думать о нём, — бросил Жан, не торопясь задавать быстрый темп.       — Но я не-       — Просто не думай ни о чём хотя бы сейчас. Ладно?       Аарон банально заебался от постоянных напоминаний Жана, поэтому проигнорировал слова и, перехватив его руку и устроив на своей шее, сказал:       — Тогда… придуши меня.       Кажется, это завело нервного Жана — тот изогнул губы в едва заметной улыбке и сомкнул пальцы на шее. Всё ещё осторожно и не больно, не душа по-настоящему, но просить о большем было бессмысленно — Аарон знал, поэтому молча притянул Жана для поцелуя. Когда он в маленькой провокации укусил его за губу, пальцы сжались резко и крепко и выбили из груди удивлённый стон, перетёкший в задушенное сопение.       Распалённый пересечением новой грани, Аарон захныкал и захрипел, пока Жан ускорялся, входя наполовину, и душил его, выдерживая охуенный баланс. Нос заложило, а в висках запульсировало, и от огненных ощущение ни одной мысли не оставалось. Всё смешивалось воедино в странный комок, застревающий у Аарона в разболевшемся горле. Но он не просил Жана отпустить, а наоборот — цеплялся и царапал его предплечье, удерживая руку на месте.       — По…чему ты рань…ше так не делал? — осипло спросил он. — Бля-ядь…       — Помешанный, — сбивчиво прошептал изрядно вспотевший Жан, дополняя сказанное ругательствами на французском, пока Аарон, совершенно не задетый, хмельно улыбался.       И этого оказалось достаточным, чтобы он в эйфоричном бреду схватился одной рукой за локотник дивана и наконец прикоснулся к нуждающемуся в разрядке члену. Мышцы напрягались, движения становились более дёргаными, поцелуи — рваными, а сознание постепенно отключалось, желая перезагрузиться. Прежде чем кончить, Аарон попытался предупредить об оргазме, но всё, что у него получилось — рефлекторно свести ноги и закатить глаза.       В такие моменты всё чувствовалось неважным вплоть до смысла существования. Имел значение лишь порочный откат до животных инстинктов. Аарон отдавался бы разрядам головокружительного кайфа ещё дольше, но сдавленные стоны, раздающиеся прямо над ухом, вернули в реальность. Вес тела Жана, его горячее дыхание на шее и заполняющая нутро сперма были приятным дополнением к посторгазменному состоянию лишь пару минут. Но после Аарон раздражился и оттолкнул Жана от себя.       — Пиздец, — прокашлявшись, изрёк Аарон, глядя на Жана, который откинулся на спинку дивана и промямлил что-то согласное.       Он провёл рукой по подрагивающему животу, размазывая остатки собственной спермы, а потом втолкнул в себя два пальца, ощущая, как вытекала сперма Жана. Тот, восстанавливая дыхание, с некоторой внимательностью наблюдал за его действиями, а Аарон не отводил взгляд от его часто вздымающейся груди. Лишь прислушавшись к себе, он осознал, что смог не думать о Генри.       — Мне нужно уехать, — безэмоционально сказал он. Жан оторвал глаза от его промежности и, взглянув на наручные часы, недоверчиво выгнул бровь.       — В два часа ночи?       — Да.       — Всё в порядке?       — Ага.       Аарон схватился за протянутую руку и с трудом сел. Однако не стал задерживаться, мяться или пытаться поговорить — лишь ощущая дрожь в ногах аккуратно встал чтобы пойти в ванную и принять душ. Жан следовал позади тихой поступью, к счастью, не задавая больше никаких вопросов. Они оба погрузились в себя, но приняли душ вместе и ещё некоторое время целовались, прежде чем одеться.       Время было полчетвёртого ночи, когда Аарон шнуровал кеды. Встав с корточек, он увидел, как подошедший Жан взял кинутые на тумбочку ключи от машины, и произнёс:       — Ам… Жан, не нужно. Я вызвал такси.       — Зачем? Отмени, я подвезу тебя.       — Просто я не к себе еду.       — А к кому?       — К Нилу.       Жан посверлил его испытующим взглядом мгновение, перед тем как накалил атмосферу:       — Можно я задам один вопрос?       — Эм, — смешался он, пожимая плечами. — Ну, валяй.       — Нил и есть тот самый бывший?       Аарон в шоке вытаращился на него и поспешно покачал головой.       — О, нет. Что за пиздец. Нет конечно. Этот межгалактический засранец точно не мой бывший. Не в этой сраной вселенной.       Раздался смех Жана, который переминулся с ноги на ногу и сказал:       — По крайней мере, ты не общаешься с бывшим, что уже хорошо. Знаешь, будь Нил твоим бывшим, это объяснило бы многое.       — Какого чёрта, реально. Ты действительно подумал об этом так?       — Ну, в отличие от него, мне ты в деталях не рассказывал про своих друзей. Ты в целом мало личного мне рассказываешь. Это нормально, но всё же мне интересно.       — Не надо прибедняться. Я сплю с тобой, в отличие от него.       — По-моему, мы слегка перегнули в этот раз, — смущённо улыбаясь, спокойно заметил Жан. — Ты так не думаешь?       — Что-то я не слышал жалоб, когда ты кончал в меня.       — Шея не болит?       — Поздняк метаться, — махнул рукой он, разворачиваясь и принимаясь щёлкать замками на входной двери.       — Иногда я не понимаю, когда именно ты издеваешься.       — Да не болит у меня ничего, кроме головы от твоей душноты, успокойся, — усмехнулся Аарон и интуитивно ощупал шею. Не критично. — Но в следующий раз так и быть, трахнемся по-твоему. Под сопливого Бруно Марса или джаз семидесятых. Потягивая в процессе соития дорогущее вино за твой счёт.       — Мне нравится, когда ты так вредно флиртуешь. Ну, позвони, когда появится настроение послушать со мной джаз. — Жан опёрся плечом о косяк двери, пряча ладони в карманах свободных спортивных штанов. Аарон в ответ лишь причмокнул губами, посылая воздушный поцелуй, и вместо лифта повернул к лестнице.       Никакое такси не ждало Аарона, он соврал. Писать или звонить Нилу он тоже не хотел, ведь тот проснётся, только если он задолбит его дверь кулаком. Это он и собирался сделать по приходе к нему. Добрался Аарон до центра на своих двоих, но, заклевав носом, всё же поймал такси. Уже в пропахшей сигаретами старой машине он осоловело смотрел, как по окну стучал мелкий дождь и скользили крохотные капли, напоминающие непрошеные слёзы.       По крайней мере, ты не общаешься с бывшим…       Так наивно. Аарон чуть не хмыкнул, подумав, что лучше бы он общался с Генри, чем изводил и себя, и его. Может, он не заслужил нормальности, к которой стремился? Если Аарона так тянет к Генри, разве это не значит, что всё, что было между ними — это то, что он заслужил? Впредь он не мог обманываться и говорить, что никакой любви не было. Не после того, как мудацкая задница Рида призналась ему в грёбаной любви.       Какая, нахуй, любовь? Блядский Генри. Как же ему порой хотелось стукнуть его. Аарон выудил телефон и открыл галерею. Ткнул по папке «избранные» и досадливо поджал губы, в миллионный раз рассматривая фотографии и видео, сделанные с Генри. В груди заныло, и настроение стало таким же паршивым, как ухудшающая за окном погода. Он пролистал до самого начала, нажал на «выбрать» и выделил несколько десятков фотографий, от простых и невинных держаний за руки до откровенных видео, где он трахался с Генри.       Затем сквозь помутневшее зрение Аарон ткнул на значок мусорного ведра. Палец неуверенно навис над «удалить фото» и «отмена». Он проморгался, понял, что таксист притормаживал у знакомой многоэтажки, и с облегчённым выдохом отменил удаление фотографий. Как бы сильно Аарон ни хотел избавить себя от прошлого, оно въелось не хуже морского одеколона Жана на его одежде. И уж этим утром он точно не был в силах справляться со своими чудовищами.