Coming down

⋆ 6 ⋆ 28 ⋆

      — И что сказала твоя подруга?              — Мне кажется, она не рада такому раскладу событий.              — Ага. Очевидно.              — М-да. Так и есть.              — Дай мне салфетки.              — Ты всегда переставляешь их в разные места. Как я должен угадать твой следующий шаг?              Аарон прыснул и облокотился на матрац под собой, наблюдая за одевающимся Жаном, у которого конец ремня застрял в шлёвке.              — Они на подоконнике, — подсказал Аарон и вновь упал на спину, ощущая мокрую прилипающую от пота простынь и высыхающую на животе сперму.              — Милые постеры.              — Да, я знаю.              — Это что, мужская задница?              — Ага. Недавно наклеил. Нравится?              — Предпочту твою. Блядь. В пизду это. Пойду в душ, — цокнул Жан, сдавшись в борьбе с ремнём, и мгновение спустя на кровать с глухим стуком прилетела полупустая пачка влажных салфеток.              — Ты же говорил, у тебя встреча с кем-то, — безучастно крикнул ему вслед он, выдирая пару штук и вытираясь.              В действительности ему не было дела до планов Жана, но после хорошего отдыха говорить было в удовольствие. В свою очередь Жан, прежде чем захлопнуть дверь в ванную комнату, приглушённо ответил:              — Подождёт.              Потягиваясь, Аарон решил перекусить клубникой, как вдруг его внимание привлекла вибрация, пару раз раздавшаяся рядом с его головой. Сначала он рефлекторно подцепил телефон, а потом запоздало понял, что этот принадлежал Жану. Экран снова загорелся сообщением, и Аарон не обладал настолько чистой совестью, чтобы не прочесть. Пароля он не знал, но миниатюры показывали написанное.              Тим: Шутишь? Ты с ним так часто, что я даже начинаю ревновать              Тим: Удели и мне внимание;)              Тим: Хочу повторить то, что мы вытворяли пару дней назад              Он сел так резко, что перед глазами зарябило. Речь о нём? Жан говорил о нём с другим? Аарона отчего-то охватил холод, от которого каждый сантиметр тела покрылся мурашками. Мозг, пока ещё не успевший ударить в колокол рациональности, с дичайшей скоростью прокрутил в памяти все случаи, когда ему изменяли, и запустил механизм первой реакции — обвинение себя. Жану что-то не нравится в сексе с ним? Или он недостаточно хорош? В последнее время они, конечно, не виделись так часто, но всё же…              Что-то было не так, а он не заметил? Аарон в прострации отложил телефон на то же место, откуда взял, и натянул боксеры вместе с джинсами. В поисках футболки он ходил по комнате туда-сюда, утопая в зашумевших мыслях и убеждая себя, что рано или поздно так и случилось бы. Так и случается. Так всегда случается. Ну да, куда ему до пределов Жана? Как-то нелепо было с его стороны настолько тупо забыться и начать считать себя кем-то, кто достоин большего, чем он заслуживает. В конце концов, они ведь даже не встречаются.               А если бы и встречались, Жан не изменил бы? Блядь, какой же идиотизм. Футболка нашлась в коридоре, она лежала поверх его кроссовка, кинутая второпях с порога. Аарон механически надел и её, отстранённо прислушиваясь к звукам, доносящимся из ванной. С чего бы ему вообще накручивать себя? Всё ведь охуенно, даже мечтать о лучшем не надо. Доставая клубнику из холодильника, он поёжился от обрывков красочных, травмирующих воспоминаний, что толкали его всё ближе к пропасти.              Вкуса он не чувствовал — просто жевал и жевал сладкие ягоды, сидя на диване по-котячьи, поджав под себя ноги, и прожигая отрешённым взглядом тёмный экран телевизора. Пальцы коснулись дна пластикового контейнера, покрытого каплями воды, и Аарон не сразу осознал, что слопал всё. Он поднял руку и всмотрелся в кончики пальцев, окрашенные соком, похожим на кровь. В этот момент уже одевшийся Жан вышел из ванной, вытирая маленьким полотенцем влажные волосы.              Контейнер он отложил на пол и, сверившись с наручными часами, шмыгнул носом, чувствуя запах геля для душа, стремительно распространяющийся по маленькой квартире. В тишине, прерываемой звуками ночного города, закипевшего жизнью, Аарон вытер пальцы о джинсы и заковырял заусенцы, пока Жан бесшумно расхаживал по комнате, по дурацкой привычке прибираясь. Взгляд украдкой метнулся к Жану, который наклонился над кроватью и взял свой телефон.              Лицо Жана, прочитавшего сообщения, почти не изменилось — разве что меж бровей пролегли морщинки, которые мгновенно разгладились. Предположить, о чём тот подумал, Аарон не смог, а потому отвёл глаза. На покрасневшем пальце образовалась кровь, и он медленно слизнул её. Запихнув телефон в карман джинсов, Жан исчез в прихожей и, зашуршав чем-то, предупредил:              — Я ухожу. Закрой дверь.              — Подожди.              — Что?              — Я выйду с тобой, — объяснился он, параллельно ища кошелёк.              — Ладно. А что такое?              Уже в прихожей, надевая обувь, он сказал:              — Курить хочу.              Жан смешно фыркнул и, растрепав волосы, с характерным щелчком открыл входную дверь, впуская в квартиру свежий воздух.              — Хочешь остаться бесплодным? — придавая голосу осуждающую интонацию, поинтересовался он.              Аарон выразительно закатил глаза под тихий смешок, захлопнул дверь и закрыл на ключ.              — Очень смешно.              — Не дуй губы.              — Ну хватит, — усмехнулся Аарон и ударил руку распутного Жана, игриво шлёпнувшего его по заднице, пока они шли к лифту.              В небольшой, старой кабинке лифта едва слышно раздавался треск и звон, отсчитывающий пройденный каждый этаж, как предсмертный приговор.              Казалось, атмосфера стала другой, когда они вышли на улицу. Пока они развлекались, успело стемнеть. В самом деле стоило взять ветровку. Они спустились по парочке ступенек и, как только взгляд Аарона невольно зацепился за фигуру парня, сидящего на лавочке недалеко от них, Жан предложил:              — Подбросить тебя до магазина?              Смысл вопроса едва ли дошёл до него — буря, разразившаяся в нём за миллисекунду, была невероятно оглушительна. Аарон чуть не оступился и не упал позорно. К счастью, Жан не заметил его заминки и того, что он отстал на шаг, неверяще пялясь на Генри. Тот вальяжно сидел, закинув одну руку на спинку скамейки, а второй держа сигарету у губ. Дым на мгновение зловеще закрыл его лицо, а затем растворился, украденный летним ветром.              Ни капли не изменился, всё в такой же тёмной одежде, волосы скрывала кепка, надетая козырьком назад, — и всё говорило о том, что мало что пошатнулось в нём после расставания. Жёлтый свет от одинокого ржавого фонарного столба, держащегося на соплях, освещал его глаза, что впивались лишь в Аарона, изучая и пытаясь добраться до самой глубины души даже с такого расстояния.              Пришлось заставить себя не смотреть на него, идти дальше и сбивчиво проговорить:              — Эм… наверное… нет. Нет, я… сам дойду. Езжай.              Как только они остановились у обочины, Жан повернулся и внезапно посмотрел прямо на Генри, от чего он напрягся настолько, что, казалось, глупо вздрогнет от паники. Но Жан почему-то взглянул на Аарона вновь и улыбнулся, словно ничего не случилось.              — Ладно. Тогда до встречи?              — Ага. Не оставляй меня одного надолго, — ляпнул херню Аарон, а Жан удачно засмеялся и наклонился, чтобы украсть прощальный поцелуй.              — Не оставлю, — многообещающе пробормотал он прямо в губы. Аарон отчаянно вцепился в его плечи, притягивая ниже для второго поцелуя, который едва ли ощущал из-за плавящейся спины под чужим ревностным взглядом.              Он трусил, безумно трусил. Жан уже уехал, а Аарон продолжал потерянно мяться у дороги со спрятанными в карманах джинсов вспотевшими ладонями. Даже, похоже, всё-таки начал чутка трястись — хотя он не был в состоянии прислушиваться к себе. Аарон ждал Генри, как неизбежную катастрофу, и был уверен, что тот подойдёт, заговорит с ним, прикоснётся к нему. Ему следовало удрать нахер, но он насторожился, реагируя на малейшие звуки и стоя как вкопанный.              Затылок тронул порыв ветра, и Аарон прикрыл глаза, ёжась от тревожного ожидания. Несмотря на внутреннее желание обернуться, он сделал шаг вперёд, упрямо намереваясь дойти до сраного магазина, как вдруг над ухом раздалось равнодушное:              — Неплохо.              От испуга Аарон подскочил и неловко покачнулся, но от падения его удержала крепкая ладонь, больно впившаяся в предплечье. Генри с лёгкостью притянул его ближе и ласково скользнул пальцами к кисти, оставляя за собой обжигающий след. Запах сигарет обволок Аарона в то же мгновение, усиливая ощущение попадания в прошлое. Ссадины, мелкие порезы и синяки на лице Генри вызвали залп вопросов, которые задать вот так с ходу было бы неуместно.              — О чём ты? — процедил Аарон, чувствуя, как эти глаза, местами покрасневшие от лопнувших сосудов, беспощадно кромсали внутренности.       — Об этом представлении.       Генри, склонив голову вбок, испустил издевательский смешок и позволил ему выдернуть пульсирующую руку из хватки.              — Всё так серьёзно?              — Да.              — Что-то ты не выглядишь счастливым. Тебе не к лицу нормальные отношения, — проведя тыльной стороной ладони по расцарапанной щеке, заметил он с некоторым превосходством в интонации.              Аарон тут же уклонился под недоверчивым взглядом и спросил:              — Зачем ты пришёл?              — Зачем ты звонил?              Язык не поворачивался сказать правду. Банальную, колючую, ненормальную.       Скучал. Я…              — Просто ошибся контактом.              — И ждал, пока включится автоответчик?              Казалось, он не отвечал до тех пор, пока сердце не лопнуло, как разгерметизированный отсек в космическом корабле, готовый взорваться под давлением пустоты.              — Неважно. Я… хочу курить, — в итоге устало выдавил Аарон, потупившись.              Генри лишь развернулся, притягивая его взгляд. Пачка сигарет, которую тот успел выудить из кармана, взметнулась вверх, зажатая меж двух пальцев. И Аарон пошёл вслед за Генри, который вновь удобнее уселся на скамейку.              При соприкосновении с твёрдым сиденьем он словно сам превратился в мёртвое дерево. Аарон соблюдал приличную дистанцию, но когда их пальцы переплелись при передаче пачки и зажигалки, та будто сократилась до жалких миллиметров. Половина сигареты, выкуренной в затянувшемся молчании, угомонила его лишь немного. Генри не обладал большим терпением, а потому заговорил:              — Джереми сказал, ты спрашивал про меня.              Челюсть задрожала от сдерживаемой злости, но он стиснул зубы, понимая, что проглотить обиду, камнем застрявшей в горле, не получается.              — Мудила конченый, — буркнул он, чуть встряхнув пепел с кончика сигареты под усмешку Генри.              Дым жёг горло, но он втягивал его глубже, представляя, что это могло бы убить в нём все чувства. Пачку и зажигалку он отдал обратно. В этот раз Генри не стал тянуться к нему и просто положил их на своё колено.              — О чём ещё он напиздел тебе?              — Много о чём.              — Класс. Почему ты мне не ответил, когда я звонил тебе?              — Я перезвонил, как только увидел пропущенный. А ты меня заблокировал.              — И чё, блядь? — Аарон кинул догорающую сигарету на землю и, скрестив руки на груди, повернул голову в сторону, чтобы не расколоться.       — Нахуя ты это сделал?       — Ты не пришёл ко мне, так или иначе. Какая, нахрен, разница. Прошла неделя. Можешь катиться на хуй даже сейчас. Мне похуй.              Они вновь замолчали, каждый погрузившись в себя. Где-то вдалеке послышался протяжный машинный звук клаксона, что рьяно напоминал им о том, что время неумолимо бежит, — даже несмотря на то, что они были как планеты, застывшие в собственной вселенной, неподвластной никаким законам.              Из подъезда вышла женщина с тявкающей собакой, а Аарон не удержался и перевёл любопытный взгляд на Генри, который нервно теребил пачку сигарет.              — Я был занят, — отстранённо поделился Генри и, достав сигарету, чиркнул зажигалкой.              Только после нескольких затяжек, пока Аарон всматривался в каждую его рану на лице, шее и руках, тот огорошил новостью:              — Лаура сдохла.              — Ты… шутишь? — изумился Аарон, запоздало оторвав взгляд от израненных губ. — Нет.              — Да, — насмешливо выгнул бровь Генри, закидывая руку на спинку скамейки и садясь боком.              Он тоже сел так, но согнул ногу, слыша, как под ним тихо скрипнуло сиденье. Аарон осознанно устроился ближе, силясь рассмотреть ту боль, которую Генри искусно прятал внутри себя.              — Пиздишь, — вопросительно сказал он, ощущая, как внутри что-то сжалось.              — Ты улыбаешься с ним так же, как и со мной? — подперев подбородок ладонью, перевёл тему он, делая вид, словно говорил о чём-то несущественном.              — Генри, — сердито фыркнул Аарон. — Не неси бред. Ты ведь… Как это произошло? Она и правда?.. Что за херня…              Вопросы вызвали у Генри только напускную скуку, и понять это было можно по исказившимся в недовольстве губам.              — Ёбаная алкоголичка словила белку. — Генри, выдыхая дым через нос, указательным и средним пальцем изобразил человечка, лениво идущего по спинке скамейки. — А потом взяла и спрыгнула нахуй с девятого этажа. Вот и всё.              — О, боже, — неверяще глядя на его ладонь, выдохнул он, чувствуя, как чувство сожаления натянуло каждый нерв до разрывов. — Генри… мне-              — Не начинай эту хуйню, — перебил он, нахмурившись, — я не для этого рассказал тебе.              В сердцах стукнув его по плечу, Аарон зашипел:              — Сам завались. Она была твоей матерью.              — Охуенная мамаша, — грубо бросил Генри и, вдавив окурок в сиденье, с раздражённым вздохом сел ровно. — Получше твоей гниющей под землёй суки, да? Ты так говоришь, потому что она несколько раз посюсюкалась с тобой? Тот ёбаный хуесос тоже нагнул тебя этим способом? Сука. Не знаю, чего я хочу больше: набить ему рожу или придушить, блядь, тебя.              — Я ведь знаю, что ты любил её, — пропустив мимо себя все желчные слова, твёрдо сказал он. — И она тебя тоже. Она делала всё, что-              Аарон даже не успел пискнуть, как вдруг Генри жёстко схватил его за лицо и резко дёрнул к себе, выглядя таким взбешённым, что стало жутко. Ладони уткнулись в чужое бедро, и Аарон не мог не стиснуть его ногу мстительно в ответ. Он накрепко вцепился в джинсовую ткань, ощущая, как под подушечками пальцев напряглись мышцы.              — Закрой свой рот, — сквозь зубы потребовал Генри, с силой сдавив лицо пальцами.              Прерывисто задышав, Аарон зажмурился от дискомфорта и попытался вслепую отпихнуть руку, но Генри лишь приблизился своим лицом к его вплотную.       — Не говори об этом.       Тёплое дыхание, несмотря на происходящее, приласкало похолодевшую щёку Аарона, а едва уловимый запах знакомого парфюма тут же въелся в кожу. Первая мысль — поцелует?              — Понятно?              Соглашаться не хотелось, но и выбора не было. Как только он еле кивнул, Генри с некоторой небрежностью в движении отпустил его, будто это наркотическое притяжение не имело для него никакого значения. Нет…       Щёки вмиг стали горячими, отдавая тянущей болью в тех местах, где безжалостно прорезали ногти. Аарон почувствовал себя немного опустошённым. Однако он понимал, что такое умиротворение лживое и всё становится хуже и хуже. От этого было обидно.              — Что с тобой случилось? — надломленно просипел он и кашлянул, чтобы вернуть голос. — Ты ранен.              — Ха, это? Ничего интересного, — безразлично пожал плечами Генри и вытянул ноги. — После похорон, когда возвращались домой, один мудак залетел в бочину тачки. Прямо в дверь водилы.              — А кто был за-              — Сет был.              — Блядь. Как он?              — Ну. Ему досталось больше, чем мне. Рёбра сломал, что-то с ногой было. И с плечом. А я влетел башкой в окно и отделался синяками от ремня.              — Везучий сукин сын, — фальшиво усмехнулся Аарон, поднимая глаза к ночному небу. — Не хочу тебя знать, Генри. Лучше бы ты сдох.              Тот пофигистично отмахнулся:              — Набью татуировку с этими словами.              — И подпишешь моим именем?              — Прямо под сердцем.              — Фу, блядь.              На это Генри, к удивлению, расхохотался, что наполнило Аарона больной радостью, от которой всё начало невыносимо покалывать и чесаться. Когда эмоции притухли, а осознание неправильности оставило горечь на языке, Аарон в надежде попросил:              — Отведёшь меня к Сету завтра?              Генри долго ничего не говорил. Аарон наблюдал за тем, как тот облокотился на колени и тяжело вздохнул.              — Что насчёт нас? Мы можем наконец обсудить это? — не глядя спросил Генри, и он честно промолвил:              — Не знаю. В какой больнице Сет лежит?              — Вот пристал, бля. Я отвезу тебя к нему завтра, — поставил точку он, затем смачно харкнул и с шорохом потёр носком обуви землю.              — А что с машиной? — задумался Аарон, покусывая нижнюю губу и не заостряя внимание на том, как скомканно соскочил с вопросов. — Во сколько обойдётся ремонт?              Коротко рассмеявшись, Генри выпрямился и вновь откинулся на спинку скамейки.              — С моей — ничего, — довольно протянул он, сощурив глаза, озорно блеснувшие под светом. — Это же не моя тачка.              — О, ну да.              — Старая задница Сета платит за всё.              — Ты паразитически эксплуатируешь своего старшего брата.              — Паразитически? — нежно улыбнулся Генри, словно флиртуя и мгновенно вгоняя Аарона в краску.              Тени, упавшие на Генри с такого положения, слишком мягко очертили лицо с острыми чертами, которые Аарон по-своему любил касаниями каждый чёртов день, пытаясь понять — порежется сегодня или нет?              Крови за последнее время ему хватило, потому Аарон сверился с наручными часами, нехотя встал и отошёл от всё ещё сидящего Генри на пару шагов. Он обернулся и поймал на себе манящий взгляд, в котором показная сдержанность боролась с явным желанием.              — Где твоя машина? Я не увидел её припаркованной здесь.              — Я без неё.              — Ясно. — Аарон переминулся с ноги на ногу и осмотрелся по сторонам, нервно потирая затылок ладонью. — Ну и что ты собираешься делать?              Губы Генри растянулись в наглой ухмылке. Пусть тот и сидел, даже так казалось, что на Аарона смотрели сверху вниз.              — Волнуешься за меня?              — Ещё чего. Только за себя. Если ты загадочно сдохнешь, полиция нагрянет ко мне, как к первому подозреваемому.              — Как мило.              — Пиздецки мило.              Аарон не дал себе ни секунды на сомнения и устремился к входной двери. Однако прямо у ступенек в его плечо вцепились с такой силой, что он охнул. Аарон чуть отпрянул, дёргая немеющей рукой, но тело не слушалось.              — Отпусти.              Было чувство, что Генри хотел сказать что-то такое, что оборвало бы обернувшуюся вокруг них тоненькую нить. Что-то, что непременно привело бы к скандалу или к драке. Здесь и сейчас. И, возможно, это спасло бы Аарона от призрачной мысли, что что-то изменилось в лучшую сторону.              — Генри, — требовательно позвал он, уверенно выдерживая давящий взгляд.              Воздух между ними будто наэлектризовался. Грудь Генри часто поднималась, словно злость вот-вот выплеснется лавой и спалит всё вокруг дотла. Аарон понимал, что последствия настигнут его. Но не делал ставки, когда именно. И почему-то сотни предположений стыдливо рассыпались, когда Генри лишь попросил:              — Разблокируй меня уже, солнце.

⋆ 6 ⋆ 29 ⋆

      Сет, лежащий на больничной койке, выглядел измученным и осоловевшим, когда Аарон навестил его. Под глазами залегли синяки, неестественно тёмные, будто появившиеся от ударов. Рука со сломанным плечом безжизненно лежала поверх одеяла, другая же была вся изрезана трубками капельниц. По боку тянулась тугая повязка, и даже под тонким одеялом можно было заметить конструкцию, фиксирующую сломанный таз. Вставать Сет не мог, и это означало лишь то, что реабилитация будет долгой.              Аарону было жаль смотреть на него — помимо всего, на некоторых участках оголённых рук были наложены швы. А что ещё скрывалось под одеялом, спрашивать было неудобно, ведь Сет почти был его другом. Первое знакомство, произошедшее в небольшом домишке Лауры, было натянутым, однако позже они нашли общий язык. Таким образом, часто видеться с Сетом стало для Аарона чем-то обыкновенным. До тех пор, пока Сет, женившись, не переехал в другой город. А позже Аарон вовсе расстался с Генри и потерял всю связь с ним.              Он надеялся, что разговор об отношениях с Генри Сет не заведёт, но спустя, по ощущениям, полчаса, тема начала становиться щекотливой.              — Вы двое, кстати, удачно зашли. Элисон скоро приедет, — прокашлявшись, прохрипел устало Сет и дёрнул уголком бледных губ.              Аарон нахмурился и, повертевшись влево-вправо на низком стуле с колёсиками, опомнился:              — Ты не сразу ей сказал? Я думал, она уже будет здесь.              — Не хотел заставлять её волноваться. Да и надеялся, что не застряну здесь. Но потом она обвинила меня в измене…              — Погоди, что?              — Да, так и есть. — Сет прервался на смех и прерывистый вздох. — Типа, я не отвечаю на видеозвонки и всё в таком духе.              — Ну, похоже, ты ебать как задел её, раз она так подумала.              — Это моя вина? Почему ты на её стороне, а не на моей?              — Так ты изменяешь ей?              — Поверить не могу.              — Признавайся.              — Признаюсь, что ты мелкий говнистый пиздюк.              Засмеявшись, Аарон в молчаливом несогласии скрестил руки на груди, глядя на сияющее от счастья лицо Сета, которому не терпелось увидеть жену и новорождённую дочь. Со стороны двери послышались шаги, и уютную комнату охватила тишина ожидания. Однако Генри, отошедший в уборную, так и не вошёл, а чей-то топот вскоре вовсе растворился в едва слышных звуках капающей капельницы. Аарон потёр ладони о джинсы, ощущая сухость, и задумался о том, что, вероятно, совершает то, о чём горько пожалеет. Стоило ли ему быть здесь?              Далеко в своих рассуждениях он не пошёл, так как Сет привлёк его внимание:              — Я знаю, что вы расстались.              — А? Что? — вздрогнул он, садясь ровнее. — Это тебе Генри сказал?              — Нет, — хитро ухмыльнулся Сет и, подмигнув, заметил: — Ты сказал. Только что.              — Паскуда, — буркнул Аарон, но, прикинув, что в этом нет ничего такого и Сет вряд ли будет лезть, подуспокоился.              — Что поделать.              — И как ты это понял?              — На роже Генри подозрительно давно нет никаких синяков.              Аарон цокнул и закатил глаза, пока Сет гадко посмеивался себе под нос.              — Что? Мне нравилось, что ты его бьёшь.              — Очень по-братски.              — Справедливости ради мы сводные, — напомнил он с заумным видом. — А теперь… — зашуршав одеялом, Сет устроил голову удобнее, — хочу узнать, что ты задумал, потому что такое чувство, что вы сошлись недавно.              — По роже ты судить не мог.              — Нет. Я судил по его настроению.              Это напрягло Аарона, а под проницательным взглядом Сета он совсем стушевался.              — Просто… нет, дело не в этом. Всё сложно. Но мы не сошлись. И не собираемся, — не так уверенно закончил он, с трудом сглатывая.              — Серьёзно? Я думал, вы как Джокер и Харли Квинн, — пошутил Сет, на что Аарон натянуто улыбнулся, пытаясь не выказать истинные чувства. — Причём ты Джокер.              — Блядь, — в голос хохотнул Аарон, смущённо пожимая плечами.              — Я говорю правду. Как ты терпишь эту занозу в заднице? Вы столько лет знаете друг друга.              — С Божьей помощью и терплю.              — Ты не веришь в бога.              — Иронично, да?              Сет хмыкнул с короткой улыбкой на лице и задумчиво промычал.              — Так о чём ты думаешь?              — Что ты имеешь в виду?              — Ну. Ты знаешь.              Раздался звук открывающейся двери, и Аарон на секунду отвлёкся на входящего Генри, параллельно листающего что-то на телефоне.              — Собираешься и дальше дурачить Генри? — словно с упрёком спросил Сет, но Аарон в строгость в его интонации не поверил.              — Что — Генри? — потребовал ответ он, пихая телефон в карман джинсов и останавливаясь посреди комнаты. — В чём дело?              — Ни в чём. Не лезь в наш разговор, братец, — отмахнулся Сет.              — Ты буквально говоришь обо мне.              — Ты просто ослышался. Скажи ему, Аарон.              — Детка, — ласково обратился к нему Генри, получая от Аарона пылающий ненавистью взгляд. — О чём вы говорили?              — Детка? — тут же со смехом ухватился за прозвище Сет, поглядывая на хмурого Аарона.              — Мы говорили о том, что ты последний гондон, — процедил Аарон, всё ещё смотря на Генри, а затем закончил злобным: — но ты испортил всю атмосферу, любимый.              Губы Генри чуть ли не дёрнулись в улыбке, но в конце концов тот смог скрыть победное выражение лица. Тем временем Сет усмехнулся и перевёл тему:              — Слушайте. Это реально было отвратительно. Но я всё ещё принимаю вас, уёбки. И да, ебаться здесь в толчках нельз-              — О, да заткнись, блядь, — оборвал на полуслове Аарон, ощетинившись под глухой смех братьев.              Он вскочил так резко, что стул с лязгом отъехал назад, и зашагал к выходу.              — Как же Элисон?              — Подождём?              — Мы уже уходим. Идём.              Аарон на ходу схватил Генри за предплечье и рывком потянул за собой, не слушая дальнейшие издевательские комментарии Сета, раздававшиеся в спину. Сразу в коридоре, где изредка туда-сюда сновал медперсонал, Генри проследил пальцами к его кисти и переплёл пальцы. Затем Генри сжал их слишком сильно, будто проверяя его выдержку. Разорвать хватку было бы трудно, но возможно, если Аарон постарается. Но он не старался и с ломающейся гордостью крепче стискивал ладонь Генри в своей, а тот ласково проводил большим пальцем по его суставам.              Его пальцы были холодными, мозолистыми от частых тренировок, с редкими крохотными шрамами, истории которых он знал наизусть. Однако отчего-то Аарон всё равно ощущал, как наполнялся изнутри огнём вожделения. Чувство, что всё возвращается на круги своя, вызывало вопрос — когда именно всё пошло не так? Ответа не находилось, и Аарон решил, что всё нормально, всё под контролем и он не сбился с поставленных целей. У выхода, спускаясь по лестнице, Аарон вырвал свою руку и запихнул ладони в карманы джинсов, словно ничего не было.              Ослепительные солнечные лучи, не спрятанные перистыми облаками, усиливали нарастающую нервозность. Эта часть города становилась оживлённой в выходной день, хотя и была отдалена от развлекательных мест. И прямо сейчас они должны были разойтись, расширить эту пропасть между ними. Но вместо этого оба застыли у стоянки плечом к плечу. Никто не нарушал молчания, и от этого Аарону было сложнее, потому что он всё представлял, что сделает Генри.              Спустя ещё минуту он остался с одним странным осознанием, что больше не может предугадать его действий. Отвык? Или Генри стал менее импульсивным?              — Скучал по мне?              Аарон ожидал этого вопроса в последнюю очередь, а потому не смог сразу же найтись с тем, как съязвить.              — Я вот скучал, — буднично продолжил он, не отреагировав на полное игнорирование. — Думаю, ты бы знал, насколько, если бы не притворялся, что между нами всё кончено.              — Я не хочу говорить об этом.              — А я так не думаю, — возразил Генри и встал напротив, чтобы встретиться взглядами. Аарон бедром ощутил вибрацию от своего телефона. — Тебя бы не было здесь, если бы не хотел. Я прав?              — Какая разница? — спросил он, на самом деле не желая получать ответ.              Чтобы отвлечься, Аарон выудил телефон и взглянул на только что пришедшие сообщения от Кейли.              — Давай не будем об этом, — уже отрешённо сказал он и машинально открыл чат, где грузились несколько новых фотографий.              На них был запечатлён Рико, восторженно указывающий на проплывающих крохотных рыбок в туннельном аквариуме. Рядом с ним спиной к камере стоял Кевин, спрятав руки в карманы, словно отрезанный от общего настроения, вызванного завораживающим видом. Но, несмотря на это, они оба утопали в глубоком голубом свете, преломлённом водой.              Почему-то его захлестнуло облегчение при виде этих фотографий, будто те были мудрым напоминанием, что если он оступится, — его ждёт удар огорчения.              — Просто подбрось меня до центра и всё на этом, — не дав тишине затянуться, попросил он и начал печатать какую-то чушь Кейли.              — Серьёзно?              — Ага.              Не оставшись довольным своим сообщением, он стёр всё и хотел написать что-то ещё, как вдруг Генри прервал его, вырвав телефон из рук.              — Какого…              — Зачем тебе в центр?              Аарон стиснул ладони в кулаки и недовольно уставился на Генри, равнодушно просматривающего чат с Кейли.              — Верни телефон.              По изменившейся мимике Генри можно было понять, что чат с Кейли был уже закрыт.              — Генри, — предупреждающе позвал Аарон.              Он шагнул вплотную и почти отобрал телефон, как Генри ловко увёл руку вбок и наконец посмотрел на него с недобрым прищуром. Показалось, что ему предъявят за что-то, однако почему-то Генри состроил спокойное выражение лица. Затем, словно ничего не было, тот коротко улыбнулся и сам почти заботливо запихал телефон в карман джинсов Аарона, застывшего от напряжения.              — Нахуя ты себя так ведёшь? Пиздец просто.              — Так зачем тебе в центр нужно? Ты не рассказал.              — Я должен встретиться кое с кем, — фыркнул он, нехотя отводя взгляд от голубых глаз, напоминающих сейчас милые фотографии, сделанные в океанариуме.              В этот момент он бы снова пересмотрел их, будь у него возможность.              — С кем?              — Да не беси меня, блядь, ебанутыми вопросами, — процедил он и толкнул Генри в грудь, создавая между ними больше дистанции. Это не задело его. — Ну и ладно. Если не собираешься-              Ему не позволили сделать двух шагов — Генри потянул его за руку назад, не давая закончить разговор.              — Ты никак не перерастёшь сраную истеричность? — как будто для себя бросил Генри, закатив глаза. Кивком подбородка он указал на припаркованную машину и произнёс: — Я отвезу тебя. Так что уймись уже.              — Пошёл ты, придурок, — буркнул Аарон, из вредности вырываясь из хватки, что стало успешным только после открытия дверцей машины.              В салоне всё было до боли знакомым — даже запах. Он поглубже вдохнул и пристегнулся, скользя взглядом по мелким деталям: кинутые вразброс документы в подстаканнике, обёртки из-под жвачек и брелок в виде грязного утёнка, который подарил Аарон. Сколько эта игрушка висит на зеркале заднего вида? Трудно сказать. Воспоминания совершенно не работали в пользу Аарона.              В центр ему не нужно было — он соврал, но это казалось наилучшим решением против накала ситуации. Пусть он и понимал, что ходить вокруг да около после собственного звонка не имело смысла. Аарон сам начал всё это дерьмо, воинственно попытавшись закончить. После того как машина была заведена, Генри не поехал, а негромко заговорил:              — Знаешь, по твоему поведению можно догадаться, что ты опять блокнешь меня везде и будешь избегать, как только мы разойдёмся.              Тон его голоса выкрутил всю настороженность Аарона на максимум. Что-то будто должно было случиться, ведь такие интимные разговоры не то чтобы были частым явлением раньше.              — Но пока ты наедине со мной, я собираюсь высказаться, прежде чем ты начнёшь плести чушь, что тебе не нужно ничего, — он сделал паузу и тише дополнил: — связанного со мной.              — Ты убеждаешь-              — Помолчи, — резко перебил он и нетерпеливо вздохнул, когда Аарон всё же возмущённо умолк. — Твоя выходка с расставанием не особо трогала меня первое время. Я, типа, думал, что ты быстро остынешь. Как всегда и бывало.              Генри нервно проследил пальцами по рулю и, более вальяжно откинувшись на сиденье, повернул голову к окну. Поза так и кричала, что Генри не желал смотреть на Аарона, когда будет делиться дальнейшими переживаниями, которые с высокой долей вероятности будут отвергнуты.              — Но потом… я не знаю. Я никогда не копался в своих чувствах, чтобы сказать тебе что-то пиздец сопливое, как во всратом фильме. Я просто пытаюсь быть честным, окей? И, честно говоря, я виню себя за то, как относился к тебе.              Едва слышное гудение мотора превращалось в нечто оглушительное для ошарашенного Аарона, пока мучительное молчание растягивалось сквозь прожитые вместе года раскалённым стеклом.              — Я не пиздел тебе о чувствах. Ты знаешь, что я не разбрасываюсь такими словами. Ты знаешь меня. Знаешь лучше, чем кто-либо ещё. А я знаю тебя, — чуть хрипло произнёс он и всё же пристально взглянул на Аарона.              Что-то беззащитное в выражении лица Генри натолкнуло его на мысль, что перед ним был другой, более зрелый, мягкий и притягательный человек. Аарон вдруг подумал, что пазл сошёлся, но это означало лишь то, что всё и правда изменилось. Разве это так? Генри способен на это? Зубы сомкнулись крепче, сдерживая все вопросы, а пальцы стиснули колени. Аарон поёрзал, силясь отвлечься на комфорт, но едва ли это помогло.              В свою очередь, Генри потянулся к пачке сигарет и прикурил одну, окутывая пространство дымом, который одновременно и душил, и расслаблял. Тонкие струйки дыма плавно расползались по каждому сантиметру тесного салона, переливаясь под естественным светом и касаясь Аарона. Сколько раз он видел эту картину, но этот раз казался первым, и это понимание лишь усилило клаустрофобное давление для него.              Аарон забил на работающий кондиционер и как-то автоматически опустил окно со своей стороны, чувствуя себя так, словно впервые встретился с красивым незнакомцем на вечеринке. Вкус косяка, бьющая током взволнованность, острое возбуждение от новизны и чужой тлеющий похотью взгляд — мозг беспощадно прокручивал каждую мелочь той ночи. И он не мог предотвратить эту обречённую на погибель карусель ностальгии.              — Я пытался лечиться. — Генри также опустил окно, от чего уличный шум стал громче, и щелчком отправил недокуренную сигарету на землю. — Избавиться от… точнее, измениться ради тебя. Я захотел этого, потому что-              — Хватит, — обняв себя руками, твёрдо пресёк Аарон.              — Просто дослушай меня. Я жалею, что осознал это не тогда, когда тебе это было необходимо.              — Я понял, хватит. Это всё равно…              — И всё же. Ты ведь помнишь, как тебе было хорошо со мной, да? — наклонившись к его уху, поинтересовался низким голосом Генри, от чего Аарон внутренне подобрался и сжался.              — Мне жарко, — выдал он первое, что пришло на ум.              — Я знаю, — томно прошептал Генри, проведя кончиком носа по его щеке.              Медленный вдох и выдох — и Аарон задержал дыхание.              — Нам было так охуенно друг с другом. Мы можем вернуть всё это.              — Нет, — выдавил в конце концов Аарон, стискивая свои плечи пальцами и опрокидывая голову назад от наслаждения.              — Почему?              Разочарование в интонации Генри всё-таки скользнуло. В чём тот определённо прав — Аарон знал его лучше, чем кто-либо ещё. Но этот факт как бесполезная попытка вернуть в реальность на фоне лёгкой щетины, скользящей по его щеке.              — Почему нет? Ты такой бессердечный?              — Дело не в этом.              — А в чём?              — Я встречаюсь с другим, — солгал Аарон и, когда Генри отодвинулся, почувствовал, как атмосфера враз изменилась.              Генри презрительно усмехнулся и покачал головой. Окна поднялись, а кондиционер загудел интенсивнее. Выдержав неуютную паузу, тот колко выплюнул:              — Если собрался бездарно пиздеть мне, то хотя бы делай это более убедительно.              — Мне не нужно ничего делать. Ты сам всё видел вчера, — едва он успел договорить, как Генри неожиданно переключил селектор на драйв и вдавил педаль газа.       От этого Аарон вздрогнул и сжал одной ладонью подлокотник. С одной стороны, он был чертовски рад, что машина тронулась, ведь это означало, что скоро они расстанутся и можно будет выдохнуть с облегчением. С другой стороны, их разговор настолько отличался, что думы о нём уже поглощали его. А что будет, когда Генри оставит Аарона наедине с собой? Он ведь сойдёт с ума.              — Скажи. Просто как есть, окей? Что он даёт такого, чего я не могу дать? — процедил сквозь зубы Генри, когда они остановились у очередного светофора.              Руль под его пальцами скрипнул от крепкой хватки.              — Ты что, реально хочешь поговорить об этом? — в надежде увернулся от правды он. — Пиздец.              — Да. Чем он лучше меня?              — Не будь таким жал-              — Отвечай, блядь!              — А чем Кайл был лучше меня?! — вспылил Аарон, сам же удивившись крику.              Загорелся зелёный свет, слабо освещая сквозь лобовое стекло приборную панель. Но Генри лишь с тяжёлым вздохом провёл по лицу рукой, будто весь его запал испарился, стоило Аарону выказать ревность. Смутившись до ужаса от доселе подавляемых чувств, Аарон отвёл взгляд к окну и понаблюдал за начавшими проезжать мимо машинами. Сзади них засигналили водители, негодующие на то, что они задерживают движение, а кто-то рванул обгонять их.              — Мои слова для тебя ничего не означали? — ровным голосом спросил Генри и всё-таки нажал на педаль газа, набирая высокую скорость. — Я был искренен с тобой. Но всё, что я сказал, прошло мимо тебя, что ли?              — Я не верю, что тебе жаль.              — Что… блядь? — с запозданием возмутился он.              — Я просто… я не верю во всё это, Генри, — повторил с нажимом Аарон, понемногу теряя уверенность под еле слышный тикающий звук поворотника. — Мы зашли слишком далеко, чтобы начать сначала и делать вид, что всё суперклассно.              — Ты угараешь надо мной?              — Сейчас самое время, бля, да.              — Ты, блядь, именно это и делаешь.              Когда возникшая тишина обожгла своей яростью, Аарон тревожно подал голос:              — Я просто говорю, что думаю.              — Хорошо. Ясно.              — Генри.              — Что? — Генри резковато вывернул руль на повороте.              — Ты можешь ехать помедленнее? Я не хочу сдохнуть с тобой.              Скорость была послушно сброшена до нормальной. Они молчали ещё пару минут, прежде чем Генри, словно собираясь с силами, глубоко вздохнул и мягко заговорил:              — Что я должен сделать, чтобы ты поверил мне? Что мне сделать? Подскажи. Пожалуйста.              Аарон зажмурился на миг от отчаяния и, разрываясь от противоречивых порывов дать шанс и не делать этого, прикрикнул:              — Ничего! Уже ничего.              — Ха, блядь… ничего?              До центра города оставалось всё меньше времени.              — Может, ты вообще не хотел, чтобы я менялся? — сорвался Генри, и Аарон от шока притих, не зная, чем крыть.              Внутренне он протестовал против его вывода, но одновременно с этим начал колебаться.              — Боже. Ведёшь себя как трус и ребёнок. Ты можешь не быть сраным эгоистом?              — Заткнись. Высади меня прямо здесь, блядь. Не хочу видеть тебя.              Как только они остановились ближе к заднему входу в торговый центр, Аарон дёрнул ручку дверцы, но та не поддалась, что выбесило только пуще. Он пнул по дверной нише, создавая грохот, и вцепился в плечо Генри, чтобы с лёгкостью притянуть его к себе и с размаху отвесить звонкую пощёчину. В отместку тот толкнул Аарона в грудь и, сжав ткань футболки, вдавил его в сиденье, чтобы он не мог двинуться. Аарон хотел сказать что-то весомое, важное, но вырвалось незначительное:              — Терпеть тебя, мразь, не могу! — ядовито рявкнул он, чувствуя, как становилось нечем дышать не только от близости, но и от еле слышного цитрусового парфюма. — Одно твоё существование просто вымораживает!              — Да что ты? — вполголоса спросил Генри и без сомнений пустил пальцы сквозь его волосы, заранее фиксируя голову на месте.              Аарон прекрасно помнил этот жест, а потому, когда ногти царапнули кожу головы, почти не обратил внимания на град мурашек, пробежавших по телу. Перед глазами грозовой вспышкой появились сообщения от некоего Тима, и зловонная желчь, появившаяся из-за Генри, полностью разъела гулко бьющееся сердце Аарона.              — Ненавижу нахуй, — сбивчиво выпалил он, ощущая расползающееся по щекам тепло.              Ответа не последовало. Генри лишь одним хладнокровным взглядом дал понять, что на хую вертел это признание. Секундная заминка ясно кричала о том, что от всплеска адреналина крышу напрочь снесло им обоим. А сразу после, словно ныряя в омут, Аарон поцеловал его. Они сталкивались губами с такой жадностью и силой, что казалось, вот-вот раскрошатся зубы. Каждый из них доказывал друг другу что-то своё.              То, что нельзя было выразить никакими обидными словами. Их действия не несли в себе томительности или ленивости, и это только распаляло и возбуждало. К поцелуям Жана, оказывается, Аарон привык, хотя и не догадывался об этом. Поэтому грубость Генри ощущалась по-особенному болезненно, однако он не желал проигрывать. Аарон кусался, пока тяжёлая ладонь утыкалась в грудную клетку, словно контролируя каждый чёртов вздох.              Он выворачивался, царапался до наливающихся кровью алых полос, от чего Генри предупреждающе шипел и выругивался. И всё время Аарон отталкивал руки Генри, собственнически блуждающие по его сводящимся бёдрам. Когда он увлёкся и прокусил его нижнюю губу, Генри рывком за волосы отдёрнул от себя загнанно дышащего Аарона. А он с садистским удовлетворением слушал, как гортанный стон от боли застрял меж его стиснутых зубов, превратившись в хрип.              Однако какая-то кровь волновала их в последнюю очередь, ведь они сплели губы в жгучем поцелуе почти мгновенно. Оба наконец показали друг другу, на что были способны. Его собственные стоны, срывающиеся в сдавленные бормотания проклятий, утопали в расширенных зрачках светлых глаз. Шею Генри так же не обделил вниманием, Аарон был уверен, что этот мудак успел в этом импульсивном сумасшествии оставить следы.              — Чёрт. Иди ко мне.              — Генри…              — Давай, детка. Садись на меня, никто нас не увидит. Ты…              — Нет-нет-нет, — горячо повторял он сквозь поцелуи. — Стой. Погоди.              — …сводишь меня с ума.              — Убери руки, — простонал он, ощущая, как пульсировали истерзанные губы.              — Просто не избегай меня после этого, ну же, — умоляюще шептал Генри в коротких перерывах на то, чтобы вдохнуть. — Хотя бы не это. Прошу. Сколько можно?              — Этого станет недостаточно, — прошелестел Аарон и, вдавив в плечи Генри дрожащие ладони, оттолкнул его на незначительное, но словно непреодолимое в этот миг расстояние.              Чужой помутнённый взгляд потерянно скользил по его лицу, как лезвие, ища подтверждение витающим в воздухе неозвученным вопросам. Вся страсть будто лопнула с пугающим звуком, который не дал забыть о боли.              — Я уже хочу большего. И ты знаешь, чем это закончится, — Генри чуть ли не запнулся. Аарон в который раз с некоторым неверием понял, насколько сильно тот нервничал, невзирая на напускную браваду. — Но я другой.              — И что, по-твоему, я должен делать с этим? Принять тебя как героя? Или ты попросишь меня расстаться с моим парнем?              — Парень, — скривился Генри и сжал челюсти на секунду, явно сдерживая вырывающийся весь богатый словарный запас нецензурной лексики. — Я не буду просить тебя об этом. Вы и так расстанетесь. И я докажу это.              Аарон в голос издевательски засмеялся, понемногу отходя от своей безумной выходки, от которой живот всё ещё сводило переполняющимся желанием.              — Ну да. Конечно. Расстанемся, и я побегу к тебе, потому что ты, видите ли, изменился.              — Расстанетесь, солнце. Вот увидишь, — самодовольно пообещал Генри, изогнув губы в полуулыбке.              — Открой уже, — потеряв всякое настроение, отрезал Аарон и дёрнул ручку заблокированной дверцы под саркастический смешок.              Раздался тихий щелчок. Генри заметно повеселел, словно дьявол, получивший долгожданный контракт на пожирание гнилой душонки. Мысленное сравнение только углубило складки морщин на кислой мине Аарона, хотя он и не сдался в этом бою. Он с характерным шорохом отстегнул ремень и собрался распахнуть дверцу, как Генри поинтересовался:              — Так с кем ты видишься?              — С моим парнем.              — Познакомишь?              — Нет.              — Почему это?              — Потому что ты псих неадекватный.              — Как романтично. А знаешь, что я думаю на этот счёт?              — Ну и. Чё? — наехал Аарон, рассерженный, что у Генри получалось задержать его, не прилагая почти никаких усилий.              Состроив задумчивый вид, Генри игриво постучал пальцами по рулю и неспешно произнёс:              — Думаю, нет у тебя никакой встречи. И ты просто пытаешься улизнуть, потому что ссышь, что мы трахнемся, если останемся вместе дольше, чем один час.              Резко помрачневшее лицо Аарона вызвало у Генри смех и победную улыбку. Он осознавал, каким порой Генри был манипулятором, но сунуть голову в песок казалось позорным делом после всего, что тот ему наговорил.              — Я хочу въебать тебе, — ледяным голосом поделился Аарон. — А это значит, что нихуя ты не изменился.              — Ты рано делаешь выводы. Так ты боишься меня?              Стало стыдно, что Генри без проблем раскусывал его ложь, но идти до конца уже не имело смысла. Потому Аарон невозмутимо скомандовал:              — Размечтался, грёбаный козёл. Идём. Купишь мне бабл-ти. И не забудь засечь сраный таймер на два часа.