Coming down

⋆ 6 ⋆ 30 ⋆

      С Кевином в понедельник утром Аарон не столкнулся и посчитал это предзнаменованием для хорошего дня. На пороге вместе с улыбчивой Кейли топтался Рико, всё ещё сонный, но уже явно переполненный желанием пойти гулять. Когда дверь за Кейли закрылась, Рико выпятил ладошку, где вместо бинта на пальце красовался пластырь с рисунком Черепашек-ниндзя.              — Ого, круто. У меня таких нет, — с напускной грустью потянул Аарон, садясь на корточки и серьёзно рассматривая палец. — Ну что, ты уже поел? Да? Невероятно. Кажется, ты…              Едва он договорил, как Рико выпустил из рук плюшевого Губку Боба и протянул ему наклейку с Кевином Левином из мультсериала. Смятую, порвавшуюся в уголке, но с особым вниманием поправленную в максимально исходный вид. Это так тронуло Аарона, что он неверяще смотрел на маленькую руку ещё с минуту, прежде чем поднять взгляд на хмурое лицо ребёнка и сдавленно спросить:              — Хочешь наклеить на меня?              К удивлению, Рико робко подал голос:              — Нет.              — Тогда, может, наклеим на мой рюкзак?              На это Рико, чутка помявшись, согласился и сам выбрал почётное место для наклейки. Даже если та скоро отклеится, Аарон будет рад ходить с ней, пока это не случится.              — Спасибо, Рико. Она мне нравится, — прижимая пальцами наклейку к ткани плотнее, сказал Аарон. — Ты не против, если я поглажу тебя по голове?              Неопределённое пожатие плечами вызвало у него смешок, так как Рико, спрятавший взгляд в пол, однозначно застеснялся. Что-то подсказывало Аарону, что это было разрешением, а потому он отложил рюкзак и нежно погладил ребёнка по голове, ощущая кончиками пальцев мягкие щекочущие прядки взъерошенных волос. Затем он поймал взгляд задумчивого Рико и несдержанно пошутил:              — Отругаю твоего брата за то, что он испортил её. Договорились?              Подумав немного со сложным выражением лица, Рико рассмеялся себе под нос и с энтузиазмом закивал. Факт того, что в этом Аарон уделал Кевина, не мог не развеселить его тоже.              — Ну и отлично. Думаю, он заслужил это. Никто не должен отбирать у меня твои подарки. Итак, нам пора. Ты не передумал насчёт прогулки?              Конечно же, безмолвный ответ был отрицательным. Рико был очень инициативным в этот день, что переодически озадачивало Аарона, но он старался не накручивать себя и подстроиться под ритм ребёнка. Показывать, что столь редкостное поведение проносится сквозь сердце яркой кометой и почти отпечатывается на губах слабой улыбкой, Аарон был не против.              Они — а точнее, Аарон под надзором Рико — как и раньше, с трудом открыли кладовую дверь, которая изредка заклинивала. Прежде чем переодеться, Рико сразу полез к шлему и самокату, а затем с грохотом покатил его назад. Аарон вовремя перехватил всё это добро, предотвратив падение Рико, от чего тот смешно выдохнул: «Ух ты» и смутился. Наказав тому сбегать за одеждой, Аарон уже взял деньги и ожидал ходячую беду в гостиной, предварительно оставив самокат в прихожей.              Спустился Рико наполовину переодевшимся, а с остальным помог ему Аарон. Как следует намазав солнцезащитный крем на уворачивающегося и убегающего от него Рико, Аарон в конце концов подхватил его на руки. Под звонкое хихиканье он потащил несопротивляющегося Рико к входной двери, где тени игриво отбрасывались на крошечный участок пола. На миг он подумал, что стоит написать Кевину, но эта мысль превратилась в тёмное вязкое нечто, тут же застрявшее у него в горле.              Однако без предупреждения выходить тоже не было благоразумным решением. Он отпустил Рико, который играл с его волосами, делая из них кошачьи уши.              — Обувайся, — указал он на сандалии, с которыми тот справится сам.              Пока Рико возился с ремешками, Аарон выудил телефон. Сам того не ведая, он ткнул по контакту Кейли, но, увидев полупустой чат, прикинул, что если уж выбирать, кого тревожить по таким вопросам, то это будет Кевин. Никаких уточняющих сообщений он не стал печатать — лишь скинул геолокацию, обновляющуюся двадцать четыре часа в сутки.              Таким образом, Кевин, если что, сможет наблюдать, где они, пока будут на улице. Кажется, Рико закончил с обувью и загремел самокатом, пытаясь одновременно залезть и качнуться и надеть шлем. Аарон почти убрал телефон, видя, что ответа нет, но за секунду до того, как он это сделал, Кевин появился в онлайне. Рука Аарона непроизвольно дёрнулась вверх, и уже в привычном жесте пальцы с силой стиснули затылок. Но эта странность испарилась так же резко, как и накатила.              Кевин лишь просмотрел сообщение и вышел из онлайна. После возникновения короткого молчания, продлившегося, по ощущениям, несколько минут, Аарон, тихо прокашлявшись, открыл дверь и пропустил полностью готового Рико вперёд. В этот раз тот не пытался отъехать от Аарона как ужаленный, но не забывал оглядываться. Он же максимально часто выводил Рико на разговор, желая получить частичку той версии, которую тот отдаёт только своей семье.              К лёгкому неудовольствию, всё, что Рико мог ему дать, — односложные ответы. Аарон понимал, что в начале месяца он даже представить себе не мог, что достигнет такого прогресса в построении доверительных отношений с невообразимо закрытым Рико. Но это не особо поднимало дух; ему хотелось подобраться ближе и окутать Рико самыми тёплыми чувствами, что вяло плескались внутри него, смиренно ожидая важный час и человека. Потому Аарон позволял себе сегодня больше, чем мог бы раньше.              И, сталкиваясь с осторожным принятием, он чувствовал, как счастье, напоминающее ослепительное солнце, от которого слезились его вечно воспалённые глаза, разрывало изнутри. Поход в магазин вызвал в Аароне только умиление. Рико хитро убедил Аарона взять два мороженых вместо одного. А ещё — видимо, чтобы добить его стойкость — трогательно взял Аарона за указательный и средний палец и потянул к стойке с какими-то пёстрыми слаймами в пластиковых баночках.              Вскинутый умоляющий взгляд карих глаз, напоминающих блестящие бусинки, чуть надутые в неозвученной просьбе губы, а вдобавок и требовательное сжатие пальцев Аарона в маленькой ладошке — и всё. Это в самом деле казалось выстрелом в упор. Рико не приложил почти никаких усилий и победил, получил своё. Однако Аарон поддался очевидному трюку не только ради того, чтобы лицезреть на его лице выражение заразительной радости.              Вдобавок к этому он хотел, чтобы у Рико понемногу формировалось своё независимое от Кевина мнение касаемо всего. После того случая, когда Рико начал игнорировать его и сторониться, явно сам не осознавая почему, Аарон смекнул, что тот лишь подражал брату, слепо уверенный, на чьей стороне правда. Но когда Рико защитил его перед Кевином, Аарон убедился, что необходимо избегать ситуаций, в которых тот может усомниться в своём непростом решении.              Аарон плавал в своих мыслях, но силком вытаскивал себя из этой пучины, не смея не отдать всё внимание Рико. В свою очередь, тот, забавно качая ножками, увлечённо тыкал пальцами в тошнотворно пахнущий жёлтый слайм, рискованно покоящийся на острой коленке, и ел мороженое в рожке с клубничным вкусом. В итоге, то ли наевшись одним, то ли заранее спланировав всучить Аарону второе, Рико протянул ему фруктовое мороженое.              Пока он, благодарно кивнув, расправлялся с обёрткой, что рвалась с едва слышным шорохом, Рико залез на скамейку с ногами. Потом, тотчас не найдя интересное занятие, запихнул куски мусора в магазинный пакет, хотя раньше выбирал карманы Аарона. Фруктовый вкус на деле оказался неплохим, Аарон, кажется, давно не ел такого. Этим он поделился вслух с Рико и получил в ответ несмелое:              — Ам… Супер…              Супер. Как же это было похоже на Кевина. Напрягшийся Аарон, сдерживая эмоции, доедал мороженое, неспособное остудить его, и отрешённо смотрел перед собой — на грязную дорогу, проезжающие недалеко от них машины и проходящих людей. Наконец, он закончил и также кинул в пакет мусор, и в этот миг Рико протяжно вздохнул и совершенно неожиданно для Аарона капризно сказал:              — Жарко.              — Но ты только что слопал мороженое, — вперёд мыслей вырвалось у Аарона.              Он встал и, сверившись с наручными часами, чуть нервно выбросил пакет в близстоящий мусорный бак.              — Как же так?              Рико подошёл вплотную, вцепился в штанину джинсов и указал пальцем на магазин, от которого они пока ещё не отошли.              — Я хочу холодное молоко, — чрезвычайно медленно и тихо попросил он.              Что бы сделал Кевин в такой ситуации? — размышлял Аарон, глядя на паршивое здание старого магазинчика. А впрочем, неважно, — будто сметая вопрос как мешающуюся пыль, моментально пришёл к выводу он.              — Тогда идём. Но потом сразу на площадку.              — Ох, — словно устало и недовольно фыркнул Рико.              Вопреки реакции, Рико спрятал в кармане бежевых шортов небольшую банку со слаймом, от чего стал выглядеть уморительно, и покатился на самокате к входу магазина. Аарон шёл чуть позади и прислушивался к себе, представляя, что, может быть, через неделю Рико совсем разговорится. И их взаимодействия будут похоже на те братские, что он успел застать, притворяясь спящим. А может, это будет не через неделю, а уже завтра. Такое предположение заставило вздрогнуть от предвкушения и некоторой боязни.              Или этого не случится, — зашипело что-то в подкорках, словно включившийся белый шум в громкоговорителе старенького радиоприёмника, настроенном на несуществующую радиостанцию. Хотя Аарон отрывался от своих проблем и тараканов, будучи с Рико, иногда они могли не отпустить. Но с каждым днём он понимал, что против очередного доверительного жеста от Рико те становились более прозрачными, как мелкие дождевые капли, слабо бьющие по окну, что защищал дом от холода.              В жизни Аарона было много ледяных звёзд и грозы, но стоило крошечному солнцу взять его за ладонь и напроситься на ручки, пока они не пройдут полку со страшными стеклянными банками, ему будто дали второй шанс. Самое хреновое было то, что он не знал, как схватиться за этот шанс, пусть и держал его в своих же объятиях.              Вскоре они оказались на знакомой площадке, где в этот раз детей было очень мало. Зато, кажется, это подбодрило Рико, который, очевидно, не желал, чтобы Аарон отходил от него. Аарон думал, что в этот день раздражителей было меньше, чем когда-либо, но не искал причину этому мысленному открытию. Звонкий детский смех, визги и остальной шум был не хуже музыки, льющейся в доме Дэев. Вместе с Рико он возвёл кривой замок из прохладного песка, покатал его на качелях, горках, а потом даже поиграл в прятки.              Игра в догонялки, когда Рико имел преимущество в виде самоката, была нечестной, на что Аарон, едва отдышавшись от долгого бега, не забыл указать. Время летело незаметно, но Аарон, не выносящий слишком жаркую погоду, быстро выдохся и, устроившись на скамейке в тени, решил чуть понаблюдать за Рико. Тот нашёл тоненькую ветку и вырисовывал что-то на небольшом песчаном участке, тревожно оглянувшись за это время пару раз.              Когда Аарон слабо улыбался, взмахивая рукой и показывая, что он на месте, Рико улыбался в ответ, но стремительно отворачивался, чтобы продолжить королевские дела. В течение десяти минут Рико успел подобрать пару камней интересной формы, розовую ленточку и толстую гусеницу. У Аарона чуть не сработал рвотный рефлекс — он терпеть не мог каких-либо насекомых. Бедную гусеницу, в шоке ползающую по пальцам Рико, они по просьбе Аарона отпустили, пусть Рико и не хотел отдавать никому свою лучшую находку.              Аарон рассказал, что гусеницы превращаются в красивых бабочек, но только ночью, когда поблизости нет людей. Затем с некоторым равнодушием добавил, что если они заберут гусеницу, она несомненно умрёт. Отрицание в глазах Рико, который разглядывал гусеницу, вызывало смех, щекочущий что-то в груди. Однако Аарон стойко выдержал трагичную паузу и добился успеха. К тому времени, когда они решили вернуться, уже стемнело, что стало приятным удивлением для Аарона.              Видно было, как Рико утомился от активностей — ездил на самокате еле передвигая ногами и делал это так, будто весь мир ему должен был одним существованием. Теперь Аарон шёл наравне с Рико и с удовлетворением поглядывал на фотографии, что он успел сделать на площадке. Палец тыкал на каждую фотографию и переносил их в альбом «избранное», от чего на душе становилось теплее. В кармане джинсов Аарона постукивались друг о друга камушки, а в руке покоилась банка со слаймом.              Ему было всё равно, что Рико не разговаривал с ним после просьбы купить молоко, но не мог сдержать довольный смешок, когда услышал при входе в дом требовательный голосок:              — Я хочу кушать.              — Что ты хочешь кушать? — мягко спросил он, включая свет в прихожей, нежно упавший на хрупкую фигуру Рико, и без кровопролития снимая с него шлем.              Рико задумчиво пожевал губу, пока Аарон приводил его непослушные волосы в порядок, несколькими движениями пропуская сквозь них пальцы.              — Сэндвич.              Без корочек и кетчупа — Аарон отлично запомнил пищевые привычки Рико, а потому лишь кивнул и встал с корточек, подбирая упавший на пол самокат.              — Ага. Прежде всего положим самокат на место и пойдём мыть руки, а то ты липкий, как жвачка, — подметил он, проходя вперёд по коридору и слыша за собой торопливую поступь.              Щёчки Рико так же испачкались пылью и землёй, и Аарон указал на это после того, как руки были начисто вымыты. Конечно, не обошлось без шалостей. Рико забрызгал водой и Аарона, и зеркало в ванной, не сдаваясь так просто и победно хихикая себе под нос. А когда они поели и устроились на диване перед телевизором, время для Аарона стало замирать вслед за сердцем. Забытого днём дома плюшевого Губку Боба Рико аккуратно положил на его колени и, словно колеблясь, не двигался ещё с минуту.              Из динамиков телевизора доносился задорный голос Микки Мауса, и всё это не должно было трогать Аарона — подумаешь, сколько раз уже Рико клал рядом с ним свои игрушки? Сколько раз ему давали понять, что он «свой»? Однако что-то в выражении лица Рико подсказывало, что это не будет похожим ни на что другое. Рико шмыгнул носом, отвёл нечитаемый взгляд к телевизору на миг, а потом неспешно подполз ближе, будто бы проверяя реакцию Аарона.              Но он не выказывал эмоций, не хмурился, не подталкивал к большему и ничего не спрашивал. И, вероятно, такое безмолвное принятие стало для Рико успокоением, так как спустя всего несколько секунд тот лёг на диван, свернувшись калачиком, как котёнок, и устроил голову на плюшевой игрушке, покоящейся на коленях Аарона. Он смежил веки и глубоко вздохнул, слыша, как Рико с шорохом задвигал ногами, устраиваясь удобнее. Забавно, — подумал Аарон, плавая где-то не в этой вселенной.              Забавно то, что теперь он как никто другой понимал Кевина, который в день официального знакомства был готов оторвать ему башку, если он посмеет обидеть Рико. Притронувшись к волосам, рассыпающимся в его пальцах, Аарон на пробу в убаюкивающем жесте поглаживал явно засыпающего Рико по голове. От него исходил жар, приносящий дискомфорт, но для Аарона это вдруг перестало иметь значение. После того как Рико засопел, он выключил звук на телевизоре.              Спустя, по ощущениям, двадцать минут Аарон прикоснулся к плечу Рико, проверяя, не холодно ли ему, а также температуру кожи. Вроде всё в порядке, и скоро должен был прийти Кевин. С этой мыслью он отвлёкся на телефон и отправил сделанные фотографии Рико Кейли. И пока Аарон, отложив телефон, посматривал мультик на телевизоре, вдруг всплыло уведомление, возвращая его туда, откуда, кажется, выбраться нельзя. На этот раз свет телефона выжёг ему глаза, делая комнату ещё темнее.              Генри: собираюсь на вторую тренировку              Следом загрузилась фотография, сделанная в ванной комнате у зеркала, что было чуть в разводах — явно после душа. Голый по пояс Генри стоял с зубной щёткой в уголке рта, будто забыл о ней, когда делал селфи. На груди и плечах застыли капли воды, а мокрые волосы были растрёпаны в нечто привлекательное. Резкие тени, возникшие от ярких ламп, ложились на каждый сантиметр тела Генри, словно демонстрируя, что они касаются его, а Аарон — нет.              Аарон заскользил взглядом по лицу Генри, полуприкрытые глаза которого случайно были направлены мимо камеры. Затем он опустил взгляд вниз, не смея задержаться на торсе и чувствуя, что попал в прошлое. Пальцы свободной руки сжимали кромку раковины, над которой Генри чуть склонился, а жилы проступали на запястье. Всё кричало о какой-то неуловимой небрежности, которую вечно излучал Генри.              Однако Аарон был слишком закалён, чтобы не понять по деталям уловку бывшего всколыхнуть в нём шквал чувств. Было какое-то головокружительное превосходство в этом, ведь Генри ползал у его ног не только на словах. Аарон не успел пожалеть о том, что его ценность поднимал только Генри — телефон в руке завибрировал, заставив крупно вздрогнуть.              Он задержал дыхание и взглянул на Рико, которого это движение не разбудило, а потом выдохнул.              Генри: по твоему молчанию я могу сказать что тебе это нравится. хочешь ещё?              Аарон: не будь таким идиотом              Генри: не могу              Генри: ты делаешь меня таким              Он мог представить, какая самодовольная улыбка украшала его лицо в этот момент.              Генри: какие планы на вечер в среду ?              Аарон: тренировка с нилом              Генри: во сколько заканчиваешь?              Аарон: хз.              Генри: я хочу отвезти тебя кое-куда так что отмени планы              Генри: я знаю что ты из вредности скажешь мне нет но просто подумай. окей?              Едва слышно фыркнув, он провёл ладонью по взмокшему затылку и вцепился в кожу ногтями, останавливая себя от прямого ответа на последнее сообщение. Генри мало тронуло его игнорирование, поэтому спустя ещё две минуты тот напечатал:              Генри: я не собираюсь ничего делать с тобой и ты это знаешь. дай мне доказать что я серьёзен              Аарон: вы с джереми близки?              Чат ненадолго утих, словно Генри размышлял, как выгоднее ответить, и это нервировало Аарона.              Генри: нет. он что то сделал тебе? почему ты вообще спрашиваешь о нём?              Аарон: просто так.              Генри: ответь на вопрос              Аарон: да просто интересно было вот и всё              Генри: доверься мне солнышко              Генри: давай. скажи              Генри: в чём дело?              Аарон: всё норм я просто не хочу чтобы ты общался с ним больше необходимого              В ту же секунду Аарон чуть было не удалил своё последнее сообщение у обоих, пока Генри не прочитал его. Но не успел сделать этого и лишь в ярости на себя стиснул зубы. Чтобы не допустить выигрыша Генри в этом недоспоре, Аарон выключил телефон и в прострации отложил его на локотник дивана.              Комната вновь стала тёплой, только экран телефона несколько раз светился в полумраке, притягивая к себе. Короткие вибрации прекратились, позволяя Аарону как следует захлебнуться вчерашними воспоминаниями о прогулке с Генри.              Даже несмотря на колкость Аарона, всё прошло слишком хорошо. Генри не повёлся ни на одну провокацию, нацеленную на то, чтобы вызвать надлом в маске спокойствия. Случай в машине, когда они были готовы разорвать друг друга за обоюдно причинённую боль, словно остался там и не касался их. Аарон давился противоречивыми эмоциями, не желая сдавать позиции, а Генри своей заботой и чуткостью умело возводил абсурд в абсолют.              Стоило признать, в ухаживаниях Генри был лучшим, оттого Аарон не мог винить себя за то, что к концу дня расслабился и позволил ему чуть сократить дистанцию между ними. Но на этом всё — никак больше Генри не приставал к нему, лишь взял за руку на прощание и соблазнительно прошептал на ухо, что будет думать об этом моменте всю ночь. В ответ Аарон дрогнувшим голосом назвал его одержимым психом и нехотя разомкнул их ладони.              А после развернулся и незамедлительно скрылся за дверью своей квартиры. Он до сих пор словно ощущал жжение в районе лопаток, ставшими последним местом, куда был направлен взгляд светлых глаз. Что говорить об остальном? Аарон осознавал, что отвечать Генри на сообщения равно сближению, но те казались вызовом. Интересно, что он написал? — подумал он и, не выдержав, потянулся к телефону. Аарон ткнул по боковой кнопке, и экран загорелся.              Вместе с этим где-то в коридоре хлопнула входная дверь, тут же вырывая его из наваждения. Колени ощутились тяжёлыми, словно на них лежал не ребёнок, слишком крохотный для своего возраста, а взрослый человек. Аарон с трудом сглотнул, словно успел сделать что-то ужасное, и перевёл взгляд к входящему в гостиную Кевину. Тот казался изнеможённым, но в походке и движениях скользило желание скрыть слабость. Кевин застыл на полпути, когда наконец заметил, что они были здесь.              Под глазами пролегли синяки, и лёгкое удивление, отразившееся на его лице, говорило о том, что быть стопроцентно убедительным сил не хватало. Кевин мазнул по Аарону непонятным взглядом, от которого захотелось спрятаться, и опустил глаза на Рико. Затем, поджав на миг губы, Кевин подошёл к ним и сел на корточки, делая вид, словно Аарон перестал существовать в этой комнате.              — Рико, — шёпотом, чтобы не испугать, позвал Кевин и аккуратно потрепал ребёнка по плечу. — Вставай. Пойдём наверх. Давай, мой хороший, просыпайся.              Мягко разбудить Рико не получилось — наоборот, тот утыкался щекой в плюшевую игрушку и отворачивался от внешнего раздражителя в виде Кевина. Несмотря на то, что от неподвижного сидения у Аарона затёк каждый сантиметр тела, выглядело для него это умилительно и смешно. Чего не скажешь о Кевине, чьё терпение иссякало на глазах. Так и не получив реакции, Кевин вздохнул сквозь зубы и силком поднял Рико на руки.              За секунду до того, как Рико полностью оказался в объятии Кевина, Аарон ощутил, как маленькие пальцы в протесте сжались на его коленке. Полусонный Рико захныкал, недовольный тем, что его потревожили, и уткнулся лицом в плечо Кевина. Не успел тот встать и отойти, как Рико что-то капризно забормотал, и Аарон быстрее Кевина сумел вычленить из этого просьбу отдать ему Губку Боба.              Когда они скрылись в коридоре, а ступеньки лестницы начали едва слышно поскрипывать от каждого шага, Аарон решил убрать часть беспорядка, прежде чем уйти. Работающий доселе телевизор потух, а раскиданные по кофейному столику обёртки из-под карамелек нашли своё место в мусорном баке. Аарон как раз закинул пустые стаканы в посудомоечную машину, как сбоку послышались шаркающие шаги и приглушённый голос:              — Иди домой.              Палец застыл над кнопкой, что запускала машину, а напряжение тут же охватило все мышцы тела, превратив Аарона на короткое мгновение в камень. Это было сказано так, будто он навязывался, а не работал, и от этой мысли ему стало в сто крат паршивее. Спросить о чём-либо Кевина словно поставило бы Аарона в тупое положение, поэтому он не раскрывал рта, хотя чертовски хотелось.              Эта тишина выводила из себя. Так и не нажав на кнопку, Аарон выпрямился и украдкой посмотрел на наблюдающего за ним Кевина. Будто во всём доме только Аарон притягивал его взгляд и заставлял стоять на месте, позабыв о других делах. Или будто только Аарон являлся грязным пятном, от которого Кевин хотел избавиться как можно скорее. И вторая догадка отчего-то чувствовалась верной.              С каким-то непонятным тоскливым чувством Аарон ретировался из кухни, а в проходе ощутил, как Кевин дёрнулся корпусом, словно хотел развернуться и сказать что-то ещё, но не решился. Не зацикливаясь на этой заминке, он подхватил свой рюкзак в прихожей и, кое-как влезя в кроссовки, вышел из дома, оставив за собой звук тихого хлопка входной двери.

⋆ 7 ⋆ 1 ⋆

      Аарону нравилось в квартире Жана не только потому, что та была роскошнее, уютнее его, но и потому что здесь было чужое присутствие, напоминающее, что он не один. У Жана он мог забыть о тишине, к которой привык у себя, и когда был выбор, куда поехать, его решение было очевидным. Уровень счастья достиг предела — Аарона вкусно накормили ужином, приласкали и избавили от душной части, где он моет посуду. Настрой Жана тоже был отличным, тот много шутил и широко улыбался.              Краем уха Аарон, посмеиваясь себе под нос, слушал, как Жан рассказывал последние сплетни касаемо своих сокомандников. Вместе с этим его внимание поглощал фильм, который как-то пассивно усваивался, пока он вальяжно распластался на удобном диване. Под головой лежала мягкая подушка, на ногах в комок свернулся ужасной расцветки плед; а во рту хрустел сладкий попкорн, который Аарон время от времени доставал из пластиковой чаши на полу.              — Что ж… Вот и всё?              — Вот и всё.              — Как я узнаю, что ты жив?              — Не узнаешь. Больше ты меня не увидишь.              — Жан! — облокотился на подушку Аарон, указывая пальцем на экран телевизора. — Смотри. Она беременна.              — Что? Как ты это понял?              — Она схватилась за живот, когда двери поезда закрывались. Типа, ничего такого, но этого не заметит только тупица.              Жан хохотнул, доставая из холодильника бутилированную воду.              — Ну ты раздул из мухи слона.              — Спорим?              Нависнув над ним, Жан сделал пару глотков воды и с лёгкой улыбкой отрицательно качнул головой.              — Зассал, что я окажусь прав? — с вызовом спросил Аарон, издевательски посмеиваясь.              — Не совсем.              — Тогда почему нет?              — Просто это не имеет смысла, — отмахнулся он и, отставив бутылку на кофейный столик, аккуратно навалился сверху на него.              — Бля. Какой же ты тяжёлый, Жан, я сейчас задохнусь, — утрировал он, активно ёрзая под Жаном, который оставлял дорожку страстных поцелуев на шее. Его губы всё ещё были холодными и влажными от воды, от чего тело отреагировало мурашками. — Погоди. Так почему не имеет смысла?              — Я видел этот фильм, — было сказано куда-то в ключицу, пока руки изучающе опускались вниз. — Она и правда беременна.              — Ха! Я же говорил. Но это нечестно. — Аарон вплёл пальцы в волосы Жана и выдохнул через рот, пытаясь не фокусироваться на щекотливых ощущениях. — Полфильма они пиздят на французском, а субтитров нет. Не хочешь побыть переводчиком, а не сосать мою шею?              — Там и так ничего важного, — оторвавшись от него и облокотившись рядом с его головой, сказал он. — Как будто этот язык там для прикола. Я из принципа не буду переводить.              — Прикол, — повторил за ним Аарон, делая недовольную интонацию и вызывая у Жана глухой смешок, а затем призадумался.              Жан стал для него тем, кто дал почувствовать, что спокойствие может приносить не только ярое отторжение и острое непонимание. Побыв в подвешенных отношениях с ним, Аарон понял, что та забота, которую он успел получить, была намного приятнее той, что исходила от Генри. С другой стороны, он чувствовал, что было что-то неправильное в том, чтобы эгоистично выжимать из этих встреч последние остатки хорошего.              Разумом он мельком перенёсся к привычке Кевина, который фанател по зелёному чаю, но никогда не допивал его. Для Аарона, которого раздражала некоторая незавершённость в каких-либо мелочах, это было расточительством. А на вопрос, почему Кевин так делает, тот как-то несерьёзно ответил, что если он выпьет до дна то, что приносит удовольствие, на языке останется только горечь. Тогда Аарон хотел шутливо обозвать его.              Но отчего-то невольно выцепил из сказанного Кевином бреда такой глубокий смысл, что это не отпускало до сих пор. Ещё совсем недавно Аарон был уверен, что не заслуживал ничего из того, чем обладал сейчас. Но в эту секунду, глядя на умиротворённые черты лица Жана, он думал, что заходит далеко. И в ту ночь, когда Аарон всё же разблокировал бывшего, он точно разорвал все нити, ведущие его к Жану. Может, ему удастся остаться в статусе знакомого?              — Не нравится здесь? — Жан присел между его ног и ткнул пальцем по его межбровке. — Можем пойти в спальню.              Аарон тут же расслабился, ощущая, как сильно хмурился до этого.              — Вообще… м-м… стой. Когда у вас пройдёт матч в этом городе? — опомнившись, начал издалека он. Жан чуть удивлённо вскинул брови.              — В эту субботу. Я хотел отдать тебе билеты завтра.              — Билеты? Может, билет?              — Нет. Три билета. Пригласишь Нила и Кейтлин.              — О… — смутился Аарон, ощущая, как ладонь легла на его бедро. — Ого. Эм. Спасибо? Это очень мило, Жан. В самом деле.              Набор неловких слов и вид растерянного Аарона вызвали у Жана короткую улыбку и почти незаметный прищур глаз, словно его изучали. Он даже позабыл, что хотел сказать, но собрался, пока паузу между ними заполняли звуки фильма.              — Я обязательно приглашу их, — уже немного отстранённо пообещал он и посмотрел куда-то мимо Жана. — Я приду на матч поддержать тебя, но уже как друг.              Ладонь, до этого поглаживающая ногу, застыла. Аарон не ожидал, что Жан сложит два плюс два за миллисекунду, и поразился, когда тот хмыкнул и заметил:              — Это из-за парня, который наследил вот тут? — Жан прикоснулся к его шее, на которой ещё не сошли синяки от укусов.              — Нет, — едва сдержав возмущение, честно ответил он и присел, оказываясь лицом к лицу с Жаном.              — Я не ревную, если что. Это был вопрос времени, — пожал плечами он, поймав его взгляд. — А мне просто нравится трахаться с тобой.              — Ещё бы тебе не нрави…              Едва он успел поддеть, Жан с не присущей ему грубостью впился ладонями в его пояс, заставив шумно вдохнуть и встрепенуться. Всего один жаркий, но мимолётный поцелуй оставил на губах Аарона яркое ощущение чужих зубов. Он дрожаще выдохнул, обвивая его шею руками и прижимаясь к нему плотнее. Трогательно проведя кончиком носа по щеке, Жан спросил:              — Ну что, трахнемся перед тем, как стать друзьями?              — Я твой друг, начиная с матча.              Хотя Аарон не рассчитывал на такой исход событий, он был не против — в конце концов, Жан сам предлагал. Они оба рассмеялись, но этот весёлый настрой быстро испарился, стоило им содрать с себя последние остатки барьера в виде одежды.              Нелепым было то, что для них обоих этот раз казался особенно возбуждающим, пусть это и не было озвучено вслух. И в итоге, после долгих нежных часов, проведённых на каждых удобных поверхностях спальни, они остались совершенно без сил, неспособные оторваться друг от друга. Когда все желания были утолены, головой Аарон был далеко от комнаты Жана. Его сон был беспокойным, прерывистым, а Жан заснул, как только принял совместный душ.              Аарон представлял своё состояние завтра и уже ненавидел этот день, но одновременно с этим не мог дождаться встречи с Рико. Вторник выдался насыщенным, ему удалось вытащить Рико на очередную прогулку, но уже по набережной, где располагался чудный парк. Там они внезапно встретили Виолетту с её мужем и Каролин. Пока юные искатели приключений, держась вместе, бегали друг за другом, изучая территорию, Аарон был вынужден вести светскую беседу с чужими людьми.              Не то чтобы это не принесло плюсов — Виолетта попросила номер телефона Аарона, чтобы он помог ей связаться с Кейли. Она хотела спросить, в какую школу пойдёт Рико, ведь её дочь хотела учиться вместе с ним. Видя искренний интерес и радость Рико при игре с Каролин, Аарон был почти уверен, что эти двое пойдут в одну школу. И он был совершенно не против стать подспорьем в том, чтобы это случилось. От приятных воспоминаний его медленно вернуло к началу дня.              Когда Аарон пришёл, его встретила Кейли, а до тех пор, пока он не вышел с Рико на прогулку, рядом почему-то присутствовал Кевин. Молчаливый, погружённый в работу, но явно не настроенный так враждебно, как неделю назад. Признаться честно, это напрягало Аарона, ему казалось, что тяжёлый взгляд Кевина преследовал его в каждом уголке дома. Вероятно, поэтому он выбрал отдалённое, но чуть успокаивающее место, где можно было бы опустошить перегруженный разум.              В этот момент он отдал бы всё, чтобы снова оказаться у набережной — слушать, как волны лениво бьются о берег, и рассматривать, как небольшие туристические паромы, украшенные гирляндами, плавают по определённому маршруту снова и снова. Полусонный мозг не давал покоя, а фантазия не вовремя подкинула призрачное ощущение, что к нему кто-то прижался в объятии сзади. Даже зная, кто это, он отчего-то почувствовал тошнотворный страх.              Его пальцы впились в железное ограждение, а глаза забегали по ночному небу с неисчислимыми звёздами. Над ухом раздался ласковый голос: «Тебе нравится здесь, солнце?». Аарон отчётливо помнил, что произошло дальше, но почему-то кто-то дёрнул его за предплечье, и он, вскочив на постели, осознал, что всё это было сном. Дыхание стало прерывистым, сердце билось так быстро, что это приносило тупую боль в груди. До него не сразу дошёл смысл слов, которые говорил Жан.              — Ты в порядке? — глубоко вздохнув, уточнил Жан, не добившись от него вразумительных ответов.              Наконец Аарон ощутил, как тот в немой поддержке касался его подрагивающей руки. Встретившись с ним взглядами, он прохрипел:              — Странный сон приснился. Я был шумным?              — Не ты. Твой телефон, — не сумев подавить раздражение, сказал он, и Аарон, частично дезориентированный, сначала не понял, о чём речь. — Ты не слышишь, что ли? Тебе кто-то звонит.              — Что за-              — Вот и я об этом. Какого хрена?              В действительности, слух Аарона уловил протяжную вибрацию.              — Иди поговори. Или поставь телефон на беззвучный режим. Нам нужно рано вставать.              Он угукнул и, завернувшись в тонкий плед, обычно лежащий поверх пухового одеяла, встал с кровати. Сзади него Жан, судя по шороху, лёг и отвернулся на другой бок, пока он искал в темноте упавший с тумбочки телефон. Как и он сам, Жан ненавидел не высыпаться, и стоило ему не доспать хотя бы час из своей устоявшейся нормы, весь его день становился максимально паршивым. Аарону было жаль, что даже Жан, у которого сон не был таким чутким, как у него, проснулся из-за него.              Только выйдя в коридор, он почувствовал, как его состояние, скорее похожее на полёт в облаках, сменилось недоумением и испугом от незнания, кто звонил. Пока он шёл к закрытому балкону, он успел подумать о том, что либо Нил, либо Кейтлин попали в беду и с ними что-то случилось. Либо умер дядя Лютер, у которого были проблемы с сердцем, либо скоропостижно откинулась тётя Мария от… просто так? Бывает же такое? Надеялся он на то, что это просто Ники хуйнёй занимается. Хотя шанс был крайне низок.              Дверь за ним с щелчком захлопнулась, балкон освещал только тусклый лунный свет. Босые стопы тут же закололо от холодной плитки, в то время как верх оставался защищённым пледом. Аарон проморгал остатки сна и в тревоге открыл пропущенные звонки. Первую минуту, просматривая контакты и не находя нужные имена, он растерялся. Видимо, он настолько отказывался принять, что из всех людей в два часа ночи ему мог позвонить даже не его сраный бывший, а Кевин.              Пропущенных было два. Аарон сомневался, стоило ли перезванивать, и пока он думал, делать ему это или нет, он успел вспотеть от паники. Неверие рьяно боролось с грызущим руки любопытством. Он даже не заметил, в какой миг его ладони начали трястись. Хотя чего таить — Аарон не заметил, в какой миг его вообще начало трясти из-за Кевина. Не давая себе пойти на попятную, он нажал на нужный контакт и с силой прижал телефон к уху, слушая гудки, смешивающиеся с частыми стуками сердца.              Когда вместо гудков на том конце повисла тишина, Аарон замер, не понимая, что говорить. Благо эту часть взял на себя виновник всей неразберихи.              — Аарон? — прозвучал Кевин шокированно и осторожно, будто не верил, что он перезвонил.              Пересохшее горло раздирал нервный смешок, но, криво улыбаясь, Аарон подавил неадекватную реакцию. Что происходит? — хотел он спросить с наездом. Потому что, блядь, в самом деле — какого хрена?              Однако всё, что он смог, — съехать по стенке вниз, садясь на корточки, и сипло выдавить:              — Да?              — Да, это… э-э… чёрт, извини, я… не думал, что… — Кевин что-то сказал вполголоса скороговоркой с сильно выраженным акцентом. Но удивлённый Аарон не понял ничего. — Мне правда жаль. Я хотел сказать… точнее, ты можешь выслушать меня?              — Знаешь, это не самое удачное время-              — Знаю, да, — перебил тут же он.              — И что? — Аарон нахмурился и, разглядывая мелкие трещинки на стене напротив, впился пальцами в колено.              — Послушай, Аарон. Я понял, что я совсем не прав. Когда мы вместе… ну, когда ты рядом со мной…              — Кевин, о чём ты? Что всё это значит? — по-настоящему смутившись от двусмысленных формулировок, взволнованно спросил Аарон, в то время как Кевин притих, видимо, тоже почувствовав стыд. — Кевин?              Кашлянув, Кевин шумно вздохнул, давая понять, что он слышит, и более внятно признался:              — Только так я могу объясниться перед тобой. Вживую я не смог сделать этого. Ты мне дашь немного времени? Я не задержу тебя, клянусь.              Когда Аарон выдержал слишком долгую паузу, Кевин добавил в надежде:              — Пожалуйста, Аарон.              — Хорошо, — пробормотал он, прикрывая глаза и прижимаясь затылком к стенке позади себя.              Тишина длилась пару минут, но не казалась Аарону неудобной — он даже заклевал носом, подоткнув плед под ноги, чтобы полностью быть в тепле.              — В ту ночь… — негромко начал Кевин, от чего Аарон поёжился и в ожидании прикусил губу. — Когда ты попросил меня перестать притворяться твоим другом. Тогда… я так удивился, что ты сказал это. Я даже забыл, что сам хотел сказать тебе. И… знаешь, я просто не нашёл нужных слов после этой фразы.              Аарон испустил едва слышный фальшивый смешок.              — Разве это не правда?              — Нет, — спокойно возразил Кевин.              — Ты позвонил мне сказать, что всё это время не находился с тем, что бы ты мог сказать мне?              — Дело не в этом.              — А в чём?              — Исаак… — произнёс медленно Кевин, выкручивая его любопытство на все сто.              — Исаак?              — Ты помнишь его? Он приходил в ту ночь.              — Я помню его. Разве мог забыть? А что?              — Так вот, это младший брат моего лучшего друга. Мы учились вместе с Маркусом с младших классов, ходили в одну команду по экси…              — Ты занимался экси? — непонимающе вставил Аарон, пытаясь представить Кевина в спортивной форме.              — …и был отличным нападающим вообще-то, — не забыл похвастаться он, но умолк на некоторое время, так что ему пришлось заговорить:              — Маркус остался в Германии или что? — попытался угадать он.              — Он умер от передозировки наркотиками, — было сказано настолько безэмоционально, что хотелось укутаться в плед плотнее. — Тогда мы были подростками, и я знал, что он принимает.              Аарону тут же вспомнилось утро, когда он проснулся в постели Кевина, и гнев, который тот едва контролировал, заиграл новыми тёмными красками. В глубине души он был крайне напуган этим открытием и хотел как можно скорее сбросить вызов. А потом игнорировать Кевина несколько недель, прикрепив это тем, что никак не находится со словами.              Но на деле звучало это абсурдно, и Аарон понимал, что Кевин потихоньку пытался прийти к той мысли, которую он тянул от «когда ты рядом со мной» до «Исаак». Что бы это ни было. Аарону хотелось узнать, залезть в прошлое Кевина и увидеть скрытые раны, на которые тот не позволял давить.              — И что? В том, что он принимал, нет твоей вины.              — Я ничего не сделал, чтобы предотвратить это.              — Почему? — прошептал он, открыв заслезившиеся глаза.              — Я боялся.              Кевин избегает семьи Исаака, не передаёт ничего Кейли, потому что это напоминает ему о его ошибке? Это звучало логично. Но было чувство, что здесь есть что-то ещё. Что-то, чего Аарон не был в силах разглядеть уставшими глазами поздней ночью.              — Кевин.              — Да?              — Чего ты боялся? — с трудом спросил он, пробуя зайти дальше и прижимая телефон к другому уху.              — Ну, я… не знаю, это сложно объяснить… — явно солгал Кевин, звуча неуверенно, и перевёл тему: — Когда его не стало, я понял, что больше так не смогу…              — Не сможешь? В смысле?              — В смысле довериться кому-либо.              — А… ты-              — После него я не особо-то пытался с кем-то сближаться, честно говоря. Всё это сильно ударило по мне, — резко перебил его Кевин, пока Аарон хватался за крупицы намёков. — И… когда мы с тобой начали общаться… м-м…              — О боже, — беззвучно выдохнул Аарон, зная, что последует за этими словами.              — Я имею в виду, впервые за долгое время я почувствовал, что что-то изменилось. Ты задел во мне что-то, Аарон.              И после этого уже внутри Аарона что-то ненормально затрепетало. Он уже не справлялся с душащим смущением, распространявшимся как огонь по всему телу. Ведь это последнее, что в его представлении мог выдать Кевин. Аарон задевает Кевина? Разве это не бред?              — Так что нет. Я не притворялся твоим другом. Я и правда хотел быть ближе к тебе. Но знаешь, ты мог бы не быть таким мудаком в ту ночь, — последняя фраза прозвучала особенно обиженно, что стало для Аарона глотком свежего воздуха.              Аарон тихонько рассмеялся, слыша, как Кевин тоже смешно фыркнул, почти в унисон. Он думал о том, что неконтролируемые эмоции подпитывались не самими чертовски приятными словами, а тем, кто именно их произносил. Как бы ни хотелось дать какой-нибудь нейтральный ответ на вышесказанное, Аарон застеснялся от признания, как школьник. Зато по-хулигански выцепил часть, которая беспокоила его чаще, чем он хотел.              — Ты динамил меня потому, что, блядь, обиделся? — придать голосу грубой интонации не получилось, Аарон прозвучал слишком довольно.              — Ну супер.              — Ты что, угарал надо мной?              — Даже не спрашивай об этом. Только не это.              Аарон не сдержался и подколол:              — Из нас двоих мудак только ты. Причём обиженный мудак.              — Блядь, Аарон, я пытаюсь наладить наши… — запнувшись, Кевин нетерпеливо цокнул, и для Аарона этого звука было достаточно, чтобы ощутить, каким тёплым стало его лицо. — Пытаюсь наладить дружбу между нами. Если ты наконец понял, что это реально, можешь пойти навстречу?              Улыбка на лице Аарона дрогнула, а после совсем исчезла, так как он не понимал…              — Зачем? Ты думаешь, из этого что-то получится?              — Я просто так чувствую, — как-то очень глупо ответил он.              Его неопределённость раздражала Аарона, так как у него уже были свои планы. Разорвать все связи — первый в списке.              — Тебе не кажется, что из нас двоих это нужно лишь тебе?              — Что ты имеешь в виду?              — Ну… ты вдруг там что-то почувствовал много лет спустя. И решил… что? — Аарон тяжело вздохнул, ощущая, как голова побаливала. — Ты не хочешь спросить, хочу ли я этого?              — Я знаю, что ты хочешь.              — Ты- да что за хуйня? Какого хрена ты так уверен в себе?              — Наверное, ты бы не стал перезванивать, если бы ничего не чувствовал по поводу того, что мы не разговариваем друг с другом? Я прав?              Аарон подавился воздухом от возмущения.              — А кто всё это начал, блядь?! — ядовито зашипел он. — Не ты ли пробовал себя в трагичной пантомиме?! Сраный козёл!              — Прости меня, Аарон, я и правда обиженный мудак, — усмехнувшись, чуть игриво протянул Кевин, заставляя Аарона в край смешаться от смены тона разговора. — Хорошо? Этого достаточно?              — Мне нужно подумать, — сдавшись, проворчал Аарон, обнимая себя за ноги и утыкаясь в колени лбом.              Надежда, что, быть может, с семьёй Дэев сложится так же, как с Жаном, развязала ему руки. На что он вообще ставил, разделяя постель с красивым парнем, и где он находился сейчас? Какова вероятность, что ему не будет больно, если он подпустит к себе тех, кто очевидно тянется к нему?              Интересно, как бы воспринял Кевин, узнай, что Аарон принимает наркотики? Лопнула бы его дружба, как пузырь из жвачки, в ту же секунду? Или Кевин попытался бы понять его? Аарон не мог даже предугадать, что бы тот сделал, и от этого принимать решение было труднее всего. Это чувствовалось как русская рулетка.              Но опять же, с Жаном он тоже не знал ничего наперёд, просто слепо передал контроль в его руки и обрёл замечательного человека в своей жизни.              — Ты так долго молчишь, что мне страшно.              — Я думал.              — Ты уже закончил?              — Ага.              — И что ты решил?              — Ты прощён.              Теперь явно стушевался Кевин, но почти сразу взял себя в руки.              — Что ж, супер. Спасибо… правда, — Кевин попытался прозвучать не таким переживающим, но Аарон слышал облегчение в его сорвавшимся на последнем слове голосе. — Я просто ненавидел себя за то, что не знал, как всё это исправить.              — Не будь таким драматичным. Хватит. Всё нормально.              — Ты всё это затеял для того, чтобы называть меня драматичным? Это же моя роль, — увильнул в сторону шуток он.              — Теперь тебе придётся постараться, чтобы притянуть меня за драму, — безжалостно сказал Аарон и слегка надменно рассмеялся. — Понял?              — Да, сэр, — Кевин ужесточил акцент, от чего буква «с» прозвучала звонче, чем обычно, а «р» перекатилась по горлу, превратившись в короткий рык.              Ничего такого, просто два слова, отрывисто брошенных где-то далеко от Аарона. Но отчего-то он почувствовал, что Кевин находился совсем рядом, и только жалкие миллиметры разделяли их. Пальцы сомкнулись бы на его шее, а губы могли коснуться уха, когда Кевин произносит эту фразу. Ни капли вульгарности — лишь завораживающая хрипотца в звуках, казавшихся чужеродными, лишила его дара речи.              Не мог бы ты заткнуться и не вертеть моим кинком, как заклинатель змей со своей сраной флейтой? — хотел едко потребовать Аарон, чьё тело едва ощутимо вибрировало от непрошеных фантазий. Он бесшумно зевнул, не получив непонимающей реакции на затянувшееся молчание. Вскоре Кевин зашуршал чем-то и, глубоко вздохнув, прошептал:              — Аарон?              — М-м?              — Ты засыпаешь? — уже вполголоса полюбопытствовал Кевин, видимо, поняв, что он не вырубился.              — Не неси чушь.              — Что? Я же не предложил тебе поспать со мной.              Невозмутимость Кевина загнала Аарона в пятый угол. Он зажмурился от бессилия и обвинил хлёстко:              — Теперь ты ещё страннее.              — Не догоняю, чего ты цепляешься. Мы уже прощаемся?              — Уже? — недопонял он, пытаясь не потерять нить разговора.              — Ты хочешь что-то спросить, прежде чем закончить?              — Что, по-твоему, я могу спросить у тебя?              Кевин промолчал некоторе время, давая Аарону подумать, но после всё же лениво проговорил:              — Не знаю. Что угодно.              — М-м, хорошо.              Был только один вариант замять неудобный настрой — вернуться в начало звонка. И, в конце концов, Аарон чувствовал бесящую недосказанность.              — Что случилось после смерти Маркуса?              Похоже, Кевин ожидал не этого, так как мгновенного ответа Аарон не получил. Скорее, то были тщательно взвешенные слова.              — Его семья сразу переехала в Америку. И… с тех пор я не видел Исаака.              — Вот как. И ты общался с Исааком, потому что чувствовал себя виноватым? — предположил он и получил лаконичное:              — Возможно.       — Но тогда мне показалось, что ты видеть не хотел Исаака, — заметил Аарон, вспоминая каждую деталь. — Разве нет?       — Если забыть про всё дерьмо, Исаак сам по себе… м-м, как бы это сказать…       — Скажи как есть.       — С ним нелегко общаться. Так было и раньше, поэтому я не был близок с ним.       Аарон вздохнул, недовольный, что приходилось вытаскивать информацию, и буркнул:              — Звучит дерьмово.              — Так и есть, — невесело хмыкнул Кевин. — А ещё он гомофоб, — всё-таки раскололся он.       Рот сам приоткрылся, словно Кевин мог увидеть его яркую эмоцию шока. При чём здесь вообще это? Аарон насторожился и сильнее прижал телефон уже к другому уху, будто это помогло бы свести весь пиздец, вылетающий изо рта Кевина, воедино.       — Чего?       — Он подумал, что… эм, короче, — Кевин, по всей видимости, неосознанно понизил голос и замедлил речь, что держало в напряжении. — Он решил, что я встречаюсь с тобой.       — Какого-       — И доёбывал меня этим. Не знаю, с чего ему в голову пришла эта мысль…       — Да что за хуйня? — вновь встрял в его микромонолог задыхающийся от злости Аарон, чувствуя себя так, будто Кевин одним толчком прижал его к стенке и выбил из груди весь воздух.       — …но, я думаю, что тот момент, когда Рико сказал, что ты пахнешь как я, повлиял на то, что он придумал себе что-то.       — С чего бы ему думать об этом?       — С того, что мы надолго уединились на его глазах. Ну и с того, что я бисексуал.       Взрыв негативных чувств потух так же, как и вспыхнул, оставляя Аарона почти со странным любопытством, граничащим со страхом спросить что-то ещё. Ведь Кевин не сомневался ни секунды, когда отвечал на его вопрос. Возникло чувство, словно тот этого и хотел, — дать Аарону узнать об этом из его уст. Однако такая догадка казалась наитупейшей, потому что — зачем Кевину это?       Аарон желал развить тему, но вместо этого он нервно потёр чуть покрывшуюся испариной шею ладонью. Сейчас, когда эта заминка образовывала между ними огромную пропасть, Аарон понимал, что это опасно, — говорить об этом дальше. Он судорожно искал, за что зацепиться, но из-за перебивающих друг друга мыслей, это заняло у него больше времени, чем хотелось бы.       — Так он не знает, что ты знал о зависимости Маркуса?              — Нет, — равнодушно сказал он, не зациклившись на очевидной неловкости. — Никто не узнал, что я тоже был замешан в этом.              — Ясно, — отрешённо бросил Аарон, кое-как переваривая всю правду.       За неделю он как-то привык ко взаимному игнорированию и редким конфликтам. Получив за один раз столько новой информации, он молился о том, чтобы не сморозить тупость.              — Я… не хочу… точнее, до сих пор меня гложет тот факт, что я промолчал. Но я понимаю, что если бы я мог вернуться назад и рассказать всё, я бы всё равно скрыл правду.              — Это… — Аарон осёкся, осознав, что он был единственным, кому открылся Кевин. — Это нормально. Мы не идеальны. Думаю, ты сам осознаёшь это.              — Это не меняет того, что я струсил. Я поступил как ужасный человек. И я не могу отпустить случившееся и простить себя.              — Я не осуждаю тебя.              — Шутишь? Почему же?              — Явно не потому, что это правильно или типа того. Просто… — попав под эффект ночного откровения, Аарон не стал юлить: — Я, наверное, понимаю тебя, как никто другой.              Слух Аарона уловил глухой смешок. Молчание, последовавшее за его признанием, стало более комфортным, чем все паузы до этого. Равномерное дыхание Кевина привлекало, заставляя внимательно вслушиваться в каждый звук. Он расслабился и дал себе глупо улыбнуться, пока Кевин принимал мысль, которую он попытался донести.              — Ты понимаешь меня… — повторил за ним Кевин и с улыбкой в голосе уточнил: — Тогда, может, ты знаешь, как перестать накручивать себя?              — Типа, совет?              — Типа совет, да.              Лёгкость постепенно превращалась в нечто тяжёлое, давя на Аарона последствиями его поступков. Как бы ему хотелось, чтобы кто-то помог ему намного раньше спастись от саморазрушения. Но в чём Аарон был похож на Кевина — так это в перемешанном с боязнью нежелании открываться людям. Нести бремя в одиночку не было чем-то невозможным, ведь оно принадлежало тебе, и это твоя обязанность.              Однако, что Аарон понял совсем недавно — не стыдно показаться слабым и взяться за протянутую руку близкого человека. Каждый раз, когда он прокручивал в голове душевные разговоры с друзьями, он ощущал, как сердце забивалось чаще. Вовсе не от страха перед болью. Аарон взглянул снизу вверх в окна — на то, как на улице светало и земля готовилась к возвращению тепла.              Губы зашевелились, складывая разрозненные мысли в неуверенные слова, в которые он сам только-только начинал верить:              — Подобно тому, как день сменяет ночь… так и тебе не стоит застревать в одной и той же тьме — ты должен открыть глаза и понять, что даже она рано или поздно уходит.              Телефон мелко затрясся в руке, Аарон не мог сказать, был ли это всё ещё тот эффект.              — Кевин, ты понимаешь меня?              — Да, — не сразу отозвался он надломленным голосом. — Да, Аарон. Я понимаю тебя. Спасибо тебе за это.