Coming down

⋆ 7 ⋆ 12 ⋆

      Едва слышного звука щелчка, раздавшегося в прихожей, Аарону хватило, чтобы тут же проснуться. Несмотря на инерцию сна и слабость в теле, он уже встал и, потирая веки, поплёлся в коридор. Генри разувался, скинув спортивную сумку в привычное место. Рука потянулась в сторону тумбочки, ключи звякнули в ладони и упали на деревянную поверхность. Аарон сверился с наручными часами, с долгой заминкой понимая, что время три часа ночи. Перед глазами размывалось, хотя чувство, что он выспался, наоборот, повышало настрой.              — Генри.              Генри вопросительно промычал и, недоуменно покосившись на металлический рожок, комично валявшийся посреди коридора, перешагнул через него.              — Чего встал? — изогнул бровь он, дуя маленький шарик из жвачки. — Решил встретить меня, как полагается хорошенькой жёнушке?              — Я тебя прикончу, — ледяным голосом сказал Аарон, на что Генри лишь закатил глаза с усталым вздохом.              — Потом, — отмахнулся он, пытаясь приблизиться, но Аарон с кислой миной попятился, ловя его хмурый взгляд.              Потом он и вовсе развернулся и ушёл в гостиную, чтобы показать своё артхаусное творение. Аарон услышал тихую поступь за собой и поторопился. Судя по звукам, Генри точно застыл у входа, пока он с нарастающим напряжением в груди шёл к дивану. Плюхнувшись с деланно спокойным выражением на лице, Аарон вальяжно откинулся на спинку и впитывал в себя довольно неплохо контролируемую реакцию Генри. Его губы стиснулись, а плечи, доселе сгорбленные, выпрямились, будто каждый нерв натянули, как стальную проволоку, готовую в следующую секунду разорваться.              С такого ракурса Аарон отлично видел, с какой частотой поднималась и опускалась грудь Генри, как раздулись его ноздри, как дёрнулся его кадык. Он следил за каждым микрожестом, понимая, что вот-вот случится взрыв, которого он ожидал. Но Генри сделал несколько шагов вперёд, вновь осмотрелся и, уткнув руки в бока, убийственно спокойно заявил:              — Тебе нравился этот телевизор.              — Нравился, — огрызнулся Аарон, шокированный его сдержанностью. Генри выгнул бровь и оглянулся на кучу разбитой у стены посуды, присвистнув.              — И ты разбил его, потому что нравился?              — Ага. Смешно?              — До смерти смешно, — усмехнулся он, проводя рукой по волосам в нервном жесте и отвлекаясь на то, чтобы выкинуть жвачку в мусорку. — Охуеть. Что-то такое я ожидал, когда запирал твою сучью задницу. Но знаешь, я думал, что ты подожжёшь здесь всё.              — Я так и планировал, — беспечно пожал плечами он и посмотрел на него исподлобья.              Всего через мгновение Генри, будто по щелчку выйдя из себя, одним пинком перевернул кофейный столик перед ним, заставляя оторопеть. Аарон угрюмо промолчал, буравя взглядом столик, пока в ушах стучала кровь, напоминающая грохот.              — Реально, что ли? Ну и почему тогда эту хуйню не разбил, раз начал?              Ему не стыдно ни капли, он твёрдо убеждён, что это меньшее, что он мог сделать. Движение сбоку увело внимание погрузившегося в себя Аарона. Генри в два шага оказался рядом с ним и резко пнул диван по локотнику, от чего тот отъехал назад вместе с ним. Он только понадеялся, что то, как сильно он вздрогнул, было не замечено.              — А чего диван оставил? Ты знаешь, где лежат ножи. Мог изрезать тут всё, разве нет? — рявкнул Генри, наклоняясь к нему. — Чё умолк, блядь?              Теперь у Аарона участилось дыхание от выброса адреналина. Грудь свело с непривычки — он был готов защищаться и драться. Но не был готов к тому, что Генри медленно и глубоко вздохнёт, подавляя ярость, и скажет приказным тоном:              — Приберись здесь.              Аарон тупо моргнул и потерянно посмотрел вслед Генри, чья фигура начала отдаляться от него. Прежде чем его спина исчезла из поля его зрения, он подскочил и быстро подбежал к нему. Аарон с гулко бьющимся сердцем вцепился в плечо Генри и попытался остановить, но из-за неравных сил его потянуло вперёд вместе с ним на шаг.              — Какого чёрта? — сквозь зубы спросил он, когда Генри остановился и обернулся, сжимая челюсти.              — Что тебе непонятно? — поморщился он, когда Аарон вдавил ногти в его руку в попытке оттянуть назад и держать на месте.              — Всё… это! — взмахнул рукой Аарон, обводя пространство быстрым жестом. — К чему это притворство?              — Чё ты несёшь? Я иду в душ. Дай мне, блядь, успокоиться. Один твой вид бесит, просто хочу придушить нахуй.              — Вот именно, — загорелся он, понимая, что всё это действительно было фальшью. — С каких пор ты вообще успокаиваешь себя?              В повисшую паузу Генри убрал от себя его руку и помрачнел.              — С таких, как начал ходить к психологу, — нарушил тишину он, и от сказанного у Аарона чуть не распахнулся рот.              Смех так и рвался наружу. Его губы дрогнули, а потом Аарон вовсе прыснул, не веря во всю серьёзность ситуации. Это казалось шуткой, пусть и не в стиле Генри, но всё же шуткой на грани издевательства. Он смеялся, пока не прихватило живот, а перед глазами не появились слёзы. На его вспышку истерики Генри никак не отреагировал, лишь с лёгкой хмуростью, пролегшей складкой меж бровей, ждал. А Аарона занесло — он вспылил, прикрикнув с кривой улыбкой:              — Так это твой психолог сказал тебе встретиться с Жаном? Да?! — Аарон вложил всю силу, когда толкнул Генри в грудь руками, заставляя того отшагнуть. — Именно поэтому ты, блядь, решил, что можешь просто лезть в мои отношения и нести хуйню?              Вдруг Генри громко рассмеялся, словно весь его настрой выкрутили в другую сторону, что только пуще напрягло Аарона.              — Детка, ты на приколе? Неужели ты из-за него такой психованный со вчера? Он что, пришёл ныться тебе? — Генри вновь хохотнул. — Невероятно.              — Так делают нормальные люди, если ты не знал.              — О, нормальные, конечно, — вставил саркастично он, фыркая.              — Решают проблему ртом, — Аарон стукнул его по плечу, повышая голос. — Блядским разговором. Тебе обязательно нужно было делать это?! Просто… за что? Зачем ты это сделал? Зачем ты сказал ему-              — А что я сказал ему? — перебил его поток крика Генри, делая шаг вперёд, вставая вплотную. — Правду? Да? Я сказал правду! Тебе, бля, обидно, что ты ему нахуй не нужен такой, какой ты есть, да?! Нахуя ты себе врёшь, как сраный идиот? Какого хуя ты вообще решил, что это прокатит?              Аарон неприязненно поморщился, понимая, что он не прав, но всё равно не мог не скалиться, не мог удержать желание наброситься на него и выместить свои ядовитые эмоции.              — Дело не в этом, — более тихо сказал он, испепеляя его взглядом. — Ты говоришь, что изменился. Ты делаешь вид, что это так. Но ты всё так же портишь мою жизнь. Ты продолжаешь это делать, Генри. Ты делаешь мне больно даже так!              — Да посмотри на себя. Ты сам всё портишь, разуй уже глаза, ёбаный в рот! — взорвался Генри, схватив его за плечи и толкнув к стене. Аарон чуть не оступился от внезапности, но ловко избежал столкновения и шагнул в сторону гостиной. — Ходишь и обвиняешь в своих проёбах всех вокруг, кроме себя!              — А ты лучше меня знаешь, о чём я думаю, — горько рассмеялся он, потирая занывшее от хватки плечо и качая головой.              — Об этом я уж точно знаю. То, как ты относишься ко мне…              — Ага, прекрасно, — нервно улыбнулся Аарон, перебивая его и стискивая ладони в кулаки.              — …я реально хотел поговорить с тобой, привёл тебя сюда, не сказал нихуя, когда ты вмазал мне и закрылся. И в ответ ты устроил эту хуйню и что-то втираешь про изменения. Не смей выёбываться, что ты лучше меня после всего.              — Замолчи! Завались нахуй. Я не хочу слышать эту хуйню. Ты не убедишь меня, что это моя вина. Я говорил не об этом. И ты, блядь, запер меня! Ты запер меня! Запер, когда я сказал тебе, что мне нужно на работу! Ты себя слышишь нахуй?!              — Это не повод, блядь, громить всё вокруг! — рявкнул Генри и, замахнувшись, впечатал в стену кулак.              После крика Аарон стоял как вкопанный, понимая, что их разговор напоминал хождение по кругу лезвий — и сейчас кто-то из них точно оступится. Сердце трепыхалось где-то в горле, ему казалось, что его сейчас стошнит; ноги и похолодевшие пальцы рук подрагивали, а в глазах постепенно темнело. Необходимо закончить это прежде, чем спор зайдёт далеко. Он выдержал паузу, наполненную их гневными переглядками, и заговорил притворно спокойно:              — Это был повод напомнить тебе, какое же ты гнилое хуйло. — Аарон опустил взгляд на покрасневшие костяшки его пальцев. — Надеюсь, твоя уютная квартирка ещё долго будет напоминать тебе об этом. Но давай переживай это уж как-то без меня. Я ухожу.              Было ожидаемо, что Генри схватит Аарона за руку на полпути, но он рывком приблизил его ладонь к своему лицу и остервенело вгрызся в мягкую кожу, выбивая у того болезненное шипение. Конечно, Генри отдёрнул руку, отпуская его, чем Аарон воспользовался и рванул к входной двери. Однако Генри оказался быстрее, когда схватил его за затылок и дёрнул назад, чуть не заставляя упасть от резкости.              — Отъебись! — еле успел вскрикнуть Аарон, прежде чем его толкнули к стене.              Толчок был таким сильным, что он с глухим стуком ударился головой, челюсти судорожно сомкнулись, и он прикусил язык. Перед зажмуренными глазами плясали белые звёзды, пока тянущая боль охватывала не только физически, но и царапала и без того ранимую душу. Во рту скапливалась кровь, Аарон болезненно промычал и вновь попытался брыкнуться, но Генри намертво скрутил его руки за спиной и вжал в стену. Он загнанно задышал, ощущая, как обходные пути рушились под его ногами.              Всё, что оставалось, — встретиться с последствиями своих действий. Но Аарон, вместо того чтобы усмирить себя и пойти на компромисс, не целясь, плюнул куда-то Генри в лицо. Затем, всё же сфокусировав взгляд, увидел, как кровавая слюна медленно стекала по его щеке вниз, пачкая ворот светлой футболки. Генри чуть стукнулся с ним лбами и шумно вздохнул через нос, будто чертовски устал возиться с капризным ребёнком. Прежде чем тот спизданул очередную хрень, Аарон процедил:              — Ты выиграл. Доволен? Я прикусил язык из-за тебя, — совершенно не в тему возмутился он и высунул язык, который, по ощущениям, уже опухал.              Всего секунду Генри посверлил тяжёлым взглядом кончик языка и, сорвавшись, припал губами к его рту. Лёгкость, с которой это произошло, стёрла всякую эмоцию, оставляя лишь странное гудение в рассыпающихся, как рыхлая почва, мыслях. Всё потеряло смысл, он так старался. К чему всё это было? Печаль по несбывшемуся — совершенно дебильное чувство, но именно это Аарон и испытывал. Невольно он весь напрягся и вытянулся дугой, но всё равно, когда Генри смял его язык губами, лениво обсасывая и вспарывая вспышкой боли, вдруг осознал: челюсти так и остались расслабленными, словно помнили, каково это — раскрываться для сумасшедших поцелуев с Генри.              Всхлип был едва слышен в их учащающемся дыхании, влажных чмоках и шорохе одежды — Аарон всё старался пнуть, дёрнуться, сделать что-нибудь. Разум вопил: «Нет, нет, нет». Он прислушался к себе и мотнул головой в попытке прервать грубый поцелуй, но, казалось, его гвоздями прибили к этой стене, как марионетку. В итоге Аарон громко промычал, выказывая недовольство, и из упрямства чуть съехал по стене вниз, неудобно сгибая ноги. Это сработало — Генри оторвался от увлекательного занятия в виде терзания его губ, отпустил немеющие руки, но тут же сжал шею и потянул вверх. Во рту будто стало горячо, язык пульсировал, но вроде как кровь остановилась.              Под давлением чужой ладони Аарон всё-таки выпрямился. Его не лишали возможности дышать, но он всё же вцепился в предплечья Генри, глядя на него в предупреждении. А тому, судя по всему, было уже плевать на всё вокруг. Выглядел Генри донельзя опьянённым своей выходкой — довольно улыбнулся и оставил ещё несколько коротких поцелуев на его приоткрытых губах, прежде чем заговорить:              — Знаешь, мне интересно кое-что. Так что скажи честно, окей? — Генри замолчал ненадолго, будто давая ему возможность собраться, и насмешливо спросил: — Ты реально думал, что был нужен ему?              Аарон замер, повторяя про себя этот колючий вопрос. Вряд ли он мог наверняка ответить хоть бы самому себе. Однако Жан действительно заботился о нём, так стал бы тот так относиться к нему, если бы он ничего не значил?              — Нет, — убедительно соврал он. — Хочешь послушать о том, что у меня с ним было? Чего делаешь такое лицо? Не хочешь? — издевался Аарон, не контролируя злость. — А я скажу. Он бы не пришёл, если бы ему было похрен на меня.              — Ха, как мило, что ты веришь в это. — Генри отодвинулся и цокнул языком, глядя на него раздражающе снисходительно. — Ты стал размазнёй. Но я помогу тебе прийти в себя. Окей? Слушай меня внимательно, солнце, ведь только я скажу тебе правду. — Генри проговорил чуть ли не по слогам: — Он пришёл, только чтобы сказать тебе лично, что ты — пустое место.              Сплошное разочарование, — зашипело где-то в подкорках. У Аарона на секунду что-то задрожало в груди, вызывая чувство безысходной пустоты. Всё отчаяние словно грозовым ливнем пролилось на безбрежный океан и смешалось с солью. Аарон очень хотел бы закончить этот разговор, пойти домой, лечь спать и продолжить делать вид, что всё нормально, но Генри никак не затыкался:              — Он использовал тебя. Ведь ты такой удобный, — заметил он, еле ощутимо проведя кончиком носа по его щеке. Затем голос сорвался в шёпот: — Такой податливый, такой хорошенький. И вот где ты. После всех своих попыток зарыть себя. Этот мудила кинул тебя сразу, как подвернулся удобный случай. И ты называл его своим парнем. Чувствуешь, насколько ты был нужен?              Генри разжал хватку на шее и сделал маленький шаг назад, полностью лишая его опоры. Аарону показалось, что он вот-вот упадёт вместе с дождём в океан и пойдёт ко дну, но никто ему не поможет, потому что он в ужасе отталкивал протянутые руки помощи. Не заслужил, — неутомимо напоминал себе Аарон, словно считывал простую истину между слов Генри.              — Давай, оглянись, — испустил смешок он, выгнув бровь. — Смотри, кто перед тобой после всего дерьма. Ты видишь тут своих друзей? Я — нет. Ах да, я знаю, в чём причина. Ты же не доверяешь им всецело. Настоящий ты никому не нужен, кроме меня.              Горло засаднило от спазмов, а в глазах помутнело. Аарон потупился и, стиснув челюсти, проморгался, не в силах смотреть на Генри и понимать, что это всё правда, какой бы жестокой ни была. Его держала жалкая капля от того, чтобы расклеиться напрочь и найти утешение в Генри.              — Только я принимаю тебя целиком и полностью. И только я пойму тебя, Аарон, — убедительно звучало где-то рядом, но он думал, что голос его совести и голос Генри превращались в одно целое.              Было чувство, что он уже захлёбывался, но на деле не издал ни звука, стоя как хрупкая, но уже потрескавшаяся статуя. Перед ним мелькнула ладонь, Аарон поднял голову, видя протянутую руку. Он непонимающе уставился на серьёзного Генри, который за всеми масками всё равно оставался нерешительным. Это было смешно — вид подрагивающей ладони Генри. Аарон нервно прыснул, затем рассмеялся громче, слыша себя со стороны как-то искажённо из-за лёгкого звона в ушах.              — Чёрт, — не мог успокоиться он, улыбка никак не сходила с лица, хотя хотелось разрыдаться.              — Я в курсе, ты пиздецки упёртый и просто тащишься от споров со мной. Но сейчас прими факт, что ты не прав.              — Да пошёл ты, придурок, — вырвалось у него устало. Аарон прикусил губу и опустил взгляд — рука всё ещё была протянута.              Надежда цвела как подаренная недавно Генри роза и шипами рвала его изнутри. Он заколебался, чувствуя себя так, будто его накрывали отголоски отходняка.              — Иди ко мне, — вполголоса попросил Генри, напоминая о чём-то, чего он никак не мог вспомнить в этот момент. — Ну же, солнце. Я буду любить тебя так, как ты этого хочешь. Просто не убегай от меня больше. Не отталкивай.              От россыпи мурашек по спине Аарон поёжился и задержал дыхание. Он медленно поднял руку, протянул её и с опаской вложил ладонь в его. Понять, кто из них с таким облегчением выдохнул, было трудно — Аарон будто вовсе не находился здесь и потерял волю. Генри крепко сжал его пальцы и рывком притянул Аарона к себе, тут же обнимая. Его руки были сильными, присваивающими, но по крайней мере спасающими. Аарон не шевелился до тех пор, пока Генри не поцеловал его с особой чувственностью и требовательностью.              Признаться в неправоте у него не получилось, и его, как на автомате, метнуло в другую крайность.              — Генри. Сейчас же… — пробормотал ему в рот Аарон, выгибаясь от юркнувшей под футболку ладони. Бок потянуло от боли, от чего он прервался и прерывисто вздохнул: — В спальню. Трахнемся.              Его уха коснулось тёплое дыхание, защекотавшее кожу, а потом раздался тихий смех. Аарон смущённо насупился и почти отодвинулся, чтобы поспешить, но его неожиданно подхватили на руки.              — Не дай мне упасть, — от испуга выпалил он, сжимая ноги вокруг его торса и обнимая за шею.              — Не волнуйся, — сказал с улыбкой в голосе Генри, унося его в спальню, — падать мы будем только вместе.              — Не успокаивает, знаешь ли, — напряжённо усмехнулся Аарон, кусая его в плечо, то ли шутя, то ли пытаясь сбросить остатки сомнений.              Беспорядок в спальне, где источником света были лишь луна и горящие яркие лампы в коридоре, словно олицетворял хаос между ними. Необъяснимые чувства напоминали шквальный ветер, от которого Аарон прятался в самом открытом месте, ведь других для него не существовало. При каждом новом страстном поцелуе воздух сгущался, слегка отдавая током в кончики пальцев. Генри аккуратно опустил его на кровать и отвлёкся на то, чтобы снять с себя одежду. Засмотреться Аарон даже не додумался — упал спиной на матрац и уставился в потолок, чувствуя, что его мягко укачивало.              Он услышал, как клацнула пряжка ремня, как хлопнув дверца тумбочки, и всё-таки принялся расправляться с джинсами. Торопиться незачем, — думал Аарон, с чем, по всей видимости, не был согласен Генри. Остатки одежды с него сдирал уже Генри, который, как зависимый, стремился пометить каждый сантиметр его тела. Поцелуи сменялись укусами, а те, в свою очередь, сменялись языком, выводящим свои узоры, будто Генри раздирало в клочья от нахлынувших необузданных желаний причинить боль и одновременно любить.              Хотя они пару раз поменялись позициями, борясь за то, чтобы быть сверху, Аарон сдался первым. Разомлев от прелюдий, он в полубреду раздвинул ноги шире и опомнился, только когда услышал щелчок открывающейся смазки.              — Погоди, — прохрипел он, облокачиваясь, но Генри слушал его вполуха, явно не заинтересованный в паузах. — Ты-              Когда тот размашистым движением провёл ладонью по всей длине его члена, размазывая смазку, и дразняще погладил пальцами анус, Аарон на миг потерял дар речи.              — Что ты там бормочешь? Охота поболтать?              — Бля-я-я… — глубоко вздохнул он, надрачивая себе и крупно вздрагивая от приятного давления.              Наконец он привлёк своей реакцией внимание Генри.              — Не знаю, что насчёт тебя, детка, но я в настроении только ебаться до самого утра. — Генри навис над ним и протолкнул в него до упора сразу два пальца, явно упиваясь хриплым стоном. — Как давно довольствуешься одной дрочкой? — всё же поддел он, хитро взглянув ему в глаза.              Замечания Аарон не оценил и сердито дёрнул его за отросшие волосы, притягивая для кусачего поцелуя. Пальцы мгновенно задвигались жёстче и интенсивнее, Генри игнорировал всякое сопротивление и пресекал непроизвольные попытки дёрнуться, соскочить и урвать секунду передышки. В отместку Аарон царапался, оставляя на бледной коже красные полосы, и спросил, пока не превратился в бесхребетное нечто лишь от его пальцев:              — Ты ведь чист?              От введённого третьего пальца он вытянулся и одобрительно застонал, желая уже скрестить ноги на его пояснице и сжаться вокруг его члена.              — Знаешь ведь, как я к этому отношусь. Что за тупой вопрос, — небрежно бросил Генри, сбивчиво задышав, когда Аарон принялся ласкать его член, быстро твердеющий в ладони.              — Мало ли, с кем ты был после меня.              Генри пару раз толкнулся в его кулак со стоном, вместе с этим растягивая тугие мышцы именно с такой головокружительной грубостью, что нравилась ему. Он удовлетворённо промычал и отзывчиво подмахнул бёдрами. Добавив четвёртый палец, вошедший уже с трудом, Генри перевёл стрелки:              — Лучше скажи мне, чист ли ты.              Аарон завороженно приоткрыл губы, выпустив из ладони его член, и руками проследил по напряжённому, точёному прессу.              — Жан профессиональный спортсмен, — через минуту томно сказал он, ощущая, как Генри после этих слов остановился и рывком вынул пальцы. — Так же как и ты, он следит за собой. Так что я был не против, когда он ебал меня без резинки и заканчивал внутрь.              Хмурость, тотчас возникшая на красивом лице Генри, казалась более отчётливой из-за игры тени и света, придающих происходящему безумию какую-то нереальность. Аарону стоило в самом деле заткнуться, но опасность так и вела его к граням. Что же… что же будет?              — Похоже, мне стоит вытрахать из тебя воспоминания о нём. Поверь, я с этим справлюсь, если ты добиваешься именно этого. Сложно смириться со своим проёбом, я понимаю, — говорил рассерженный Генри так хлёстко, как мог.              Губы Аарона растянулись в кривой улыбке, а ватную голову заполонило дикое предвкушение, смешанное с обжигающим возбуждением. Генри стёр с его лица намёк на самодовольство, с силой сдавив щёки ладонью и закрыв тем самым рот. Они не отрывали друг от друга взглядов, определённо оба чувствуя, что не только их нервы на пределе. Свободной рукой Генри направил член и, будто издеваясь, надавил головкой на второпях растянутые мышцы.              Несмотря на видимость расслабленности, Аарон понял, как по-идиотски трепыхал и напрягался, когда ощутил боль, стрельнувшую куда-то в поясницу. Всё вдруг стало неудобным, душащим, липким, неправильным. Видимо, в какой-то момент он попытался извернуться, потому что Генри схватил его за бок и перенёс часть своего веса на него, вдавливая в кровать. Аарон зажмурился, готовясь к плавному распирающему толчку, но Генри вогнал член с такой резкостью, что даже ладонь на его рту не подавила вскрик.              По нему будто полоснули горячим ножом, боль была до жути непривычной — не такой, какой он помнил. Аарон беспомощно распахнул заслезившиеся глаза, подрагивая от последовавших коротких толчков и не зная, куда деть руки. То он притягивал Генри, то отталкивал, задыхаясь от его напора и неописуемого удовольствия вперемешку с паникой.              — П-по…легче, — еле отпихнув ладонь от лица, бессвязно выдохнул Аарон, но просьба утонула в его звонком стоне и шлепках их тел.              Генри выругался себе под нос, неспешно заскользив руками по чувствительным бёдрам Аарона, что существенно разнилось с тем, с какой скоростью трахал его.              — Блядь. Стой. Мне… больно!              С явным нетерпением Генри, к удивлению, поумерил пыл и приостановился, переходя на ленивые, но глубокие толчки, давая передохнуть. Генри уткнулся ему в шею, обнюхивая его и вылизывая каждый след от укусов.              — Прекращай уже так сжиматься, иначе порвёшься. Ломаешь весь кайф, — шумно дыша, буркнул он куда-то в ключицу, пока Аарон в лёгкой растерянности очерчивал его рельефную спину ласковыми поглаживаниями.              — Ты, нахрен, нетерпеливая псина, это твоя вина. Я стараюсь, если ты не заметил, — съязвил Аарон, безуспешно успокаивая себя.              — Не заметил. — Генри опёрся рукой у его головы.              Другой рукой тот повыше задрал ногу Аарона, обхватил бедро с задней стороны и придавил ладонью к груди, фиксируя в таком положении. Позы откровеннее и неудачнее выбрать невозможно, но, казалось, это было сделано специально.              — Так ещё х-хуже, — зашипел Аарон, вжимаясь в подушку, хватаясь за его пояс руками, будто бы мог контролировать нарастающий в своей резкости темп движений.              — Ничего, — вполголоса, сбивчиво дыша, сказал Генри и медленно провёл языком по его губам. — Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не забыл, как принимать меня.              Первой эмоцией Аарона было яростное возмущение, которое стремительно померкло на фоне наркотических ощущений. Он промолчал, быстро забывая, о чём шла речь, будто Генри добивал всю его память, предлагая взамен свою — более надёжную, более правдивую. Низ живота уже подрагивал от сокращающихся мышц, несмотря на то, что дискомфорт, по ощущениям, превышал наслаждение. Аарону казалось, что его сдавили со всех сторон крохотной клеткой, вместе с этим доводя до исступления.              Горло саднило от непрекращающихся стонов и криков, срывающихся в бессмысленный шёпот, ревностно сцеловываемый Генри.              — Бля, как же ты сводишь с ума, — рвано простонал он, жадно лапая его, максимально вжимаясь в него при очередном толчке. — Видел бы ты себя сейчас. Ты ведь тоже хотел этого. Так почему? Думаешь, кто-то ещё мог бы трахать тебя так, как я?              У Аарона не было сил говорить, его голос словно пропал совсем. Вся энергия уходила на то, чтобы в край не сойти с ума и не переборщить, хотя его уже нехило размазывало. Мысли вопили наперебой: «Ещё секунда… ещё секунда, я не выдержу». И тут же противоречиво меняли свою форму в молитву: «Хочу, хочу, хочу». Всё же ощутив тянущую боль внутренней стороной бедра, он судорожно замотал головой, сжал трясущимися пальцами простынь под собой и прошептал:              — Нет, нет. Только ты.              В один момент мир перед глазами размылся, а потом Аарон, тихо заскулив, осознал себя лежащим на животе с жёстко заломленными за спиной руками. То, с какой лёгкостью Генри одним небрежным рывком погрузился в него под таким углом, вызвало трепет, отозвавшийся мурашками по его разгорячённой коже. Когда Генри властно надавил рукой на затылок, Аарон как смог выгнул поясницу и выпятил задницу, на каких-то животных импульсах пытаясь насадиться на его член и передознуться этими дурманящими ощущениями.              В свою очередь Генри, толкнувшись до упора и застыв в таком положении, облокотился у его головы, слегка ложась сверху. Затем чмокнул Аарона в щеку, ловя туманный взгляд, и отчётливо предупредил:              — Запомни. Никто не заслуживает тебя, кроме меня. Я не потерплю, чтобы кто-то другой зарился на тебя. Ты мой. Понял?              Из его уст всё это звучало как змеиный шёпот, у которого он очарованно шёл на поводу. Затёкшие конечности, нестерпимое давление в теле, ищущее выход, пот и боль отрезвляли совсем немного. Нужно хотя бы кивнуть, Генри ждал чего угодно, но Аарон упрямо стискивал зубы. Дёрнувшись на пробу, он осознал, что был полностью обездвижен. Отчего-то это разозлило настолько, что Аарон вжался лицом в подушку, перекрывая себе возможность дышать.              В висках запульсировало от недостатка кислорода, отдавая гулом в ушах. Генри привстал и, больно шлёпнув его по заднице, вновь задвигался в нём, теперь уже не так уверенно, а более небрежно и выжидающе, сбивая прежний безбашенный ритм, словно специально оттягивал оргазм.              — Давай, признайся, — раздался требовательный голос, — скажи, наконец, что был не прав всё это время.              Аарон засопел и крикнул в подушку, звуча приглушённо:              — Заебал! Отпусти руки!              — Только когда извинишься.              Размечтался, — раздражённо думал про себя он, ощущая, как собственный сдерживаемый оргазм настигал его быстрее с каждым резким давлением на простату. Генри вцепился в его волосы и задрал голову, отрывая тёплое, обслюнявленное лицо от подушки. Воздуха всё недостаточно, это было похоже на полугаллюциногенное состояние, при котором даже в самой кромешной темноте виднелись давно мёртвые звёзды и рвущие небо кометы. Аарон расплылся в улыбке, закатывая глаза, ощущая, что Генри на пике своей выдержки.              Спустя минуту тот всё же сдался и отпустил Аарона, тут же хватаясь за его бока и уже короткими рывками натягивая на себя. Аарона не хватило ни на одну жалкую секунду — он судорожно сжал онемевшими руками подушку, кончая, и завопил в неё от чересчур огромного количества ощущений, с которыми думал, что справится. Было чувство, что Аарон вовсе отключился от реальности, пребывая в каком-то лимбе до тех пор, пока Генри не лёг рядом, подминая его под себя, будто он был в состоянии вскочить и убежать.              Голова разболелась, сердце никак не могло угомониться, кашель ещё пару минут рвался из груди. Влом не то что переворачиваться, но и двигать пальцами — Генри не оставил в нём ничего хорошего, ни капли сил и ясности ума. Аарон даже не сразу ощутил, как по влажной спине скользила его ладонь, — вниз к поясничным ямкам и вверх к выпуклым позвонкам в районе лопаток.              — Ты неисправимый.              Приоткрыв слезящиеся глаза, он уставился на слабо улыбающегося Генри, чьи глаза блестели в свете бледной луны. Аарон думал, что всё, чего он избегал, не разрушило его валом разочарования в себе. Он не чувствовал ничего, особенно страха по этому поводу. Разве что-то изменилось? Доселе Аарон только делал вид. Как и Генри. Беситься из-за этого тоже не получалось.              — А ты быстро кончил, — подъебал безэмоционально он, прозвучав сильно хрипло. — Не похоже на тебя. Сдаёшь позиции.              — Я только начал, — хмыкнул Генри, не указывая на то, что вообще-то Аарон первым сдался.              — Фу, блядь, — он повернул голову в противоположную сторону, чтобы не видеть его лицо. — Задрал звучать как дешёвый порноактёр. Лучше завались.              — Тебе это нравится. Поэтому ты сейчас выглядишь как вмазанная сучка, — провоцировал его Генри, усмехаясь себе под нос.              С его стороны простынь шорохнула, и матрац прогнулся, а потом Аарон вздрогнул от ощущения трёх введённых пальцев в податливую дырку.              — Смотри, ты течёшь.              Пальцы с лёгкостью развелись в стороны, и остатки спермы медленно стекли по мошонке. Аарон, всё-таки раздражившись, вслепую попытался отпихнуть руку Генри, но тот вынул пальцы, перехватил его ладонь и перевернул на спину. Теперь их лица разделяли друг от друга незначительные сантиметры, почти мгновенно сокращённые одним движением Генри. В этот раз никто из них не пытался перехватить инициативу, и их языки переплетались в своём томительном ритме ещё долго. Разнежившийся Аарон сам льнул к нему, обнимая за шею и тихонько постанывая от ответных ласк.              Было очевидно, что на этом всё не закончится. Генри, заведясь, лёг на бок, закинул его ногу на себя и поманил:              — Садись на меня.              — Ещё чего. Я устал. Вставляй так, — прошептал он, повторив позу и в ласковом жесте проследив рукой по его бицепсу — давняя привычка. — Мне лечь к тебе спиной?              — Хочу видеть тебя, — в тон ему сказал Генри, прежде чем плюнул на ладонь и размазал слюну по своему члену.              На этот раз, когда весь негатив, вся обида и гнев и неадекватная импульсивность подутихли, Аарон при неспешном толчке отзывчиво выгнул спину, прижимаясь членом к животу Генри, и нарочито эротично застонал. Реакция в виде жгучего, голодного поцелуя не заставила себя ждать. Ленивая мысль о чём-то забавном растаяла в их едином дыхании, прежде чем он вообще сумел поймать её в свои подрагивающие руки. Так или иначе, Аарон не расстраивался. Он таял и таял в крепких тисках Генри, с каждым касанием теряя частичку себя. Но как бы он ни старался отсрочить судьбу, в ловушку которой угодил по собственной глупости, это не значило, что она обойдёт его стороной.              После совместного душа Аарон вовсе разомлел. Следы утомления так же были ярко выражены на лице Генри. Однако они всё равно трахнулись в ванной ещё раз, будто вместе с рассветом им обоим придёт конец. В семь утра Аарон после лёгкой уборки был более чем бодрым, пусть ноги едва ли держали его, в отличие от Генри, который клевал носом за столом, помешивая кофе ложкой.              — Сахар — это белая смерть. Он в пять раз сильнее вызывает привыкание, чем кокаин, и опасен для жизни во столько же раз, но нигде не запрещён. Помнишь, мы смотрели фильм, где одна рыжая тёлка так пыталась легализовать наркотики?              — Чего, бля? — пробубнил Аарон, надкусывая тост с арахисовой пастой и дольками апельсина. — Не помню такого.              — Это было не так давно, — сказал Генри и сощурил воспалённые глаза от солнечного света, бьющего из распахнутого Аароном окна. Он прихлебнул кофе и спросил: — Как ты можешь не помнить?              — Не помню и всё, — фыркнул он, внезапно думая о Кевине, который терпеть не может кофе. — Чё пристал. Ну, так и что дальше? Белая смерть, бла-бла-бла.              — Белая смерть, бла-бла-бла, — комично повторил Генри, гримасничая. — Все это знают. Её накачали чем-то, стопроцентно сахарным, она посинела вся, ёбнулась на пол и подохла. Мораль такова…              Аарон рассмеялся так заливисто, как позволял измотанный, охрипший за ночь голос.              — Сахарозаменитель — заебись.              — Ага, ещё оттопырь указательный палец и надень очки. Я говорю, твой сахарозаменитель — тошнотворная поебота. И я не поменяю своего мнения никогда, — пригрозил тостом Аарон и, пока Генри не начал спорить, опомнился: — Кстати, мне нужны капли для глаз. Купи мне их. Ещё пиццу и колу.              — Остаёшься тут сегодня? — оживился он, не сдерживая короткой улыбки.              — Не знаю, — неоднозначно пожал плечами Аарон, отводя глаза. — Может, после обеда свалю. А пока хочу поспать.              — М-м. Окей. Так что за капли? — перевёл тему Генри, облокачиваясь на стол.              — Увлажняющие. Против воспаления, — с набитым ртом объяснял он, хрустя последним куском тоста. — Тебе тоже нужны такие.              — Впервые о таких слышу.              — Я скину тебе фотку.              Чтобы память не подвела, Аарон потянулся к телефону, залез в гугл и вбил название бренда.              — Окей, солнце, куплю тебе эту хуйню и твою пиццу с колой, где сорок граммов белой смерти, — с хрипотцой в голосе произнёс Генри и зевнул, пока он увлёкся телефоном.              — Кто бы говорил про граммы, — цокнул языком Аарон, тыкая по мессенджеру и слыша смешок.              После отправки фотографии телефон Генри, лежащий на столе, завибрировал. Генри будто невзначай задел стопой голень Аарона и принялся игриво поглаживать его вверх-вниз, оставляя после касаний щекотливые, но тёплые ощущения. Тем временем Аарон залип в мессенджер, отправляя лаконичные ответы друзьям. Но, дойдя до чата с Кевином, подзавис. Он совершенно забыл ответить ему вчера, и их чат светился одним непрочитанным сообщением, отправленным в два часа ночи.              Кевин: Ты так резко исчез из сети. Всё в порядке?              Допивающий кофе Генри и его касания отошли на второй план. Он выпрямил спину, будто находился под оценивающим взглядом зелёных глаз, и взволнованно напечатал:              Аарон: прости пж я заснул.. насчёт встречи позвони мне днём ок?? если не передумаешь или планы не появятся илт типа того              Встретиться ему очень хотелось, учитывая, что сегодня суббота, Кейли на работе, а значит, Рико тоже будет с ними. Он прикусил нижнюю губу, сдерживая счастливую улыбку от одной фантазии, что увидится с ними. Но Аарона вернул в реальность голос Генри:              — Что там?              Кивком подбородка тот указал на его телефон, заставляя его напрячься и уклончиво сказать:              — Работа.              — А-а. — Генри понимающе кивнул и помолчал, делаясь задумчивым.              Это была странная тишина, будто какой-то важный вопрос должен подняться, но оба никак не решались. В свою очередь, Аарон запихнул телефон в карман шортов и, не желая прямо сейчас подвергаться другим эмоциональным потрясениям, энергично крикнул:              — Камень, ножницы, бумага!              Оба, как на рефлексах, показали жесты: Генри — камень, Аарон — ножницы.              — Да блядь! — огорчился он, взмахивая руками и хмуро глядя на хохочущего Генри, который подтолкнул к нему свою посуду. — Давай ещё раз.              — Нет. Ты моешь посуду, — сказал он, вставая из-за стола и потягиваясь с зевком.              — Ну, пожалуйста, Генри. Я убрался уже больше тебя. И я ненавижу это дерьмо больше тебя.              — А кто навёл здесь всё это дерьмо?              — Я отработал своё.              — Как и я.              — Не будь таким хуесосом, блядь.              Генри вскинул средний палец и наклонился к нему, чтобы схватить за ноющий затылок и крепко прижаться к его губам своими, будто даря утешительный приз. Аарон возмущённо засопел, но прикрыл глаза, не удерживаясь от соблазна дёрнуть его за волосы. Пока Генри переодевался и собирался на тренировку, он застрял на кухне, не желая давать лишнего повода для разговора, который мог перетечь в ненужную на данный момент головную боль. Как бы ни хотелось отложить мытьё посуды, Аарон заставил себя это сделать и с кислой миной растянулся на диване в гостиной.              Ему было холодно, но идти за одеялом в его состоянии — непосильная задача. А ведь он очень устал. В прихожей раздались какие-то звуки, глухой стук, шорох и лязг чего-то металлического. По всей видимости, Генри уже уходил. Аарон удобнее прижался щекой к маленькой подушке и провалился в сон. Как некстати, через двадцать минут на улице загрохотал мусоровоз, тем самым разбудив его. Раздражение от этого было таким сильным, что хотелось разбить окно, когда он его закрывал. Повторно ложась спать уже в спальне, Аарон зарылся в тонкое одеяло с головой, укрываясь от всего мира.              Спал он так до часа дня, и пусть чувствовал себя более разбитым, чем когда ложился, всё же содрал себя с нагретой постели. В ванной валялась его зубная щётка, оставленная тут ещё несколько месяцев назад. Выбора не было, но он всё же отправил Генри короткое сообщение:              Аарон: зубная щётка              Отражение в зеркале было отвратным. Воспалённые глаза, искусанные губы, синяки, разбросанные метками по телу, следы от зубов, мелкие ранки и подрагивающие пальцы рук, будто он сидел на метамфетамине и сделал это сам с собой от отходняка в виде жёсткой паранойи. Исправить вид шеи можно, но тогда ему нужно свалить домой прежде, чем Кевин позвонит. Час спустя, когда он от безделья расписывал в заметках важные планы август, хлопнула входная дверь. Поднялся Аарон только из-за пиццы, потому что ужасно проголодался. Он поторопился взять своё добро и исчез на кухне, пока Генри шёл по пятам и болтал о какой-то херне.              Обедали они в таком же настрое, перекидываясь бессмысленными фразами, будто стремились как можно скорее восполнить всё то молчаливое время, проведённое порознь. Аарон, с трудом вслепую закапав глаза раствором, покосился на скромненько стоящий на полу телевизор, ждущий своей участи на помойке, а Генри тем временем вытер руки влажной салфеткой и кинул её в пустую коробку из-под пиццы. Проморгав навернувшиеся слёзы и сверившись с наручными часами, он понял, что скоро у Генри вторая тренировка, так что стоит выйти вместе с ним.              — Подвези меня до дома.              — Почему не останешься у меня?              Его телефон завибрировал на кофейном столике, привлекая его внимание. С какой-то нервозностью Аарон взял его и, чуть не забыв ответить Генри, зашёл в мессенджер.              — Мне нужно переодеться… и… м-м, — промычал он, теряя мысль от понимания, что это не Кевин написал, а Нил скинул уродливый стикер на сообщение Кейтлин.              — Ну, ты можешь взять то, что тебе нужно, и прийти обратно. Нет?              Глаза, ещё сохраняющие едва ощутимое жжение после раствора, гипнотизировали контакт Кевина, который был в онлайне утром, но не прочёл его сообщение.              — Других дел полно. Так что нет.              — Ты с кем-то встречаешься сегодня?              Аарон замер, не сразу переводя взгляд с экрана телефона на Генри, ждущего ответ с заинтересованным выражением лица. С губ сорвалась полуправда:              — Нет.              Ведь неясно наверняка, так что это прозвучало достаточно убедительно, чтобы удовлетворить любопытство Генри, — тот кивнул и сказал:              — Как закончишь, приезжай.              Он понаблюдал, как Генри встал с дивана и между делом взял коробку.              — Ага, — с заминкой неуверенно ответил Аарон.              Тащить телевизор пришлось Генри, несмотря на груз в виде спортивной сумки. На Аарона свалился остальной мусор, который они вынесли, выходя из дома. Мелькающий пейзаж за окном машины был сравним с долгожданной прогулкой по свежему воздуху, гудящий мозг перезагружался, тело расслаблялось, а на душе воцарялся покой. Он дул шарики из апельсиновой жвачки и покачивал головой в такт рок-песне с названием «Сладость», размышляя, выспался ли вообще Кевин. Или ему снились кошмары?              Лифт унёс его на седьмой этаж, Аарон открыл дверь в квартиру и вдруг ощутил тупую боль в груди, стоя в прихожей, где чуть более суток назад его окатили колючими словами как кипятком. Проведя два дня у Генри, в его близкой компании, в его объятиях, он чувствовал, что здесь чересчур одиноко. Так бывало и после встреч с Жаном, хоть те не длились долго. Но Генри всё равно оставил более глубокий отпечаток. Как же всё ужасно запуталось, и это чувствовалось особенно остро, когда он остался наедине с собой, в привычной обстановке, где возникла возможность спокойно обдумать всё.              Накручивать себя, тем не менее, не было никакого желания. Аарон принялся приводить себя в максимально нормальный вид и даже снова закапал глаза, промахиваясь всего раз. Тонкая серая зипка, которую он собирался надеть при выходе, чтобы скрыть следы, полетела на спинку дивана. Навязываться и писать Кевину ещё раз также не было желания, хотя от затянувшейся тишины Аарон отчего-то начинал чувствовать лёгкое угнетение. Вечер постепенно забирал солнечный свет, окрашивая небо яркими оранжево-фиолетовыми оттенками, вкрапливая звёзды. Аарон перебрался на подоконник и, втыкая в телефон, переодически наблюдал за мелькающими на улице людьми.              Он провёл в таком положении сорок минут и посидел бы ещё, но ноги затекли, так что пришлось пройтись по комнате и размяться. В конце концов Аарон, поколебавшись некоторое время, позвонил Кевину, но тот ему не ответил. Прежде чем включился автоответчик, он скинул звонок и, как в замедленной съёмке, надел зипку. На улице его терзали сомнения, Аарон думал, не случилось ли чего-то ужасного. Или дело в нём? О, блядь. В самом деле, таким, какой он есть, он мог пойти только к Генри. Потому, когда у того завершилась вечерняя тренировка, Аарон нехотя поплёлся к этому засранцу, не понимая, чего вообще так распереживался.              Как будто впервые встречается с Кевином. Точнее, да, так неформально, запланированно это ощущалось бы по-другому. Однако всё же всю дорогу он корил себя за совершенно тупую реакцию, хоть и не мог подавить свои чувства, пока те не притихнут. Аарон смёл всё на разочарование в себе, не до конца разбираясь, что именно сделал не так. Дверь ему открыл обкуренный, мягко улыбающийся, полуголый Генри, что вызвало у него лишь желание закатить глаза от раздражения. Как только дверь закрылась за ним, его поцеловали. Привкус напоминал жжёную траву с нотками мяты.              Генри лениво сминал его губы своими — сухими, но горячими, такими же, как и его касания. Аарон поплыл, когда ладонь, лёгшая на его поясницу, сползла вниз и нашла своё место на заднице. Они целовались медленнее, чем он ожидал, что сбивало с толку. Генри вёл себя не как обычно, и Аарону казалось, что они были той самой нормальной, влюблённой парочкой, продолжительность отношений которой составляла максимум два месяца.              — Хочу трахать тебя днями и ночами напролёт, — едва прервав поцелуй с влажным чмоком, пробормотал Генри и усмехнулся.              Пальцы, которыми Аарон сжимал его шею, дрогнули, а лицо поалело, словно он никогда не сталкивался с грязным, похабным ртом Генри. Проведя ладонями по его груди, он резко ущипнул его за сосок и оттолкнул, слыша возмущённое: «Эй». Удачно проигнорировав бубнёж в спину, Аарон направился в гостиную. Там и сконцентрировался весь сладковато-горький дым, висящий в воздухе как плотный туман. От первого вдоха в горле защекотало, а глаза начало пощипывать. Он осмотрелся и махнул перед собой рукой, говоря:              — Ты обкурился крестовыми косяками, что ли? Ебать, дымовое шоу.              — Почему ты такой злой, детка, — протянул довольно Генри, вальяжно падая спиной на диван и подтыкая под голову подушку. — А? Кто тебя обидел? Рассказывай.              С этими словами Генри пару раз хлопнул себя по бедру, призывая сесть на него.              — Нормальный я, — отмахнулся Аарон, снял зипку и кинул её на пол.              — Сними и футболку.              Он поймал на себе взгляд, кричащий о желании покомандовать, но ему стало в действительности жарко, чтобы упрямиться. Когда Генри получил в своё радостное лицо футболкой, тот прижал ткань к носу и вздохнул, приглушённо затем спрашивая:              — И джинсы, по-моему, тебе не нужны, да?              Испустив смешок, Аарон всё же сел на его бёдра и потянулся к недокуренному косяку, тлеющему в стеклянной настольной пепельнице. После первой длинной затяжки в течение минуты в груди потеплело, будто кто-то разлил на него воск. От ощущения, что каждый микрозвук стал объёмным, из покалывающих пальцев чуть не выпал косяк.              — Не так уж крепко, — заметил он, вопросительно взглянув на него.              — Скажи это сраному марамою Дэйву.              — Не могу. Я удалил его номер.              Генри низко рассмеялся, вызывая у Аарона расслабленную улыбку. Пусть эта искусственная смешливость только-только накрывала его, он всё равно почувствовал, что что-то изменилось. Взгляд, направленный на Аарона, потяжелел, сковывая. Будто желая ослабить бдительность, Генри прикоснулся к его ноге и принялся поглаживать.              — Я не в настроении ебаться, — сразу предупредил Аарон, делая вторую затяжку, после которой пульс участился пуще.              — Я ничего не делаю.              — Ага.              Мысли стали течь супермедленно, напоминая всякую растянутую в стороны дрянь по типу слаймов и пластилинов. Аарон хихикнул себе под нос, горбя плечи и не сразу догоняя, почему в памяти всплыли именно детские штуки. Ему показалось, что время чертовски быстро бежит, и он даже вскинул руку, чтобы свериться с наручными часами. Но и рука, и комната поплыли вместе с сознанием. В этом было что-то тревожное и забавное, но его внимание привлёк Генри, тихо сказавший:              — Я думал, ты не придёшь.              — Я же сказал. Ты выиграл.              — Это было до того, как мы… — Генри оборвал себя на полуслове и нахмурился, делаясь нерешительным. — Знаешь…              Молчание длилось, по ощущениям, слишком долго, и от этого осознания в горле появился ком. Аарон отложил косяк в пепельницу, навис над ним и твёрдо произнёс:              — Что.              Генри слабо улыбнулся и устроил свои руки на его поясе.              — Я прошёл драфт в июне, а в этом месяце подпишу контракт с клубом. В сентябре я буду в тренировочном лагере, но тренер сказал, что видит меня в составе, — размеренно делился новостями он, но Аарон всё равно не успевал хвататься за важные детали. — Так что октябрь — начало сезона. В Северной Каролине.              — Окей, — насупился он, чувствуя себя дискомфортно и предугадывая, к чему идёт тема.              — На днях я говорил с Сетом о переезде в Роли. Он поможет, если что, но вообще-то клуб и так выдаёт на первое время квартиру.              — Окей, — глухо повторил Аарон. — Круто.              Генри, не дождавшись от него другой реакции, выпалил чуть сбивчиво, прямо в лоб:              — Мы могли бы… жить вместе. Но у меня так мало времени, да и не было уверенности, что между нами всё не похерится завтра. Поэтому… я не думал, что ты придёшь. Но ты здесь, и я так, блядь, этому рад. И я не могу тянуть…              — Генри, — попытался перебить шокированный Аарон, но тот не дал вставить ни слова.              — Давай жить вместе. Освоимся в Рино и потом будем снимать свою квартиру.              В попытке не задохнуться от накатившей паники, Аарон подался назад, вновь садясь. Он поёжился и покачал головой, глядя на свои похолодевшие ладони, судорожно стискивающиеся вокруг колен.              — Это… слишком. Я не могу…              — Почему нет? О чём ты беспокоишься?              — У меня свои планы, давно, и в них нет места для тебя, — заставил себя ответить Аарон, контролируя дрожь в голосе. — Скоро я соберу нужные документы и подамся в медшколу, в которую хочу. И находится она здесь. Как моя семья и мои друзья.              — В Рино о медшколах не в курсе? Не неси чепуху. Тебе даже не надо работать, — негодовал он. — Бросай это. Я могу обеспечить тебя даже сейчас. Я серьёзно. А когда начнётся сезон… Это минимум около восьмидесяти тысяч в год, плюс бонусы за матчи и вызовы наверх. И я буду становиться лучше, ты же знаешь, я хорош в хоккее.              — Да как ты пробьёшься наверх, если сидишь на наркоте?! — внезапно взорвался Аарон, повернувшись к нему корпусом. — Я говорю об АХЛ, не о почти недостижимой НХЛ! Тебя выпнут оттуда ещё в лагере!              — Что за бред вообще, бля, — устало провёл по лицу ладонями он. — Ты меня совсем за идиота держишь? Я давно не принимаю ничего, кроме травки. Я же говорил тебе, что лечился. Я лежал в рехабе. В мае.              Аарон потерял дар речи, обомлев от услышанного, и вытаращился на него. Он не мог заговорить ещё с минуту, думая, что это какая-то шутка.              — Ты что, угараешь надо мной?              — По-твоему, это угарно? — возмутился Генри, повышая голос. — В какой блядский раз я должен повторить, что я пытаюсь измениться?              — Как я должен… — он запнулся, — как я должен в это поверить, если у тебя в ванной мечта любого обдолбыша?              — Ты прекрасно понимаешь, в чём причина.              — Так хрень про психолога была взаправду? — поразился Аарон, сорвавшись на шёпот.              — Была.              — О боже, блядь…              От стрельнувшей в висках боли Аарон угрюмо фыркнул, не справляясь с пугающей информацией. В самом деле, он понимает, почему у него была заначка, — это держало на плаву. И то, что Генри изводил себя таким способом психологически, было чем-то пусть и не адекватным, но действенным. Аарон почувствовал себя виноватым. Голова закружилась в момент, когда Генри перехватил его поперёк талии и рывком потянул к себе — теперь он лежал спиной на его груди. К горлу подкатывала желчь, не дающая вымолвить ни словечка. Аарон был так напряжён, что едва ли ощущал злые, требовательные поцелуи на своей шее.              — Успокойся, детка.              — Я спокоен, — процедил он, пытаясь прикрыть рукой шею, чтобы оттолкнуть его.              — Если ты забыл, в медшколу также не принимают с зависимостями, — вполголоса напомнил Генри, а потом прошептал на ухо: — Всё пройдёт гладко в Рино, Сет с этим разберётся.              — Ты знаешь, что пыль не вызывает физической зависимости. Она как твоя сраная травка.              — От травки, по крайней мере, нереально передознуться, в отличие от пыли.              — Я собираюсь завязать, ясно? И без чьей-либо помощи справлюсь, — наехал Аарон, вытягиваясь лёжа на нём, пока ладони Генри по-собственнически тискали его.              — Это тоже давно входит в твои планы, где нет меня?              Уже с навязанной долей сомнения он произнёс:              — Именно.              Генри издевательски прыснул, вызывая трепет в животе, и резкими движениями начал расстёгивать ремень на его джинсах. От этого Аарон вмиг заёрзал, желая и отпихнуть его, и просто выпустить накопившийся пар быстрым сексом. В итоге с губ сорвался шумный вздох, намекающий, просящий о большем, а рука, наоборот, вцепилась в его предплечье, предупреждая. Он облизнул губы, ощущая на кончике языка боль от раны. Мышцы под пальцами напряглись, и когда Генри рывком приспустил джинсы, Аарон зажмурился в ожидании. Однако касания не последовало, потому что его телефон, кинутый на столик по приходе сюда, длительно завибрировал, прерывая их.              Прежде чем Аарон сумел сообразить, что происходит, Генри протянул свободную руку к столу. Он проследил за тем, как тот взял и телефон, и косяк, через мгновение оказавшийся меж его губ. После маленькой затяжки Аарону стало сложно понять, сколько секунд прошло между вдохом и выдохом. Его заколотило. Он выдохнул дым и было открыл рот, чтобы спросить, кто звонит, но Генри отобрал косяк и поцеловал его с таким страстным порывом, что все мысли превратились в растёртый по земле пепел. Аарон чуть не сошёл с ума, когда Генри совершенно внезапно прижал к его промежности вибрирующий телефон.              Тело непроизвольно содрогнулось в его руках, а тишина наполнилась задушенным стоном. Выгнувшись, он двинул бёдрами, невольно пытаясь избавиться от стимуляции через тонкую ткань боксеров. Но Генри лишь крепче перехватил его поперёк груди и плотнее придавил телефон к головке твердеющего члена, и в этот миг воля над собой потерялась.              — Просто хорошенько подумай над моим предложением, пока есть время. Не торопись отказывать мне, — вкрадчиво сказал Генри и несильно прикусил его ухо. — Окей?              — Блядь, — то ли простонал, то ли прохныкал Аарон, сводя ноги от давления и острой вспышки удовольствия.              — Ты меня понял? Ты подумаешь над этим?              Телефон перестал вибрировать, и Генри тут же отшвырнул его на пол. С такой же скоростью тот поменял их местами. Теперь Аарон, растерянный из-за возбуждения, лежал спиной на диване, хватаясь за его голые плечи. Генри без труда стянул с него джинсы вместе с боксерами и, не встречая сопротивления, раздвинул ноги.              — Скажи, что затолкнёшь свою трусость куда подальше и подумаешь на этим, — серьёзным тоном сказал он, будто не прикоснётся к нему, пока Аарон не даст ответ.              — Генри, блядь, ты просто заебал меня. Умолкни уже, иначе я уйду! — сердито зашипел он, внутренне разрываясь от противоречий и совершенно не желая обсуждать это.              — Нет, нихуя. Ответь мне сейчас же.              Истерика понемногу захватывала целиком, как шторм. Аарон зажмурился на миг и вспылил:              — Окей, блядь! Окей, я подумаю! — отчаянно рявкнул он.              На лице Генри появилась улыбка, но не самодовольная, а такая, будто тот не мог поверить, что он согласился. Аарон не успел распознать другие эмоции, не успел прислушаться к себе, не успел проанализировать всё как следует, не успел абсолютно ничего — Генри сосредоточил весь его неустойчивый мир на грубом, но до ужаса непристойном поцелуе, пока расправлялся с ширинкой собственных джинсов.