Дочь порядка и сын хаоса

Голубизна и желтизна солнца и небес постепенно растворилась в серости. Ветер подул - сначала слабо, затем все больше набирая силу. Холод пронизывал до костей, деревья яростно шуршали, будто сопротивляясь надвигающейся буре. По ветру пролетел то ли кусок грязно-серой ткани, то ли одежды. Небо расколол гром. И на Денерим обрушился ледяной ливень. По улице пробежала собака. Распахнув пасть, она разбрызгивала воду. Пара капель упала на темные плащи прохожих. Будто не замечая, они вошли в какое-то здание. Оно выделялось своими размерами - очень большое, особенно по сравнению с местными хибарами. Стены хранили следы насилия: удары топором или мечом на дереве, потемневшие капли крови.. Дверь тревожно и жалобно заскрипела. В лица дохнуло сыростью. Первая фигура сбросила капюшон. Со светлых волос ручейками потекли струйки. Она замерла, изо всех сил напрягая слух. Однако недобрая тишина укутывала все вокруг, будто ядовитый газ. Олинн подумала о Глубинных тропах. Вот там ощущается жизнь, пусть и недоступная для наземников. Невольно девушка подумала о том, что ее ждет и будто увидела себя со стороны. Зеленые глаза покрылись белизной, словно у слепца. Пшенично-светлые пряди съела седина. Белоснежная кожа посерела, вены приобрели фиолетовый оттенок. И она бродит по бывшим землям гномов с теми, кого должна была убивать, уставшая, по капле теряя себя. Какая жалкая и бессильная смерть, даже думать об этом противно. Мысли юной Сураны перешли в иное направление. За этот год ее жизнь менялась слишком часто. Слишком часто ее предавали и использовали в своих интересах, а она была вынуждена это терпеть. И ее тревожило понимание того, что она не знает своего врага. Никто его не знает, даже собственная дочь. Это если Анора говорит правду. Впрочем, ни дочери Логейна, ни Эамону Олинн не собиралась доверять полностью. Так же, как не доверяла Харроумонту и Затриану. Тилла никогда не бывала здесь. Местные грязные дети своим хныканьем пугали и раздражали ее. Что ни говори, а общество вещь многоуровневая. Даже там, где живет самый нищий и бесправный слой населения - будут те, кто смог выбиться даже вопреки и те, кто нет. И таких юная Табрис избегала. Все же по меркам городских эльфов она была обеспеченной, ей даже завидовали. Но.. глядя на идущую впереди спину, Табрис почувствовала, что завидует уже она. Эта эльфийка.. такая нарядная, холеная и чистая .. как будто одним своим видом говорила:"Я слишком хороша для вас!" И это пробуждало в Тилле какие-то жгучие обиду и ярость, будто Олинн тоже унижала ее, только не так явно, как люди. А как долийцы? В каком-то смысле долийцы казались ей очередной сказкой, попыткой утешиться разговорами о былом. Даже если и было - что это меняет? Порождения тьмы моментально исчезнут, если гномы разнесут весть о своей бывшей империи? Эльфам вернут Арлатан? Церковь и кунари оставят Тевинтер в покое? Это все так.. глупо и неправильно.. Ведь даже голод не утолить от всего этого исследования прошлого. Кому вообще нужна эта история? Тем временем Олинн открыла дверь. И они оказались в просто огромной комнате. На полу лежат какие-то обломки древесины, соломенная кукла..Казалось, будто здесь кто-то от души побесился. Отголоски боли и чувства вины заворошились в душе юной магессы. Она уже видела такое - в Кинлохе и на Глубинных тропах. И мысли о том, как она винила себя и сожалела - вновь напомнили о себе. Возможно, она правда виновата, ведь все началось с Йована. И.. возможно, Церковь все же права и Мор в Тедас принесли маги.. Взгляд Сураны зацепился за стену. У нее стоял алтарь, на котором уже засохли бурые потоки. Над ним поблескивали темные знаки. При взгляде на них Олинн ощутила, как ее сердце забилось сильнее, ощущение обреченности поглотило душу. Рядом раздался знакомый голос: - Я узнаю эти знаки. Это.. - Да, - кивнула эльфийка. - Это тевинтерские. Видит Создатель, Олинн не хотела, чтобы к этому оказались причастны маги. В горле сдавило, ей показалось, будто она ощущает присутствие Логейна за своей спиной. Хотелось обернуться, но она себе не позволила. Она все еще не решила, как относиться к произошедшему в Кинлохе. Тогда она намеренно решила задержаться, помочь навести порядок. А заодно и обыскать башню незаметно для храмовников. Тогда ей удалось украсть кое-какие ингредиенты и книги. Но вот доказательств сговора Ульдреда с Логейном не нашлось, из чего Олинн сделала вывод, что они сговорились уже в Остагаре. Возможно, если бы не ее вмешательство, маги Ферелдена обрели бы свободу от Церкви.. Если, конечно, Церковь не посмела бы объявить Священный поход. А рискнула бы? Ведь здесь найдена Урна Священного праха, это можно использовать как изьявление воли Андрасте на свободу магов Ферелдена.. Девушка не подала виду, как ее взбудоражили эти мысли. Возможно.. она сейчас лишает магов этого шанса и понимание этого наполнило ее сердце горечью и сожалением. Но иного выхода нет, Мор надо остановить. Ее голос прозвучал ровно: - Скорее всего, здесь мы найдем трупы и демонов. И того, кто стоит за этим. Пошли! Пыль словно сгустилась, но воздух оставался холодным, будто пронизывал влагой. Зевран подошел к выходу. Уверенно толкнув дверь, Ворон шагнул навстречу улице. И тут же присел, уворачиваясь от стрел, которыми их осыпали вместо приветствия. Олинн взмахнула посохом, отбивая стрелу, вот-вот готовую вонзиться ей в живот. С разных сторон побежали две собаки - одна огромная и свирепая, вторая маленькая и юркая. Огромным прыжком большая набросилась на лучника. Раскрылась белоснежная пасть, чтоб затем впиться в горло. Крик боли разрезал полуденную тишину. Тем временем маленькая собачонка ринулась за их спины. Яркая вспышка - и раздался рев берескарна. Взмах когтей легко перечеркнул слишком ненадежную защиту - кожа повисла лохмотьями, колечки кольчуги разлетелись. Раздались два хлопка - с крыши спрыгнули Тилла и Зевран. В глазах юной Табрис плескалось жгучее презрение. Взгляд Ворона же не выражал ничего. И это выглядело особенно страшно - как будто сама смерть смотрит тебе в лицо перед тем, как наброситься. Повернувшись на одной ноге, он взмахнул обоими мечами. Один меч взвился к небу, в то время как второй налетел сбоку. Зазвенел металл, он отступил на шаг, избегая пинка в живот. Острая боль скользнула по плечу, прядь волос полетела, отсеченная лезвием кинжала. Упершись лопатками в стену, Зевран надавил мечом на лезвие. Он уже собирался вонзить его под ребра, но тут в шею напавшего воина вонзилась стрела, покрытая льдом. Тилла тем временем ввязалас в ожесточенный бой сразу с двумя противниками. Отбивала атаки яростными круговыми взмахами, но сама атаковать не могла. Однако отвлекала их достаточно долго, чтобы они не заметили надвигающегося берескарна. Пасть над их головами широко раскрылась, из нее пахнуло кровью. Могучие лапы обхватили плечи и ударили их друг о друга. Оба тут же повисли безвольными куклами. Отшвырнув их, он обратился в крысу и бросился под дверь. Обыскав трупы, они последовали в ту же дверь. Олинн взмахнула посохом - тонкий слой инея покрыл все в округе. Словно ниоткуда возник ворон. С громким карканьем он впился в голову одного из воинов. Челюсти мабари сомкнулись на его ноге. Прокусить металл он не мог, но сил, чтобы тянуть за ногу - хватало. Меч Тиллы вошел ему под ребра, оставляя его захлебываться кровью. Направив посох словно копье, Олинн осыпала врагов ветвистыми молниями. Запах паленого мяса коснулся ноздрей. Юная магесса склонилась над телами. Жалость не терзала ее душу, ведь, кем эти люди ни были - они здесь точно не с добрыми намерениями. Разве что ее тревожила судьба пропавших эльфов. Если их похитили - возможно, убьют, когда они приблизятся. И пусть никто из них приходится ей близким - она попытается всех спасти. Возможно, они не смогут ничем ее отблагодарить, но не все на свете должно измеряться выгодой. Ее глаза устремили холодный взор на ворона: - Морриган, сходи на разведку. Ворон тут же обернулся паучком и скрылся. Тилла смотрела ей вслед, прикусив нижнюю губу. Магия всегда казалась ей чуждой и непонятной, в особенности такая. Она точно не хотела себе такое. Даже невзирая на преимущества - Тилла боялась в магии потерять себя. Даже при владении обычным оружием восторженность может погубить, а уж такой маг и вовсе беззащитен перед демонами. Вскоре паучок вернулся и после яркой вспышки обернулся ведьмой. Сложив руки за спиной, она произнесла: - Нас ждут. Судя по всему, у них там демоны, которых они выпустят, как только мы войдем. Губы Олинн вздернулись, в зелени глаз возникла тень недовольства. Поднятые уголки губ и прищур лимонно-желтых глаз без слов говорил о том, что она понимает намерения своей предводительницы. Но также обе знали, кто победит в этом споре. И тем не менее Морриган скрестила руки на груди: - Ты так сильно хочешь спасти этих... -Морриган! Обычно сдержанный, сейчас голос Сураны словно хлестнул плетью. Тем не менее ведьма не испугалась, лишь бровь изящно приподнялась. - Я знаю, что я Морриган. Лучше скажи, зачем тебе тратить время на них? - Зачем? Ты это серьезно? - раздался разъяренный визг Тиллы. - А ничего, что она тоже эльфийка? Как и я! Это вы, шемлены, бросаете своих! Ее лицо исказилось от ярости, она и сама напоминала мелкую собачонку. Однако Морриган и не подумала пугаться. На нее уставились четыре пары глаз, но ее это не смутило, ведьма продолжала: - Вы можете пойти, конечно. Но помните, что есть риск упустить врага. Губы Олинн сжались в тонкую розовую ниточку. В такие моменты привязанность в ней смешивалась с раздражением. И даже.. с уважением. Как бы там ни было - ей нравилось, что они отстаивают свое мнение. Что ни говори, а сколько Олинн помнила себя, преодолевать испытания стало смыслом ее жизни. Вот и ее дорогие друзья помогали ей познавать новые стороны жизни, обдумывать свои действия... И за это она была им благодарна. Олинн посмотрела на остальных. Тиллу явно начала бить дрожь, еще одно слово - и она набросится на Морриган. В глазах Зеврана и Лелианы горел плохо скрываемый гнев. Невзирая на то, что ее задели слова ведьмы - Олинн взяла себя в руки и попыталась оценить обстановку с холодным сердцем. Напряжение повисло в воздухе, достаточно одного шага, чтобы все переросло в нечто большее. Взгляды обеих магесс скрестились - обе источали холод. Только в глазах одной скрывались упрек и осуждение в то время как в желтизне глаз второй издевка. - Нам нужны эти эльфы. Они свидетели. - Пф, да кто их будет слушать? Эти аристократишки, которые устроили гражданскую войну?! Они слишком тупы, чтобы увидеть что-то, кроме происхождения! Едва они увидят твои уши - тебя выставят за дверь! - Я Серый Страж! - Вне закона! - Ээээ, прошу прощения, вам не кажется, что разговорами и так есть кому заняться, - Зевран положил обе руки на плечи Олинн. - Эамон и Анора у нас просто так сидят, что ли? Они придумают,как показать добытые нами доказательства и свидетелей так, чтобы все поверили. Главное - раздобыть их. Напряжение резко спало, в комнате возник мороз, грозящий перейти в лед. Кожа перчаток показалась Суране грубой и неприятной. Девушка вдруг почувствовала, что ее кожа разгорячена. Холодный воздух обдавал ее тело, вдруг на нее навалилось ощущение беспомощности. А еще ужасная усталость. Захотелось лечь на пол и свернуться клубочком. Эльфийка перевела взгляд на Морриган. Раздраженно вздохнув, ведьма повернулась спиной. Затем ее изящная рука взметнулась:"Обход за той дверью". И, не тратя больше времени на споры, они пошли туда.