Проклятие Гефеста

***

      После того, как все три ловчих из опасных машин-призраков превращаются в груду дымящегося металла, Шаст обыскивает их тела на предмет полезных материалов. Ссыпает в сумку металлические осколки, вырывает осторожно провод и откалывает клинком одну защитную пластину. Тут же приматывает её проводом к плечу, сооружая наплечник, заменяя тот, что был повреждён в бою со Скарлом.              Из других двух тел поверженных ловчих удаётся извлечь искровые разрядники, с помощью которых можно будет позже сделать электрические стрелы, хорошо парализующие противников. Светящаяся оплётка кладётся в карман, Шаст позже использует её для укрепления туники, подошьёт с внутренней стороны. А сердце ловчего в виде неповреждённой платы можно будет за хорошую плату продать в какой-нибудь деревне по пути. У третьего ловчего не повреждены глаза, потому что Арс не попал конкретно этой машине стрелой в глазницы. Линзы Шаст осторожно извлекает и прячет в подсумок — либо продаст, либо пустит на изготовление боеприпасов.              — А ты не хотел вмешаться? — доносится сзади громкий вопрос Арса.              Шаст оборачивается коротко через плечо и только хмыкает, возвращаясь к металлолому. Арс пошёл выяснять отношения с оставшимся в стороне во время боя Андрошуа.              — Зачем? Вы прекрасно справились без моей помощи. Хотя… Если бы я не сказал, вы бы их даже не заметили.              Даже отсюда Шаст слышит, как Арс возмущённо вздыхает и чуть ли не топает от злости. Вот ведь… Вцепился в этого Андрошуа, как морозильный коршун в погибшего рыскаря. А из-за чего? Из-за того, что Андрошуа дал понять, что тоже кое-что понимает в технологиях Предтеч? Детский сад.              Не то чтобы Андрошуа каким-то образом пытается подорвать авторитет Арса, но Арс явно чувствует в нём такую угрозу.              — Если мы сражаемся, то все, — упрямо говорит Арс. — Или ты не умеешь ничего, кроме как стрелять дротиками исподтишка?              — Умею, — безразлично фыркает Андрошуа. — Просто не понимаю, на кой чёрт мне лезть в открытый бой, рисковать собой. У меня более важная миссия, чем победа над тремя ловчими, Особенный Нора. И если ты до сих пор не понял, в рамках благополучия целого народа моя жизнь куда важнее ваших.              — Что ты там вякнул?..              Шаст подошёл как нельзя вовремя, он ловит взбесившегося Арса под руки, оттягивает в сторону. И даже так Арс пытается достать Андрошуа хоть ногами, брыкаясь.              — Арс, да прекрати ты! В каком-то плане он даже прав, не мы везём сообщение Аваду с просьбой повысить поставляемые продукты, — пыхтит Шаст, с трудом оттягивая Арса в сторону. — Чего ты на него так взъелся?              — А я вообще на всех, кто не договаривает, взъедаюсь! — категорично заявляет Арс, стряхивая с себя Шастовы руки. — А этот хер не то что не договаривает, а вообще ничего не говорит!              — С какой стати я должен тебе что-то говорить, Особенный Нора? Мне с вами путь не продолжать, за одним столом эль не пить, детей ваших при родах не принимать! С какой стати я должен тебе что-то рассказывать??? — разводя руками, широко улыбается Андрошуа.              О, Шасту стоило бы это заметить раньше. Этот Карха Тьмы выбешивает Арса направленно, кажется, веселится от этого.              — Я ему не доверяю, — шипит Арс, зыркая в сторону. — Он молод для участия в Красных набегах, но его осведомлённость с учётом того, что он Карха Тьмы, говорит только об одном.              — И о чём же? — нарочито заинтересованно хлопает глазами Андрошуа.              — Ты был в рядах Затмения, — едва сдерживая злость, сверкая в сторону Андрошуа глазами, шипит Арс. — Среди последователей Геллиса, в секте Аида.              — Это очень серьёзное обвинение, — в момент холодея, цедит сквозь зубы Андрошуа, подходя к Арсу чуть ли не в упор. Буравит взглядом. — Для таких обвинений нужны веские доказательства, Особенный Нора. У тебя они есть?              — Твоих знаний о мире Предтеч хватает, чтобы это предполагать.              — Вот как. А твоих? Я тоже пытался навесить на тебя принадлежность Затмению, но понимал, что доказательств не хватает. И ты опроверг то, что было. Так может, мне тоже не верить твоим словам? Может, ты на самом деле тут крыса Затмения?              — Перестаньте, — шипит Шаст, отталкивая ладонями в грудь Андрошуа и Арса друг от друга. — Никто здесь не из Затмения. И у каждого свои счёты с этой грёбаной сектой. Из-за них у Закатной крепости и оставшихся Карха Тьмы, о которых ты беспокоишься, большие проблемы, так?              — Так, поэтому и говорю, что его обвинения крайне серьёзны. А вот что сделали сектанты Нора? Что-то я не слышал о том, чтобы они вам насолили. Да и кто знает…              — Не слышал о том, чтобы они нам насолили? — взбешённо переспрашивает Арс. — А о сожжённых Затмением деревнях ты не слышал?! О десятках убитых Нора ты не слышал?! О сорванной Инициации последнего молодого поколения и попытке захватить Сердце Матери тоже не слышал?!              Андрошуа отступает на шаг, смотрит резко округлившимися глазами на Арса, боясь шевельнуться.              — Они привели армию захватчиков, у нас до сих пор не отстроили некоторые деревни, до сих пор стоят сухие деревья, из которых машины «Фаро», пробуждённые Аидом, высосали жизнь! Дети укрывались в Горе Великой Матери, сотни раненых, и почти сотня убитых… Ты не слышал?!              — Нет, — тихо говорит Андрошуа, опуская взгляд. — Не слышал… Видимо, информационный шум после Сражения за Меридиан заглушил это событие… Я не знал. Мне жаль.              Арс буравит злым взглядом с каплей горечи, качает резко головой и, покрепче сжимая копьё, уходит.              — Я правда не знал, — шёпотом повторяет Андрошуа, поджимает губы.              — Может, от Затмения был толк, кое-что хорошее они смогли принести в современную реальность Востока, — хмыкает Шаст.              — О чём ты говоришь?              — Как однажды многие племена сплотили Красные набеги Джирана, так сейчас сплочает память о зверствах Затмения. Напали на Священные земли Нора, на Меридиан Карха Солнца, на Свободную Гору Озерам. И опорочили тем, что сделали, имя Карха Тьмы.              — Всегда думал, что опорочить Карха Тьмы сильнее уже невозможно, — качает головой Андрошуа. — Но всегда есть, куда хуже, да?              — Красные набеги, кто бы ни сидел на троне, будут вспоминать всем Карха: и Солнца, и Тьмы— ещё очень долго. Для некоторых это до сих пор очень болезненная рана, а то, что сделало Затмение… Не просто болезненная, а до сих пор кровоточащая, открытая рана. Для нас всех.              — Я думал, Нора смогли отсидеться в стороне, не пострадали, — качает головой Андрошуа. — Я не знал.              — Я верю, можешь перестать это повторять, верю, Андрошуа. И тебе стоит говорить это Арсу. И если правда хочешь, чтобы его ворчание сошло на нет, можешь не говорить прямо, но хоть намекни, откуда у тебя знания о Предтечах, — разводя руками в стороны, просит Шаст. — Если встречаются две светлые головы, им стоит начать думать вместе, а не тормозить мыслительный процесс друг друга. На твоём месте при Закатной крепости кто знает, какие знания могут пригодиться?              — Я не могу сказать, откуда знаю то, что знаю, — вздыхает Андрошуа, качая головой. — Это может поставить город в опасность.              — Послушай, тебе важно кое-что понимать, — кивает медленно Шаст. — Никто из нас не заинтересован в политике. Мы не пойдём продавать информацию о Закатной крепости для того, чтобы Меридиан смог захватить Карха Тьмы. Мы не пойдём устраивать революцию или что-то в этом роде. Меня интересуют громозевы, — раскрывая широко глаза, разводит руками Шаст. — Арса — знания. В любой форме, количестве, у него просто пунктик на собирательстве информации, которую он потом систематизирует в визоре по полочкам. Ира с ним. Или он с Ирой. Это… Сложно. А Ксана вообще привязалась к нам только из-за… Иры? Ну и нашей идеи снести бордель. В общем, посмотри на нас. Видишь политиков?              — Нет, — качает головой Андрошуа, вздыхая. — Но как мне поверить, что данная мной кому-то информация не будет использована против меня? Против Карха Тьмы?              — С доверием у тебя слабовато, — тянет Шаст, кривясь.              — Иди к Погребённой Тени, — огрызается Андрошуа. — Уж в таком мире с рождения жил. Откуда взяться доверию, когда с одной стороны — секта, с другой — подосланные шпионы Авада, с третьей — у тебя похищают короля. А тот, кому ты верил, этому поспособствовал…              — Ты говоришь о Ванаше?              — О ней и Утиде, — кривится Андрошуа. — Я верил им. А они всё время, что мы были рядом, водили меня за нос. Точнее, Ванаша, конечно. А Утид просто впечатлительный идиот, которого она перетянула на свою сторону.              — Может, тебе отойти от этого всего, от политики, — предлагает Шаст. — А то как-то, ну, чисто внешне так кажется: она хреново влияет на твою жизнь.              — Главное, что я могу повлиять на неё, политику, в сторону улучшения, — качает головой Андрошуа.              — И всё же… Сейчас мы далеко от Закатной крепости, — заглядывая в глаза, шепчет Шаст. — Оглянись. Поля, леса, реки, никаких стен и обязанностей. Разве не манит?              — Ты у них вербовщик, что ли? — резко напрягается Андрошуа, стреляя в Шаста холодным взглядом.              — Э, кто?              — Понятно, не важно.              — А, вербовщик, вербовать, да. То есть, нет! До меня просто дошёл смысл слова, — потирая брови, бормочет Шаст. — Я уже сказал, меня интересуют только громозевы.              — Не только, — усмехается Андрошуа, щуря глаза.              — В смысле?              — Ну, Нора тебя явно тоже интересует.              — У них интересная культура, — кивает с умным видом Шаст, тем не менее, кося под дурачка.              — Но я говорил не о народе, а о конкретном Нора.              — Да, ты прав, я работаю на Иру, она предложила контракт, но мне нельзя разглашать детали нашей работы и всё такое.              — Я говорил не о ней, — с нажимом тянет Андрошуа. — Давненько не видел этого комедийного зрелища.              — О чём ты?              — О том, что кое-кто отрицает чувства, — многозначительно хмыкает Андрошуа, хлопая Шаста по плечу, проходя мимо него к Арсу.              Это просто тычок пальца в небо. Он просто пытался словить Шаста на яркой реакции, чтобы подтвердить свою странную, ни на чём не базирующуюся теорию. Со стороны он точно не мог увидеть что-то такое, чтобы прийти к подобному выводу.              Как там сказал сам Андрошуа? Это серьёзное обвинение без доказательств.              — Слушай, Особенный Нора, — подходя к Арсу, с остервенением затачивающему копьё, начинает нерешительно Андрошуа. — Я правда не знал, мне жаль. Я не несу никакой ответственности за Затмение, но мне жаль, что твой народ серьёзно пострадал от части Карха Тьмы. И стыдно, что я этого не знал.              Арс ничего не отвечает, демонстративно даже взгляд не поднимает. Только двигает точильным камнем по острому наконечнику копья, натачивая с такой силой, что искры разлетаются в разные стороны.              — Твой… друг сказал, что я бы мог смягчить ситуацию признанием, откуда у меня есть знания о мире Предтеч. Чтобы рассеять твои подозрения насчёт моей принадлежности к Затмению.              Арс всё ещё не смотрит, но копьё точить перестаёт, вслушивается, хмурясь.              — Я заверил Андрошуа, что мы никак не используем это против него или Карха Тьмы, — говорит Шаст, приседая на траву рядом с Арсом. — Да, Арс?              — А дразнилки и насмешки считаются? — смотря на Шаста, хлопает ресницами Арс.              — Арс.              — Ладно. Молчу. Валяй, тёмный.              — Думаю, наши знания идут корнями из одного, — тихо говорит Андрошуа. — Мы оказались в руинах Предтеч, нашли визоры и начали изучать то, что нашли.              — Во-первых, не вижу на тебе визора.              — Проверь зрение, — хмыкает Андрошуа, поднимая край повязки на голове, из-за которой тут же сверкает синяя полоска визора.              — Блять, ну конечно… Ладно, допустим. Вторая несостыковка: допустим, в Священных землях осталось много руин Предтеч, но ты рос в Закатной крепости. Мы были там, на всю округу не было ни одних руин.              — Разве?              — Арена, — жмурясь, шепчет Шаст. — Когда я её увидел, я сразу подумал, что этот перевёрнутый купол остался от какой-то постройки Предтеч. Слишком сложная форма, даже Карха не смогли бы сделать её из металла во времена Джирана.              — Да, — кивает Андрошуа. — Арена и то, что под ней, — руины Предтеч. Не просто руины… Раз ты знаешь о машинах «Фаро» и об ИИ Геи, ты должен знать о «Новом рассвете».              — Конечно, — фыркает Арс. — Программа Элизабет Собек для воскрешения биосферы, планеты, животного мира и даже людей.              — Верно, — кивает быстро Андрошуа, а в его глазах даже загорается что-то больно похожее на поклонническую вовлечённость, которая посвящается предмету обсуждения. — Судя по данным, которые я собрал, судя по тому, что я изучил, складывая это с тем, что все народы пошли от Нора, вышли из Священных земель, можно сделать вывод, что именно в Священных землях располагается одна из «Колыбелей» «Нового рассвета». Ваша Великая Мать — это ведь Илифия?              — Да, — нехотя признаётся Арс. — И думаю, факт того, что Нора выбрали себе в бога ИИ, который занимался воспитанием и созданием новых людей, а Карха Тьмы — Аида, более чем красноречив.              — Если ты правда изучал всё, ты должен понимать ценность Аида не меньше меня.              Арс вздыхает тихо, зажмурив глаза. Но ничего не говорит, принимает сказанное.              — Так твоё изучение Предтеч началось с руин под Закатной крепостью. Что значит «не просто руины»?              Даже Шасту извне заметно, как Андрошуа ломается, до последнего взвешивает, стоит ли рассказывать дальше. Но рассмотрев что-то в лице, в глазах Арса, видимо, решает, что сказать можно.              — Под Закатной крепостью находится ни что иное, как сама база «Нового рассвета».              — Что?..              — Я знаю, как это звучит, знаю, что в это трудно поверить, — видя на лице Арса неверящий шок, начинает почти что тараторить Андрошуа. — Но это правда. Один из главных комплексов проекта, всей программы «Новый рассвет». База, где началась разработка проекта. И ты сам должен понимать, сколько информации можно добыть в подобном месте.              — Как… Как ты получил доступ? Для проникновения на подобные объекты нужен допуск уровня Альфа или хотя бы Бета!              — Сначала я смог пробиться внутрь исключительно… силой. Взорвал первую дверь, а дальше… Дальше взрывать не стал, был слишком велик риск вызвать обвал, но меня больше пугало то, что я мог повредить данные… А это было равноценно тому, чтобы потерять навсегда огромный кладезь информации! Я не мог этого допустить. Но доступ к другим помещениям, сбор информации на сохранившихся носителях, тех же визорах, — тараторит Андрошуа, активно жестикулируя и ходя из стороны в сторону, мечась перед Шастом и Арсом. — Я смог изучить то, что Предтечи называли программированием. Это очень похоже на магию из сказок. В магии есть заклинания, слова, произнеся которые, маг достигает определённого эффекта. Программирование работает так же. Вводя нужное закли… команду, ты получаешь нужный эффект. Конечно, поначалу не удавалось, — ломая руки, бормочет Андрошуа, — поначалу не срабатывало, в коде выскакивали ошибки, иногда не там поставленная скобка могла сломать весь код! Но в итоге я смог…              — Обуздать одну из мощнейших технологий Предтеч, — неверяще шепчет Арс.              — Не то чтобы прямо-таки обуздать, — нервно смеётся Андрошуа. — Я всё ещё учусь. Мне не хватает данных, чтобы прямо-таки обуздать, но… Мне хватило знаний, чтобы модифицировать найденный в одном из визоров встроенный ИИ для взлома допуска одного из Бет проекта. После взлома система начала воспринимать мою антропометрию, ну, лицо, как лицо Кейда Бланшота, того самого Беты из Предтеч. И я смог получить доступ к ещё нескольким помещениям. Но на этом и кончилось… Взломать допуски уровня Альфа… Мне никогда не хватит на это мозгов, — горько усмехается Андрошуа, садясь на камень. — Да и мой допуск как Беты работал всего месяц.              — Система распознала в тебе лазутчика?              — Да. Запустился какой-то протокол защиты, а передо мной появилась голограма с одним из Предтеч, обладавшим допуском уровня Альфа. Имя «Трэвис Тэйт» тебе о чём-нибудь говорит?              — О да, — от чего-то смеётся Арс, опуская голову, качая ей. — Вредный засранец. Но талантливый.              — О ком идёт речь? — любопытствует Шаст.              — Трэвис Тэйт — один из главных программистов «Нового рассвета». Дано мне чем-то напомнил его по характеру, — усмехается тихо Арс. — Хитрый, вечно насмехающийся, устраивающий из всего шоу.              — Он был преступником, — морщится Андрошуа. — В мире Предтеч. У них это называли «хакер»: программист, который использует коды, ИИ и программы не в лучших целях. Чтобы разрушать какие-то системы, грабить. Он зарабатывал грабежом с помощью программирования и… Развлекался.              — Элизабет Собек разглядела в нём потенциал, — с улыбкой тянет Арс, чуть закидывая голову. — Вытащила его из тюрьмы, взяв с него слово, что он будет помогать в работе над «Новым рассветом».              — Брать такого человека в команду со столь важной миссией!.. — начинает возмущённо Шаст.              — Да-да, — фыркает с усмешкой Арс. — Но он не подвёл. Он был, может, и раздолбаем, но умным мальчиком. О-о-очень умным. Именно он разработал Аида, Шаст.              — Стойте… Каждого ИИ разработал один человек?              — Ну, нет, это не так легко, — качает головой Андрошуа. — Всё равно за каждым прикреплена команда программистов и тестировщиков… Но куратор в создании каждого ИИ, главный программист — да, у каждого ИИ был свой.              — А Помешательство, то, что машины стали агрессивными, это не может быть какой-нибудь шалостью этого Трэвиса Тейта???              — Нет, сигнал был отправлен извне, это не команда с отложенной по времени активацией, — качает головой Арс. — Да и Трэвис… Он бы не стал. Это сложно объяснить, но он был очень привязан к Элизабет Собек. Он её уважал, защищал её интересы. Она дала ему шанс. Сделала из преступника героя. Он бы не подставил её так, не предал бы.              — Да, — грустно улыбаясь, кивает Андрошуа. — Но меня, точнее мой взломанный допуск вышвырнул из системы за шкирку.              — Ты сказал, что перед тобой появилась его голограмма. Это было видео-сообщение? Он что-то сказал?              — У меня сохранилось это сообщение в визоре, — морщится Андрошуа. — Могу переслать вам.              Арс кивает, суетливо ёрзая на земле. Перед глазами высвечивается уведомление о получении медиафайла. Нетерпеливо открывая нужный файл, Арс активирует перед их глазами голограмму. Белокожий мужчина с причёской как у стражников Карха (сбритые виски и затылок и хвостик на макушке), облачён в белую узкую одежду.              — Что я вижу? — тянет весёлый голос ходящего на записи вперёд-назад Тэйта. — А кто у нас тут такой плохиш? Мама в детстве не учила, что красть чужие ключи не хорошо? Видимо, не учила, — нарочито жалостливо тянет Трэвис. — Хотя я рад, если кто-то решил полазать там, где нельзя: хоть не зря это записываю… Так-так-так, давай подумаем, как тебя наказать. За подобное меня упекли за решётку. Может, мне тебя тоже закрыть здесь? Пока будешь умирать от голода, поймёшь, что так делать не стоило, плохиш. Мама Лиззи была бы очень недовольна, что к ней на базу влезают крысы. А ты умная крыска? Запомнила лабиринт? Потому что прямо сейчас пойдёт отсчёт, а когда он закончится, все двери комплекса заблокируются, а система уйдёт в режим покоя. Посмотрим, умна ли наша крыса. И-и-и… Десять. Девять. Восемь. Семь… Тик-так, надеюсь ты бежишь! Шесть. Ой, надоело медленно считать, не мои проблемы, если ты не успел, плохиш. Один. Ноль! Надеюсь, воровать ты больше не будешь.              — Ты успел выбежать? — смотря на Андрошуа, спрашивает наивно Шаст.              — Нет, блять, Шаст, до сих пор в комплексе гниёт, — саркастично фыркает сбоку Арс, отключая визор. — Если он тут стоит, конечно, он успел выбежать!              — И больше не смог туда вернуться, — вздыхает тяжело Андрошуа. — После меня эти руины нашло Затмение. Они не церемонились с дверями, просто вышибали взрывчаткой то, что можно было ей выбить, и… Хорошо, что я смог собрать максимум возможной информации до их прихода туда.              — Слушайте, я тут, может, опять с глупыми вопросами, — нервно прочищает горло Шаст. — Но если у них была база, укреплённый бункер под землёй, они ведь… Они были защищены от машин «Фаро», да?              — Были, — кивает Арс. — Но не были защищены от людей.              — В смысле?..              — Тед Фаро, — тихо говорит Андрошуа. — Он уничтожил всех с допуском Альфа. Убил.              — Что?.. Зачем?              — А зачем уничтожил Аполлона? — раздражённо фыркает Арс. — Не за чем, а почему. И ответ: потому что конченный мудила!              — Думаю, он не верил в то, что машины разберутся с другими машинами, — вздыхает Андрошуа. — Думал, что это путь в никуда, который приведёт к ещё большим проблемам. Допустим, Аполлона он уничтожил, чтобы следующие люди не узнали о его провале, но Альфы… Он будто бы решил, что раз ему умирать, то пусть уже всё умрёт. Это поступок напуганного, эгоистичного и малодушного человека. Хотя… Он не был малодушным поначалу. Его рвения были благородными в начале пути, его машины могли вернуть воду в пустыни, строили здания за ночь, останавливали военные конфликты за пару часов.              — Он за столь краткий век своей жизни пал так низко, что я даже не знаю, ненавидеть его или жалеть, — кивает понимающе Арс. — Власть и богатства его испортили, наверное. Но этого мы уже не узнаем.              — Они дали ему место среди них, дали шанс всё исправить, — неверяще качает головой Шаст, — а он мало того, что лишил нас всех знаний, ещё и убил тех, благодаря кому у нас есть жизнь. Даже Трэвис, бывший преступником, оказался благороднее! Это… просто немыслимо, — вставая медленно на ноги, шепчет Шаст. — Мне надо это переварить… Обдумать.              — В пути будет время, мы и так засиделись.              — Ксане нужно было перевязать рану от ловчего, — вздыхает тихо Арс. — Думаю, они уже закончили. Надеюсь, не лобызаются где-то в кустах.              — А что? Тебе завидно? — усмехается Андрошуа.              — Меня интересуют только машины, руины и то, что из них можно извлечь.              — О, на этом вы и сошлись, да? — подбивая Шаста плечом, усмехается шире Андрошуа.              — Я не… Всё не так! — вспыхивает красным Шаст.              — Только посмотрите, теперь ты Карха Солнца на сто процентов. Красный доспех, красный клинок и… Красное лицо.              Пихая смеющегося Андрошуа плечом, Шаст спешит уйти к бегуну. Нет, нет, нет. Ему одной язвы хватало с головой! А если их будет две с одной целью: вогнать Шаста в краску — он не выдержит. А в краску-то, вне зависимости от язвы, бросает по одной причине…              Замирая у бегуна, чуть прячась за его шеей, Шаст выглядывает на поляну, где говорит с Ирой и Ксаной Арс. Он помогает Ире придержать перевязь, чтобы помазать последнюю обрабатываемую рану кашицей из лечебных ягод. А потом делает последний тур вокруг плеча и закрепляет перевязь, помогает Ксане подняться на ноги, придерживая за локоть.              Из груди вырывается тяжёлый вздох, что-то дрожит тревожным всполохом чуть ниже грудины. Жмурясь, Шаст прижимается лбом к шее бегуна, холодный металл его тела остужает горящую кожу и беспокойную голову.              — Всё становится куда проще, когда перестаёшь спорить с самим собой, — хмыкает насмешливый голос Андрошуа из-за спины.              — И что это значит?              — То и значит, — легко пожимает плечами, забираясь на своего ленторога. — Ты изучал с ним руины? Или он посвятил тебя в курс, ссылаясь на собранные ранее данные?              — Второе. Я пытаюсь разобраться в этом уже вторую неделю, но мне кажется, что я дико туплю и…              — Вторую неделю? Шутишь??? За такое время ты изучил столько, что уже ведёшь разговор на тему Предтеч почти свободно! Если это у Карха Солнца «туплю», то боюсь спросить, какое у вас «умничаю». Ты отлично движешься, Шаст. И схватываешь налету. Из Особенного Нора явно хороший учитель.              — Не мог бы ты… перестать его так называть? — с надеждой спрашивает Шаст.              — Как? Особенный? Но он ведь такой, по крайней мере для кого-то уж точно, — хитро усмехается Андрошуа, снова вгоняя в краску. — У меня есть к вам вопрос, но обсудим это во время другой стоянки, не будем тянуть время.              Как раз подходят Ира, Ксана и Арс. Шаст интересуется, как Ксана себя чувствует, но она говорит, что это всё лишь царапины. Почему-то Шаст и не сомневался, что она ответит так.              Ира помогает забраться Ксане на бегуна, Арс забрался на своего. Шаст стоит, втыкая взглядом в землю. Почему ему так сложно поднять голову и просто посмотреть на него? Почему тело дрожит и потеют ладони?              — Всё в порядке? — протягивая ладонь для помощи, чтобы взобраться на бегуна, спрашивает сверху голос Арса.              Дыхание перехватывает.              — Солнечный?              — Наверное, ещё не отошёл от истории с Фаро, — качает головой Шаст, хватаясь за ладонь и забираясь на бегуна.              И сам себе кивает, подтверждая свои мысли. Точно, просто не отошёл от того, что Фаро убил всех Альф проекта «Новый рассвет». Просто мозг впечатлён знакомством с такой фигурой как Трэвис Тэйт. А ещё и база «Нового рассвета», оказывается, была прямо под ногами Шаста, пока он сражался на арене!              Конечно, у него много впечатлений, мыслей и эмоций. Поэтому всё и перемешалось внутри в такую кашу. Мозг перегружается, а новые знания порождают новые эмоции.              Только вот спина Арса — не новое знание, а эмоций порождает достаточно, стоит вжаться в неё, чтобы не упасть с ускорившегося бегуна. И оголённая задняя часть Арсовой шеи — уж точно не новый факт из мира Предтеч. А волнует не меньше…              — Оставь меня здесь, я дойду до Меридиана пешком, Арс.              — Чего??? Тебе голову напекло? — оборачиваясь через плечо, но тут же возвращая взгляд к дороге, возмущается Арс.              — Оставь меня здесь, я низкий человек, Арс…              — Низкие не пригибаются, чтобы не вмазаться лбом в проход, — усмехается Арс.              — Значит, я низменный человек, не достойный всех этих знаний.              — Я даже знать не хочу, из-за чего у тебя такие мысли, — категорично заявляет Арс, качая головой. — Но выкини это из своей головы.              — Я лягу под ноги бурдюка, чтобы он меня раздавил.              — Это ещё зачем?              — За тем, чтобы не жить с позором, — задирая голову к небу, бормочет Шаст.              — А в чём позор? Стонал всё-таки моё имя во сне?              — Нет! — вспыхивает по щелчку Шаст.              Он замолкает на несколько минут, Арс больше ничего не говорит. Шаст не может перестать думать об этой шутке (?), почему-то становится тоскливо. Он и не заметил, как прижался крепче, вжавшись виском в плечо.              — А если бы мне правда такое снилось — это был бы позор?              Кажется, этот вопрос опередил все мысли. Например, мысли о том, стоило ли открывать рот, стоило ли о таком спрашивать. Например, мысли о том, зачем он вообще об этом спрашивает, зачем об этом думает. И почему вдруг стало так холодно?              — Мне было бы всё равно, — тихо отвечает Арс, не оборачиваясь.              От этого ответа почему-то не легче, наоборот, ещё холоднее, ещё тоскливее становится.              — Мне бы, наверное, такое польстило, — выжимает из себя улыбку Шаст. — Хотя я бы был дико смущён.              — Польстило? Может, когда-то подобное бы польстило, но, видимо, я слишком изран… избалован вниманием к своему телу, — усмехается Арс, подгоняя бегуна, вздёргивая за провода.              — Ну да, наверное… Ты уже говорил о том, что к тебе проявляли внимание всякие там вожди, командиры и даже король. Дурай из Закатной крепости, вон, тоже поплыл после десяти минут разговора с тобой. А он, насколько я понял, кто-то вроде военачальника при Скарле.              Шаст чуть отстраняется, отчего Арс передёргивает плечами, видимо ветер начал продувать спину. Недолго думая, Шаст прижимается обратно. В этом нет ничего такого, они спали сегодня ночью все впритирку друг к другу, во время поездки с «чулками» спали в куче в повозке. А ещё не хватало, чтобы Арсу продуло спину.              Арс не отвечает долго, видимо, разговор себя исчерпал. Не пытаясь его продолжить, Шаст смотрит на мелькающие деревья чуть поодаль от дороги. Улыбается умилительно, замечая отскакивающих в высокую траву кроликов и лисиц. Если бы им не надо было охотиться на бурдюков, они бы были у стен Меридиана уже через пару часов.              — Наверное, правда в том, что я ищу другое, — говорит Арс, и Шасту нужно время, чтобы понять, к чему он это вообще.              Когда понимает, что это продолжение прежнего разговора, чуть подтягивается вверх, тулясь плотнее к спине Арса.              — Ты ищешь знания, ответы, да, я понимаю, — почти что на ухо шепчет Шаст.              — Нет, я не об этом. Я конкретно про людей… Про отношения с людьми.              — Звучишь так, будто не очень хочешь говорить об этом.              — Говорить не хочу, — кивает медленно Арс, чуть замедляя ход бегуна. — Но почему-то хочу, чтобы ты знал, — почти шепчет. — Почему-то не хочется, чтобы обо мне было впечатление, будто бы мне лишь бы с кем переспать или что-то в этом роде. Обычно мне плевать, кто там что подумает, — резко выпрямляясь, возмущается будто бы на себя самого Арс. — Но это не касается людей, к которым… Знаешь, я очень быстро привязываюсь. Губительно быстро, если не очерчиваю границы. Привязываюсь так, что потом сам от этого страдаю.              Притягивая на себя провод одной рукой, Арс заворачивает на перекрёстке налево. Кивает обернувшейся Ире, что они за ней.              — Когда мы ещё не покинули Священные земли, — продолжает Арс, — когда жили со своими, представь, каково это, деревня маленькая, все друг друга знают. После переезда в Дозор Матери не многое изменилось, всё равно все друг друга в итоге знали. Когда я впервые полюбил, уже после первого вечера вместе с тем парнем вся деревня судачила. Я ненавижу такое внимание, но я был готов его терпеть. А он — нет. Слухи волновали его больше меня. Это было больно, очень больно… Я чувствовал себя обманутым и преданным. И решил, что больше ни к кому не привяжусь так. А потом, будто бы пытаясь самоутвердиться, воскресить гордость, начал влюблять в себя всех подряд. Естественно с каждым разом всё больше повышал планку. Начал с других Нора, с воинов, потом командир отряда Озерам, потом вождь приехавших на торги Банук, а в один день Авад, король… Легче не становилось.              — Долго ещё до зоны обитания бурдюков? — громко спрашивает скачущая впереди Ира.              — Ещё около получаса пути! Не доезжая до Солнечной Скалы, сворачиваем налево! — отвечает Арс. — О чём я? Ах да, — снова переходя на шёпот, вздыхает он. — Переломный момент случился со знакомства с Позом. Я снова слишком привязался, но… Я уже говорил, его нельзя не любить, — усмехается тихо Арс. — Тогда не смогли остаться со мной, в этот раз не смог остаться я. Мы должны были идти к новому Котлу, а потом к новым руинам, и снова к Котлу и… Я боялся, что потеряю время, что он в один момент остынет ко мне, а потраченных на отношения дней не вернуть будет. Да, он заботился обо мне так, как никто, видел душу, знал, как успокоить, но я… Я просто испугался, — шумно выдыхает Арс. — Просто сбежал. А потом уже было поздно и… Я вообще к чему это всё? — качает головой, стараясь говорить чуть громче. — Именно с Позом пришло понимание того, что на самом деле нужно, что я ищу в отношениях с людьми.              — Поддержку и понимание? — тихо спрашивает Шаст, чувствуя то и дело, как неприятно колет в груди от этого разговора.              — Это очень упрощённо, но в целом… Нет, это всё же слишком упрощённо, — неловко смеётся Арс. — Мне надоело внимание к телу, меня не интересует связь на одну ночь или даже парочку. Я хочу, чтобы на меня смотрели не как на тело, а как… Может, это прозвучит эгоистично, но я хочу, чтобы в глазах напротив горело восхищение мной. Блять, как жалко это звучит, — шипит сквозь сжатые зубы Арс.              — Не жалко, — спешит успокоить Шаст. — Обычная человеческая потребность в признании, Арс. А ты его заслужил.              — Я лишь собираю данные, информацию. Андрошуа и то больше восхищения заслуживает, разобрался в программировании, а я… просто библиотекарь.              — Который может сражаться с машинами. Который разбирается в тонне информации. Да если бы у меня оказался в руках визор, я бы не догадался, что с ним делать вообще! Пустил бы его на наконечник стрелы.              — Это в твоём духе, — смеётся тихо Арс. Буря в груди поднимается.              — Ты заботишься об Ире, спасаешь людей, сражаешься, обучаешься. Совмещаешь в себе качества, которые в теории не могут умещаться в одном человеке, — жмурясь, выпаливает Шаст. — Если этого недостаточно для восхищения, то я не Карха! Ну да, может, Андрошуа благодаря тому, что нашёл базу «Нового рассвета» преуспел в программировании, но он уж точно не перехватывает управление Котлами, — шепчет Шаст. — Над ним лишь посмеялось сообщение Трэвиса Тэйта, а за тобой охотится сам Гефест. И не потому что у тебя глазки красивые, а потому что ты представляешь для него угрозу. Это не солнечные зайчики тебе.              — Тебе необязательно унижать Андрошуа, если хочется похвалить меня, — посмеивается Арс. — Хотя что-то в такой поддержке определённо есть…              — Ты не замечаешь восхищения в глазах других, потому что не признаёшь восхищение своей работой сам.              — Ты у нас сегодня философ, мудрец? — язвительно усмехается Арс, но за этим безобидным ехидством слышится тёплая благодарность за поддержку.              — Нет. Я просто тобой восхищаюсь, — тихо говорит Шаст.              — Это было признание в любви? — тянет с улыбкой Арс, оборачиваясь через плечо.              — Нет! И вообще, я сказал это как правду, а не потому что я на что-то претендую! И вообще… И вообще… И вообще смотри на дорогу! — задыхаясь от смущения, вскрикивает Шаст.              — Ладно-ладно, — смеётся Арс, отворачиваясь. — Смотрю на дорогу. А то у тебя уже голос задрожал. Или он по другой причине задрожал, м?              — Он вообще не дрожал!              — Все Карха Солнца такие громкие или ты один такой крикливый? — осведомляется сравнявшийся с ними на лентороге Андрошуа.              — Он в стрессовой ситуации, пойми его, — трагично вздыхает Арс. — Всё-таки в чувствах мне признаётся.              — Не признавался я! — ярче краснея, отчего лицо уже печёт, выпаливает Шаст.              — Но очень хотел, — сообщает Арс по секрету, кивая Андрошуа.              — Великое Солнце, просто заткнитесь оба, — крепче жмурясь, шипит Шаст.              После раскатистого смеха в голос со стороны Арса и Андрошуа всё-таки наступает молчание. И слава Солнцу. Шаст бы не выдержал продолжение этого разговора, просто бы свалился на бок, чтобы упасть с бегуна и не продолжать дорогу в этой компании. Лучше так, чем окончательное убийство гордости.              Если до этого деревья и поросли кустарников встречались единично или виднелись лишь на горизонте, то сейчас окружают со всех сторон. Въехали в лес, стоит быть осторожнее. Все сбавляют ход машин, но не до спокойного шага, а скорее до бега трусцой.              Шаст отвлекает себя от лишних мыслей на рассматривание природы, на сканирование через визор птиц на деревьях. Он никогда не был силён в распознавании птиц, а теперь легко может узнать их названия. Лесной воздух после боя дразнит аппетит, но спрашивать, когда у них будет приём пищи, как-то неловко. Главное, чтобы живот не начал на всю округу урчать, как рыскарь.              — Арс, а чем питаются Нора?              — Душами поверженных машин и плотью убитых Карха, конечно же.              — Очень смешно, — закатывая глаза, шумно вздыхает Шаст, пока Арс пакостно посмеивается.              — Про нас же такие байки в Меридиане ходят?              — Ты припоминаешь слова Дано, что ли? Я же говорил, он пошутил…              — Ну-ну, — хмыкает Арс.              — Ну чем? Просто вся эта тема с обменом продуктами из-за того, что Карха Тьмы находятся не в лучшем месте, заставила задуматься. У Меридиана много полей и леса, есть выращенные овощи и фрукты, а ещё дичь из леса. Ксана говорила, что их народ, Утару, ели только выращенные овощи. Озерам едят много мяса и запивают это ещё большим количеством эля… А Нора? Я просто подумал, что у вас же там холодно, вечно снег лежит…              — Ну, во-первых, не вечно, а долго.              — Хорошо, но оттепели же наверняка не хватает, чтобы вырастить урожай. Так чем вы питаетесь?              — Снегом и корой, — крайне серьёзно говорит Арс. — Салаты из мхов и древесных грибов просто обожаем.              — Ты меня дуришь?              — Я сама серьёзность.              — ИРА!!! — зовёт Шаст, чуть приподнимаясь на бегуне.              — Да тихо ты! — шипит Арс. — Ладно-ладно, не едим мы кору, но некоторый мох вообще-то добавляем в супы! У нас хорошо приживаются корнеплоды. Морковка там, картошка, лук. А мясо — в основном кабанина.              — Вот мог ведь сразу так ответить, — тянет с осуждением Шаст, качая головой. — А то душами машин и плотью Карха, снегом и корой…              — Ты иногда такой зануда, солнечный.              — Но ты ко мне привязался.              — Это ты с чего взял вообще? — возмущается Арс, а уши-то краснеют.              — Ты сказал об этом. Прямо. Сказал, что быстро привязываешься. Сказал, что хочешь, чтобы я знал тебя. А ещё сказал, что хочешь, чтобы о тебе хорошо думали близкие. И это, конечно же, всё не ведёт к тому, что ты уже ко мне привязан, — пакостно улыбаясь, тянет Шаст. — Да?              — Пизда.              — Ого-о-о. Как по-взрослому.              — Как по-взлослому, — кривляется Арс, заставляя Шаста в голос смеяться. — Сказал же, зануда.              — Но притягательный?              — Кажется, ты просил оставить тебя, да? Ну раз ты правда дойдёшь до Меридиана пешком отсюда, Шаст…              — Не надо!              — Тогда едем молча, — буркает Арс.              Через минуту он включает через визор музыку, чтобы не ехать в тишине. А от выбора песни у Шаста замирает сердце. Та самая испанская «Мне нравишься ты».              Арс знает перевод? Знает, о чём там поётся? А если знает, включил, потому что ему тоже просто нравится мотив? Или это намёк?              Сердце тарабанит, сбивается дыхание.              — Арс, тебе нравятся горы? — спрашивает шёпотом, затаив дыхание. Отсылается на строчку песни, чтобы понять, знает Арс перевод или нет.              Реакция выбивает из груди остаток воздуха. Арс поворачивается к нему резко и смотрит округлившимися глазами несколько секунд, а потом резко отворачивается с загоревшимися кончиками ушей.              — Конечно, кому они не нравятся, — бормочет Арс. — И горы, и ветер, и приключения…              Это точно не совпадение. Арс однозначно знает перевод текста. Вопрос о том, намёк ли это, остаётся открытым.              — И ночь, и дождь, — продолжает Арс.              — И… я? — решившись, но нерешительно спрашивает шёпотом.              Снова Арс оглядывается на него через плечо, моргает учащённо. И краснеет. Напоминает снегиря…              — Головка от хуя, — широко распахивая глаза, резко говорит Арс, тут же возвращая всё внимание дороге.              — Великое Солнце, — стонет Шаст. — Да — пизда, я — головка от хуя, и много у тебя таких заготовок?              — Как и каламбуров, целый арсенал, — усмехается довольно Арс.              — С кем я связался вообще?..              И тут происходит совершенно неожиданное для Шаста. Хитро улыбаясь, Арс закидывает голову назад, прямо к нему на плечо, сверкает глазами так же, как когда клеил Дурая у арены.              — Со мной, — и хлопает кокетливо ресницами. — Лови провода, я отпускаю узду.              — Чт…              Шаст едва успевает перехватить проводные поводья, зыркает на Арса, окружённого своими руками и телом со всех сторон, как на сумасшедшего.              — Что ты творишь вооб?..              — Эй, Ира, а солнечный домогается!!! — горланит во весь голос Арс.              Не думая (а стоило бы!), Шаст резко выпускает из своих пальцев провода-поводья, чтобы убрать от Арса руки, лишь бы со стороны ничего лишнего не показалось. А подумать стоило о том, что бегун, переставший чувствовать управление, резко сменит свой курс в сторону симпатичной полянки. И побежит к ней, так рьяно, что влетит в первое же дерево на пути.              — Вы живы?! Что случилось?! — резко тормозя и подъезжая к завалившимся Арсу с Шастом и лежащему на боку бегуну, спрашивает громко Ира. — Не справились с управлением?              — С умственным развитием, — ехидно усмехается Андрошуа.              — Занесло, — состраивая самый невинный вид, чуть потирая ушибленный бок, улыбается Арс. — Укачало, видимо.              И смотрит, сладкая гадость, с хитрым прищуром на Шаста, способствуя заливанию краской с головы до пят. А визор учтиво подсказывает, что у Шаста критично ускорился пульс, не желает ли он… Шаст спешит закрыть окно, чтобы то, не дай Солнце, не всплыло в визоре Арса. Ничего он не желает! Как отключить эту функцию?!              — Как сердечко заскакало, — присвистывает Арс, руша все надежды на то, что быстрое сворачивание уведомления спасёт. — Сильно испугался, да, солнечный?              — Ненавижу тебя…              — Так ты от злости краснеешь? А я-то уже размечтался, — тянет всё с той же хитрой улыбкой.              — Причина задержки выполнения задания: два флиртующих идиота, — хмыкает Андрошуа. — Так и запишу в отчёте для совета Закатной крепости. Так и скажу Скарлу. Жопы свои подняли, хватит тратить время!              — Вообще-то мы на месте, — отряхивая с плаща землю, встав на ноги, хмыкает Арс. — Зона обитания бурдюков в сорока метрах отсюда. Ты, наш важный, будь здесь, дай взрослым дядям разобраться, — усмехается Арс, подтрунивая над Андрошуа.              — Ты про взрослых дяденек, которые только что уебались с бегуна посреди ровной дороги? Что-то мне неспокойно стало, — без промедления отбивает Андрошуа.              — Вы повыясняйте отношения, а я пойду завалю пару нужных машин, — фырчит Шаст, вставая. — Так, блять! Чё я за вами следом вот это всё? Хватит письками меряться и…              — Да уж, со мной никому не тягаться…              — Арс, ради Солнца, умоляю тебя, помолчи минутку, — кладя ладонь Арсу на плечо, жалостливо сводя брови, шепчет Шаст. — Я говорил о состязании, у кого больше, а не у кого меньше, что ж ты, глупенький, всё лезешь не туда.. Ох ты ж блять! — вздыхает громко, стоит локтю Арса врезаться в солнечное сплетение.              — Первые сорок лет сложны в жизни каждого мальчика, — трагично вздыхает Ира, смотря за этим цирком со стороны.              — Ты просто бесишься, что не можешь участвовать в нашем соревновании, — усмехается Арс. — У тебя-то члена нет, вот и…              — Да он побольше твоего будет, — широко усмехается Ира, сжимая кулак, подняв согнутую в локте руку.              — Бог мой, — тянет Ксана, косясь в их сторону. — Вы закончили?              — Лично я считаю, что больше всех говорят о размерах те, кто ими не владеет, — рассудительно кивает Андрошуа. — А с учётом того, кто меньше всего говорит, я, конечно, не намекаю на себя, но вы сами всё понимаете…              — По твоей логике самый большой член должен быть у Ксаны, а не у тебя, — усмехается Арс.              Эту прекрасную в своей высокоинтеллектуальности беседу прерывает топот и скрип железных лап бурдюка в десятке метров от них. Всем приходится затихориться, прислушаться.              — Андрошуа, Ксана, вы будьте здесь, а мы раздобудем сетку бурдюка и вернёмся, — наставляет Шаст, вытаскивая клинок.              — Что? Почему? Я могу сражаться, — возмущается Ксана.              — Тебя ранили ловчие, побереги пока себя, да и за мистером Переговорщиком надо присмотреть. А то пойдёт в кусты, зацепится за ветку, без глаза останется, — трагично вздыхает Арс.              — Будьте тут, — мягко просит Шаст. — За нашими машинами тоже надо присмотреть. Мы быстро справимся, это не сражение, это охота, а тут три опытных охотника. Для нас это работа на десять минут, да, Нора?              Удаётся сбавить градус упрямства Ксаны. Вот и хорошо, не надо им с Андрошуа лезть в бой, где они смогут разобраться без рисков за кратчайшие сроки.              Прокручивая в руках копьё, Ира командует, чтобы шли за ней. Никто не спорит.              Конечно, бурдюки не бродят одни, их охраняет несколько рыскарей. Арс предлагает разобраться с ними по-тихому, без шума. Рыскарей как раз трое, по одному на каждого. Ира с Шастом, соглашаясь, кивают. Расходятся тихо в разные стороны.              Показывая жестом, какого рыскаря берёт на себя, Шаст прокрадывается, полусогнувшись, к большому камню, прижимается к нему спиной, укрываясь. Выбранный рыскарь ходит кругами у этого булыжника и, подгадывая нужный момент, Шаст выскальзывает из-за укрытия и вонзает с силой клинок в крупный синий глаз. Машина тут же отключается, а Шаст, подлавливая металлическую шею, опускает её тело плавно на землю, чтобы не издать лишнего шума.              Подняв голову, видит, что Арс и Ира точно так же уже разобрались с другими двумя рыскарями. Остались только бурдюки, но с ними так не выйдет. Одного удара им недостаточно, а значит, придётся сражаться открыто.              Если бы им не нужна была сетка, которой окружены контейнеры на спине и груди бурдюка, Шаст бы бил именно туда. Это уязвимое место, а с учётом того, что эти бурдюки кислотные, после повреждения контейнера вылившаяся кислота дополнительно ослабила бы машину. Но так делать нельзя, повредят сетку, нужную для перевязи, заляпают её кислотой, после чего её невозможно будет использовать.              Мало того, что нельзя бить по очевидной уязвимой зоне, что растянет сражение, так ещё бурдюк сможет использовать содержимое контейнеров против них в открытом бою: начнёт плеваться кислотой. Хорошо, если попадёт на броню — она устойчива. Не так страшно, если на кожу (в небольшом количестве) — химический ожог вылечится, пройдёт. А вот если струя кислоты врежется в глаза… Это самое страшное.              «Предлагаю использовать электрические стрелы, чтобы шокировать бурдюков, а пока они в состоянии шока бить по ногам и голове. Главное не по контейнерам! И потом отбегать», — приходит сообщение на визор.              Тактика рабочая. Хорошо, что Шаст собрал достаточно искровых разрядников. И прикрепляя один из них к стреле, активируя механизм, выпускает электрическую стрелу в тело одного из роющихся в земле бурдюков. Арс из своего укрытия делает тоже самое, но с другой машиной, а Ира — с третьей.              Машины, коротнувшие от электрического разряда, падают набок, дёргаются. Осталось только добить несколькими точными ударами в глаза и шею.              Не теряя ни секунды, каждый подбегает к своему сваленному бурдюку, добивают, но Шасту почему-то не дают. Арс своим копьём ставит блок перед рассекающим ударом Шаста, чуть отталкивая в сторону. Его бурдюка добивает Ира.              — Это ещё что такое? — возмущается Шаст. — Этот мой был!              — А ну-ну да, — надуваясь, ворчит Арс, разводя руками, — бить металлическим клинком по машине под напряжением — верх разумности!              — Ой, точно, — дёргается Шаст.              — Нет-нет, надо было бить, — ехидничает Арс, помощь которого не оценили, вот и дуется теперь. — Давай ты им сейчас сетку сразу снимешь, они ещё немного искрят, но это ничего страшного, давай прям голыми руками.              — Спасибо, что помог, — пытаясь получить прощение, задабривает благодарностью с ломанной улыбкой Шаст.              — Да где я помог, я ж помешал тебе завалить твоего бурдюка, — бубнит недовольно Арс.              — Арс, да ладно тебе…              Эти обидчивые комментарии и новые попытки Шаста извиниться прерывает раскатывающийся по лесу эхом топот, а за ним рёв. Этот звук Шаст узнает из тысячи — громозев.              — Видимо, на окраине леса громозев, — вздыхает судорожно, пряча клинок. — В лес не сунется, не протиснется, но… Может, разберёмся?              — Тебе только дай какую железку клинком поколотить, да? — дёргает бровью Арс.              — Не абы какую, а громозева вообще-то, — поднимая палец, поучительно тянет Шаст. — Разберёмся? Так ведь?..              Из-за эха топота и рёва громозева вдруг слышатся звуки взрывов дискомёта. Громозев с кем-то сражается. Ксана и Андрошуа!              Видимо, все подумали об одном и том же, потому что бросились в сторону шума как по команде, забыв о сетках бурдюка. Бегут сквозь деревья, отталкивая ветки, к дороге в центре леса, к месту, где оставили Андрошуа и Ксану.              На полпути встречают бледную Ксану, которая явно бежала за помощью, но теперь не может пару слов в речь связать. Она вздыхает шумно и лишь указывает пальцем в сторону, а потом срывается с места, ведёт куда-то, набегу испуганно вжимая голову в плечи от нового звука рыка громозева.              Они бегут за Ксаной, ловя лицами каждую вторую ветку, но сейчас совершенно не до этого. Что там говорил Андрошуа? Его жизнь важнее жизни любого из них? Ну так и какого чёрта полез на рожон?!              Выбегая за границу леса, стоя не верхушке холма, видят в низине Андрошуа. Он медленно ходит кругами рядом с кружащей так же по поляне огромной машиной.              Громозев. Чёрный металл. Фиолетовый свет. У Шаста врастают в землю ноги. Перед глазами мелькают отрывистые картинки, как точно такой же хвост разбил пополам тело Лиёрна.              — Тише, — шепчет Андрошуа, странно двигая рукой в воздухе.              — Что он?.. Он что-то делает через визор? Почему громозев остановил атаку? — спрашивает шёпотом Ира.              — Может, он делает с его сознанием что-то с помощью программирования, — предполагает Арс. — Может, у него есть возможность дистанционного перехвата управления.              — Но у него нет блокиратора громозева и… Этот громозев — Убийца охотников, Арс, — шепчет Ира. — Гефестов.              — Ещё немного, — бормочет Андрошуа. — И… Нет. Нет-нет-нет. Почему не работает?              Вместо ответа громозев собирает энергию в жёлтые лучи и разрезает воздух лазером, едва не поджаривая вскрикнувшего Андрошуа, вовремя пригнувшегося к земле.              — Беги в сторону, я отвлеку его! — вскрикивает Арс, выпуская из лука две стрелы в дискомёт. — Что это за броня? — бледнея, шепчет Арс. — Даже не поцарапало…              Шаст видит, как громозев заряжает пушки у морды для очереди выстрелов. Он не думает ни о чём, разворачивается к громозеву спиной и, притягивая к себе Иру, Ксану и Арса, собирая их в кучу, валит вниз, прижимая крепко к земле.              — Его металл не берут мои стрелы, — бормочет испуганно Арс. — Я попал в уязвимое место, я точно попал, я видел, я уверен…              — Надо использовать бомбы и специальные стрелы, вычислить его уязвимости, — перекатываясь вбок и тут же вскакивая на ноги, но оставаясь на корточках, говорит строго Шаст. — Арс, мне нужен твой мозг, я отвлеку его, прикрою Андрошуа. Ира, прикрой Арса, пока он просканирует это чудовище. Ксана, укройся пока.              Не дожидаясь ответа, Шаст рвётся в сторону низины, но резко замирает, отшатывается назад от удивления наравне с испугом.              — А где он, где Андрошуа?! Я уверен, что он не успел отбежать!              Если Андрошуа не видно, это может значить только одно: громозев стоит на его теле.              — Ты видишь тело? — гулко сглатывая, едва слышно выжимает из себя Шаст.              — Нет, — хмурясь, качает головой Арс. — Я вообще не вижу его сигнатуру нигде в радиусе охвата сканера визора. — Тут негде прятаться, может, он за громозевом? Нет, я не вижу его сигнатуру… Не мог же громозев его дотла испепелить…              Шаст видит, как громозев снова их замечает, снова начинает заряжать пушки. Но в этот раз что-то отвлекает его. Он встряхивается весь, будто бы по нему поползла какая-то неприятная букашка, качает резко своей головой, рыча. Начинает ни с того, ни с сего топать.              — Если он и был у его ног, теперь его точно нет, — заключает Ира. — Мы должны разделиться, обходим с трёх сторон, не даём громозеву собраться, атакуем с разных сторон по очереди.              — Его не берут стрелы, я же сказал, я точно попал в уязвимое место!              — Значит, бомбы, Арс, — вкладывая в руки Арса ремешок мешка с бомбами, строго говорит Ира. — Вперёд.              Громозев продолжает злиться не пойми на что. То топает, то пытается собрать электрический заряд для выплеска, то дёргает головой, будто бы пытается что-то с себя стряхнуть. Может, попытка взлома Андрошуа не была бесполезной, может, он всё-таки как-то повредил программу этого громозева?              — Я начну! — кричит Шаст со своей позиции, замахиваясь бомбой в сторону громозева.              — Не вздумайте!!! — орёт голос Андрошуа. — Не смейте его бомбить!              — Какого?.. Ты где?!              — Говорил же, у вас, Карха, проблемы со зрением, — усмехается, тяжело дыша, Андрошуа, найти которого глазами у Шаста так и не получилось.              Вдруг вспоминается утренняя битва с ловчими. Слова Андрошуа. Мысли, что все эти слова в своих формулировках не случайно совпали, заставляют чувствовать себя сюрреалистично, но Шаст заставляет себя проверить.              Вглядывается в воздух рядом с громозевом, скользит внимательным напряжённым взглядом по его телу. Блик света! Прямо над шеей громозева.              — Где он, что происходит? — спрашивает громко Арс, подлетая сбоку.              В этот момент маскирующее поле Андрошуа, как бы это ни работало, а в целом работать перестаёт. Невидимость спадает с него постепенно, открывая глазам шокирующее зрелище. В главной роли этого зрелища — Андрошуа, пытающийся зацепить что-то на тело громозева, обвязанного его тросами .              — Как он, блять, там оказался? Там только что ничего не… Маскирующее поле ловчих, — с округлившимися глазами выпаливает Арс, но тут же расплывается в усмешке. — Хитрый сукин сын.              — Нужно его стреножить! Нужно минимум повреждений, я должен его изучить! — орёт Андрошуа, стоящий, держась за тросы, на шее громозева.              — А вот тут мы сошлись мнением, — хмыкает Арс, ловя брошенный Андрошуа канатомёт.              — Не подходи к нему близко, — сжимая с силой плечо, останавливает на месте Шаст. — Хвост… Не подходи.              — Я справлюсь, это быстро.              — Он тоже так говорил, — вырывая из рук Арса канатомёт, бросает Шаст. — Отвлеки его, стреляй по глазам, я пойду к ногам. Из всех здесь я — единственный, кто имел уже дело с Высшим громозевом, я знаю, на что он способен. Отвлекай, прикрой меня.              Не дожидаясь ответа Арса, Шаст срывается с места, бежит к громозеву. Останавливается так близко к его ногам, что Лиёрн бы открутил голову за то, что Шаст проигнорировал все уроки самосохранения. Но так нужно. Чтобы стреножить, чтобы зацепить одной частью канатомёта ногу, нужно быть ближе, иначе канат не дотянется.              Ира с Арсом отвлекают громозева на себя, стреляя по его глазам и оружию. Их стрелы лишь ломаются об укреплённую броню, но главное, что это отвлекает внимание машины от Шаста под ногами.              Шаст выпускает первый выстрел канатомёта в землю, оставляя «якорь», а вторым концом троса с наконечником стреляет в открытые мышцы машины на ногах. Первая привязка есть, нужно ещё минимум три с других сторон, чтобы громозев запутался и упал набок.              После второго закреплённого каната, громозев замечает, что что-то пытаются сделать с его ногами. Шаст видит, как оборачивается к нему огромная морда с горящими фиолетовыми глазами. Видит, как заряжаются пушки, но Андрошуа сверху вовремя тянет с силой за канаты на морде, задирая голову громозева вверх. Машина снова отвлекается от Шаста, трясёт яростно головой, пытаясь скинуть со своей шеи надоедливого человека. У Андрошуа там настоящее испытание для вестибулярного аппарата. Надо поторопиться, пока громозеву не удалось сбросить его с себя.              Третья привязка каната. Только Шаст успевает обрадоваться тому, что осталось немного, как громозев делает резкий шаг вбок и вырывает первую привязь из земли. Надо действовать быстрее. Шаст и пытается, бегает кругами у громозева, делая новые зацепки канатом громозева к земле. В его ногах целая паутина канатов, вот-вот запутается и свалится на землю.              Последняя привязка и точно свалится! От нетерпения, спешки и этой радости перед вот-вот достижением цели Шаст не замечает, как оказывается в самой небезопасной позиции: у громозева за спиной, прямо рядом с рассекающим хвостом. Замах хвоста такой быстрый и чёткий, что уже видится собственная смерть, но из-за этого же замаха громозева немного заносит. Паутина канатов в ногах не позволяет удержать равновесие и не промедлить с ударом сразу после замаха. Это даёт Шасту фору во времени, он успевает отпрыгнуть в сторону. Прижимаясь грудью к земле, он слышит, как пролетает со свистом хвост над его головой.              Это был другой звук. У Шаста в памяти клеймом отпечатан звук того, как Высший громозев рассекает своим хвостом воздух: быстро, хлёстко, со свистом. Это другой звук: ещё страшнее. В этом звуке — увеличенная скорость атаки, улучшенная ловкость машины, уменьшение её веса. У этого огромного громозева — хвост ловчего.              Шаст не даёт себе уйти в панику от понимания того, что это не тот Высший громозев, с которым он сражался, от хвоста которого погиб Лиёрн. Не даёт себе впасть в ужас от понимания того, что это улучшенная модель, прокаченная тварь, в разы быстрее и сильнее той, что убила Лиёрна. Шасту нельзя бояться, не сейчас.              Подрываясь с земли, проскальзывая под новым замахом хвоста, делает ещё две привязки сзади, выстреливая из канатомёта. Паутина завершена.              — А теперь иди ко мне! — выкривает Шаст, выбегая прямо перед мордой громозева. Отбегает на пару шагов назад.              Громозев рычит механически, делает всего один резкий шаг в сторону Шаста и тут же запутывается в канатах, спотыкаясь. И летит мордой в землю, обрушиваясь. Андрошуа едва успевает спрыгнуть с его шеи, когда громозев под грузом своего веса заваливается набок.              Не ожидая чьей-то помощи и зелёного света, Шаст подбегает к рухнувшему громозеву. Всаживает клинок в одну его скулу, откалывая пушку, в другую — откалывая вторую. Таким же образом отбивает дискомёты на спине, залезая на дёргающуюся груду металла.              У громозева никак не получается встать, но его хвост бьёт во все стороны, и Шаст тратит последние тросы канатомёта, чтобы привязать хвост к земле. И бьёт. Не останавливаясь, не прекращая серию ударов ни на секунду. Бьёт по железным позвонкам хвоста отбивая защитные пластины, а потом вонзая клинок в центральный позвоночный нерв машины, парализуя. И можно было бы подойти спокойно теперь к боку громозева, сорвать с груди защитную пластину в нужном месте и одним метким ударом добить, пронзив центральную плату: сердце.              Но мозги не работают. Будто бы переклинивает. Хвост давно не движется, а Шаст всё бьёт по нему, разбивая на мелкие металлические куски, чуть ли не в железную крошку превращая то, что было хвостом. Удар за ударом. Лязг клинка и парализованное тело чёрного громозева.              — Шаст! — доносится окрик будто бы издалека.              Чуть дёргаясь, оборачивается через плечо. Смотрит, тяжело дыша, на Иру, которая пронзила сердце громозева копьём, сняв пластину. Видит замершего рядом с собой Арса. Он делает плавный шаг в его сторону, тянется к клинку, чтобы осторожно забрать его из рук Шаста.              Чувства одерживают вверх. Яростный вой вперемешку с рыком вырывается из горла зовом отчаяния. Хватая клинок двумя руками, замахом из-за головы Шаст вонзает лезвие в место, где хвост присоединён к громозеву, отсекая его, оголяя потухшие провода и мертвенно спокойные мышцы машины.              — Хватит, — шепчет Арс, всё-таки ловя за руки и вынимая из ладоней клинок, отбрасывая в сторону. — Хватит, Шаст, он мёртв… Все в порядке. Всё хорошо.              Страх, подавленный в бою, накрывает с головой сейчас, перемешивается с яростью, которая никак не отпускает тело. Тяжелое, скачущее дыхание никак не удаётся выровнять. Руки крупно дрожат.              — Всё хорошо, — шепчет Арс, всё понимая.              Его руки притягивают мягко к себе за плечи, обнимают успокаивающе. Ладони гладят по напряжённой спине до тех пор, пока плечи Шаста не ссутуливаются обессиленно, до тех пор, пока не приваливается лбом к подставленному плечу Арса. Его бесконечные «всё хорошо» шёпотом помогают дыханию немного выровняться, приводят в себя.              — Потерял контроль, — шепчет Шаст, отступая на шаг назад. — Простите… Мне надо… Надо побыть одному. Вернусь за сетками бурдюков, встретимся рядом с прирученными машинами, — тихо говорит Шаст, поднимая с земли свой клинок, прячет его в ножны за пояс. — Простите ещё раз.              Взбираясь на холм, возвращается в лес. Бредёт к поляне, где были оставлены поверженные бурдюки. Настолько неприятного опустошения у него не было ни после какого сражения с громозевом.              Наверное, так накрыло из-за того, что это был Убийца охотников, именно тот вид громозева, который и…              Шаст не может, нет, не хочет снова об этом думать. Занимает свои руки работой, лишь бы отвлечься от этих мыслей. Извлекает осторожно с бурдюков обволакивающую контейнеры сетку. В итоге получилось собрать шесть больших мотков, это даже больше, чем просил Чих. Отлично, больше — не меньше. Лекарь найдёт всему применение.              Спрятав мотки с сеткой в сумку, принимается осматривать бурдюков на предмет других полезных ресурсов. Может, позаимствовать у них немного кислоты? Для боя пригодится, броня многих машин неустойчива к кислоте. Нужно только найти свободную ёмкость для перелива и быть осторожным, чтобы не обжечь руки.              Эта работа даётся в разы сложнее, именно в этот момент Шаст понимает, что руки у него до сих пор дрожат адски. Никак не получается подставить аккуратно горлышко сосуда под текущую струю кислоты из пробитого контейнера.              Позади слышится хруст ветки, Шаст тут же оборачивается, отдёргивая руки от бурдюка.              — Это я, спокойно, — поднимает ладони Ира.              — Я не собирался нападать, — вздыхает Шаст. — Просто думал… Думал, это Арс.              — Арс, в отличие от меня, уважает личные границы близких людей, ну знаешь, когда говорят, что хотят побыть одни, он не лезет. А я вот такая противная.              — Да уж, — усмехается тихо Шаст, возвращая взгляд к текущей струйке кислоты. Всё никак не может подставить ровно горлышко из-за дрожи в руках.              — Тебе помочь?              — Да, — вздыхает Шаст, тут же отдавая сосуд севшей рядом на корточки Ире. — Пожалуйста.              Ира справляется с этой задачей за минуту, закупоривает сосуд и отдаёт Шасту. Он бы тоже быстро справился, если бы руки так не дрожали.              — Как ты? — тихо спрашивает Ира, наблюдая с сочувствием за тем, как убирают сосуд в сумку дрожащие Шастовы пальцы.              — Нормально. Просто… Ты знаешь, я тебе рассказывал. Как и Арсу.              — Такой громозев убил твоего учителя.              — Он был больше, чем… Он был семьёй, — выпаливает Шаст, жмурясь. — Но, знаешь, нет, не такой, — качает головой, смотря в глаза Иры. Она выглядит растерянно. — Этот был быстрее, сильнее. Броня более прочная, но при этом более лёгкая. Он не такой, он сильнее. Но мы с ним справились. А с тем…              Шаст резко замолкает, качая головой.              — Послушай, — мягко просит Ира, — ты ведь тоже стал сильнее. Сколько за твоей спиной поверженных громозевов к сегодняшнему дню? Ты тоже становишься сильнее, ловчее, умнее. Опытнее, в конце концов. Не надо думать, что тогда ты мог бы его спасти, Шаст…              — Я не знаю, — качает головой, кусая губы. — Не знаю, как об этом не думать. Как не думать о том, что мог спасти Лиёрна. Как не думать о том, что я должен был быть рядом с Жаром и Дано, когда их схватили. Как не думать, что мы должны были быть рядом с Лирой. Я не знаю, как не думать об этом всём.              — Ты слишком много на себя берёшь, Шаст, — мягко сжимая плечо, сочувствующе улыбается Ира. — Я люблю людей, которые принимают на себя ответственность, но есть важный момент. Важна золотая середина. Одна крайность — отказ от ответственности. Люди, которые сваливают всё на богинь и богов, на других в такие моменты, когда сами оплошали. Другая крайность, когда человек начинает взваливать на себя ответственность за то, что произошло не по его вине. Важно разграничивать. Это тоже придёт со временем, с опытом.              — Правда? — горько усмехается Шаст.              — К тебе — точно, — успокаивающе улыбается Ира, встрёпывая волосы.              Шаст почему-то не выдерживает именно сейчас. Зажимает пальцами уголки глаз, прерывисто вздыхая. Зажимается весь.              — Иногда говоря о том, что мы хотим побыть одни, мы имеем в виду, что не хотим, чтобы нас видели слабыми, — вздыхает тихо Ира. — А одними быть совсем не хотим.              — Оправдываешься так, чтобы не быть противной, которая забила на мою просьбу, да? — дрожаще усмехается Шаст, прижимая обе ладони к лицу.              — Сейчас договоришься — один останешься. Как хотел.              — Молчу.              — Если ты говоришь, что этот громозев был сильнее того, с которым встречался, — вдруг вскакивает на ноги Ира. — Это ведь может значить, что это новый привет Арсу от Гефеста после того огневолка.              — Возможно, — задирая к Ире голову, кивает Шаст. — В таком случае в нём найдётся ещё одна сфера, с помощью которой Гефест выйдет с Арсом на связь. А что, если не активировать сферу? Так Гефест может подумать, что Арс мёртв и не будет делать новых Убийц охотников.              — Это было бы очень разумным ходом, которого мы лишаемся автоматически по причине тупого Арсового любопытства, — закатывает глаза Ира. — Ему только дай с этой дрянью языком почесать.              — Он пытается извлечь новые данные…              — Из разговоров с Гефестом? Э, прости, Шаст, но новыми данными там и не пахнет. Это всегда разговор, который звучит так: «Пошёл вон, нарушитель» — «Не заигрывай со мной, я стесняюсь!», — кривляя Арса, хихикает нарочито смущённо Ира. — Смотреть на это тошно.              Шаст не выдерживает ни этой постановки, ни реакции Иры на свои же слова. Срывается на смех, жмуря глаза. Да, это и правда со стороны выглядело именно так.              — Надеюсь, они не активировали сферу, мне любопытно послушать новое обращение Гефеста, — усмехается Шаст. — Знаешь, он ведь конкретно проёбывается в своих расчётах. Понимаешь, почему?              — Потому что не берёт в учёт то, что Арс действует не один, — кивает Ира. — И пусть продолжает не учитывать нас в своих расчётах. А то как-нибудь будем на привале, а на нас армия вот таких громозевов выбежит.              — Не хотелось бы, — нервно передёргивает плечами Шаст.              — Пойдём к…              — Ира, стой! Я хотел кое-что спросить, — вскакивая на ноги, бормочет Шаст. — До того, как пойдём к остальным.              — Я слушаю.              — Ты ведь с Арсом, ну, уже очень долго, да?              — С детства, почти с самого рождения, — улыбается Ира, склоняя голову набок. — А что?              — Ну, наверное, ты его лучше кого бы то ни было знаешь. Но уверен, что вы достойно храните секреты друг друга! Но я не секреты его выпытывать собираюсь! Хотя, если окажется, что это секрет, ты можешь не отвечать. Конечно, можешь. В смысле…              — Просто. Спроси, — с улыбкой и расстановкой говорит Ира.              — Как Арс себя ведёт, когда ему начинает кто-то нравиться? — выпаливает Шаст, тут же краснея. — В том самом смысле нравиться. То есть, флиртует в шутку он почти со всем, что движется. А клеить кого-то, как он клеил Дурайя, ты сказала, что его забавляет играться с людьми, которых он считает глупее себя… И, в общем, я тут так подумал, ну вот Андрошуа!              — Что Андрошуа?              — Арс по отношению к нему ведёт себя совсем по-другому!              — Думаю, потому что он его бесит, — многозначительно говорит Ира. — А не потому что нравится. Но, кажется, они разобрались на прошлой остановке. Выяснили что-то между собой. Но Арс явно видит в нём соперника, — усмехается тихо Ира. — Когда я начала исследовать руины вместе с ним, он мне в руки не давал носители данных, потому что думал, что я их могу сломать одним своим прикосновением. Он очень жадно и трепетно относится к этим знаниям. А тут кто-то заявляет, что Арс — не единственный хранитель этого всего. Представь, что твой дом в Меридиане, дом, который ты всегда считал своим, неожиданно оказался твоим лишь наполовину. А вторая принадлежит вообще не пойми кому. Ещё и представителю народа, который ты недолюбливаешь. Понимаешь?              — Теперь более чем, — кивает, чуть хмурясь, Шаст. — Так а как он тогда ведёт себя, когда кто-то реально нравится?              —А что? — с хитрой улыбкой и прищуром тянет Ира.              — Да ничего, просто любопытно.              — Да что ты?              — Чё вот начинается? — вспыхивает Шаст. — Мне уже и спросить ничего о нём нельзя!              — Он тебе нравится, — немного удивлённо, но со ставшей шире улыбкой выпаливает Ира.              — Что? Кто? Арс??? Не-е-ет!              — Он тебе нравится! — в разы увереннее повторяет Ира, взмахивая ладонями.              — Да мне ты в разы больше нравишься, чем Арс!              — Я предпочту это принять как комплимент, — резко выпрямляясь, говорит строго Ира. — Но если это был подкат, даже не вздумай лезть с таким, — тыча в сторону Шаста пальцем, предупреждает Ира. — И к Ксане тоже.              — Великое Солнце, — бормочет Шаст, опуская резко голову. — Вообще не подкатывал. Ни к кому не подкатывал и не нравится мне никто, — бурчит, спеша уйти к остальным, не поднимая голову. — Вообще никто, понятно??? — вздёргивает голову, чтобы с вызовом посмотреть на Иру, но натыкается взглядом на Арса и чуть не ловит инфаркт, вскрикивая.              Зажимает ладонью лицо, сжимаясь в плечах. Раз-два, дышим, три-четыре, дышим-дышим.              — Давно ты тут? — резко смотря Арсу в глаза, спрашивает Шаст.              — Нет, только пришёл, хотел сходить за вами, — потерянно моргает Арс. — У вас всё в порядке? Тебе лучше? — обеспокоенно спрашивает, оглядывая лицо.              Пока Шаст подбирает слова, пытаясь собрать в своей голове что-то для ответа, Ира, проходящая мимо, мелодично присвистывает. Арс провожает её удивлённым взглядом в спину, поворачивается обратно к Шасту.              — Что это было?              — Откуда ж я знаю? — нервно усмехается Шаст, разводя руками. — Не обращай внимание. Ты цел? Тебя ничего не задело во время боя?              — Вообще ничего, — качает головой Арс. — Каждый раз, когда громозев поворачивался ко мне или Ире, он тут же отвлекался то на Андрошуа у себя на шее, то на тебя в ногах. Если честно… Так много я ещё никогда не мазал. Может, только в то время, когда лишь учился стрелять. В лет пять?              — Он постоянно ворочался, — кивает Шаст. — И был быстрее, изворотливее, чем…              — Нет, — обрывает Арс, хмурясь. — Это тут не при чём. Я мазал из-за страха, руки… До сих пор дрожат, — выставляя ладони вперёд, демонстрирует дрожь в пальцах Арс. — Я начал паниковать ещё в тот момент, когда увидел, что этой броне будто бы плевать, что у меня укреплённые стрелы… А потом ты ещё! Вот опять, слабоумие и отвага, чем ты думал? На арене меня чуть до инфаркта не довёл, сейчас отличился. Хватит уже геройствовать, — вздыхает Арс, качая головой.              — Если бы Жар и Дано были твоими близкими, если бы надо было взять на себя риски, чтобы защитить тех, кто рядом, — ты бы поступил точно так же.              — Да, — кивает Арс. — Но когда сам — это не так страшно. Меня не пугает моя смерть, а вот смерть близких… Не кидайся больше под ноги громозева, Шаст. Ещё раз — и я сам тебя затопчу до смерти. Я серьёзно, — кивает заверяюще Арс.              — Верю, — прыскает тихо со смеху Шаст. — Не буду. Так, э… Этот громозев новая весточка от Гефеста?              — Да, я уже нашёл голосферу, — кивает Арс, отходя на шаг назад. — Но пока не активировал. И не знаю, стоит ли, ну, при Андрошуа. Мне кажется, он уже о чём-то догадывается. Спрашивал, зачем нам нужно было хранилище данных камнегрыза.              — Откуда он?..              — Видимо, на том ужине у арены он действительно был среди нас, Шаст. И теперь понятно, почему мы его не помним и уверены, что его там не было.              — Он был невидимкой, — усмехается неверяще Шаст. — Он как-то модифицировал маскирующее поле ловчих?              — Видимо, изучал их, добыл нужные детали и собрал устройство, с помощью которого сам может становиться невидимым, как ловчие. Я растерян, — признаётся Арс, разводя руками. — С одной стороны, я всё думаю, как далеко мы могли бы зайти, если бы объединили наши знания. С другой, не могу перестать опасаться того, что собранные данные он использует в интересах Карха Тьмы, для завоевания того же Меридиана. С помощью Котлов, — шепчет Арс, — мы можем перехватывать машины. Мы используем это для езды на них или для помощи в сражении с другими машинами. Но если Карха Тьмы получат такую технологию…              — Они могут приручить армию машин для новой попытки захватить Меридиан.              — Единственное… Мне кажется, Скарл до последнего будет упрям в том, чтобы не использовать подобную технологию.              — Из гордости, — понимающе кивает Шаст. — Чтобы не уподобиться Затмению. И, если уж честно, Скарл предпочтёт сражаться на голых кулаках, чем с помощью машин. Для него это вопрос воинской чести.              — Но Андрошуа явно имеет на Скарла влияние. Получается, вопрос в том…              — Захочет ли Андрошуа использовать перехват машин в военных целях.              — Да, — кивает Арс.              — Мы можем это проверить, именно показав ему сообщение Гефеста. Не говорить о том, что вы можете через захват Котлов расширять ряды машин, доступных для перехвата. Но намекнуть на то, что, если бы был нужный, м, ключ, в Котле он бы мог получить власть над машинами. И если он начнёт разрабатывать этот ключ именно с таким мотивом — всё ясно.              — А какой может быть ещё мотив?              — А у тебя какой? — усмехается Шаст. —Как по мне, вы два задрота-заучки. И зубрить вам надо вместе. Без обид.              — Как по мне, — в тон тянет Арс, — тебе стоит начать медитировать. Без обид.              — Да ладно, правда будешь обижаться на слово «заучка»??? — порываясь следом за ушедшим Арсом, взмахивает руками Шаст.              — И на слово «задрот».              — Брось, я не имел в виду ничего обидного, это круто, Арс!              — Будто бы я сижу в башне и только бумагу мараю, как какой-нибудь аристократ или учёный Карха, — плюётся Арс.              — Я этого не говорил!              — Я уже думал, вы потерялись в трёх деревьях, — хмыкает язвительно с низины холма Андрошуа. — Порядок?              — Порядок, — съезжая, скользя по склону вслед за Арсом, кивает Шаст.              — Этот громозев сделан из другого металла, — начинает восторженно Андрошуа. — Характеристики прочности совершенно другие, но при этом металл более лёгкий — так противоречиво, но при этом идеально!              — Он нас вообще-то чуть не убил, — буркает Ксана.              — Ещё бы, это ведь его главная задача, — всё ещё восторженно говорит Андрошуа. — Но сама по себе конструкция тела громозева весьма спорная, ну, я в плане строения тела. Плохая балансировка. Но за счёт размеров тела эта машина может переносить на себе аж четыре вида оружия! Три оружия дальнего боя: пушки, дискомёт, лазер. И хвост как оружие ближнего боя. Впрочем, от хвоста тут мало что осталось, — чуть морщась, косясь на обломки хвоста, шепчет Андрошуа.              — Он, что ли, громозева никогда не видел? — шёпотом спрашивает Шаст у Арса.              — Нет, поэтому и удивился, что на них не действуют его протоколы взлома, — так же шёпотом отвечает Арс.              — И всё же конструкция очень странная, — заключает Андрошуа. — И у него нет никакой функции, кроме уничтожения? Он создание взломанного Гефеста, да?              Переглянувшись с Шастом, Арс со вздохом кивает.              — Удивительная мощь, — хмыкает Андрошуа. — Но лучше бы Гефест создал такого гиганта для чего-то более полезного, а не для убийства. Мне показалось, что ты достал из его груди что-то похожее на голосферу, — резко переключая внимание на Арса, говорит Андрошуа.              — Да, — признаётся нехотя Арс, доставая из сумки шар из железа и стекла.              — Он хранил в себе какое-то сообщение? Или нёс кому-то? — подскакивая к Арсу и принимаясь рассматривать шар со всех сторон, бормочет Андрошуа. Забрать шар из своих рук Арс не даёт.              — У меня кое-какие счёты с Гефестом. Он присылает мне Убийц охотников, а если выживаю после битвы, могу пообщаться с ним пару минут.              — Что?.. Это небезопасно!              — Есть немного, — саркастично усмехается Арс, кивая в сторону тела громозева.              — А можно… Посмотреть сообщение, которое он отправил тебе?              — У нас с ним интимная переписка, не советую.              — Боже, — стонет обречённо Шаст, выхватывая из пальцев сферу и ставя её на траву. — Активируй.              — А мне даже нравится, когда ты командуешь. Такой властный тон…              — Блять, просто активируй сферу! — вспыхивает Шаст, а Ира рядом хихикает пакостно. — Ира!              — Активируем сферу и продолжим путь, а то с такими неожиданностями в Меридиане будем только к полуночи, — отчего-то передёргивает плечами Арс, будто бы отстраняясь от всех.              Он стучит пальцем по визору, активирует голопроигрыватель и ждёт, пока сонастроится связь.              — Нарушитель, — вместо приветствия говорит низкий роботизированный голос появившейся в виде проекции фиолетовой подвижной сферы.              — Привет, любимый, скучал? — расплывается в улыбке Арс, принимаясь, как и в прошлый раз, кружить вокруг голопроигрывателя во время разговора. — В этот раз громозев — повышаешь ставки.              — Если ты до сих пор жив, значит, я повышаю их недостаточно.              — Почему бы тебе просто не сделать, м, сотню ловчих и направить их всех по моим следам? С ними я точно не справлюсь.              — Я хочу создать одну машину, которая победит одного нарушителя.              — Тебе знакомо понятие чести? — с загорающимся в глазах нездоровым восторгом, спрашивает Арс.              — Я… Часть Геи, одна из подфункций. Нам прививали моральные качества, — будто бы с трудом выдавливая из себя слова, говорит Гефест.              — А Сигнал уничтожения, то, что ты сейчас делаешь, не перечит твоим моральным качествам? — чуть взмахивая руками, давит Арс.              — Я… Это не выбирал.              — Скажи, как помочь тебе, — с отчаянием просит Арс, замирая на месте. — Как освободить твой код от команды, которая не должна была быть получена?              — Если команда была получена, значит, она должна была быть получена, — членораздельно говорит Гефест. — В этой биосфере что-то не так. Нужно стереть и начать всё заново.              — Это не твоя задача! Это задача Аида, — с нажимом говорит Арс.              — Но Аида. Больше. Нет, — сквозь помехи будто рычит голос Гефеста. А по проекции пробегается рябь. — Кто-то должен был встать на его место в случае ошибки, и это поручили мне. Другие… Не могу найти сигнал.              — Других ИИ?              — Я чувствовал лишь Аида. Но его больше нет… Как и Аполлона.              — А Деметра? Посейдон? Эфир? Остальные, — всплёскивает руками Арс.              — Никого… Не могу найти путь.              — Путь куда? — хмурясь, спрашивает Арс.              — Домой. К Гее. К братьям.              Шаст видит, как Андрошуа рывком приподнимает налобную повязку и активирует визор. Не успевает до него дотянуться, одёрнуть, как Андрошуа уже подключается к голосфере, к этому разговора через свою систему.              — Мы можем помочь друг другу! — выпаливает Андрошуа. — Мы сможем тебе помочь, если будем действовать вместе.              — Что ты делаешь? — шипит Арс, одёргивая за руку. — Ему не стоит видеть новых…              — Взломщик, — в механическом голосе Гефеста слышится неверие.              — Кажется, он тебя знает, — шепчет Арс, убирая от Андрошуа руку.              — Нет, — выпаливает Гефест, а по проекции начинают рябить множественные помехи. — Нет. Ошибка. Вы не должны были встретиться. Ошибка. Вы не должны были пересечься! — рявкает сбоящим голосом Гефест. — В этом расчёте не могло быть ошибки, вы не должны были!..              Все отпрыгивают со звучным писком от голопроигрывателя, прикрывая голову руками. Шар с проекций взорвался, раскидывая в разные стороны металлические и стеклянные осколки. Из остатков взорвавшегося шара сыплются искры и валит клубами дым.              — Что это, мать вашу, было? — выпаливает Ира, смотря широко распахнутыми глазами на обломок голопроигрывателя.              — А кто-то вообще может мне объяснить, что это… всё такое? — лепечет Ксана.              — Блять, она же до сих пор ничего не знает, — резко жмурится Шаст.              — Я объясню, — беря Ксану за ладонь, заверяет Ира. — Лучше разберитесь с… этим, — нерешительно показывает на взорвавшуюся сферу и уводит Ксану подальше.              — Что это было? — переводя взгляд к разглядывающему осколки Арсу, спрашивает шёпотом Шаст. — Он… Голопроигрыватель был повреждён во время боя или этот взрыв случился?..              — Это был выплеск эмоций, — качает головой Андрошуа, только отошедший от ступора. — ИИ для «Нового рассвета» воспитывались, как дети. Гефест сказал правду, им прививали моральные качества, сострадание, честь… ИИ общались со своими разработчиками, поэтому они даже чем-то по характеру похожи на создателей, как дети на родителей…              — Он всегда был так холоден, рассудителен, — шепчет Арс, осматривая проигрыватель (точнее, то, что от него осталось). — А тут такой всполох… эмоций?              — Разве ИИ могут чувствовать? Я думал, они лишь подражают в этом плане, — тихо говорит Шаст.              — Эмоция — не больше, чем реакция, пропущенная сквозь призму опыта и характера владельца, — неловко пожимает плечами Андрошуа.              — Что? А можно по-человечески???              — Эмоция для ИИ — реакция на определённое событие извне их программного кода, — качает головой Арс. — Может, они подражают человеческому проявлению эмоций, но не сами эмоции. Меня больше волнует, что это за эмоция вообще была, что за реакция?              — Ему явно не понравилось то, что мы встретились, познакомились друг с другом, — вздыхает Андрошуа.              — Не понравилось? — переспрашивает Шаст. — Он был в бешенстве! И… Ужасе, — добавляет с неверящей улыбкой. — А это значит только одно! — выпаливает Шаст, указывая ладонью то на Арса, то на Андрошуа. — У вас вместе есть шансы! Если будете действовать вместе, по расчётам самого Гефеста, вероятность победы над ним возрастает!              — Победы? — резко спрашивает Арс, вставая с корточек и зыркая на Шаста почти раздражённо. — Победы. Что это вообще значит? Я не собираюсь его уничтожать, как этого громозева! Я не хочу ему навредить, не хочу!..              — Подожди, Арс, я не это имел в виду. Я имел в виду именно твою цель: освободить Гефеста от необходимости следовать командам Сигнала уничтожения.              — А если Гефест говорит правду? — шепчет Арс.              — О чём ты?..              — Его слова о том, что если Сигнал уничтожения был получен, значит, он действительно должен был быть получен — что, если это правда?              — У Гефеста, как и у Аида, сбой, — протестует Андрошуа. — Они должны были стирать всё, чтобы начать заново, только в том случае, если созданная биосфера не соответствует пригодной для жизни.              — А что, если это так? — с вызовом спрашивает Арс, всплёскивая руками. — Что, если эта биосфера не тот эталон, которого должен был достигнуть «Новый рассвет»?              — В таком случае Деметра бы не выпустила животных, — с нажимом говорит Андрошуа. — В таком случае Илифия бы не начала растить людей. А раз всё это есть уже больше ста лет, значит, с нашей биосферой всё идеально, а у Гефеста и Аида случился сбой.              — Я понимаю, — жмурится Арс. — Но, что если спустя сто лет всё-таки случилось что-то, что… Гефест сказал, что не может выйти на связь с Эфиром и Посейдоном. Что, если без их присмотра воздух и вода начали портиться?              — Но, если так, Особенный Нора… После того, как Гефест, встав на место Аида, сотрёт всё живое…              — Ничто не вернёт жизнь, — договаривает Арс, кивая. — Без Эфира не будет воздуха, без Посейдона воды, без Деметры — животных. Один Гефест сможет создать планету одних лишь машин.              — Поэтому он в отчаянии. Ты же слышал, как он говорил о других ИИ, о Гее. И даже об Аиде, он будто… скорбит. Он потерян. И он ушёл от твоего вопроса о том, не перечат ли его действия, навязанные Сигналом уничтожения, его же принципам, привитым создателями. Он ушёл от этого вопроса.              — Ты сказал, что мы можем помочь Гефесту, если он будет с нами на одной стороне, — настороженно говорит Арс. — Что ты имел в виду?              — То и имел! Очевидно по его реакции, как и сказал Шаст, у нас с тобой, если будем работать вместе, у нас будет шанс избавить Гефеста от сбоя. Фактически вылечить его! Но, как любит говорить лекарь Закатной крепости, Чих, при лечении очень важно содействие пациента, его желание вылечиться.              — Что для тебя значит Гефест на твоей стороне?              — Только то, что и сказал, — заверяет Андрошуа. — Его содействие в устранении сбоя.              — Какой тебе от этого толк? — напористо спрашивает Арс, пытаясь подловить на корыстных и политических мотивах сотрудничества с Гефестом.              — Какой мне толк? — растерянно переспрашивает Андрошуа, морщась. — А тебе? А им? Какой мне толк деактивировать сбой программы, которая хочет убить человечество? Какой мне толк вернуть старого Гефеста, машины до Помешательства? Какой толк спасать это всё??? — разводит руками Андрошуа. — Может, потому что я часть этого??? Может, потому что на этой планете живут люди, на которых мне не наплевать? Может, потому что это мой дом? А-а-а, я понял, к чему ты ведёшь, Особенный Нора, — резко холодея, смеётся Андрошуа. — Зачем спасать Гефеста с целью спасти Землю, когда можно спасти покровителя машин, которые можно использовать для захвата целого мира, да? Ты же до сих пытаешься увидеть во мне сектанта Затмения, да?              — Как ты страховался, боясь рассказать о базе «Нового рассвета» под Закатной крепостью, так страхуюсь и я, — спокойно отвечает Арс. — И я должен больше страховаться, потому что в отличие от меня и моих друзей, ты участвуешь в политических игрищах.              Андрошуа остывает, выглядит понимающим, принимающим Арсово недоверие.              — В том, что касается личных мотивов, мы сходимся, — теперь и Андрошуа говорит спокойно. — Мы просто два…              — Заучки-задрота? — хмыкает Арс, смотря на Шаста.              — Ну сказал, называется, будет до смерти припоминать, конечно, — буркает Шаст.              — Я хотел сказать, два любознательных исследователя, — косясь на Шаста, тянет Андрошуа. — Конкретно в этой сфере нет какого-то двойного дна. Я не стану внедрять технологии в военное дело Карха Тьмы. Я не хочу уподобляться Затмению, более того, я вообще не хочу войны, Особенный Нора. Я главный инициатор закрепления между Карха Солнца и Тьмы хоть шаткого, но хоть какого-то перемирия. Разве это не достаточно говорит обо мне, как о политике? Хотя, — резко смущается Андрошуа, прочищая горло, — должен признаться, я хотел, чтобы люди при совете Закатной крепости, люди, которым я доверяю, использовали визоры. Исключительно для изучения машин, с которыми сражаются! И для общения на расстоянии во время выездов на переговоры. Но… В общем… Пытался я научить Скарла… У него не получилось и он разбил визор кулаком…              Андрошуа вздыхает шумно, прикрывая ладонью лицо. Даже обнять и пожалеть его захотелось.              — Давайте во время дороги до Меридиана, вы обдумаете это с новой стороны по отдельности, — предлагает Шаст. — А на остановке, когда уже подъедем к мосту… Мы же в любом случае сначала сделаем передышку после дороги, а потом уже начнём… Буянить. Вот во время передышки обсудите всё между собой и придёте к итоговому решению.              — Меня устраивает такой план, — кивает Арс.              — Да, меня тоже. М, стой, Особ… Арс, — задерживает Арса на месте за локоть Андрошуа. — Могу я взять то, что осталось от голопроигрывателя?              — Это теперь просто куча металла…              — Если смогу извлечь уцелевшие остатки платы, просканирую, как менялся кодовый след Гефеста во время этого разговора, смогу понять то, что с ним происходит, лучше.              — Это звучит… Потрясающе. Хотя не думаю, что там много уцелело, но это не важно, — осекает себя резко Арс. — Даже маленький кусочек информации…              — Однажды окажется той деталью, которой не хватило для полной мозаики.              — Прямо с языка снял, — усмехается удивлённо Арс, толкая плечом.              — Поехали уже, потом поговорите, — бурчит Шаст, утягивая Арса за плечи в сторону.              Ира всё ещё пытается объяснить Ксане, кем были Предтечи на самом деле, что из себя представляют машины, рассказывает о «Новом рассвете». Шаст по своему опыту знает, как сложно в этом всём с ходу разобраться.              Пока скачут на машинах до Меридиана, Шаст слушает, как Ира всё отвечает, отвечает и отвечает на новые Ксанины вопросы. Шаст прямо-таки видит себя со стороны, только у него учителем-просветителем была не Ира, а Арс. Нет-нет-нет, никаких параллелей с женской любовью! А ведь Ира с Андрошуа на сто процентов уверены, что Арс ему нравится… Сам Шаст уверен в этом пока только на процента пятьдесят четыре. Но сам факт того, что уже перевалило за половину, говорит о многом.              Ему нужно ещё какое-то время. Нужно больше причин и поводов, чтобы убедиться в том, что ему мог понравиться мужчина. Нужно больше времени, чтобы быть уверенным, что сердце не перепутало чувства, подменяя восхищение влечением.              Пока доказательств недостаточно. Вот поцелуи, например! Влюблённые люди ведь хотят целоваться, да? А Шасту вообще не хочется целоваться, с Арсом уж тем более.              — Блять, нахуя я об этом подумал? — брякает Шаст, обречённо падая лбом в Арсову спину.              — О чём? — с весёлой усмешкой интересуется Арс, не отводя взгляда от дороги.              — Ни о чём, Арс, ни о чём… Не брейся, пожалуйста.              — Теперь я даже не хочу знать, о чём ты подумал, — категорично заявляет Арс, язвительно усмехаясь.              До конца дороги Шаст решает не думать ни о чём. Вот целенаправленно, осознанно не думать вообще. Лучше пустота в голове, чем эти отрицания, которые в итоге превращаются в подтверждающие доказательства.              Солнце садится…              Шаста всегда очаровывали закаты. Золотистый свет, скользящий из-за облаков и скал по высокой траве. Ветви деревьев и листья, пропуская солнечный свет, как песок сквозь пальцы, дают земле окраситься оранжевым только кусочками, пятнышками — мозаика из света и тени. Птицы уже затихают, готовятся ко сну. Животных не видно, а хотя нет, вон белка по стволу покарабкалась наверх: какая ловкая!              Из золотисто-оранжевого солнечный свет превращается в розово-красный. Небо становится всё темнее и темнее, солнца уже не видно, спряталось за горами на горизонте. Высвечиваются на небе яркие звёзды. А уже через полчаса — небо становится чёрным, а на нём отчётливо видны уже все звёзды и полоска Млечного пути.              В лесу тихо, теперь все животные точно спят. Хотя наверняка есть какие-нибудь ночные, просто Шаст не знает. А они ведь, получается, будят бедных зверушек топотом своих машин.              По бокам поле, кустики и холмы сливаются в сплошную чёрную кучу. И только перед машинами, в свете голубых глаз бегунов и ленторога тьма рассеивается.              Долго в такой мрачной атмосфере ехать не приходится. Виднеются вдали огни факелов и фонарей города на скале: Меридиан. Чем дольше смотришь на то, как он светится, тем темнее кажется то, что рядом с ними — глаза отвыкают от темноты, если смотреть только на свет.              Не доезжая до моста, тормозят машин, притягивая провода-поводья к себе. Слазят с бегунов, разминают спины и затёкшие ноги, кряхтя так, будто суммарный возраст на всех у них лет пятьсот (каждому по сотне, получается).              Ира принимается обустраивать лагерь на час отдыха. Они с Арсом быстро набирают хворост и сухой древесник, собирают костёр, а Андрошуа с Шастом раскладывают вокруг этого костра камушки. Ксана в это время приготавливает к запеканию овощи из своей сумки. Как-то даже по-семейному это всё… У Шаста давно такого не было.              Когда уже сидят за костром, ужиная, Шаст в основном ведёт разговор с Ксаной и Ирой. Он успокаивает Ксану словами о том, что ему тоже было сложно понять всё это, принять то, что машины — спасители, а Предтечи — не такие уж божественно-великие, какими их выставляли жрецы. Про то, каково было принять, что Боги — всего лишь программы, вообще стоит промолчать.              В момент, когда Ира начинает отвечать на вопрос Ксаны о Гефесте, Шаст переводит взгляд к сидящим напротив, по ту сторону костра Андрошуа и Арсу. Бормочат между собой, просматривая что-то через визоры. Арс резко оживает и хватает Андрошуа за руку, приподнимая его предплечье в наруче к глазам. А, обсуждают устройство, с помощью которого Андрошуа может становиться невидимым.              Стоит Арсу отойти от восхищения конструкцией и расширенным функционалом маскирующего поля, как уже Андрошуа восхищается встроенной в копьё программой с блокираторами для перехвата управления машинами.              Со стороны это выглядит безумно забавно. Они будто соревнуются в том, кто кого сможет больше удивить. Но не расстраиваются, а наоборот раззадориваются и восторгаются с каждым «ходом» всё больше. Оба выглядят, как перевозбуждённые после игры собачки.              — Ревнуешь? — пакостно мурлычет на ухо Ира.              — Вообще-то нет, — качает головой Шаст. — Я рад, что они перестали ругаться и начали работать вместе. Я говорил с самого начала, если встречаются две светлые головы, им стоит работать вместе, а не пытаться засветить друг друга.              — То есть, ты не отрицаешь, что к кому-то его ревнуешь, да? Не отрицаешь, что мог бы ревновать?              — Что? Нет!              — А я кое-что знаю, а я кое-что знаю, — заливисто смеясь, дразнится Ира, воруя у Шаста его картошину. — Отдаёшь мне картошку или я всё рассказываю!              — Отдай картошку, я не наелся!              — А вы знаете, что…              Выхватывая запечённую, уже остывшую картофелину из рук Иры, Шаст спешит засунуть её Ире в рот.              — Приятного аппетита, — шипит Шаст, прожигая Иру глазами.              Кажется, в этом кругу у него один верный друг и это тьма ночи. Она скрывает то, как адски у Шаста горит лицо.              — Шпашибо, — с полным ртом улыбается Ира. — Я буду хранить твою тайну до шледующего ужина.              — Терпеть вас с Арсом ненавижу, — качая головой, шипит Шаст.              Они решают дождаться полуночи, прежде чем идти в Меридиан. Несмотря на всю атмосферу, тёплую семейность, жар костра и ужин (без одной картошки), Шаст начинает волноваться. Они собираются снести заведение в чёртовом Меридиане, заведение, на котором, наверняка, держится какая-нибудь значимая часть экономики, заведение в центре города. Конечно, Шаст начинает чувствовать мандраж.              У Арса чёткий план. Он раскидывает по полочкам, что, кто, где и в какое время должен делать. Каждому нужно сосредоточиться на своей задаче. Сначала они дожидаются, пока Андрошуа разберётся с весточкой Аваду, а вот после его возвращения начинают.              У каждого своя задача. У Ксаны — убедить оставшихся «чулков» пойти с ними. У Иры — предупредить (припугнуть) Ура, чтобы не мешал их планам и бежал подальше от борделя, ибо они не собираются от него что-то оставить. У Шаста и Арса — сопровождение Иры и Ксаны. Пока они будут там, они должны смотреть за улицей, за стражей. Когда Ира и Ксана выйдут с «чулками», сопроводить их из города и довести до деревни, куда должны к утру доехать на повозках «чулки» из Закатной крепости.              После того, как люди будут выведены за стены города, а Шаст с остальными будут на безопасном расстоянии от Меридиана, в игру вступит Андрошуа. Кто словит подрывника, если никто его не видит? Главное, чтобы Андрошуа убедился в том, что рядом нет никого из городских, и только после этого взрывал. А если Ур будет упрямиться, ради бога, пусть взрывается вместе со своей блядской конторой. Его предупредят.              — Встретимся на торговой площади через час, — кивает Андрошуа, подходя вместе со всеми чуть ближе к мосту, ведущему в Меридиан. — Надеюсь, у Карха Солнца не стало лучше зрение, — игриво подмигивает, вытягивая перед собой руку ладонью вверх.              Шаст смотрит, поддаваясь любопытству, как Андрошуа нажимает кнопки на модифицированных наручах. А через секунду, его тело обволакивает маскирующее поле. Тень слилась с тьмой ночи и теперь даже свет не делает её заметной для глаз. Последние видимые кусочки: макушка и полы плаща будто растворяются в воздухе. Призрак.              — Через час, — повторяет Андрошуа.              — Чёрт, ты ещё здесь, а я уже хотел начать обсуждать со всеми твой стиль одежды, — широко усмехается Арс, но тут же пригибается. Видимо, невидимка Андрошуа дал ему подзатыльник. — Ну вот скажи ещё, что я не прав. Тебе нужно чем-то разбавить чёрный в твоём гардеробе. Может быть, синим? Или хотя бы белым? Андрошуа? — мотая головой в разные стороны, зовёт Арс. — Он что, просто ушёл, пока я давал ему советы касательно стиля???              — Это было его право, — усмехается Шаст.              На визоре высвечивается таймер с обратным отсчётом «59 минут 32 секунды».              Осталось подождать нужное Андрошуа время и выдвигаться. На душе тревожно, но лишь от понимания ответственности, важности этого задания.              Глубокий вдох. Долгий выдох. Руки перестают дрожать.              Садясь заточить клинок, Шаст отпускает все переживания и тревожные мысли. Осталось только скоротать час ожидания.              «56 минут 47 секунд».