Проклятие Гефеста

***

      Время на таймере, поставленном на визоре, уже две минуты как вышло. Они стоят на торговой площади Меридиана, затихнув, ждут в напряжённой тишине опаздывающего Андрошуа.              Оперевшись на вытащенный из-за спины лук, Шаст наблюдает со стороны за всеми. И если Ира с Ксаной спокойно сидят на каменном ограждении маленького фонтана, то Арс ходит из стороны в сторону, меряя широкими шагами площадь. Волнуется, оно и понятно. Шаст тоже волнуется, но метания Арса его ещё больше нервируют.              Уже думая сделать Арсу подсечку луком, когда он в очередной раз проходит у него перед носом, чтобы лёг к чёрту на землю и полежал спокойно, Шаст замирает, слыша шорох сбоку. Может, ветер?              — Я закончил, — появляясь рядом, дезактивируя маскирующее поле, говорит Андрошуа.              Не ветер.              — Ну наконец-то, — облегчённо выдыхает Шаст. — А то Арс тут своими метаниями туда-сюда уже борозду прокопал по площади.              — Ничего я не прокопал, — огрызается Арс. — Я думал, тебе нужно только подкинуть Аваду свиток. Почему так долго? Ты с ним за гранатовым соком решил побеседовать лично?              — О, представь себе, даже если ты невидимка, пробраться в личные покои Авада, находящиеся в пиздец какой защищённой башне, немного проблематично, — щуря на Арса глаза, язвительно отвечает Андрошуа. — Не очень удачное решение: открывать перед носом стражников трёхметровую дверь, возле которой они стоят. Нужно найти пути обхода. А в этот раз пришлось лезть по стене, находящейся под углом девяноста градусов к поверхности земли. Забраться в верхнее окошко башни, в спальню, где видит сладкие сны Король-Солнце. Но тебе стоило сказать, если вдруг, у тебя есть пропуск к Аваду и ключи от его спальни.              — Всё, хватит, — прерывает Ира. — Ты разобрался со своими делами, теперь пора…              — Есть херовая новость, — перебивая Иру, вздыхает Андрошуа. — Когда я уже спускался с башни, я видел, как к «Лунным чулкам» пошёл целый отряд стражников. Видимо, у них сегодня там гулянка.              — Ну конечно, когда ещё им туда пойти, — цокает языком Арс. — Как всегда, вселенная на нашей стороне, — плюясь ядом, фыркает недовольно.              — В таком случае разумнее будет выждать, когда они уйдут и только потом идти к Уру, — переводя взгляд к Ире, говорит Шаст. — Ты ведь не будешь спорить, что так лучше?..              — Не хочу тратить время, — покусывая изнутри щёку, буркает Ира. — Но подставлять кого-то из нас тоже не хочу. Подождём.              — А если они будут там всю ночь? Такое бывает, — всплёскивает руками Ксана. — Если они пошли туда развлекаться, мы застанем их врасплох, они не успеют и подштанники натянуть, не то что доспехи!              — Арс, — зовёт, хмурясь, Ира. — Что думаешь? Как лучше?              Смотря то на Шаста, то на Ксану, Арс раздумывает в минутной тишине.              — Сколько примерно человек ты видел? — переводя взгляд к Андрошуа, спрашивает Арс.              — Семь минимум.              — В «Лунных чулках» оставалось только пять работников, двое из которых мужчины, — хмурится Ксана. — Даже, если стражники и не предвзяты к полу, минимум двое из них всё равно будут готовы принять удар.              — С двумя-то мы справимся, — отмахивается Арсений. — Даже с четырьмя. Дело в другом. Вмешивать стражников… Со всей моей пламенной любовью к Карха, стражники не при чём. Если бы бордель был пустым, а они бы побежали нас атаковать, ладно, это защита. Но так получается, что мы на них нападаем.              — Можно не нападать, а предупредить, потребовать, чтобы они вышли, — предлагает Шаст.              — О, и они сразу, послушненько опустив головы, вышли из борделя, — состраивая жалостливое лицо, кивает Арс, смотря на Шаста, как на слабоумного. — Надо ждать, когда выйдут и свалят подальше. Я не собираюсь уподобляться Карха, мы не будем агрессорами.              — Прекрати уже, — раздражённо шипит Шаст, вставая в позу.              — Что такое, солнечный, патриотизм проснулся? Я тебя умоляю, я не буду менять своё мнение о целом народе из-за парочки исключений вроде тебя и твоих братьев.              — Вот как? Может, мне тогда тоже не стоит? — раздражённо смеётся Шаст, разводя руками.              — Это ещё к чему? Нора на вас не нападали!              — Да, они просто выгнали наших из Священных земель, изгнали из дома, — тыча пальцем в грудь Арса, прожигает взглядом Шаст. — Это вы прогнали Карха, вы раздробили нас на два разных народа, вы сделали нас изгоями из-за своих обычаев, из-за того, что якобы нельзя использовать технологии Предтеч. Но при этом для первых, кто прошёл эту вашу Инициацию, готовы были сделать исключение, — разводит руками Шаст, ядовито усмехаясь. — Целой группе людей изучать Предтеч? Нет, пошли они к чёрту, пусть идут в Безлюдные земли от нас подальше. А Арс? Он прошёл Инициацию, а ещё сынок вождя — ему можно.              — Хватит! — гаркает Ира, заставляя отступить Арса с Шастом на шаг друг от друга. — Вместо того, чтобы восхищаться культурой народов друг друга, вы решили припомнить склоки, время которых давно ушло? Не разочаровывайте меня, — шипит Ира, прожигая взглядом.              Краем глаза Шаст удивлённо подмечает, как облегчённо выдыхает Андрошуа. Убирает медленно руку из-под полов плаща. Он что, собирался усыплять их дротиками? У него непереносимость ссор членов одного отряда, или что?              — Выждем два часа и пойдём, — строго говорит Ира. — Можете заняться своими делами.              — Какие у нас тут дела? — морщится Арс.              — Зайду в Дом охотников, оставлю Талане сообщение о том, что Дано и Жар живы, — уходя, бросает Шаст.              Пока между ним и Арсом отношения исключительно рода «человек-человек», всё в порядке. Но едва начинаются разговоры, где отношения становятся рода «Карха-Нора», всё идёт по одному месту.              Наверное, в этом ничего странного. Они слишком разные. Уже говорили об этом и между собой, и Сер пытался это втолковать, и Ира. Разные устои, воспитание, взгляды на жизнь. Да и настрадались их народы друг от друга на самом деле.              Карха с Нора действительно были единым народом когда-то, жили на одном кусочке земли: в Сердце Матери, в Священных землях. А потом появилась группа Нора, которые, невзирая на правила, начали изучать руины Предтеч, исследовать их, нашли глифы, благодаря которым получили знания о строительстве, астрономии, науке.              Они хотели поделиться этими знаниями со всеми, сделать жизнь Нора лучше. Знания могли дать им укреплённые дома, дворцы, лекарства, понимание погоды. Те Нора-исследователи могли подарить всему народу совершенно другой уровень жизни. А их прогнали как предателей, сделали изгоями за нарушение запрета на исследования руин.              Их прогнали из Священных земель в пустоши, где они могли и не выжить. Им помогли лишь знания, полученные от Предтеч. Так и появились Карха.              Наверное, Шаст не имел никакого права сравнивать это с тем, что припоминает Арс. Сравнивать это с Красными набегами. Где Карха под правительством Безумного Короля-Солнца Джирана выжигали земли, убивали, грабили, пленили. Да, это ни в какое сравнение с изгнанием группы Нора, от которых пошли Карха, но…              Почему Арс не может перестать валить всё, что было в те годы, на всех Карха? Почему Карха Тьмы, которые остались верны Джирану даже после его смерти, будто бы вызывают у него меньше вопросов?              О, себе-то можно не врать, Шаст всё понимает. Может, Карха Тьмы и верны монстру, из-за которого всё началось, они хотя бы не отрицают того, что шли Красными набегами вместе с Джираном. Карха Солнца же в этот момент будто пытаются сделать вид, что этого никогда не было, они непричастны. Хотя даже Шаст уверен, что среди теперешних стражников Меридиана есть с десяток солдат, творивших зверства, но быстренько переобувшихся после прихода к власти Авада.              Арса раздражает лицемерие, отказ от ответственности, вид непричастности. Он злится именно на тех, кто, стоя по локоть в крови других народов, клянётся, что не был в рядах армии Джирана. Ложь, лицедейство, уход от ответственности — вот что на самом деле раздражает Арса. А не культура, обычаи, вера и принадлежность к Карха по крови.              За этими мыслями Шаст не замечает, как доходит до Дома охотников. Спрашивает у стражника, на месте ли Талана. Отвечают, мол, ушла сегодня с утра на охоту на буревестника в сторону Соколиного насеста. Что ж, жаль. Буревестника.              — Передайте ей сообщение от Ястреба Шаста, что Ястребы Жар и Дано живы, — просит Шаст. — Для неё это будет радостной вестью.              — Передам, — кивает стражник. — Стоит добавить, что они вернутся в Дом охотников?              — Не в скором времени. Они пострадали, им нужно восстановиться. Без лишних подробностей, вот так.              — Ладно, хорошо, передам, — снова кивает стражник.              Попрощавшись со стражником, Шаст не идёт сразу на торговую площадь, где остались все остальные. Гуляет, будучи погружённым в свои мысли, по улицам ночного Меридиана. Он здесь вырос…              Останавливаясь у дома, где жил первые двенадцать лет своей жизни, Шаст тихо вздыхает. Это место для него наполнено одновременно и приятными, и скверными воспоминаниями. Сейчас он даже не знает, кто там живёт, но надеется, что у них всё в порядке.              Сзади слышатся шаги, и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понимать, кто решил разрушить его одиночество на время этой прогулки. Уже запомнил, как звучат шаги Арса: тихие, лёгкие, но периодически сбивающиеся с ритма. Может, обувь Нора плохо ходит по песку? Шаст не знает, как ещё объяснить то, как странновато Арс передвигает ногами по такой почве.              — Будем дальше ругаться или у нас перемирие? — улыбается уголком губ Шаст, оборачиваясь через плечо.              — Я не хочу с тобой ругаться, просто меня бесит эта тема, — недовольно ворчит Арс, останавливаясь рядом с ним. — Я не виноват, что Матриархи изгнали тех, кто в итоге стал Карха.              — А я не виноват, что Джиран сошёл с ума и начал нападать на всех подряд, — спокойно отвечает Шаст, возвращая свой взгляд к дому.              — Да… Но есть те, кто виноват в содействии ему, но прикидываются теперь солнечным зайчиками и…              — И за них я тоже не несу ответственности, но я уже понял, что тебя просто бесит лицемерие.              — Да, типа того, — передёргивает плечами Арс. — Да и всё-таки не сбрасывай со счётов то, как это всё коснулось моей семьи.              — Мне жаль, Арс…              Присаживаясь на каменное ограждение клумбы неподалёку, Шаст возвращает своё внимание дому. В окне, в свете горящего фонарика движется тенью чей-то утончённый силуэт. Из Шаста вырывается тяжёлый вздох.              — Дом дамы сердца? — интересуется Арс, усаживаясь медленно рядом.              — Что? Нет, я не знаю, кто там живёт сейчас, — качает головой Шаст. — Я просто… Это был мой дом когда-то. В детстве. Дом моих родителей, — шепчет с грустной улыбкой. — Знаешь, я ведь видел его чуть ли не каждый день, а всё равно… Он не слился для меня с другими домами на этой улице, не стал чужим. Не приелся, что ли. Всё равно, когда смотрю на него, чувства такие… Не могу описать.              — Если это дом твоего детства, то всё понятно, — тихо говорит Арс. Шаст видит боковым зрением, как он смотрит то на дом, то на него, сидящего рядом.              Взгляд Арса задерживается на нём, а молчание затягивается.              — Ты хочешь что-то спросить? — переводя взгляд к Арсу, прямо спрашивает Шаст.              — Да, но, — Арс вздыхает тяжело, опуская взгляд. — Не уверен, стоит ли о таком спрашивать. Не знаю, захочешь ли говорить об этом.              — И не узнаешь, пока не спросишь, ведь так?              — Так-то оно так, конечно, но мне не хочется, чтобы ты… Не хочу случайно сделать больно своим вопросом, — неуютно пожимает плечами Арс, косясь на дом.              — Как мне сказала Ира, когда я пытался подобрать слова, «просто спроси».              — Ты говорил, что стал сиротой довольно рано. Вскользь упомянул смерть родителей. Про Лиёрна ты не любишь говорить, потому что тебе явно больно вспоминать, но про родителей ты не говоришь вообще…              — Я просто мало что помню, — неловко пожимает плечами Шаст, опуская грустный взгляд. — Отец был купцом, его убили, когда он отказался менять свой ассортимент на оружие. Это было время Красных набегов, Карха нужны были доспехи и клинки. А не картины и гобелены, — усмехается грустно.              — Твой отец продавал картины? — удивлённо хлопает глазами Арс.              — Картины, гобелены, украшения, краску. Всё для украшения дома и человека. Такая у него была философия, он хотел способствовать красоте, а не тому, что её убивает. Поэтому и отказался продавать оружие, нахамил кому-то не тому… И его казнили. Я мало что помню, мало моментов с ним, он вечно был на рынке или на собраниях гильдии. В общем, работал постоянно.              Немного сгорбливаясь, упираясь локтями в колени, Шаст смотрит на свои сцепленные в замок руки. На губах расплывается ностальгичная улыбка.              — Я помню подарки от него. На праздник весеннего солнцестояния он подарил мне фигурку солнца. Она была расписана разными цветами, состояла из трёх слоёв. Нижний слой лучей был раскрашен синим, а поверх белыми тонкими линиями были нарисованы снежинки и ветви деревьев без листьев. Второй слой был раскрашен красным с золотистыми узорами орнамента… А третий — оранжевый. Это был верхний слой этого глиняного солнца, и к нему было приделано какое-то устройство. Если нажать на кнопку сбоку устройства, всё солнце начинало светиться разными цветами.              — Звучит красиво, — мягко улыбается Арс. — У тебя сохранился этот подарок?              — Нет… Как и все остальные подарки отца. После того, как его казнили, к нам домой пришли стражники, забрали большую часть того, что у нас было. Благодаря отцу мы были довольно богаты, но они забрали всё. Украшения, товары отца, подарки, свитки с глифами, картины… Даже большую часть одежды.              — Будто было недостаточно, что они забрали у вас человека, — морщась, шипит Арс.              — Да уж… Знаешь, то солнце, тот подарок — мама говорила, что разными цветами раскрашено оно, мол, потому что символизирует разные поры года, но отец говорил по-другому. Они вообще часто спорили о символизме одного и того же предмета. Папа говорил, что первый слой, синий со снежинками, — это Нора. Он нижний, лежит в основе, потому что все мы пошли именно от Нора. Второй слой, красный с золотыми вкраплениями, — это Карха. А оранжевый, с устройством — это Озерам. Изобретатели, отделившиеся от Карха. И может, мы все — отдельные слои, но, лишь приняв друг друга, сможем достичь высот Великого Солнца. Да, — задумчиво кивает Шаст, — как-то так он говорил.              Бросая взгляд на затихшего Арса, Шаст аж цепенеет.              — Ты что, плачешь???              — Вообще нет! — возмущается Арс, резко утирая меховым наручем лицо. — Ветер песка в глаза надул, в ресницах застряло, просто пытаюсь достать, ясно???              — Ага, — смешливо тянет Шаст.              — Это просто ветер и песок!              — Мне приятно, что тебя это растрогало, Арс, — мягко улыбаясь, качает головой Шаст.              — Ничего меня не растрогало, надоел уже, — шмыгая носом, продолжает бурчать Арс.              — А в носу влажность, потому что ветер ночью холодный, да?              — Именно.              Сдаваясь, Шаст качает головой. Не хочет Арс показывать, что его что-то тронуло, ради Солнца. Шаст уже всё увидел в любом случае и это греет сердце.              — После всего этого с отцом, у мамы стало совсем слабое сердце, — погрустнев, возвращается к теме родителей Шаст. — А потом у неё появился странный кашель и во время одного приступа этого самого кашля она просто… Лекарь потом сказал, что сердце не выдержало, разорвалось. В этом доме были и самые приятные, тёплые моменты детства, и самые страшные, болезненные. Здесь у нас всё было хорошо. И здесь же нас не стало…              — Мне очень жаль, Шаст, — шепчет едва слышно Арс, прижимаясь коротко виском к плечу.              Поднимая взгляд к освещённому окну на втором этаже, Шаст снова вглядывается в женский силуэт. Мама была выше и немного шире в плечах, не похожа… Но фантазия всё равно дорисовывает картинку, заставляет видеть в женском силуэте маму, подкидывает воспоминание, как звучал их с папой смех.              Вдохнуть становится тяжело, поперёк горла — ком, судорожный вздох нарушает тишину улицы слишком грубо.              На самом деле злости Арса он мог бы поддаться достаточно легко: Карха забрали у него не меньше, натерпелся от своих же. Но не может он думать, что те стражники, исполнители, палач — это настоящие Карха. Это не идёт ассоциацией. Карха — это мама, папа, Лиёрн, Жар, Дано, Талана. Не может поддаться Арсовой злости, потому что они в одном и том же понятии видят разное, один и тот же народ для них — разные люди.              Лежащая на песчанике, рядом с бедром Шастова ладонь чувствует, как ложатся на неё сверху чужие пальцы. Нерешительно, поначалу боязно, но потом, будто бы осмелев, сжимают в поддержке. Шаст смотрит на Арса с благодарностью, улыбается грустно, кивая.              У Шаста давно не было поддержки и заботы через тактильный контакт, он уже и забыл, как от прикосновения могут стихнуть мысли и неприятные чувства. Уже и забыл, какое приятное тепло вызывает простое касание к ладони, когда на душе зябко.              — Знаешь, мне тут вспомнился рассказ Ксаны об обычаи Утару, — немного оживает Шаст. — Про семена, которые выбирают в детстве, а, если умрёшь, их посадят в память о тебе. Думаю, я бы выбрал красные анемоны. Папа часто приносил в дом их букеты. Они мне очень нравились. Мама говорила, что анемоны символизируют искренность и надежду. А папа сказал, что на языке цветов анемоны говорят «мне хорошо с тобой».              — Язык цветов? — потерянно хмурится Арс.              — Это одна из странностей Предтеч, — пожимает плечами Шаст, чуть краснея. — В библиотеке в Солнечной башне в свитках хранится копия словаря, который Предтечи использовали для передачи тайных посланий в букетах. Это звучит странно, конечно, но… Шифровальщики, шпионы могли бы использовать подобный язык! Хотя там почти все цветы переводятся как какие-то признания в любви, — сильнее краснея, бормочет Шаст. — И всё-таки странно, да?              — Да нет… Звучит довольно… мило, — выжимает из себя Арс. — Раскраска лица и орнамент ведь что-то значат, а то, что Предтечи придумали значение ещё и цветам… Думаю, Ксане это очень понравится. Тебе стоит рассказать ей об этом, — с улыбкой хмыкает Арс.              — А ты? — нерешительно спрашивает Шаст, Арс смотрит на него с непониманием. — Ну, кхм, ты что об этом думаешь?              — Это не то чтобы сильно полезная информация, но мне интересно всё, что касается культуры Предтеч, — бормочет Арс, отводя взгляд в сторону. — Ну, культуР, их всё-таки было много у них разных, — жестикулирует как-то неловко, махая рукой от себя. — А, как ты думаешь…              — Что?              — Да нет, не важно, глупости, — краснея, отмахивается Арс. — Это не имеет никакого значения.              — И всё же, — тянет с улыбкой Шаст, подталкивая плечом.              — Это совершенно не важно.              — Арс, не стесняйся, — шире усмехаясь, давит Шаст.              — Да не стесняюсь я! — вспыхивая ярче красным, взмахивает руками Арс.              — Ага. По тебе видно. Да брось, не всегда же только о полезном и важном думать, пофиг на практичность, иногда можно и оторваться от этого. В этом нет ничего плохого, — подбадривает Шаст. — Что ты хотел спросить?              — Ну… Я просто тоже думал об этом обычае Утару, но я не знаю… Как думаешь, на какой цветок или растение я похож? Ну, то есть, какой бы мне подошёл? — смущённо бормочет Арс, скрещивая руки на груди.              — А какие цветы растут у Нора?              — А обязательно выбирать из растений Священных земель? Мох и лишайник у нас в основном растут.              — Ага… Ясно, кхм, ну, необязательно из Священных земель. Просто я думал о том, что твой цветок, твоё растение должно пробиваться сквозь снег, чувствовать себя в нём хорошо. Потому что, ну, ты такой, — неловко почёсывает затылок Шаст. — Может, лечебные ягоды? Они у вас растут?              — Да, как и везде, — хлопает удивлённо глазами Арс. — Но почему они? Только пошути, что лечебные ягоды, потому что мне лечиться надо, — строго предупреждает, тыча в грудь Шаста пальцем.              — Такие шутки больше в твоём духе, — беззлобно огрызается Шаст. — Лечебные ягоды синие, а ты в синем. И глаза у тебя синие. И они растут везде, а ты путешествуешь повсюду. И они лечат. А ты дезактивируешь Котлы, взломанные Гефестом, после чего машины из этих Котлов перестают быть агрессивными. Так что тоже лечишь. А если не лечебные ягоды… О! Я вспомнил. Кроме анемонов, у нас ещё постоянно была дома глоксиния. В горшочках. Красная и такая тёмно-фиолетовая. И фиолетовый тоже с тобой ассоциируется, ну, из-за того, что ты работаешь с Гефестом. Или правильнее сказать, над Гефестом? Ну, в общем, ты понял. Они вот, как ты, вроде и маленькие, но выглядят опасными…              — Ты кого сейчас маленьким назвал???              — Цветы, — расплываясь в улыбке, заверяет Шаст.              — Ну-ну, — хмыкает недовольно Арс. — Я всё-таки считаю, что мне ближе дикие растения, а не домашние. Не сочетается в моей голове мой образ с сидением в горшке у кого-то дома.              — Это да, ты странствуешь постоянно, — пожимает плечами Шаст. — Значит, лечебные ягоды.              — Подожди, а насчёт этой глоксинии… Родители говорили, что она значит на языке цветов? Может, мне подойдёт значение?              Шаст только открывает рот, чтобы выдать, как есть, то, что слышал от родителей, но вовремя осознав значение этих слов, затыкается, краснея до ушей. Блять-блять-блять.              — Э-э, нет, не помню, — качает головой Шаст. — Наверное, вообще не говорили. Точно не говорили.              — Жаль, — вздыхает Арс, поднимаясь на ноги.              Великое Солнце, как хорошо, что он сейчас не смотрит Шасту в лицо! И почему он сразу не вспомнил, почему не подумал о значении, которое говорила мама, о переводе с языка цветов, которое с улыбкой озвучил папа? А главное, какого чёрта он вообще вспомнил именно этот цветок, пытаясь подобрать что-то соответствующее Арсу?              — Нужно возвращаться на площадь, хочу заставить Иру ломать себе голову с выбором цветка, — усмехается ехидно Арс.              Глядя на посмеивающегося пакостно Арса, идущего чуть впереди, заглядываясь на его профиль, Шаст понимает, почему сознание любезно подкинуло именно этот цветок. Не по случайности, не по забывчивости, ассоциация вполне ясная. А Шасту пора разнять дерущихся друг с другом сердце и разум.              — Я уверен, что есть дикие глоксинии, — с грустной улыбкой шепчет Шаст.              — Всё-таки внешне больше с этим цветком ассоциируюсь?              — Ага, внешне, — хмыкает тихо, кивая.              — Ну, если ты настаиваешь… Ой, вообще не важно всё это, обычай у Утару красивый, но мы не Утару, а занимаемся фигнёй. Надо сосредоточиться на миссии.              — Я помню план, всё будет нормально, Арс. Разберёмся, не бойся.              — Единственное, чего я боюсь, — это очередной выходки нашего мистера Слабоумие и Отвага. Если что-то пойдёт не по плану, я прошу тебя, солнечный, не бросайся на клинки стражников грудью.              — Как скажешь, — с улыбкой фыркает Шаст, беззлобно закатывая глаза.              В темноте улицы, в тишине ночи воспоминания становятся необычайно яркими. И старый разговор с мамой звучит в голове почти так же отчётливо, как и много лет назад. Вспоминая тот диалог, Шаст прячет тёплую улыбку в вороте туники, опустив голову.              «Мам-мам-мам! А почему именно они? Почему-почему??? Почему не анемоны? Он же всегда дарил именно их».       «Просто сегодня наш праздник, наш с папой», — с улыбкой отвечает мама, приглаживая выбившуюся чёлку.       «Это цветок вашей любви? А почему он?».       «Он означает любовь с первого взгляда».       «А вы… Вы полюбили друг друга с первого взгляда?» — крайне скептично морщится Шаст.       «Нет, скорее чуть не прибили друг друга», — звонко смеётся мама.       «И почему тогда эти цветы???».       «На языке цветов они значат «Мои чувства сильнее меня», — глядя с тёплой улыбкой на фиолетовую глоксинию в горшочке, говорит мама. — Поэтому».       «Я всё равно ничего не понял», — бурчит Шаст.       «Поймёшь. Однажды поймёшь, солнышко».              «Мои чувства сильнее меня». Что ж, Шаст и правда понял.       

***

             — Мужественно зажимались в кустах? — хлопая ресницами, с нарочито невинным лицом интересуется Ира, едва видит вернувшихся Шаста с Арсом.              — Нет, очень даже женственно, — закатывает глаза Арс. — А теперь думай, какой ты цветок.              — Чего???              — Давай-давай, включай воображение, — усмехается Арс. — А то, я смотрю, Ксана тебя в тепличных условиях держит, скоро забудешь, как головой думать.              — Арс, а давно мы с тобой не дрались… — оскаливаясь, делает шаг в сторону Арса Ира.              — Ради всего святого, угомонитесь, — шипит Андрошуа, стоящий на верхней ступеньке у торговой площади.              Судя по всему, он всматривается, что там происходит у борделя. Шаст, не долго думая, поднимается к нему. И правда, отсюда хорошо видны «Лунные чулки», горящие светом окна и движущиеся тени.              — Они всё ещё не вышли? — шёпотом спрашивает у Андрошуа Шаст.              — Нет. Если честно, мне это всё начинает надоедать. Может, просто подорвём бордель с ними?              — А ты не сильно озабочен людскими жизнями, да?              — Не в случае стражников Карха Солнца, — морщится Андрошуа. — Они слишком многое у нас забрали.              — Они просто солдаты…              — Я не стану ничего говорить в надежде на то, что ты сам поймёшь, что вообще сказал, — зыркая в сторону Шаста, фыркает Андрошуа. — Единственное, что меня сдерживает, — это наличие в здании «чулков», которых вы, вроде как, собираетесь оттуда вытаскивать.              От наблюдения на пару с Андрошуа за зданием борделя Шаста отвлекает звук какой-то возни. Он переводит взгляд в сторону звука и тут же прикрывает лицо ладонью. Серьёзно? Они дерутся из-за того, что Арс просто хотел Иру поддразнить?              Ну как дерутся… Это тоже громко сказано. Скорее тягают друг друга за головы: Ира оттягивает Арса за ухо, а Арс тащит Иру за волосы. Со стороны это выглядит странным брыканием, где они пытаются отодвинуть друг друга подальше, но в итоге просто дёргаются, задрав головы друг друга к небу: за волосы и ухо.              — Они как брат и сестра, — усмехается подходящая к Шасту Ксана. — Но не в лучшем проявлении этой связи.              — Ну, знаешь, — нервно усмехается Шаст, — по моим наблюдениям за Жаром и Дано… Да, они вечно ссорятся и пытаются отпиздить друг друга всякий раз, когда минимально не сходятся в чём-то мнениями… Но в случае реальной угрозы они защитят друг друга ценой своей жизни. У Арса с Ирой так же.              Ксана начинает что-то отвечать, но Шаст вздёргивает ладонь в её сторону, видя странное уведомление на визоре. Не понимает, что это.              — Арс, — окликает Шаст. — Что это?              — Кто-то подключился к системе без моего разрешения, — оставляя Иру в покое, хмурится обеспокоенно Арс. — Что за?..              — Да не волнуйтесь, это я, — хмыкает Андрошуа. — Подумал, так будет удобнее. Особенно на время разборок с борделем. Лучше бы нам быть сонастроенными, мало ли надо будет передать какое-то сообщение на расстоянии срочно.              — Это, конечно, хорошая идея, — растерянно бормочет Арс. — Но как ты влез в наш канал связи без моего разрешения допуска?              — Ты правда спрашиваешь об этом у меня? — язвительно усмехается Андрошуа. — А ты не мог поставить пароль доступа посложнее четырёх единиц?              — Я не заморачивался с этим! — стыдливо загорается Арс. — Я не думал, что вообще кто-то, разбирающийся в этом всём, появится и решит влезть в мою систему!              — Ну вот и не жалуйся теперь, что я со второй попытки отгадал пароль, — посмеивается Андрошуа.              Очень быстро Арс с разборок с Ирой переключается на разборки с Андрошуа. Шаст только глазами бегать от одного к другому успевает, слушая пререкания Арса и Андрошуа. Язвят и огрызаются, не переставая. А когда Арс переходит на менее цензурную лексику, у Шаста начинают постепенно вянуть уши.              — Кажется, они уходят, — прерывает склоки Ксана, кивая в сторону «Лунных чулков».              Андрошуа с Арсом быстро затихают, выглядывают из-за стены дома в сторону борделя, откуда выходит несколько стражников. Они расходятся в разные стороны, везёт, что никто не идёт в сторону торговой площади.              — Нужно подождать ещё немного. Это не все, их точно было больше, — уверенно кивает Андрошуа. — Но будьте готовы, скоро явно будем начинать.              Продолжают выжидать уже в тишине. Снова начинает тревога пробивать тело. Шаст занимает свои руки натачиванием наконечников стрел. Это дело хорошо очищает голову.              — Ещё двое вышли, — тихо сообщает Андрошуа. — Ещё немного и пойдём…              Неожиданно у Шаста активируется визор, шумит прямо в ухо и высвечивает непонятное изображение перед глазами. Это так неожиданно, резко и громко, что все натачиваемые им наконечники валятся с колен на землю. Аж подпрыгнул от испуга.              — Да как эта дрянная железка работает! — сквозь шум гаркает знакомый откуда-то голос.              Видя то, как держится за сердце, пытаясь отдышаться, Арс и даже Андрошуа, Шаст понимает, что не один испугался внезапного подключения кого-то.              — Скарл, я чуть не заорал на всю улицу, — шипит Андрошуа, спускаясь быстро к фонтанчику.              — О, Андрошуа! Ты меня слышишь?!              — Да не ори ты, слышу я, слышу! — раздражённо шипит Андрошуа, зажимая визор пальцами. — И слышу, и вижу. Если что, не только я тебя слышу, так что не говори ничего лишнего.              — Да было бы что говорить, — фыркает Скарл, лицо которого наконец проясняется из-за помех. — О, я вижу тебя, Нора и Победителя.              — Просто Шаст, — с ломаной улыбкой просит Шаст, надеясь, что его слышат.              — Скромность красит воина, — хмыкает Скарл. — Как прошло?! Ты доставил весточку Аваду?!              — Да. Говори тише, Скарл, тебя прекрасно слышно, — тихо отвечает Андрошуа. — Никаких проблем, давай обсудим, когда я вернусь, сейчас не лучший момент…              — Вы уже снесли «Лунные чулки»? — явно не понимая намёков, не собираясь сворачивать разговор, спрашивает Скарл.              — Нет, пока только в процессе подготовки, поэтому и говорю, что сейчас не лучший момент, Скарл! — шикает Андрошуа. — Я потом выйду с тобой на связь, только не ломай этот визор, как прошлый!              — У меня дрянные новости…              — Скарл, да копать тебя налево, потом поговорим, сейчас не!..              — Девчонка умерла, — перебивает Скарл.              Андрошуа резко затихает, не пытается больше ничего сказать. Шаст чувствует, как падает в пятки болезненно сжимающееся сердце.              — Лекарь приходил полчаса назад, — тяжело вздыхает Скарл. — Принёс эту новость, я подумал, что должен передать сразу. Но пока нашёл этот чёртов визор…              — Что случилось? — осипло перебивает Арс, смотря напряжённым взглядом под ноги.              — Чих сказал, у неё открылось внутреннее кровотечение, он ничего не мог сделать, — с новым тяжёлым вздохом тихо говорит Скарл. — Мне жаль.              — Значит, шанса на самом деле не было, — отходя к фонтану, садясь на него, тут же сгорбливаясь, шепчет Арс. Прячет лицо в поставленных на колени руках. — Надежда была призрачной с самого начала. Даже если бы у Чиха было всё необходимое, это бы никак не помогло.              — Арс, — окликает резко побледневшая Ира. — О чём ты?              Только сейчас Шаст понимает, что Ира и Ксана не слышат этот разговор, на них нет визоров, они не подключены к системе, к этому разговору. Но по обрывкам сказанного Ира явно начала понимать, что случилось. В её глазах дрожит надежда на то, что она поняла неправильно. Шаст жмурится, отворачивая от неё лицо, он не сможет ей сказать.              Кажется, Арс тоже не может. Дышит тяжело, не поднимая к Ире глаз, сжимает крепче замок из пальцев.              — Арс, объясни, что случилось!              — Та девушка умерла, — говорит Андрошуа. — У неё открылось внутреннее кровотечение. Чих не мог ничем ей помочь.              — Мы ничего не могли сделать с самого начала, — резко вставая и ловя Иру за плечи, заглядывая в глаза, твёрдо говорит Арс. — Мы ничего не могли сделать. Тело было слишком повреждено, даже если бы у нас было всё необходимое Чиху, ей бы это не помогло. Мы не могли это предотвратить, мы ошиблись… Я ошибся.              Эмоции на лице Иры не читаются, сжимаются крепче кулаки. Арс обнимает её за плечи, шепчет что-то на ухо. Картинка выглядывающего из-за рук Арса Ириного лица с застывшими злыми слезами въедается в память ядом.              Когда Шаст пытается привести себя в чувства, моргает учащённо, оглядываясь по сторонам, понимает, что не видит нигде Ксаны. О нет, нет-нет-нет.              Вытягивая из-за пояса клинок, никого не предупреждая, ничего не говоря, оставляя одни лишь чувства, Шаст бежит в сторону «Лунных чулков». Он не может чувствовать запаха, как волы, псы и свиньи, но, пока бежит к зданию борделя, ему мерещится шлейф горькой утраты с примесью ненависти — след Ксаны.              Не успевает нагнать, видит, как Ксана уже влетает в бордель, оставляя двери открытыми нараспашку. Из здания доносится её злой крик, приказ всем выметаться.              Едва вписываясь в дверной проём, Шаст забегает в «Лунные чулки», видит, как Ксана, натянув стрелу, отведя тетиву на максимальное расстояние от древка лука, рычит на вставшего в протестующую позу стражника Карха. Она рычит сквозь слёзы, чтобы все выметались, иначе она за себя не ручается. На шум сходятся «чулки» и Ур, они смотрят на Ксану, как на спятившую.              — Какого чёрта происходит? — всплёскивает руками Ур, но тут же поднимает их высоко над головой, когда Ксана направляет лук со стрелой в его сторону.              — Уходите, — просит твёрдо Шаст, зыркая на стражников. — Это внутренние разборки, вам лучше быть подальше. Ну же! — прикрикивает, не видя никаких движений со стороны троицы стражников за столом.              Гремя доспехами, стражники выбегают из борделя, и только после хлопка двери Шаст понимает, что их нельзя было отпускать. Они донесут, поднимут тревогу, вернутся с целым отрядом.              — Ксана, надо забирать людей и уходить, они вернутся с подкреплением, — пытается вразумить Шаст, но Ксана его не слышит.              Вперилась взглядом в застывшего Ура, её руки не дрожат: если решит выпустить стрелу, она попадёт ровно в глаз.              — Ксана, что происходит? — испуганно спрашивает женщина, которая обслуживала людей в зале. Она подавала им с Арсом гранатовый сок, когда они пришли сюда в прошлый раз.              — Выходите из здания, все, — шипит сквозь слёзы Ксана. — Кроме тебя! — вздёргивает лук выше, приказывая Уру стоять на месте.              — Ксана, мы должны были по-другому… — начинает Шаст, но его перебивают громко.              — Ты тоже! Вон!              Шаст приоткрывает дверь, но не собирается выходить сам, только кивает «чулкам», чтобы вышли. А когда они протискиваются в узкую дверь, проходя мимо них, старается успокоить, говоря, что их защитят.              Как раз к зданию подбегают Арс с Ирой. Шаст просит их отвести «чулков» в безопасное место. И если Арс быстро кивает, тут же переключаясь на «чулков», то Ира проходит в здание, прикрывая за собой дверь.              — Ксана, не надо, — шепчет Ира, делая медленные шаги в сторону Ксаны. — Если ты его убьёшь, последствия всего этого будут куда серьёзнее для нас всех…              От звука загремевших сверху колоколов Шаст вздрагивает, инстинктивно вжимая голову в плечи. Стражники подняли тревогу.              — Нужно уходить, — говорит обеспокоенно Ира. — Сюда сбежится стража, мы не выйдем живыми отсюда, если не поторопимся.              — Она умерла, — не обращая внимания ни на кого, кроме Ура, цедит сквозь зубы Ксана. — Лира умерла. Я говорила, чтобы ты перестал отправлять их туда, в эту проклятую крепость. Я говорила, что снова кто-то пострадает. Я говорила тебе.              — Я заплатил достаточно, чтобы обеспечить всем безопасность! — оправдывается Ур. — К ним! К ним у тебя должны быть претензии, Ксана, а не ко мне! — указывает дрожащей ладонью в сторону Иры и Шаста.              — Да что ты! Ты прекрасно знал, что они могут сопроводить нас до Закатной крепости, а главная опасность там, внутри, а не по дороге! Я говорила, что кто-то пострадает, и я бы спустила тебе с рук смерть ещё кого-то, но не её, — качает головой Ксана, а по щекам злые слёзы текут.              — Мне жаль…              — Никого тебе не жаль, заткнись! Ты думал только о том, где побольше платят! Тот день, — шипит Ксана. — День, когда из пленных детей ты выбрал меня; день, когда оставил при себе; день, когда дал мне в руки оружие, чтобы защищать их — эти дни были временным отсчётом до этого момента.              — Я спас тебе жизнь!              — Ты придумал, как её использовать в своих целях! Это не одно и то же!              — Нам нужно уходить, — слыша шум с улицы, испуганно тараторит Шаст.              — Погребённая Тень будет рвать твою душу до скончания времён, — шепчет Ксана, оттягивая тетиву на миллиметр дальше от древка.              Пальцы Ксаны разжимаются, тетива подталкивает стрелу и та летит с недолгим, но громким свистом. И врезается в глаз Ура, пробивая голову насквозь.              — Ладно… Ладно, — шепчет что-то невнятное Ира, притягивая Ксану за плечо, пятясь к дверям, не отрывая взгляда от рухнувшего тела. — Подумаем об этом позже, нужно уносить ноги.              Шаст выпускает Иру с Ксаной из здания перед собой, бежит за ними к пролому в западной стене города, оглядываясь на отряд стражников, севших им на хвост.              — Быстрее, — командует Арс с той стороны стены, помогая Ире и Ксане перелезть.              Шаст страхует их сзади, то и дело оглядываясь на приближающихся стражников.              В очередной раз за этот день пугается резкого звука: взрыв. Видимо, Андрошуа всё-таки был рядом с борделем, только с активированным маскирующим полем.              Ночное небо подсвечивает языками пламени, всё ещё гремят раскатившиеся в стороны после взрыва куски каменных стен.              — Андрошуа!..              — Выйдет через центральный вход и не почешется, — обрывает Арс, протягивая руку, чтобы Шаст хватался и забирался наверх, к пробитой части стены.              Не дотянувшись до Арсовой руки, Шаст дёргается от свистящего звука брошенного копья, пригибается инстинктивно. Кто-то из стражников метнул копьё, а остальные начали делать то же самое. Уклоняясь от копий, ставя блок клинком, где это поможет, Шаст командует уходить без него.              В его планы сейчас входит поднять руки. Сдаться страже, а потом надеяться на то, что Талана вернётся завтра с охоты и вытащит его из темницы, как почётного Ястреба Дома охотников. Главное, чтобы не зашибли раньше времени.              — Я не стреляю! — поднимая в одной руке лук, а во второй — клинок, громко говорит Шаст. — Сдаюсь, я сдаюсь!              Слава Великому Солнцу, стражники перестают метать в него копья. Окружают со всех сторон, выставив в сторону Шаста клинки. Хах, дежавю. Правда в тот раз были стражники Карха Тьмы, а не свои. Но Шаст сам напросился, впрочем, как и в тот раз, спрыгнув на арену. Арс его убьёт…              — Это даже не смешно, — тяжело вздыхает Утид, с которым Арс сцапался во время первого посещения Меридиана.              Видимо, Утид Шаста запомнил в компании не самого приятного Нора…              — Бросай оружие. На землю. Без фокусов, — приказывает один из стражников, тыча в нагрудник копьём.              Шаст не спешит разжимать пальцы на оружии, у него пальцы сковало, не может пошевелить. В нагрудник снова тычут копьём, но в разы сильнее.              — У меня пальцы от испуга заклинило, — жмурится Шаст. — У меня такое бывает. Я сейчас не выстрелю в вас, даже если бы хотел. А я не хочу!              — Бросай оружие, не выделывайся! — гаркает стражник с копьём.              — Я правда не могу разжать чёртовы пальцы!              — Ну, сейчас мы отрубим тебе руки, так сразу разожмутся, — шипит стражник.              — Не нападать, — строго приказывает Утид. — Если выкинешь что-то, если нападёшь, — угрюмо начинает он, буравя Шаста взглядом. — Темницей не закончится, поверь, охотник.              Обозначая своё понимание, Шаст нервно кивает. Он поднимает руки ещё чуть выше над головой, чтобы показать, что точно не собирается нападать. Оборачивается по команде стражника спиной к нему, терпя грубый толчок в плечи.              Со стороны центра города доносится какой-то нехороший шум. Топот железных лап, который тяжело спутать с бегом грузовых волов, — машина.              — ЛИХОДЕЙ! — доносится крик издали. — МАШИНА В ГОРОДЕ!              Шаст только хочет сказать, что он охотник Дома, что он может помочь стражникам справиться, отбить атаку, но не успевает и слова сказать, челюсть роняет от удивления. У него галлюцинации?              Сшибая всех стражников на своём пути, лиходей несётся прямо в его сторону, а на его спине — Арс, вжавшийся ногами в бока машины.              — Хватайся! — вытягивая руку, согнутую в локте, кричит Арс, мчась верхом на лиходее в сторону Шаста и отряда, его окружившего.              Машина сшибает выстрелами стражников, которые пытаются напасть сбоку, и сбивает с ног, тараня, стражника, тыкавшего копьём в нагрудник. Вовремя надев тетиву лука на локоть, Шаст хватается за предплечье Арса, прыгая вверх. Приземляется на спину лиходея, тут же вжимаясь всем телом в Арса, держащего провода-поводья из шеи лиходея.              — Ты сумасшедший!              — До тебя мне далеко! — огрызается Арс, подгоняя лиходея ногами.              Разворачивая машину резко на месте, вздёрнув провода вверх и вбок, Арс не поторапливает её, смотрит вверх. Прослеживая направление его взгляда, Шаст едва сдерживает звучный выдох удивления. Таращится на стоящего на балконе башни короля Авада. Он прожигает взглядом, смотрит то на них, то на горящие обломки «Лунных чулков».              — С летним солнцестоянием! — вздёргивая вверх руку с выставленным средним пальцем, зло смеётся Арс.              Авад ничего не отвечает, только вздыхает тяжело, прикрывая веки, командует что-то рядом стоящему стражнику и уходит с балкона в свои покои.              Больше Арс ничего не ждёт, снова вздёргивает провода-поводья, поторапливая машину. Шаст без понятия, куда они мчатся. Перед глазами проносятся центральные ворота, мост, отшатывающиеся в стороны от бегущего лиходея стражники. А потом только деревья-деревья-деревья. И светлеющее постепенно небо.              Когда Арс тормозит лиходея посреди леса, солнце уже виднеется над линией гор вдали. Немного дрожа, Шаст слазит с машины, спрыгивает и чуть не падает на колени от дрожи в ногах.              Арс, едва слазит с лиходея, подходит к Шасту в один шаг и вписывает подзатыльник, который не сравнится по силе с предыдущим.              — Да за что? — вырывается как-то совсем по-детстки, едва ли не с хныканьем.              — За что?! — взмахивает руками Арс. — Надо было лезть через стену, а не превращать себя в отвлекающий манёвр!              — Они начали бросаться копьями, я не хотел, чтобы меня проткнуло! — взмахивает ладонями Шаст.              — Надо было убегать, сделать крюк, а потом запрыгнуть на стену и сбежать!              — Я как-то не подумал о таком варианте…              — Да заметно! Зато сдаться куче озлобленных поднятой тревогой стражников додумался!              — Прости, не злись…              — Ладно, — качает головой Арс, делая размеренный вдох и медленный выдох. — Ладно. Главное, что ты цел. Что все целы.              — Где мы? Почему не с остальными?              — Я боялся, что за нами увяжется хвост, да и следы от машины на влажной почве будут хорошо видны, лучше увести преследование от остальных.              — Разумно…              — А знаешь, что ещё было бы разумно???              — Не начинай, пожалуйста, — покорно опуская голову, умоляет Шаст. — Спасибо. Ты снова спас мне жизнь.              — Снова. Снова, Шаст. А это значит, что ты не перестаёшь её подставлять. Прекрати геройствовать.              — Не могу, — виновато улыбается Шаст. — Я просто делаю то, что кажется правильным.              — Не беси меня, — стреляя в Шаста разгневанным взглядом, шипит Арс. — Нам нужно оставить эту машину здесь, пройтись пешком, желательно где-то по воде, чтобы сбить след, а потом найти бегунов или ленторогов, чтобы оседлать.              — Ты не говорил, что можешь приручать даже лиходеев…              — Могу, но… На них неудобно ездить. А для чего ещё? Чтобы с ними не сражаться? Так к ним хрен подберёшься незаметно, замучаешься, уничтожить проще.              — Но к этому подобрался… Ещё и нашёл его так быстро…              — Это была первая попавшаяся мне на пути машина, и если ты посмотришь на него внимательно, — тычет пальцем в сторону лиходея Арс. — Я не подобрался к нему незаметно, я вступил с ним в бой, оглушил и потом уже перехватил управление.              — И правда потрёпанный, — осматривая поцарапанный металл лиходея, бормочет Шаст. — Выходит, им ещё повезло, что тебе на пути попался лиходей, а не какой-нибудь буревестник?              — Блокиратора буревестника у меня нет, его перехватить бы не смог, — резко качает головой Арс. — Хорошо, что попался он, на другой машине я бы не смог так быстро доехать, снеся всех на пути, — как-то по-странному нежно оглаживая железную псовую морду лиходея, шепчет Арс. — Но теперь тебе стоит остаться здесь, дружище, считай, снова свободен. Спасибо за помощь.              — Серьёзно?..              — Что?              — Благодаришь машину, которую прибил к земле, загипнотизировал и использовал в своих целях, за помощь?..              — Ой, иди ты, — тут же морщится Арс.              — Ты становишься резче, чем Ира, — усмехается уголком губ Шаст.              — Смотри не влюбись, — фыркает Арс, но тут же, видимо, осознав, что вообще ляпнул, моргает учащённо. А потом резко хмурится, опуская взгляд в землю, и бросает недовольно: — Идём.              — Мне снова надо будет побиться с машинами, — вздыхает Шаст, идя вслед за Арсом к лесному ручейку.              — Чтобы не думать о смерти Лиры?..              — Да. Я ведь правда думал, что… Я верил, что она поправится. Что встанет на ноги и они с Фланой смогут… Блять, не могу, — зажимая лицо ладонями, шепчет Шаст.              — Я уже говорил, — вздыхает тихо Арс. — Перестань думать о том, что мы как-то влияли на эту ситуацию или могли на неё повлиять. Мы могли повлиять только доставкой необходимых ресурсов, но в итоге… Дело не в том, что мы не успели, Шаст. Дело в том, что у неё изначально не было шанса. Как бы херово это ни звучало.              — Не знаю, Арс, я не знаю. Всё это меня не успокаивает.              — А если я скажу, что таких жертв, таких смертей могло бы быть в разы, в десятки раз больше, если бы нас там не было? — всплёскивает руками Арс. — Взгляни в глаза фактам, Шаст. Именно благодаря тому, что мы были там, тот ублюдок из-за которого погибла уже одна девушка, а потом и Лира — мёртв. Именно по нашей воле этот блядюшник Ура уничтожен.              — И Ур тоже…              — Что?              — Ксана убила его, Ура, — жмурясь, бормочет Шаст.              — Что ж, туда ему и дорога, по нему уж точно скорбеть не буду. Он наживался на людях, которым было некуда идти, на их страхе вырваться из этой системы. И если мы убили двух людей, из-за которых это всё и произошло, если уничтожили бордель, вывели всех «чулков», мы достаточно отомстили за тех, кого больше нет, а для тех, кто жив, сделали ещё больше. Сосредоточься на этой мысли, Шаст. Сосредоточься на том, что мы спасаем больше двух десятков человек. Две смерти рядом с двумя десятками спасённых.              — От такого мне тоже не легче, Арс, — качает головой Шаст.              — Хочешь искупить мнимую вину перед Лирой, подумай о Флане, — рассекает воздух ладонью Арс. — Мы в любом случае вернёмся в Закатную крепость. Нужно вернуться за Фланой, Сером и твоими рыжими. И сопроводить всех, кому нужна помощь, в Священные земли. Сосредоточься на этом, Шаст. Жару и Дано нужна будет твоя помощь, чтобы прийти в себя после неизвестного мне времени в плену, где их заставляли сражаться с огромными машинами. Нужно позаботиться о Флане. Нужно позаботиться о Ксане и Ире. И остальных, кого мы сегодня вытащили. Сосредоточься, пожалуйста, на этом.              — С каких пор ты такой серьёзный? — нервно усмехается Шаст.              — Ты серьёзно сейчас? Как-то не до веселья в последнее время, знаешь ли, — раздражается Арс. — Гефест создаёт усиленные машины, чтобы меня убить, а я и близко не подошёл к разгадке, как ему помочь. Ты вылез на арену драться с громадным камнегрызом с помощью в одного с половиной охотника! Вся эта история с «чулками»! И нам пришлось отделиться от остальных, а я едва вытащил тебя из лап десятка стражников Карха! Если ты не понял, последнюю неделю я нахожусь в постоянном стрессе, и не получается у меня сейчас быть собой! Я вечно жду нового удара, даже во сне держусь за копьё!              Несмотря на то, что Арс открыто злится на его вопрос, Шаст притягивает осторожно за плечи к себе. Обнимает так же, как обнимал его Арс после победы над Высшим громозевом. Надеется, что на Арса это окажет такой же успокаивающий эффект, как на него.              — Мне страшно, — шёпотом признаётся Арс, обмякая в руках. — Я так боюсь что-то упустить из виду, не успеть и потерять кого-то. Может, я могу вот так разграничивать, за кого я несу ответственность, а за кого нет, потому что прекрасно понимаю, что на всех меня попросту не хватит.              — Если не будешь бояться за меня, уже намного легче станет, — шепчет Шаст, проводя ладонью под плащом, по спине.              — За тебя не бояться? Так перестань лезть на рожон. Когда-нибудь удача отвернётся, Шаст… Однажды ты не выйдешь сухим из воды. Не надо испытывать везение.              — Я буду осторожен, — обещает Шаст. — Нам нужно найтись с остальными и думать, что делать дальше, так? — отстранившись, держась за плечи, спрашивает Шаст, заглядывая в глаза.              — Да… Да.              — Нужно пройтись какое-то расстояние по воде ручья, чтобы сбить след?              — Да, придётся намочить ноги. Надеюсь, ты не простываешь после такого? — подталкивая плечом, усмехается Арс и уходит вперёд.              — У меня сильное здоровье! — возмущается, тут же увязываясь следом.              — Если ты, заявив такое, вымочив ножки, сляжешь с простудой, солнечный, я буду припоминать тебе, какое у тебя сильное здоровье, до конца жизни, — посмеивается Арс.              — Да ради Солнца, — фыркает Шаст, а мысленно добавляет «если тебе это поднимает настроение». — Арс.              — Что? Уже хочешь забрать свои слова обратно?              — Нет. Жрать хочется.              — Великая Мать, потерпи уж, — тянет многозначительно Арс, окидывая оценивающим взглядом. — Не маленький же, вроде.              — У тебя нет никакой еды?              — Нам всем на последнем ужине Ксана давала поджаренный на костре хлеб. Тебе тоже.              — Я уже съел, — бубнит недовольно Шаст, а живот начинает урчать.              — Всегда есть листья на деревьях, Шаст.              Не прекращая идти следом за Арсом, Шаст срывает пару листиков с деревьев, мимо которых идёт. Принюхивается к листве, осматривает внимательно, вертя в своих пальцах, чтобы на листиках не сидели, не дай Солнце, какие-нибудь букашки-таракашки.              — А это точно съедобно?              — Ну, может, немного живот покрутит, сбегаешь в кусты — полегчает.              Шаст кривится, смотря на листики в своей руке с новыми знаниями о них. Хочет уже выбросить, как живот снова начинает урчать — ещё громче, чем в прошлый раз.              — Ну и лицо! — смеётся Арс, когда Шаста при жевании первого листа всего скукоживает от горечи. — Приятного аппетита, солнечный, уверен, там много полезных веществ.              — Чтобы наесться, нужно целое дерево обжевать, а я уже не могу, — отплёвываясь, буркает Шаст.              — Держи, — всовывая в руки шарик поджаренного хлеба, усмехается Арс. — А то смотреть больно.              — А ты? — вздёргивая лицо, переводя взгляд от хлеба к Арсу, едва его нагоняя быстрым шагом, спрашивает Шаст. — Ты не голоден? Давай пополам.              — Да ешь ты. Я не хочу, мы можем без еды днями, — задирая подбородок, гордо заявляет Арс.              — Всё-таки питаешься душами поверженных врагов, да?              — Именно.              Когда Арс спрыгивает в воду лесного ручья и принимается идти вниз по течению, Шаст ещё какое-то время стоит, тыча носком обуви в воду, моча только часть обуви. Холодная…              — Не отставай! — не оборачиваясь, командует Арс.              С тяжким вздохом Шаст спрыгивает в воду ручья, от холода которого сжимаются тут же зубы и вздрагивают мышцы по всему телу. Шаст молится, чтобы им не пришлось идти по воде долго.              Через минут пятнадцать пути по течению ручья Арс всё-таки выходит на сушу, у Шаста вырывается облегчённый вздох: он так и не привык к температуре воды. В обуви теперь хлюпает при каждом шаге, но это он может перетерпеть.              Ещё через десять минут выходят к поляне, где пасутся бегуны, Арс просит подождать его тут. Он подкрадётся тихо сначала к одной машине, перехватит управление, потом к другой — и уже с прирученными бегунами вернётся к Шасту.              Не споря, Шаст усаживается на траву. Стягивает с ног эспадрильи, расшнуровав ленты вокруг щиколоток. Старается выжать воду, впитавшуюся в тканевую стельку. Не то чтобы удаётся выжать много, но что-то из обуви всё-таки вытекает, капает на землю. Меньше воды — быстрее высохнет та, что осталась.              — А я и не обращал внимания на твою обувь, — усмехается Арс, приводя за провода двух прирученных бегунов.              — А что с ней не так? — бормочет Шаст, завязывающий обратно ленточки эспадрильев, обвязывая вокруг щиколоток, перекрещивая. Создавая на ноге одновременно прочную, фиксирующую и узорчатую сеть из лент.              — Да не то чтобы не так, наоборот. Выглядит интересно, ленточки выглядят… эстетично.              — Спасибо? — неловко усмехается Шаст, завязывая последний узелок на левой щиколотке, не глядя. Смотрит на ноги стоящего рядом Арса. — А у тебя красивая вышивка на… Как это называется?              — Обувь?              — Ну бля, конкретнее.              — Унты, — улыбается уголком губ Арс. — А твои? Это сандалии?              — Э, нет, у нас это называют «эспадрильи».              — Ну и словечко. У меня такое ощущение, что у Карха какой-то фетиш на обвязывание своего тела. У вас половина одежды состоит из переплетения лент, верёвок… Какие-то нездоровые у вас предпочтения.              — Так оно лучше зафиксировано! — ярко краснея, выпаливает Шаст.              — Ага-а-а. Вот у Нора всё понятно: сделали из цельного куска ткани или шкуры, сшили между собой пару кусков — и готово. А вас раздеть — это ж как сбитый клубок нитей распутать.              — А не надо нас раздевать, — многозначительно заглядывая в глаза Арса, поднявшись с земли, говорит Шаст. — Блять, подожди, — резко отшатываясь в сторону, смотрит во все глаза на двух бегунов. Только сейчас дошло. — Ты хочешь, чтобы я ехал отдельно???              — Не принимай это на свой счёт, — строя жалостливые глазки, тянет Арс.              — Но я не умею! Не-не-не, нахер, я с тобой поеду.              — Ты же не будешь во время всей дороги, а потом и по Котлам вечно со мной на одной машине ехать, — всплёскивает руками Арс. — Надо учиться ездить верхом самому, Шаст!              — Э, нет, как-нибудь позже, — с нервной улыбкой обещает Шаст. — Не сегодня.              Арс смотрит на него, кажется, целую вечность. Весь его вид призывает сменить решение, так смотрят на ребёнка, который не хочет идти туда, куда надо, как его ни уговаривай. Что ж, Шаст в упрямстве от детей не отстаёт, поэтому своё решение не меняет. И в итоге Арс сдаётся, вымученно вздыхая.              — Ладно, — закатывает глаза. — Но, когда будем в Священных землях, и у нас будет свободное время, ты будешь учиться ездить, — тыча пальцами в нагрудник, почти что приказывает Арс.              — Если ты будешь меня учить, — ставит своё условие Шаст. — Сам я не знаю как учиться.              — Я научился, и ты… Ладно, Великая Мать, не надо строить эти щенячьи глазки! — взмахивает руками Арс.              — Ничего я не строил…              — Ты до сих пор это делаешь! — возмущается Арс. — Вот! Прекрати это делать, солнечный!              — Да я просто смотрю на тебя! — протестует Шаст, не строит он никакие щенячьи глазки!              — Вообще не «просто», так, всё, отвернись от меня, — отворачивая лицо Шаста от себя, пихая ладонью в щёку, ворчит Арс. — Поехали. И чтоб я этого взгляда больше не видел.              — Да какого… Я просто смотрел, — бормочет искренне растерянно Шаст, забираясь вслед за Арсом на бегуна.              — Арс! — слышится резко из визора, а перед глазами появляется высвечиваемое визором изображение с обеспокоенным лицом Иры. — Слава Великой Матери, вы оба живы, — облегчённо выдыхает, прикрывая глаза. — Где вы?              — Подчищали следы, чтобы не было хвоста, — тут же отвечает Арс. — Нашли бегуна, едем к вам. Где вы, куда ехать?              — Мы выдвинулись из Ножевых утёсов к Одинокому огню. Хорошо, что людей не так много, всего пятеро, мы достаточно быстро передвигаемся. Ксана пытается объяснить ребятам, что происходит, они… Очень напуганы.              — Неудивительно, — вздыхает Арс, дёргая бегуна за провода, разворачивая его на север. — Подождите нас в Одиноком огне, мы догоним. Буду поторапливать бегуна, как могу. Остальные уже должны быть у Солнечной башни, так?              — Если всё прошло хорошо и по пути они ни на что не нарвались, — тяжело вздыхает Ира. — Надеюсь, да. Должны быть там. Со мной связался Сер.              — У него что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Шаст, вжимаясь покрепче в пояс Арса, разогнавшего бегуна до полевого галопа.              — Нет, с ним всё в порядке, Шаст, не волнуйся, — успокаивает Ира. — Он сказал, что привезёт Флану и рыжих в Священные земли, вам необязательно возвращаться в Закатную крепость.              — Что ж, это сократит время на дорогу, — кивает Арс. — А Лира?..              — Флана похоронила её на рассвете, — вздыхает тяжело Ира. — Она приедет вместе с Сером.              — Хорошо, — тихо отвечает Арс. — Блять, стой, а Андрошуа??? Он с вами или отправился в Закатную крепость?              — Что? Нет, его с нами нет, — потерянно хлопает глазами Ира. — Я думала, он с вами.              — Твою мать… Ладно, я разберусь, — хмуро бросает Арс. — Встретимся через три часа в Одиноком огне.              — Да, будем вас ждать. Как раз ребята отдохнут. Берегите себя, — просит Ира и отключается тут же.              — Подержи поводья, — просит Арс.              — Опять???              — В этот раз без приколов, — усмехается Арс, — мне нужно найти в визоре систему Андрошуа. Он сонастраивал визоры, так что я должен найти его в системе. А значит, смогу выйти с ним на связь.              Перенимая из рук Арса поводья, Шаст следит за тем, чтобы бегун не сбегал с дороги. А краем глаза следит за Арсом, который ищет через визор контакт Андрошуа.              — Этот бурдюк!..              — Что такое??? — обеспокоенно спрашивает Шаст.              — Он разорвал связь! Его больше нет в нашей системе! Ну конечно, больше мы ему не нужны, помогли друг другу, квиты, так зачем оставаться на связи, — недовольно фыркает Арс, отключая визор и забирая у Шаста поводья.              Руки Шаст убирает не сразу, подвисает на несколько секунд на ощущении того, как легли ладони Арса поверх его на провода. Вовремя приходит в себя, отдёргивает ладони, перемещая их на Арсов пояс.              — И как его теперь найти? — тихо спрашивает Шаст.              — А надо ли его искать? Судя по всему, он не хотел, чтобы мы продолжали путь вместе.              — Но он ведь… Разве вы не договорились продолжить попытки разобраться с Гефестом вместе?              — Ну, вроде, и договорились, а вроде, никто никому ничего не обещал, — недовольно ворчит Арс. — Не знаю, что у него в голове. Он знает, куда мы держим путь. Если всё-таки решит участвовать в нашей миссии, придёт в Священные земли.              — Может, он поехал к Скарлу, чтобы предупредить его об уходе? — предполагает Шаст.              — Да… Если честно, Шаст, главное, чтобы он вообще был жив. А то мало ли его во время взрыва камнями привалило. Так никто ж его даже не найдёт, пока маскирующее поле не отключится.              — Вот так успокоил, Арс. Спасибо тебе огромное, — нервно тараторит Шаст, жмурясь.              — Я просто хочу быть готовым к любому развитию событий…              — Я не хочу!              Вот в таких разговорах им предстоит ехать три часа до Одиноко огня, да? Да в целом, ничего нового.       

***

      Как Арс и говорил, через три часа они добираются до Одинокого огня, небольшого поселения Карха. Буквально небольшого: всего шесть двухэтажных домиков, один трактир и малюсенький рынок. И ограждено это всё где-то оборонительными стенами, а где-то скалистым обрывом в текущую под скалой, на которой находится поселение, стоящую из-за засухи реку.              В трактире и находят Ксану, Иру и пятерых вытащенных из «Лунных чулков» бывших работников. Может, Ира по связи три часа назад говорила о том, что эти ребята напуганы, сейчас это не очень заметно. Видимо, успокоились рядом с Ирой и уже знакомой Ксаной. А может, их расслабил эль и вино.              — Все целы? — вместо приветствия с улыбкой интересуется Арс, проходя к столу в углу трактира.              — Живее всех живых, — обнимаясь с Арсом, посмеивается Ира. — У нас наконец удалось их успокоить, они даже начали смеяться, вспоминая истории… Большая часть этих историй, как по мне, мрак, но они с этого смеются, — шепчет Ира. — Но всё нормально, если это их успокаивает, да?              — Э, наверное, — морщится Арс. — Андрошуа не объявлялся?              — Нет, после того, как он ушёл минировать здание, я больше его не видела, Арс…              — Надеюсь, его не привалило камнями. Ну право, он же не дурак, чтобы взрывать здание, пока стоит рядом с ним, — резко жмурясь, качает головой Арс.              — Не дурак, — доносится сзади холодный голос Андрошуа, дышащего тяжело от злости.              При взгляде на него у Шаста вырывается удивлённый звучный вздох. Андрошуа выглядит так, будто по нему проехалось стадо бронекатов, потом на него свалилась Солнечная башня, а сверху его ещё притоптал отряд стражников в тяжёлых доспехах. Вся одежда помята, плащ разорвался на спине, висит теперь двоящимся ошмётками, как крылья ворона. Всё лицо и руки в синяках и ссадинах.              — Всё-таки не успел отбежать от взрыва? — морщась, тянет Арс.              — Нет. Не от взрыва, — шипит Андрошуа, прожигая Арса взглядом. — Я не успел отбежать от лиходея, который пробежался по мне, как буйвол по ящерице!              — Лиходея, — тянет с крайне нервной улыбкой Арс, отступая на шаг назад.              — Да-а-а, лиходе-е-ея, — в тон повторяет Андрошуа, наступая за пятящимся Арсом. — Ладно, я ещё не возмущаюсь, когда меня кто-то плечом заденет, пока я невидимый, откуда им знать, что я рядом. Но когда тот, кто знает об этом, едет по мосту, зная, что ты должен там идти, будучи невидимым, на долбанном ЛИХОДЕЕ, сносящем всех и всё на своём пути и стреляя во все стороны!!! ТУТ Я УЖЕ МОГУ ВОЗМУТИТЬСЯ! — орёт в лицо Арсу Андрошуа.              — Мне очень жаль! — вскрикивает Арс, отскакивая от Андрошуа, который, хромая, кружит рядом с пустым столом за Арсом. — Послушай, послушай, Андрошуа! Давай будем смотреть в лицо фактам, ну откуда я мог знать, что ты идешь по мосту???              — Я положу тебя на пол и буду прыгать на твоём теле до тех пор, пока не выдохнусь, — шипит Андрошуа, перепрыгивая через стол.              Арс отшатывается, прячется за балкой, продолжая рассыпаться в извинениях.              — Я чуть не умер!              — Но жив же!              — Пиздец тебе, Особенный Нора!!!              — Мне стоит вмешаться? — косясь на Иру, спрашивает шёпотом Шаст.              — Пусть сами разбираются, — машет рукой Ира. — Садись, поешь.              — О, мяско! — с загорающимися глазами усаживается за стол без промедления.              Можно ли сказать, что он променял Арса на еду? Ну, кушать хочется, а Арс должен был внимательнее смотреть, куда ведёт лиходея. Шаст ничего не знает.              Несмотря на весь поднятый шум и злость Андрошуа, всё сходит на нет. Выдохшись, Андрошуа усаживается за стол рядом с Шастом и принимается ужинать, зло стреляя взглядом в сторону севшего напротив Арса. Внезапно Арс вскрикивает, складываясь пополам, стукаясь с силой лбом в дерево стола — Андрошуа врезал неповреждённой ногой под столом. И судя по тому, как Арс скулит и не разгибается, врезал между ног.              — Вообще-то, если бы он не затупил, мне бы не пришлось ехать на лиходее в город, — сипит Арс, тыча пальцем в сторону Шаста.              — Неправда, — с полным ртом резко качает головой Шаст, смотря округлившимися глазами на повернувшегося к нему, злого Андрошуа. — Он врёт всё, я вообще ни при чём.              Шаст вовремя проглатывает мясо, потому что Андрошуа, схватив за волосы, стукает его, не жалея силы, башкой об стол.              — Блять, да меня окружили! — шипит, потирая болящую скулу.              — Прекратите друг друга калечить, — вздыхает тяжело Ира. — И будьте тише, вы привлекаете слишком много лишнего внимания. Поешьте, отдохните и отправляемся к Солнечной башне. Андрошуа, ты можешь ехать сам?              — Через боль, но могу, — морщится тот. — Но лучше я буду ехать, сжав зубы, один, чем с кем-то из них, — тыча вилкой в сторону Арса, а потом Шаста, зло рыкает он. — И лучше бы им молчать до конца сегодняшнего дня. А то я за себя не ручаюсь…              — Слушай, а тебе идут эти синяки, они будто бы рисунок на лице, да и с тёмной одеждой хорошо сочетаются, — говорит Арс, а судя по опущенным под стол рукам, прикрывает заранее от удара промежность. Андрошуа бьёт в колено.              — А я молчу, — утыкаясь взглядом в стол, кивает заверительно Шаст.              — Вот и умница, — улыбается натянуто Андрошуа, грубо встрёпывая волосы у Шаста на затылке.              Шасту бы отсесть от Андрошуа от греха подальше, но он чувствует себя так, будто находится рядом с взбешённой машиной, которая ещё не видит тебя, но знает, что ты где-то рядом, и ищет глазами. Пытаясь слиться со стеной позади, Шаст тихонько жуёт ножку запечённой индейки.              Андрошуа медленно успокаивается. Надо обработать ему раны, думает Шаст и, будто прочитав его мысли, Ира это озвучивает. Пока Андрошуа скованными движениями продолжает есть запечённые овощи и мясо, Ира осторожно вымывает мокрой тряпкой грязь с ссадин. А после — мажет по коже, где появились синяки и остались царапины, вылитым на кончик пальца экстрактом из листьев лечебных ягод.              Немного жмурясь, но стараясь не двигаться, Андрошуа задирает голову, а когда Ира заканчивает, улыбается ей смущённо, кивает с тёплой благодарностью во взгляде. Не только у Шаста тут голод по заботе и прикосновениям — это заметно.              Пока отдыхают после этой ночи и пути до Одинокого огня, Шаст позволяет себе выпить чарку эля. Под разлившимся в груди теплом и приходящим с ним расслабленным весельем ему удаётся разговориться с пятёркой бывших «чулков».              Решают выдвигаться в сторону Солнечной башни. Обед улёгся в животе, но щёки ещё горят от эля. Арс просит не уснуть на нём, когда из-за алкогольной лени Шаст на бегуне попросту укладывается щекой на Арсово плечо.              — А там сильно холодно? — бубнит в шею Арса Шаст. Тот ежится заметно, поднимает плечи, пытаясь спрятать шею в вороте.              Шаст исключительно из вредности дуёт на шею специально.              — А ну прекрати это делать! — оборачиваясь через плечо, приказывает Арс.              — Ты покраснел, — пьяно хихикает Шаст.              — Сейчас будешь учиться ездить верхом сам. Пьяный, — предупреждает Арс, а уши загораются ярче. Милый…              До Солнечной башни ехать всего час. За это время Шаст не успевает полностью протрезветь, голова ещё немного кружится, но разум уже ясный.              Большая башня из серого камня, украшенного орнаментальными вставками из плитки, была видна на горизонте уже давно. Но лишь сейчас они подъезжают к укреплённому поселению, где очень много стражников. Здесь нельзя задерживаться. Конечно, новость об их выходке в Меридиане не дойдёт сюда так быстро, но лучше не оставаться на ночь.              В городке находят знакомые повозки, но не видят рядом с ними уже знакомых «чулков», которых сопровождали в Закатную крепость. Ксана уже успевает разнервничаться, но и успокаивается быстро. Ребята времени зря не теряли: продали купцам Карха золотые украшения и выкупили нормальную одежду, в том числе и для тех, кто прибыл из «Лунных чулков» только что.              Шаст с Арсом и Ирой обсуждают дальнейший маршрут, пока в кустах переодеваются вырвавшиеся на свободу работники борделя.              — Где вы его нашли??? — слышится позади восхищённый голос Ксаны.              Шаст с Ирой отвлекаются от обсуждения, оглядываются назад и едва сдерживают умилительную улыбку. Край протягивает Ксане зелёное одеяние, выглядящее довольно… Необычно.              — Это броня Утару? — догадывается Арс, с любопытством рассматривая тунику, сделанную из сплетённых тугих ветвей и листьев, обработанных каким-то лаком.              — Да, — с блестящими глазами, восторженно улыбается Ксана. — Где вы его достали???              — Здешний купец недавно вернулся с Дикого Запада, привёз оттуда много разного, — улыбается Край. — Это было дорого, но мы все решили, что твоя радость будет этого стоить. Так что скинулись и, — Край недоговаривает, моргает удивлённо, когда Ксана подлетает к нему и обнимает крепко, вставая на носочки.              — Спасибо-спасибо-спасибо, — тараторит радостным шёпотом Ксана.              — Иди примерь, солнышко, — улыбается тепло Край, отодвигая Ксану за плечи. — Лишь бы оно тебе подошло…              Ксана уносится с зелёным одеянием, едва сдерживая радостный визг, прячется за большой камень, чтобы переодеться.              — Кажется, у вас была радость поменьше, когда вы переоделись из той фигни в свою одежду, — хмыкает с улыбкой Шаст.              — Ну, мы и ходили в ней не десятилетия, — мягко улыбается Ира. — Пойду помогу.              — Поможешь? — ехидно переспрашивает Арс, окидывая красноречивым взглядом.              — Она помогала мне одеться в, как сказал Шаст, ту фигню, может, ей тоже нужна будет помощь, — бормочет Ира, краснея. Уходит быстрым шагом от Арса, лишь бы не слышать от него больше ничего.              — Знаешь, Шаст, — нарочито трагично вздыхает Арс, переводя к нему взгляд. — Если тебе однажды понадобится помощь с ленточками…              — Я пойду поговорю с возничими, — выставляя руку в сторону Арса, качает головой Шаст.              — Не стесняйся попросить, если нужна будет помощь! — сквозь язвительный смех кричит в спину.              Шаст и правда говорит с возничими, с теми, кто вёл повозки все эти дни. Спрашивает у них, как прошла дорога, не наткнулись ли они на машин или разбойников. Благо, они ехали большую часть пути по той же дороге, и всех машин на пути Шаст с остальными выкосили, очистили путь. А разбойников не было.              Подбодрив возничих, сказав, что осталось совсем немного, Шаст возвращается к Арсу, который закончил с продумыванием маршрута. Активируя визор, Шаст смотрит на карту, следит за направлением Арсового пальца, скользящего по изображению дорог, прочерчивая путь.              — Минуем Врата Солнечной башни, — указывая на стоящую впереди высокую арку, с улыбкой шепчет Арс. — Всего час пути — и мы в Священных землях.              — Если передвигаться верхом на машинах, кажется, мы все на самом деле так близко друг к другу, — удивлённо говорит Шаст. — Там час пути, там три часа, а я… Привык, что на охоту, где появился новый громозев, идти несколько дней.              — Ну конечно, пешком несколько дней, — хмыкает Арс. — Я вот думаю… Когда я смогу приручать коршунов…              Шаст переводит медленно испуганный взгляд к задумчиво замолкшему Арсу.              — Надо попросить Сера, чтобы он сделал что-то вроде седла и…              — Нет! — тут же протестует Шаст. — Ты не будешь летать на машинах по небу! — тыча пальцем в облака, возражает громко Шаст.              — Что ещё за «ты не будешь»! Ты мне кто, чтобы так командовать???              — Видимо, я тебе голос рассудка, — крутя у виска, выпучивает на Арса глаза. — Летать на коршунах? По небу? На машине? Верхом??? Ты совсем, что ли?              — Чего вы опять расшумелись? — с тяжким вздохом спрашивает подошедший Андрошуа.              — Он хочет приручать коршунов и летать на них! — взмахивает в сторону Арса ладонью Шаст. Будто маме сдаёт другого ребёнка, который вздумал жульничать в догонялках.              — На коршунах, — глухо повторяет Андрошуа, переводя пустой взгляд к Арсу. — На коршунах, лиходея ему мало было, — подтягивая наручи повыше, шепчет Андрошуа. — С неба на меня пикировать решил ещё, да?..              — Вообще не собирался тебя трогать! — выставляет защитно ладони перед собой Арс.              — Лиходея мало было…              — Выдвигаемся! — кричит сзади Ира.              — Как вовремя, — облегчённо смеётся Арс, убегая к бегуну. — Шаст, поедем впереди всех, чтобы очистить дорогу, если будут машины!              Проходя к бегуну, Шаст подвисает на новом образе Ксаны, разглядывает с любопытством зелёное одеяние, сплетённое из плоских ветвей и толстых листьев неизвестного ему растения. Спрашивает у Ксаны, можно ли потрогать наплечники, та кивает с улыбкой. Удивительно, защитные пластины брони не из металла машин, а из крепкого дерева и коры…              — Тебе очень идёт, — заключает Шаст, кивая улыбающейся Ксане.              — Спасибо, Шаст.              Он хочет сказать что-то ещё по поводу наплечников, но отвлекается на окрик Арса, который командует поторопиться.              Запрыгивая на бегуна, держась за протянутую Арсову руку, Шаст нетерпеливо ёрзает. Уже через пару часов они будут в Священных землях. Не терпится их увидеть.       

***

             Солнце медленно приближается к горизонту, воздух становится холоднее. Но, видя то, что впереди, Шаст понимает, что холод приходит не из-за наступления вечера. Впереди: верхушки деревьев в снегу, белые, заледенелые горы.              — Как это возможно, чтобы так близко к тёплым землям находились такие снежные? — любопытствует Шаст, выдёргивая клинок из глаза поверженного только что рыскаря. Это вторая стая, которую они с Арсом победили, очищая путь.              — Система терраформирования предполагала восстановление максимального количества самых разных биомов на маленьком кусочке земли, — забираясь на бегуна и помогая залезть Шасту, отвечает с улыбкой Арс. — Другими словами, машины и ИИ Геи должны были воссоздать как можно больше природных сред обитания на одном лишь континенте.              — А на других? Другие континенты ведь тоже были уничтожены машинами «Фаро».              — А на другие континенты люди однажды переберутся отсюда, когда будут достаточно развиты. И снова расселятся по всей планете.              — И наверняка появится ещё куча новых народов.              — И почему ты звучишь так мечтательно? — хмыкает скептично Арс, продолжая путь.              — Потому что это круто. Прикинь, сколько ещё всяких прикольных обычаев, странных праздников и…              — Войн.              — Я стараюсь думать об этом с хорошей стороны, — буркает недовольно Шаст.              — А я с реалистичной. Они будут воевать друг с другом, делить новые континенты, презирать друг друга за различие культуры, — вздыхает тяжело Арс. — Я бы тоже хотел думать об этом, как ты. Но не получается…              — Но ты же можешь думать о культуре Предтеч с хорошей стороны. Хотя они наверняка тоже воевали друг с другом.              — И похлеще нашего, — морщится Арс. — Чем больше они развивались, тем более жестокими становились их войны, тем больше было жертв. Может, и хорошо, что Аполлон был уничтожен… Если бы он попал в руки кого-то вроде сектантов Затмения… Ни у кого из нас не было бы ни единого шанса.              — А ты думаешь, что Предтечи не подстраховались в этом моменте?              — В смысле?              — Ну, знаешь, в библиотеке Меридиана есть определённые секции, допуск к которым имеют только определённые лица. Может, в библиотеке данных Аполлона Предтечи тоже сделали так? Ставили блоки на какую-то информацию. А может, они целенаправленно не добавляли знания об опасных технологиях. С учётом того, что я понял об Элизабет Собек, это было бы логично. Хотя… Вы говорили, что над каждым ИИ работала команда под командованием одного человека, и созданием Аполлона курировала не Элизабет, да?              — Не она. Ответственной за создание Аполлона была Самина Абаджи, — улыбается Арс. В этой улыбке видится гордость, как у Шаста растут знания. Это льстит. — Она была искусствоведом.              — Ну вот видишь! Уже звучит так, будто бы больший упор в базе данных Аполлона был на историю, культуру и искусство. Она была доброй?              — Ну, наверное, — неловко пожимает плечами Арс. — Я видел одну голограммную запись с ней, у неё был странный платок на голове… Я потом где-то читал, что это было характерно для женщин, выбравших какую-то религию… Забыл, как называлась. В общем, она там говорила об Аполлоне очень увлечённо, восторженно, она горела всем этим… У неё были добрые глаза.              — Во-о-от, — мурчаще тянет Шаст довольным котом. — Жаль, конечно, что мы никогда не увидим всё, что она собрала для нас…              — А может, в чём-то и хорошо, — тихо усмехается Арс. — В одних руинах, бывших объектом проекта, я нашёл запись в носителе данных. Трэвис Тэйт, тот, что создал защиту базы и вышвырнул Андрошуа, опознав в нём лазутчика, создатель Аида…              — Я помню, помню.              — Так вот. Там была запись, что Тэйт периодически влазил в библиотеку Аполлона, взламывал папки и… Сначала он выгрузил в файлы с учениями по какой-то квантовой физике фильмы, в которых людей пытали и съедали монстры… Кажется, у них это называлось хоррор-фильмы, фильмы ужасов.              — Арс.              — М?              — Что такое фильмы?.. — озадаченно спрашивает Шаст.              — А. Точно, я не рассказывал. Помнишь, ты делал фотографию через визор? Так вот, можно не только картинкой запечатлевать моменты, но и целым видео, ну, ох ты ж блять, как это объяснить-то, — бурчит Арс. — В общем, ты можешь запечатлеть движущиеся картинки со звуком. Как вот запись Трэвиса, которую ты видел. Это снятое заранее видео.              — А-а-а. То есть, это и был фильм?              — Нет, фильм это скорее целая сюжетная история. Какое-то приключение, событие, которое запечатлевают камерой.              — А откуда они знали, что сейчас начнётся какое-то приключение, чтобы начать его запечатлевать? — хлопает потерянно глазами Шаст.              — Нет-нет, они сначала придумывали историю, а потом артисты её на камеру отыгрывали. Это как постановка в театре, Шаст.              — А, понял, — кивает восторженно, но тут же бледнеет. — Стой, ты сказал, были фильмы, где людей пытали и съедали монстры… Артисты шли на такое??? — испуганно спрашивает, вжимаясь в пояс Арса пальцами.              — Это не по-настоящему! — спешит успокоить Арс. — Никто не страдал во время съёмок по-настоящему. Это всё спецэффекты. Вместо крови — краска, вместо чудовищ — чучела. Типа того.              — А-а-а, — облегчённо выдыхает Шаст. — Трэвис хотел добавить в базу Аполлона эти фильмы ужасов?              — Да, но Самина настучала ему по голове, — смеётся Арс. — Потому что это не лучшая информация для следующих поколений людей.              — В таком случае, повторюсь, в базе данных Аполлона не было ничего опасного для людей, — с улыбкой шепчет Шаст. — Хотя из-за проделок Трэвиса могло попасть что-то… Не очень приятное.              — Он пытался вкинуть в файлы кое-что ещё, — почему-то краснея, бормочет Арс. — Э, у них это называли фильмы для взрослых, кажется. Это запись… Э, ну… Как бы выразиться, кхм. В общем, это запись людей, занимающихся сексом.              — Чего?!              — Да не ори ты! — шикает Арс, оглядываясь через плечо. Сам красный, как Шастова туника.              — Зачем они такое снимали??? — краснея вслед за Арсом, шепчет Шаст.              — Я-то откуда знаю! Может, у них было другое отношение к этому, может, кхм, они относились к соитию как к искусству вроде… танцев?              — Ты сам веришь в то, что говоришь? — скептично дёргает бровью Шаст.              — Нет, — сдаваясь, опускает резко голову Арс. — Давай сменим тему. Или продолжим путь в тишине.              — Лучше сменить тему, потому что иначе… Я продолжу думать об этом, — многозначительно говорит Шаст, распахивая широко глаза. — У меня есть вопрос. Или скорее просьба…              — Да?              — У кого-нибудь, у тебя или Иры, случайно не будет запасной пары тёплой обуви? — с нервным смешком интересуется Шаст, смотря на заснеженные поляны впереди.              — Бля-я-я, Шаст! Раньше сказать не мог???              — Я не думал об этом!              — Отморозишь себе ноги нахрен, отрезать придётся.              — Правда? — испуганно спрашивает, а на глаза уже слёзы лезут.              — Да, со многими Карха здесь такое случалось, — с крайне серьёзной миной кивает Арс, оборачиваясь через плечо. — У нас есть дерево, на которое мы вешаем отмороженные ноги Карха и… Великая Мать, да шучу я, не плачь! Дотерпишь до Приюта охотника, купим тебе какие-нибудь валенки!              После глубокого судорожного вздоха Шаст успокаивается. Арса хочется скинуть с бегуна и поколотить. Шутник проклятый.              — Приют охотника — это поселение Нора?              — Нет, нейтральное, — качает головой Арс. — Наверное, это единственное поселение, которое принадлежит всем и никому. Там живут и Карха, и Озерам, и Нора.              — В одном городке?..              — Да, — пожимает плечами Арс. — Звучит не очень безопасно, да?              — Звучит потрясающе, — шепчет с грустной улыбкой Шаст, прижимаясь лбом к Арсовому плечу.              — И всё-таки у нас разные взгляды на это, — хмыкает тихо Арс. — Впереди стая падальщиков, готовь лук и стрелы.              Вжавшись покрепче ногами в бока бегуна, Шаст отлипает от Арсовой спины, вытаскивает лук из-за спины. И стоит сравняться со стаей падальщиков, занимающихся распилом отключившихся рыскарей, Шаст спрыгивает с машины. Всаживает первую стрелу в синий глаз падальщика ещё до того, как ноги коснулись земли.              — Выпендрёжник и позёр, — закатывает глаза Арс, слазя с бегуна и чуть отгоняя его в сторону, чтобы во время боя не задели.              — Это называется эффектность, не завидуй, — с улыбкой качает головой Шаст, но тут же меняется в лице, пригибаясь к земле, когда падальщики начинают стрелять.              — Скромность красит воина, — припоминая слова Скарла о Шасте, фыркает Арс. Сбивает выстрелом сразу двумя стрелами летящего к ним падальщика с ног. — О чём Скарл вообще говорил? — хмыкает многозначительно, пробивая грудь поваленного падальщика копьём, пока Шаст разделывается со вторым. — Какая у тебя скромность?              — Эффектная, — смеётся Шаст, уклоняясь от удара лап падальщика. Добивает точным ударом клинка, пробивая топливный элемент на заднице машины. — А у тебя вот скромности вообще нет.              — Она мне не нужна, — усмехается Арс, направляя лук в сторону Шаста.              Он едва успевает пригнуться, прежде чем Арс выпускает стрелу из лука. Сзади слышится грохот. Последний падальщик, бежавший на Шаста, лежит на снегу, дёргая ногами, искрит. Арс добивает ударом копья в туловище.              — Ты стрелял так близко со мной??? — всплёскивает руками Шаст.              — Да, — расплываясь в широкой улыбке, кивает Арс. И срывается на смех, который Шаст почему-то очень легко подхватывает. — Будешь искать трофеи?              — В падальщиках? Было бы что искать. Ой блять, ой блять, — приговаривает высоким голосом, быстро доскакивая по снегу до бегуна и запрыгивая на него. — Пизда как холодно, пизда как холодно!              — Знаешь, а может, твои ноги будут первыми отмороженными окороками на дереве у Нора…              — Заткнись, Арс! Поехали уже! Ой пиздец, блять, кусается!              — Снег? — смеётся Арс, оставляя на спине бегуна свой плащ, отстегнув.              — Что ты делаешь? — таращась во все глаза, шёпотом спрашивает Шаст.              Отойдя на пару шагов назад, глядя ровно в глаза Шасту, широко улыбаясь, Арс валится спиной назад. Прямо в сугроб.              — О-ху-е-нно, — дрожаще выдыхает Арс, прикрывая глаза.              Шаст смотрит на него с открытым ртом, вылупившись как на сумасшедшего. Он правда ещё чему-то удивляется??? Да он должен был ждать подобного от Арса, едва услышал о его любви к холоду! Но нет, это всё равно выглядит безумием.              — Тебе не холодно? — хнычет Шаст, ёжась от колючего ветра.              — Мне. О-ху-е-нно. А тебе холодно? — приподнимается из сугроба Арс, чтобы взглянуть в глаза. — Пиздец, у тебя почему губы синие???              — Да как-то не жарко, — хнычет Шаст.              Встав, Арс быстро отряхивается от прилипшего, чуть растаявшего от тепла его тела снега. Подходит в пару шагов к бегуну, стягивает свой плащ и, встряхнув, чтобы распрямить, накидывает Шасту на плечи.              — Считай, моё спасибо за тунику, которую ты давал тогда, — улыбается, хитро щуря глаза, Арс. — Теперь квиты.              — Угу, — стуча зубами и кутаясь поглубже в плащ с меховой прослойкой, мычит Шаст. — К тебе прислоняться не буду, ты мокрый и холодный, — бурчит недовольно, когда Арс забирается на бегуна.              — Так говоришь, будто я заставляю тебя ко мне прижиматься, Шаст, — хитро заглядывая в глаза, тянет Арс.              — Езжай уже, а то без ног останусь!              — А щёки из-за мороза румяные, да?              — Пизда, Арс! Езжай уже!              На пути до Приюта охотника встречается ещё одна стая машин: трое рыскарей и два морозильных бурдюка (будто бы без них холода не хватало). К моменту, когда, разобравшись с машинами, Шаст залезает обратно на бегуна он не чувствует от холода своих ног. Ну всё, точно: ему отрежут их и повесят на дерево.              К тому времени, как Шаст уже во всех красках представил свою трагичную жизнь без ног, подъезжают к Приюту охотника. Арс помогает дойти до ближайшего трактира, требует снять сандалии (это не сандалии!) и растирать стопы, отогревать.              Сам Арс уходит к торговцу, чтобы купить тёплую пару обуви. А к моменту его возвращения Шаст так и сидит в эспадрильях, смотрит слезящимися глазами на Арса.              — Пальцы замёрзли, не смог развязать узелок, — шмыгая носом, трагично сообщает Шаст.              — О боже… Вот про это я и говорил, никакой тут практичности, — ворчит Арс, принимаясь развязывать узелки лент, а потом распутывать их, чтобы снять эспадрильи. — Ну, зато тебя сложно ограбить, пока развяжешь что-то, уже передумаешь воровать, — хмыкает с усмешкой Арс, принимаясь обвязывать ступни, а потом щиколотки полосами шерстяной ткани. — А теперь вот так, — натягивая на обмотанную ногу унт, кивает Арс.              Повторяет то же со второй ногой и почему-то оставляет Шастовы ноги у себя на коленях. Шаст не возражает, ещё бы: дополнительное тепло от Арса.              — Когда доберёмся до моего дома, дам тебе что-нибудь из моей одежды, — сжимая Шастовы стопы в унтах, улыбается Арс. — А пока ноги и спина в тепле — нормально. Ты привыкнешь к этому холоду, Шаст, — обещает с улыбкой, заглядывая в глаза.              — Даже не знаю, пока что-то совсем не привыкается. Я не хочу никуда выходить, — всё ещё трясясь, не прогревшись, стучит зубами Шаст.              — Когда остальные нас догонят, спрошу у Иры, может, она что-нибудь тоже сможет тебе дать, чтобы ты утеплился. А может, скинемся тебе на меховую тунику.              — Д-да дотерплю уже.              — Д-да не над-до терпеть, — дразня Шастово заикание от холода, усмехается Арс. — У нас нет цели тебе что-то отморозить, солнечный. Не хочу, чтобы посещение моей родины тебе запомнилось тем, что ты отморозил себе задницу. Так что пока отогревайся, а я пойду встречу Иру с остальными и подумаю, как утеплить тебя и Ксану. Её этот доспех из веточек тоже не спасёт. Остальные, кстати, молодцы, купили себе тёплое, знали, куда идут.              — А я н-не знал, что мы п-пойдём в сн-нега.              — Никто тебя и не обвиняет, — мягко улыбается Арс. — Всё, пойду искать утепление. Я заказал тебе суп и горячий отвар из сушёной брусники. Отогревайся.              Провожая Арса глазами, Шаст кутается поглубже в его плащ. Пахнет Арсом… Точно нужно искать другую одежду, а то в груди солнечные искры стрелять начинают.              В трактире темновато, окошки совсем маленькие, а фонарики не освещают в достаточной степени широкое помещение. Заглядываясь на узор инея на стекле окошка, Шаст вслушивается с улыбкой в разговор Озерам и Нора, охотящихся тут вместе. За другим столом сидят Озерам и Карха. И правда, поселение, принадлежащие всем и никому.              Слыша какой-то шорох, Шаст поворачивает голову к стойке трактирщика: девушка, несущая ему суп и отвар, задела макушкой сушащиеся травы, привязанные пучками к балке сверху. Запах древесины и холода разрезает приятный аромат супа и брусники.       После ужина Шаст приваливается боком к стене, прикрывая глаза. Наконец чувствует, как отогревается изнутри тело, а щёки даже начинают печь. От резкого прихода тепла и чувства насыщения Шаст начинает клевать носом, уходит в дрёму.              Последние сутки были без сна, а сейчас — тепло, сытость, безопасность и усталый покой.              Когда слышит скрип открывшейся двери трактира, вой ветра и прорезающиеся сквозь него голоса Иры и Арса, Шаст сдаётся, отпуская себя в глубокий сон. Начинающаяся за окном метель поёт ему колыбельную.