Проклятие Гефеста

***

      Издалека доносится какой-то шум, кажется, чей-то приглушённый топот и голоса. Может, сон отступает крайне медленно, нехотя, до последнего цепляясь своими сладко-липкими лапами за Шаста, до разума начинают доходить несостыковки.              Несостыковка номер один — Шаст лежит, а засыпал точно сидя. Не просто лежит, а нежится в кровати под одеялом, на подушке. В сонной голове начинают появляться мысли, что он у себя дома, в Меридиане, и всё, что было последние недели, уже почти сложившиеся в месяц, ему лишь приснилось.              Но эта теория быстро отметается прочь. В его доме не пахнет соснами и не воет за окном метель. Тогда где он?              Кое-как себя пересилив, Шаст разлепливает веки. Взгляд врезается в полоток из тёмных досок, из окна сквозь снежные вихри прорезается сине-серый свет.              Привстав на локтях, Шаст всё старается проморгаться со сна, разглядеть что-то. Кажется, это комната для гостей при трактире, а именно спальня. Наконец усевшись ровно в кровати, Шаст протирает ладонями глаза, накидывает съехавшее к ногам шерстяное одеяло на плечи, кутаясь. Сейчас не холодно, но Шаст боится, что ощущение холода вернётся, стоит ему вылезти из кровати.              В комнате, кроме его кровати, стоит ещё две. На дальней у окна лежат в обнимку спящие Ира и Ксана, на средней, соседней к его — Арс. Тоже спит. Видимо, сняли при трактире комнату на ночь. Правда, Шаст совершенно не помнит, чтобы он сюда переходил, чтобы поднимался на второй этаж. Он точно уснул за столом после ужина. Его принёс сюда Арс? Скорее всего.              Нужно проверить, где остальные. Едва Шаст собирается встать с кровати, замечает, что он лежит не один. С ним в одну кровать уложили Андрошуа. Ага, вот так значит, Арс, все по двое, а тебе отдельная кроватка, да? Говнюк.              Андрошуа во сне что-то бормочет, дёргает ногой, кажется, отбиваясь от кого-то во сне. Выглядит, конечно, забавно, будто ребёнок, который продолжает после насыщенного дня даже во сне с кем-то драться или играть в догонялки. Но хочется, чтобы Андрошуа тоже отдохнул, хотя будить его точно не стоит.              Накрывает осторожно Андрошуа пледом, гладит успокаивающе по плечу. Это и правда срабатывает, Андрошуа перестаёт брыкаться. Только причмокивает смешно губами и разворачивается на другой бок, продолжая спать, но теперь спокойно.              Все спят, никто, судя по всему, больше не видит кошмаров или нервирующих снов. Шаст выскальзывает из спальни со спокойной душой. Он всё ещё в Арсовом плаще, он ощущается тяжестью на плечах, кажется, даже перевешивает Шаста немного назад. Может, поэтому у Арса такая ровная осанка? Его просто плащ вечно назад тянет.              Всего пару шагов — а Шаст чуть не валится из-за того, как непривычно цепляется тканевая подошва унтов за деревянный пол. Ага, теперь он уверен, что проблемы Арса с ходьбой связаны с обувью. Как они с Ирой вообще ходят в этом???              Пока Шаст спускается по лестнице на первый этаж, ни на секунду не перестаёт держаться за стены и перила. Он будто бы вышел с мокрыми босыми ногами на лёд!              — Здравствуйте, — улыбается ломано Шаст, вцепливаясь пальцами в стойку трактирщика. — Подскажите, пожалуйста, я просто уснул, пропустил, тут отряд со мной…              — Да-да, сняли комнату наверху, — кивает быстро девушка, торопливо разливая по чаркам горячий эль для шумной компании Озерам, сидящей в углу трактира. — Простите, мне нужно отнести заказ.              — Да я подожду, — присаживаясь на стульчик у стойки, успокаивающе улыбается Шаст.              Девушка уносится с подносом, на котором стоят тесно друг к другу около десяти чарок, оставляет всё на столе у шумных Озерам и быстро возвращается за стойку. Но не смотрит на Шаста, хлопочет у печки, вытаскивает оттуда запечённого кабана, посыпает какими-то молотыми травами и снова задвигает в печь.              — Так что вы хотели? — утирая руки тряпкой, хлопает глазами девушка.              Синяя вышивка на одежде, деревянные бусины, вплетённые в волосы, и эта одежда — девушка явно из Нора.              — Со мной в комнате только четверо, а где остальные?              — Разошлись по другим комнатам. Их там всего шесть.              Поднимая взгляд к потолку, Шаст мысленно подсчитывает. В одной комнате — они, осталось пять комнат. Семнадцать плюс пять — двадцать два… Двадцать два человека в пяти комнатах??? Хотя, если в их комнате было пять человек, включая Шаста, то да, все помещаются.              — Что-то ещё?              — Э, да, — кивает Шаст. — Можно ли попросить обустроить ванную?              — Да-да, конечно, — снова вытаскивая кабана из печи, в этот раз окончательно, быстро кивает Нора. — Занесу Озерам кабана и пристрою вам ванную.              — Не с холодной водой ведь? — как можно мягче, со слышимой надеждой тянет Шаст.              — Это что, какие-то предрассудки касательно Нора? — упирая руки в бока, резко хмурится девушка.              — Не то чтобы предрассудки, скорее личный горький опыт, — нервно усмехается Шаст, поднимая примирительно ладони. — Нора со мной любят ледяную воду.              — Это Арс у нас с прибабахом, — крутит у виска девушка, тут же натягивая перчатки, хватая поднос и уносясь с ним к Озерам.              Шаст провожает её удивлённо глазами, ждёт, пока вернётся.              — Вы знакомы с Арсом?              — А как же, — фыркает девушка, ставя перед Шастом чашку, вырезанную из дерева. Наливает травяного чая. — И с Ирой. Мы росли в одной деревне.              Кивая в благодарность, Шаст греет ладони о чашку. Как вкусно пахнет… Шаст присасывается к травяному чаю. Великое Солнце, как вкусно!              — Я даже в него влюбилась, — вздыхает девушка. — А потом он переспал с моим отцом.              Чай у Шаста идёт носом.              — Что? — стуча кулаком по груди, откашливаясь, сипит Шаст.              — Ага-ага, слава Великой Матери, мама ушла в Снежную Даль уже, не видела этого.              — Снежную даль?..              — Померла мама моя, — выпучивая на Шаста глаза, выпаливает Нора.              — Я-я-ясно, — тянет, опуская взгляд. — Ну, получается, не разрушил семью…              — А утешил вдовца, ага, — закатывает глаза девушка, утирая быстро стойку от чая. — Нет, у меня нет с Арсом счетов, но вот за папу… Спасибо, конечно, но не от всего сердца, — принимаясь общипывать листья с сушеного пучка трав в ступку, усмехается девушка.              Пальцы хватают ступку, принимаются толочь листья, измельчая. Видимо, Нора делает специю.              — Как тебя зовут? — интересуется Шаст.              — Криша.              — Шаст, очень приятно. Я уже наслышан о том, что Арс, вроде как, э, привлекал мужчин Нора в, м, большом количестве?              — Сказал бы мне кто, как этому голубоглазому бесу это удаётся, а то я, вон, мужика до сих пор нормального найти не могу. А тут мужчин, знаешь, сколько проходит??? И Карха, и Озерам, и Нора, и Банук, но нет! Нет нормального мужика.              — А тебе, что ли, хочется?..              — Мужика? Да не знаю даже, — ссыпая намолотые листья в глиняный горшочек, пожимает плечами Криша. — Тепла хочется. Простого человеческого. А с этими свяжешься — пять раз пожалеешь, — зыркая в сторону Озерам, шикает Нора.              — Э, с Озерам?              — Нет-нет, никаких предрассудков. У меня с конкретным из них проблемы. Наобещал столько, а после первой же ночи… Фьють! И нет его рядом. Тьфу, блять.              — Найдёшь ещё надёжного, — подбадривающе улыбается Шаст.              — А ты нашёл?              — Что???              — Надёжного нашёл? По тебе видно, что ты по мужчинам.              Шаст опускает голову к своему торсу, рассматривает ноги и руки. В смысле, блять, по нему видно???              — Да не в этом смысле, — фырчит Нора. — Я имела в виду твой интерес к Арсу. Хотя там — по мужикам, по бабам — вообще ничего не спасёт, едва поведёшься.              — Нет у меня к нему никакого интереса, — краснея, булькает в чай недовольно.              — Ага, я и видела. Такими глазами без интереса не смотрят. А ты с него глаз не спускал, когда вы пришли сюда. Так уже прикипел, что аж мне дышать тяжко стало, со стороны глядя, — принимаясь молоть новую порцию листьев в ступке, кивает Криша. — Вот так он это и делает, да? — тычет резко в сторону Шаста пестом для толчения.              — Что делает? — хлопая глазами, спрашивает Шаст, кося глаза на пест у себя перед носом.              — Охмуряет вас. Девки здесь, у Нора, все холодные, жёсткие, в работе ничего не видят. А он вам ножки греет, еду покупает, а вы уже у него в ножках вьётесь голодными до ласки котами.              Шаст оглядывается по сторонам с застывшим во взгляде «помогите, пожалуйста».              — Точно-точно, — кивает Криша. — Вот так это и происходит.              — Ты уверена, что у тебя не осталось на Арса обиды? — нервно усмехается Шаст.              — Какие там обиды, ну подумаешь, отца моего завалил и даже не в том смысле, когда!.. Да лучше бы в том!              — Так, я, пожалуй, пойду, — медленно сползая со стула, тянет Шаст.              — Ну да, конечно, иди-иди, он там небось уже пригрел место на кровати.              — Ты нервная очень, Криша, тебе отдохнуть надо, — жалостливо сводя брови, пытается улыбнуться Шаст. — Передай трактир кому-нибудь, съезди домой…              — К папе, которого он… Да???              — Я пошёл, — вскидывает ладони Шаст, пятясь от стойки. — И жду ванну. Пожалуйста! — спешит добавить, убегая вверх по лестнице.              Стараясь не думать о том, что только что узнал, Шаст возвращается в спальню. Все всё ещё спят. Андрошуа развалился по всей кровати, а вот Арс лежит довольно компактно.              «Он там небось уже пригрел место в кровати», — эхом звучит в голове фраза Криши.              Шаст качает резко головой, чтобы отделаться от звенящего над ухом Кришиным голосом комара-мысли.              Он ведь уже выспался, ему и не надо ложиться. Посидит на стульчике у окна, хотя окно прямо-таки рядом с Ксаной и Ирой, которые спят в обнимку. Как-то неловко рядом с ними сидеть…              В итоге усаживается неуютно у Андрошуа в ногах, дёргает свешенными с кровати ногами в унтах. Новое ощущение, так закрыто и плотно прилегает, обычно у него ноги дышат в обуви, а тут — максимально от воздуха изолированы.              За окном всё ещё метёт. Выходить на улицу, как бы ни было скучно, Шаст не решается.              — Точно, — шипит на самого себя, вспоминая про визор.              Можно занять себя до момента, как будет готова мыльня, изучением данных в визоре.              Почему-то вспоминается последнее, о чём рассказывал Арс. Пакостные попытки Трэвиса Тэйта всунуть в базу Аполлона какую-то гадость забавы ради. В целом Шаста интригует этот человек. То, как он предвидел факт того, что кто-то может попытаться взломать защиту базы «Нового рассвета» и с каким шоу вышвырнул Андрошуа из руин этой базы спустя века. Конечно, не он, а оставленный им алгоритм, программа… Но он предвидел это!              Преступник, который стал одним из спасителей планеты. Взломщик-хулиган, которого вытащили из тюрьмы и приставили к благому делу. И слова Арса о том, что Трэвис был очень предан Элизабет, давшей ему второй шанс… Это очень в Шасте откликается. Похоже чем-то на то, как начиналась их история с Лиёрном.              Шаст до сих пор не рассказывал об этом никому из своего нового окружения. Не упоминал, как после смерти родителей и потери дома, оставшись ни с чем, начал воровать. Ловкость рук, изворотливость и хитрость у него были с рождения, только не сразу он направил их на правильное дело.              Конечно, в один момент его поймали за руку. Прямо посреди рынка. Какой-то здоровый мужик, схватил за запястье, когда рука Шаста уже тащила в сумку сворованный у купца медальон. А потом этот здоровый мужик стал Шасту вторым отцом. Это был Лиёрн. Словил его за руку, заставил отдавать медальон, а потом потащил за ухо двенадцатилетнего Шаста с рынка.              Он был уверен, что тянут за ухо его к страже. Сдавать, наказывать. А Лиёрн притащил к себе домой. И вообще-то тогда это вызвало ужас, Шаст думал, что лучше бы к страже. Мало ли что этот здоровяк собирается с ним дома делать! Так он думал… А в итоге его просто отчитали, заставили рассказать, зачем ворует, а потом… Накормили.              Лиёрн сказал, что будет его кормить каждый день, если Шаст обещает больше не воровать. Не думая и секунды, Шаст пообещал. Но воровать не перестал. И в следующий раз его словил за руку не Лиёрн, а стражник. А вот из темницы вытаскивал Лиёрн. Крайне разочарованный, угрюмый, преданный.              Шаст перед ним оправдывался со слезами. Говорил, что еда — не единственное, что ему нужно. Рассказывал о забранном доме, о том, что он перепродаёт украденное и копит на крышу над головой. Лиёрн отвёл его в свободную комнату своего дома и сказал, что она будет Шастовой, если он поклянётся не воровать. В последний раз. Если Шаст продолжит — Лиёрн больше не пустит к себе. Шаст поклялся. И действительно больше не воровал.              Через год Лиёрн начал брать его с собой в Дом охотников, познакомил там со всеми. Отец Таланы, бывший тогда Великим Ястребом Солнца при Доме охотников, пошутил, мол, Лиёрн привёл с собой Дрозда. А Лиёрн и правда задумался. А уже через месяц начал учить Шаста сражаться, стрелять, защищаться.              Он далеко не сразу выпустил Шаста в бой с машиной. Всё тренировал-тренировал-тренировал.              «Нет, с таким блоком не пущу тебя на охоту».       «Нет, с такой позицией пальцев на древке лука ты промажешь в упор. Ещё рано на охоту тебе».       «Великое Солнце, ну куда ты стреляешь, Шаст? Целься в пластины, которые у чучела помечены жёлтым. В бою с машинами нужно стрелять в уязвимые места. И… Вот так, умница!».              А потом, после десятка экзаменационных тренировок, Лиёрн всё-таки взял его с собой. И хвалил потом на весь Дом охотников, расплёскивая эль из своей чашки во все стороны.              Из мальчишки Дрозда, которому кричали «беги, Шаст!», Лиёрн вырастил Ястреба, при виде которого другие охотники нервно усмехались со словами «сваливаем, это Шаст». Потому что он один может разобраться со стаей машин, потому что он пробьёт брошенным копьём сердце машины с расстояния двадцати метров. Потому что он Убийца громозевов.              И снова сирота…              В этот момент Шаст думает, что Трэвису в каком-то роде повезло. Ему не пришлось жить после смерти Элизабет Собек, давшей ему второй шанс. Не пришлось видеть её конец своими глазами. И хорошо, что он никогда не узнает о печальной участи ИИ Аида, которого разрабатывал. Об уничтоженном после безумия, о пошедшем против человечества, которое должен был спасать. Да, хорошо, что Трэвис никогда не узнает о том, что случилось с его детищем.              Сам Шаст часто задумывается о наследии. О том, что оставит после себя. Наследие Лиёрна — Шаст, сверженные машины, подвиги. Лиёрн был среди тех охотников, что открыто высказали Джирану, Безумному Королю, протест. Их бросили с другими пошедшими против кровопролития охотниками того поколения в Кольцо Солнца — на ту самую арену в Закатной крепости. И заставили сражаться с машинами, запуская всё новых и новых. Они выстояли, сразили всех. И смогли сбежать. Только сейчас Шаст вдруг понимает, что Жар и Дано повторили историю Лиёрна. Они тоже его наследие.              А что останется после Шаста? Уничтоженные громозевы, на место которых придут новые и улучшенные?              Наверное, поэтому он и согласился так быстро вступить в команду к Ире. И остался, когда узнал подробности, после которых любой другой бы сбежал, сверкая пятками. Потому что «обезвреживать Котлы, избавлять машины от Помешательства, спасти Гефеста, что равноценно тому, чтобы спасти мир» — это всё звучит как настоящее наследие.              Конечно, поначалу он попросту доверился Серу, но потом понял, что нашёл то, что долго искал. Подвиг, результат которого будет стоить куда больше головы громозева. Он будет бесценным, а это самое дорогое, каким бы противоречием ни казалось.              Наверняка Трэвис тоже хотел оставить после себя что-то, хотел участвовать в великой миссии. Всё-то Шаст чувствует с ним какую-то схожесть, единение. Хотя узнал о нём всего пару дней назад и лишь раз видел лицо. У Шаста есть только отрывки биографии, странности характера в виде хулиганского бунтарства, скрытого под маской незаинтересованности. Но всё же, тянет душу к этому человеку, чувствуется в нём отражение собственной боли.              Найти информацию о Трэвисе Тэйте в данных визора оказывается несложно. Ну конечно, у Арса же всё разложено по полочкам. Папка «Новый рассвет», в ней — «участники», в ней — «Альфы», а вот в ней уже — «Трэвис Тэйт». Шаста эта упорядоченность немного пугает… Надо будет поговорить с Арсом об этом.              С удивлением, игнорируя другие файлы, Шаст таращится на голозапись, подписанную как «Типа личный дневник (предсмертное письмо)».              Ёрзая на месте, Шаст потирает друг о друга вспотевшие от волнения ладони, нетерпеливо открывает файл, нажимая два раза пальцами по высвечивающемуся названию. Перед глазами появляется голограммная видеозапись.              Уже знакомый Трэвис Тэйт, всё в той же белой странной одежде и с тем же хвостиком и сбритыми висками, копошится с чем-то, присев на одно колено. Видимо, настраивает устройство, которое записывает это сообщение.              — Главное, не забыть потом стереть это нахер, — усмехается уголком губ Трэвис, вставая с колена. — Третий день после смерти всего. Операция «Свобода» выиграла нам всего два дня. Все солдаты мертвы. На поверхности не осталось никого, кроме машин мистера Теда «я не знаю, как это вышло» Фаро. Блять, какого хера мы должны работать вместе с ним? Я взломал системы всего парочки банков, а они были готовы меня казнить, а он буквально. Уничтожил. Мир! И ходит по Эллизиуму так, будто бы это его дом, а мы блошки, цепляющиеся к его ногам.              Шаст вглядывается в опущенное лицо Трэвиса, прекрасно понимая его злость.              — А мне плевать, плевать на него, — резко вздёргивая голову вверх, с неестественной улыбкой говорит Трэвис. — Плевать на его мнение, на то, что он думает обо мне и других. Но вот остальные… Блять, это обидно, — натянуто смеётся Трэвис, беря в рот какую-то белую палочку и поджигая её. Выпускает изо рта дым. — Они смотрят на меня как на ребёнка, которого не исправить никакими воспитательными работами. Смотрят на меня свысока, тягают за уши за шутки, доносят на меня Лиззи, ябедничают, — усмехается косо, оседая на пол.              Чтобы лучше видеть, Шаст пересаживается с кровати на пол. Повторяет неосознанно чужую позу, садясь на полу рядом с голограммой Трэвиса. У Шаста чувство, что Тэйт рассказывает всё это именно ему.              — Мне же не привыкать к пренебрежительному отношению к себе, так? — пожимает плечами Трэвис, выдыхая новое облако дыма. — Я знаю, что не герой, моя биография не блестит чистотой, как у них. Я знаю. Я же привык… Всё детство только и слышал издёвки из-за того, что сын американца и арабки. Даже они меня не вытерпели, сдали в детдом. А там я почти забыл, как меня зовут, уже поверил, что меня зовут «Али-Баба и сорок разбойников». Уже поверил, что вырасту террористом, мы же арабы такие, — откидывая в сторону дотлевшую белую палочку и тут же зажигая новую, усмехается ядовито Трэвис. — Они меня ненавидели, этот мир меня ненавидел, а теперь я должен его спасать. Сраная ирония.              Шаст придвигается по полу чуть ближе к голограмме, обнимает колени, укладываясь на них щекой. Смотрит тоскливо в чужие тёмные глаза.              — Мне кажется, это всё огромная насмешка надо мной. Я смог создать Аида, у него функционал похлеще, чем у Деметры, которая всего-то запускает камеры с зародышами животных! Но нет, они смотрят на меня свысока. Их ИИ создают, созидают, а мой всего-то уничтожит всё, если не получится создать биосферу с первого раза. Будто бы насмешка: хотел разрушать, вот, пожалуйста! Даже в проекте, посвящённом возрождению, ты можешь создать лишь то, что будет уничтожать.              Трэвис зажимает горящую палочку зубами, затягивает потуже хвостик на затылке дрожащими руками.              — Они все общаются с Геей, чтобы воспитать в ней гуманность, а меня к ней не подпускают, потому что… Я её испорчу! Так и есть, — шепчет Трэвис, — я только это и умею… Они смотрят на меня, как будто это я всё уничтожил, а не Фаро. Марго всё рассказывает, какой у неё Гефест получился джентльмен, Самина радуется Аполлону, а Патрик всё не затыкается, рассказывая, какая Иллифия умничка. А я? Я смотрю на Аида и вижу… Только злость и одиночество. Бесконечную тоску, которую он перенял от меня. Почему-то они спелись с Гефестом, но у меня с Марго спеться не получилось. Она меня сторонится, — горько усмехается Трэвис. — Даже Аид, он же, блять, просто программа! Но он нашёл того, кто его понимает, принимает! Хотя, может, наш джентльмен Гефест только делает вид, что Аид ему импонирует, я не знаю… Я был бы рад и тому, чтобы кто-то делал вид, будто я нравлюсь… Блять.              Трэвис отбрасывает дотлевшую палочку и зажимает резко ладонями лицо.              — Лиззи… Элизабет смотрит на меня, как мама. С этим снисхождением, но такой вселенской усталостью… Мне кажется, я подвожу её. Сегодня я проведу последние проверки Аида, а потом… Если с ним всё в порядке, не думаю, что мне есть какой-то смысл дальше… Я, видимо, не осознал то, что мы последние, — сбиваясь, тихо шепчет Трэвис. — Так и не понял, что там, снаружи, не осталось ничего. Все здесь смотрят на меня иногда с жалостью, я самый младший из них. Чарли как-то сказал: «Мне жаль, что ты так мало прожил, может, твой путь только начинался». Да пошёл он! — озлобленно выплёвывает Трэвис, пряча голову в локтях и коленях, сгибаясь.              Шасту хочется прикоснуться, успокоить, обнять. Но это лишь запись, это призрак. И пальцы проходят сквозь фиолетовую голограмму, сквозь плечо Трэвиса.              — Мне плевать, что бы там могло бы быть дальше, мне просто так… Сука, так обидно, что за эти годы, за годы, когда люди получают банальные вещи вроде друзей, родительской любви — я… Я не получил ничего. И я исчезну, так и не узнав, что такое семья, что такое друзья, я…              Трэвис вздыхает прерывисто, закидывая голову назад. Даже в такой момент, говоря такие слова, оставшись на уничтоженной планете с людьми, которые не видят в нём человека, он старается не плакать.              — В общем, я в полной жопе, — надрывисто смеётся Трэвис. — Но это ещё…              — Тэйт! — слышится приглушённый окрик со стороны.              — Ой-ой, мистер «Конец света» решил нанести мне визит. Да пошёл он, — усмехается Трэвис.              — Тэйт, собрание!!!              — Поцелуй меня в зад! — нараспев отвечает с широкой улыбкой Трэвис.              Через секунду в помещении, где Трэвис записывал сообщение, появляется второй мужчина. Это… Тед Фаро? Выглядит довольно хорошо для человека, по чьей вине случился конец света.              — Как ты вошёл? — вскакивая на ноги, возмущается Трэвис.              — Собрание Альф, — говорит Фаро, собираясь уйти.              — Я задал вопрос! Как ты зашёл? Откуда у тебя пропуск в мою комнату?!              — Элизабет дала, — холодно отвечает Фаро, уходя из комнаты.              Смотря на закрывшуюся дверь, Трэвис хмурится сильнее с каждой секундой повисшей тишины.              — Нет, — говорит как-то странно он, хлопая глазами. — Пиздёж. Не могла она… Лиззи — не дура, она не дала бы ему допуск к помещениям Эллизиума, — бормочет Трэвис, отходя к экранам. Принимается проверять что-то, тыча пальцами по экрану. — Откуда у него?.. Нет, — бледнея, шепчет Трэвис, отступая на шаг от экранов. — Нет, это невозможно… Откуда у него?.. Когда он успел? Нет-нет-нет, я бы не упустил! — зло вскрикивает Трэвис, снова подходя к экранам.              Шаст смотрит взволнованно за тем, как Трэвис пробивает что-то, бегает глазами по всплывающим на экране строчкам кода.              — Нет-нет-нет, — бормочет Трэвис, хватаясь за консоль управления. — Твою мать, твою мать! Самина! — прижимая пальцы к визору, вскрикивает Трэвис. — Беги ко мне, срочно! Нет, это не очередной розыгрыш, блять! Да похер на собрание, Самина, Аполлон!.. Да послушай меня, я не шучу! Аполлон стирается, данные!..              Судя по тому, как потух огонёк визора, Самина оборвала с ним связь. Не поверила…              — Блять, — шипит Трэвис. — Сука, да блять! Этот ублюдок, — рычит Трэвис, подходя к записывающему устройству. — Я убью его, задушу своими руками, грёбаная крыса, ублюдок! Они видят во мне преступника-уничтожителя, отлично, я уничтожу эту мразоту.              Запись резко обрывается. Перед глазами — стена и затихшая за окном метель. От тишины звенит в ушах.              — Если бы они услышали его, всё могло бы быть по-другому, — шепчет Арс.              Шаст дёргается от неожиданности. Переводит взволнованный взгляд к проснувшемуся Арсу, он сидит на кровати, поджав колени к груди. Подключился к визору Шаста, чтобы видеть, что он смотрит. Интересно, как давно проснулся…              — На том собрании Альф проекта «Новый рассвет» не стало, — тихо говорит Арс, уводя взгляд к окну. — Фаро свалил с базы, его уже не было в Эллизиуме во время этого собрания. И Трэвис всё понял… Он понимал, что это значит, понимал, чем закончится это собрание. Всё обращение Фаро по связи со своего корабля он сидел молча и ждал смерти…              — Как Фаро их убил?              — Он взломал все системы, в том числе системы здания. Отключил систему, генерирующую воздух, пригодный для людей. Они просто… Задохнулись.              — Если бы Самина послушала Трэвиса, всё могло было быть иначе. Вместе они могли бы предотвратить взлом, стирание Аполлона и…              — Но ему не поверили, Шаст, — вздыхает тяжело Арс, стуча ладонью по кровати рядом с собой. Шаст пересаживается к нему. — Мне было тяжело смотреть эту запись в первый раз… Ничего не изменилось. Легче смотреть это не стало.              — Где ты нашёл её?              — В системе одних из руин комплекса «Нового рассвета». Видимо, у Трэвиса было включено резервное копирование. Это, в общем, копии разлетаются в подключенные системы.              — Арс, а я тут подумал кое-что… И мне стало пиздец как не по себе.              — Тут и думать не надо, чтобы не по себе стало, — усмехается мрачно Арс.              — Нет-нет, я не об этом, — качает головой Шаст. — Блять, у меня становится больше херовых мыслей.              — Начни с первой, — просит Арс, успокаивая жестом, опуская поднятые ладони.              Вскочив с кровати, Шаст принимается расшатывать спящего Андрошуа. Это не заканчивается ничем хорошим, потому что уже через секунду Шаст лежит, прижатый телом Андрошуа к кровати, с приставленным к горлу кинжалом.              — Не надо, пожалуйста, — тараторит Шаст. — Я бы не стал будить тебя просто так!              — А, это ты, — выдыхает Андрошуа, слазя с Шаста. — Прошу прощения. Рефлексы.              — Пиздец у тебя рефлексы, — выдаёт как на духу Арс, таращась на Андрошуа. — Я его похоронить успел.              — Я не настолько отбитый, — фыркает Андрошуа.              — Чего вы расшумелись? — недовольно бурчит Ира.              — Отлично, все проснулись, — поправляя одежду, кивает Шаст. — Ну, все кроме Ксаны, пусть спит. Что ты знаешь о Теде Фаро? — возвращая взгляд к сонному Андрошуа, спрашивает Шаст.              — Э, ну, его роботы уничтожили мир, а он стёр Аполлона и прикончил Альф. Он был зажравшимся эгоистичным ублюдком. Достаточно информативно? — дёргает бровью Андрошуа.              — Куда он делся после убийства Альф?              — Улетел в свой бункер под названием «Фивы», — хмурится Арс. — К чему ты ведёшь?              — У вас есть какие-то данные о том, кто с ним был в этом бункере, какие там были технологии?              — Данных о «Фив» фактически нет, — качает головой Андрошуа. — Известно только то, что они были где-то рядом с бывшим Сан-Франциско. И всё.              — Учитывая то, что мы знаем о технологиях Предтеч, есть ли вероятность того, что в «Фивах» вырос какой-нибудь маленький Тед Фаро? Я имею в виду, его клон, — махая рукой от себя, поторапливает мыслительный процесс сонных Арса и Андрошуа Шаст.              — Думаешь, это он отправил Сигнал уничтожения? — в момент просыпаясь, хмурится Андрошуа.              — Его клон или… Он сам.              — Он сам? Спустя триста лет??? Я тебя разочарую, даже Предтечи столько не жили.              — Но могли бы, — качает головой Шаст. — Почему с технологией заморозки зародышей, с созданием клонов, они не могли…              — Криогенные камеры, — подхватывает Арс. — Заморозка на поставленное время. Он мог содержать такие камеры в своём бункере. Технологии и деньги ему позволяли это.              — Вы правда думаете, что Тед Фаро, — с расстановкой начинает Андрошуа, — заморозил себя на триста лет. Вышел из спячки. И первым делом решил уничтожить землю? Для чего???              — А ему нужны причины? — дёргает бровью Арс. — Он больной ублюдок! Вот поэтому и решил уничтожить землю.              — Он точил зубы на проект «Новый рассвет» с самого начала, — поддакивает Шаст.              — Но ему не выгодно уничтожать землю, — упрямо стоит на своё Андрошуа. — Он ублюдок, не спорю. Но не конченный псих. С пониманием того, что из себя представляет Тед Фаро, я с уверенностью могу сказать, что он бы скорее вышел из «Фив» и сделал бы себя богом, манипулируя кучкой дикарей, которые бы верили всему бреду, вылетающему из его рта.              — В целом, это правда, — сдаётся Арс. — Это больше в духе Фаро.              — Ну тогда у меня снова нет идей касательно того, кто мог отправить Сигнал уничтожения, — сдувается Шаст. — Но! Ещё кое-что. В той записи Трэвис говорит, что он должен провести последние испытания Аида, но, получается, он их не провёл…              — Я тоже думал, что Аид в итоге оказался недоработан и поэтому после получения Сигнала его настолько переклинило…              — Нет, Арс, я не об этом, то есть, да, я тоже сначала об этом подумал, но сейчас я о другом, — качает головой Шаст. — В последний разговор Гефест упомянул, что не может найти своих братьев, других ИИ, так?              — Да, — неуверенно тянет Арс.              — Судя по всему, Сигнал уничтожения вывел из строя всех ИИ, кроме Аида и Гефеста.              — Что и логично, потому что именно Аид должен был заниматься уничтожением…              — Но не Гефест.              — Да, он сказал, что ему приходится этим заниматься, потому что Аида больше нет. Он занял его место, — кивает Арс.              — И судя по всему, он занял его место именно из-за того, что у них с Аидом была довольно крепкая связь. Трэвис говорил об этом, он сказал, что Гефест импонировал Аиду, они… дружили. Может, и не Фаро, но кто-то отправил Сигнал уничтожения, базируясь на его программах, используя его алгоритмы взлома.              — С чего ты это взял? — хмурится Андрошуа.              — Аид и Гефест, — многозначительно повторяет Шаст. — Ах, правда не понимаете??? Аида создал Трэвис! Первый и единственный, кто увидел взломы Фаро в сети «Нового рассвета». А Гефест общался и дружил с Аидом!              — Ты думаешь?..              — Перед тем, как пойти на то проклятое собрание, Трэвис поручил Аиду разработать защитную программу, дающую иммунитет от взломов Фаро! Но Аид не мог менять собственный код, зато мог менять код других программ, других ИИ. Именно с помощью этого и работает алгоритм уничтожения, так? Аид влезает в код машин «Фаро» и запускает их, чтобы они стёрли всё снова, а Гея могла начать сначала! Аид смог разработать своего рода лекарство от взлома, но не мог применить его на себя. И на кого тогда, если не на ИИ, который смог с ним подружиться? На кого, если не на Гефеста? Именно поэтому Гефест сопротивляется взлому, чувствует угрызения совести. Трэвис был так озабочен тем, что он и его программа могут лишь разрушать, что поручил ей создать то, что спасёт того, кто созидает. Спасёт Гефеста.              — Это теория, которая звучит очень даже… правдоподобно, — удивлённо выжимает из себя Арс. — Это было действительно в духе Трэвиса, а с учётом всех перечисленных тобой деталей… Всё и правда сходится.              — В таком случае, у нас есть знание, как спасти Гефеста, — восторженно заявляет Шаст. — Трэвис любил, как ты это назвал, резервные копии, значит, где-то наверняка есть…              — Копия. Программа-иммунитет, которую Аид создавал для Гефеста, — кивает Андрошуа. — Скорее всего, он не успел её дописать, потому что его уничтожили. Но основа программы наверняка есть где-то в виде копии.              — Нужно лишь довести эту программу до ума и внедрить её завершённую версию в Гефеста, — улыбается Шаст. — А если это не в наших силах, то… Вернуть того, кто может это сделать.              — Что? — хмурится резко Андрошуа.              — Аид. Он мог бы завершить программу, внедрить её в Гефеста.              — Аид??? Предлагаешь вернуть того, кто с месяц назад чуть не уничтожил нас всех? — всплёскивает руками Андрошуа. — Из-за него мы все чуть не погибли. Карха, Нора, Озерам. Все!              — Но если найти резервную копию Аида, восстановить его, — вмешивается Арс. — Его история будет чистой, на него не повлияет Сигнал уничтожения. А значит, он будет изначальным Аидом. Аидом Трэвиса Тэйта.              — В таком случае мы сделаем два дела разом, — кивает Шаст, подхватывая. — Если Аид вернётся в своём изначальном, не спятившем виде, если вернётся Аид Трэвиса, а не Погребённая Тень Затмения, он сможет дописать программу-иммунитет от взлома. А Гефесту не придётся замещать его, а значит, не нужно будет создавать машин-убийц.              — А если нет? — разводит руками Андрошуа. — Если вернётся спятивший Аид? И вместе с Гефестом они… Мы устроим новый конец света.              — Судя по тому, что происходит, новый конец света уже начался, — заглядывая в глаза Андрошуа, вздыхает Шаст. — Если мы не предотвратим последствия этого взлома, если не вернём изначальных Аида и Гефеста — всё будет уничтожено. Рано или поздно. Кроме того, что я уже назвал, думаю, возвращение Аида вернуло бы Гефесту… Скажем так, доброе расположение духа. Вы же слышали, когда он говорил о смерти Аида, он будто…              — Скорбел, — договаривает Арс, смотря пусто перед собой. — И дико злился.              — А я всё-таки переспрошу, — вставая с кровати, говорит Ира. — Вы всерьёз думаете о том, чтобы вернуть Аида, который совсем недавно чуть не перебил нас всех руками Затмения?              — В том-то и дело, что он больше не будет жаждать убийств, — с надеждой на понимание говорит Шаст.              — И вы правда верите, что, вернув Аида, объединив их с Гефестом, победит дружба, а не подлетит всё к чёрту на воздух?              — Да? — неуверенно тянет Шаст.              — Мне нужно подышать, — поднимая ладони, говорит Ира, уходя к двери.              — Ир…              — Мне просто нужно время обдумать это всё, — успокаивая взглядом, говорит Шасту Ира, после чего выходит из комнаты.              — Думаю, нам всем стоит теперь подышать и обдумать это всё, — тяжело вздыхает Арс, вставая с кровати. — Мы должны кое-что обозначить. Нам нужно больше информации, нужно больше данных о Трэвисе и Аиде. И только после того, как будем уверены в том, что это сработает, только после этого пробудим Аида. Если вообще найдём его копию.              С этим Шаст полностью согласен, Андрошуа тоже кивает, не споря.              — А сейчас нам нужно выдвигаться в Венец Матери, — командует Арс.              — Венец Матери? Я думал, мы едем в Дозор Матери, — удивлённо хлопает глазами Шаст. — Ты же говорил, что туда поедем.              — Да. Но потом я подумал, что как-то не очень: тащить столько людей через горы. Подумал, лучше их объехать.              — Горы… Спасибо, что передумал, Арс, — выжимает из себя улыбку Шаст. — После гор мне точно надо было бы отрезать ноги. Спасибо, что передумал…              — Обращайся, — паясничая, кланяется Арс.              Кажется, он пришёл немного в себя. Снова начал выделываться. Шаст и не думал, что будет рад возвращению этих выкидонов.              — В свободное время пересмотрим с вами заново уже собранные данные об Аиде и Трэвисе, — кивает Арс. — А сейчас… Пойду будить наших меридианских пленников. Вы тоже собирайтесь, — бросает Арс, выходя из спальни.              — Он правда назвал бывших «чулков» меридианскими пленниками? — переводя к Андрошуа обречённый взгляд, шепчет Шаст.              — Ага, — усмехаются в ответ. — Мне тут собирать нечего…              — Ванная! — хватается Шаст. — Мне должны были пристроить мыльню. Блять, надеюсь, вода не сильно остыла.              — Ванная? Серьёзно?              — Что??? Я не помню, когда вообще мылся в последний раз, — всплёскивает руками Шаст. — Кажется, последний раз был, когда я заходил к себе домой, а это было… Лучше не думать об этом, — выставляя перед собой ладони, качает головой Шаст.              Он уже собирается уйти, как Андрошуа останавливает окликом у самых дверей.              — Да?              — У тебя отлично варит голова, Шаст, — с улыбкой говорит Андрошуа. — Если ещё когда-то услышу от тебя, что ты «тупишь», я тебе врежу, — всё с такой же улыбкой обещает он.              От приятного смущения Шаст расплывается в улыбке, учащённо моргая. Кивает Андрошуа, принимая своеобразный договор. Вроде, и комплимент сказал, а вроде и угроза была. Вроде, и жутковато, а приятно-о-о.              — Надо подумать о своём психическом здоровье, — буркая на самого себя, спускаясь по лестнице на первый этаж, заключает Шаст.       

***

             Пока Шаст был в ванной комнате, Арс, не заходя, закинул через щель приоткрытой двери тёплую одежду. Шаст аж забулькал в ванную от приятного тепла в груди от этой заботы. Арс сказал, что они выменяли эту одежду у купца за сердце громозева. Да уж, тёплая одежда Шасту сейчас важнее трофеев.              Прежде чем выдвинуться, Ира с Арсом ставят друг другу отметины синей краской на лице. Сначала Арс ставит отметину Ире: проводит тремя, крепко сжатыми пальцами по правой стороне Ириного лица, от лба до уголка губ. Это значит «Воин Нора».              После этого Ира ставит отметину Арсу. И тут рисунок в разы тяжелее, Ире приходится рисовать толстой кистью. Голубой краской Ира выводит у левого глаза Арса что-то похожее на крюк, идущий от брови и закручивающийся у глаза, оплетая его под нижним веком. Рядом с этим крюком рисует галочки. Потом ведёт кисточкой по нижнему веку правого глаза, и снова несколько галочек, но теперь не на лбу, а внизу, на щеке. Это значит «Искатель Нора».              Арс предлагает Шасту всё-таки нарисовать член на лбу, Шаст сдержанно отказывается от такого заманчивого предложения.              До Венца Матери по словам Арса ехать три часа, будут к обеду. Дальше будет трудно: нужно узнать, кто сейчас в Венце вождь и уговорить её пропустить всех гостей в Священные земли с пометочкой «они тут и останутся».              Шаст с Арсом едут впереди колонны повозок, а Ира с Ксаной — сзади. Прикрывают телеги с двух сторон. Шаст с Арсом, если замечают впереди машины, убегают вперёд и расправляются с опасностью на пути ещё до того, как их догонят повозки.              Больше всех жалко Шасту сейчас волов, запряжённых в телеги. Мёрзнут бедные, устают везти, то и дело останавливаются и пытаются улечься прямо посреди дороги. Плюя на то, как выглядит со стороны, Шаст подбадривает волов, обещая им скорый отдых. Судя по всему, они его не понимают, но Шаст всё равно продолжает их поддерживать и успокаивать.              Всё чаще по дороге встречаются идущие на охоту Нора. Кто-то из них здоровается с Арсом, кто-то нет, но все без исключения косятся настороженно на прирученных машин. А Шаст уже думал, что Нора с историей Элой, Арса и Иры должны были привыкнуть к виду наездников на машинах. Видимо, всё ещё не привыкли.              — Венец Матери, — с улыбкой вздыхает Арс при виде деревянных построек впереди. — Подъедем ещё чуть ближе, а потом пойдём втроём торговаться с местным вождём.              — Меня пропустят? — удивлённо спрашивает Шаст.              — Нора стали более открытыми, Шаст. Никто тебя на копья не поднимет. Наверное.              — Спасибо. Ты всегда так умело успокаиваешь, так метко подбираешь слова, — язвительно бубнит Шаст. — Лучше я у стен с остальными посижу.              — С ними посидят Ксана и Андрошуа, а мне нужно, чтобы ты пошёл со мной.              — Зачем?              — Ты более терпеливый, умеешь уговаривать, — пожимает плечами Арс. — А ещё — строить щенячьи глазки.              — Да не строил я!              — В общем, надеюсь на то, что твоё истинное мужское благородие растопит сердце местного вождя, — ехидно посмеивается Арс.              — Скажи честно, ты просто хочешь отдать меня местным в жертву, как плату за проход…              — Чёрт, догадался! — шипит Арс, за что тут же получает от Шаста щипок в плечо. — Мне правда нужна подстраховка в виде тебя, Шаст. Нора уважают охотников.              — А-а-а, так ты хочешь закозырять моим званием, — тянет со смешинкой Шаст. — Так бы сразу и сказал.              — Я передумал. Я сам принесу тебя в жертву Великой Матери.              — Не надо, пожалуйста!              Тормозя бегуна, Арс останавливается за тридцать метров от деревянных врат в Венец Матери. После того, как слезают с бегуна, ждут, когда подъедут остальные и спешатся.              — Подождите нас здесь, я улажу пару моментов касательно вашего сюда переезда, — громко говорит Арс, чтобы его все слышали. — Ксана, Андрошуа, останьтесь с ними, присмотрите, пожалуйста. Ир, ты тоже мне нужна, — забирая Иру с собой, бормочет Арс. — Как думаешь, кто сейчас вождь Венца Матери? — шёпотом спрашивает у Иры на пути к вратам Венца Матери.              — Может быть, Лана или Терина? — предполагает Ира. — Ну или Заира, тоже вариант.              — С ними можно договориться, — облегчённо выдыхает Арс, кивая.              Они доходят до ворот в Венец Матери, Шаст косится с опаской на крепче сжимающих копья при виде него воинов Нора, стоящих на страже. Это угроза или страх?              — Гисс, — широко улыбается Арс, сжимая крепко руку одного из воинов, стукаясь плечами, приобнимая второй рукой за спину. — Ты теперь в дозоре? — оглядывает знакомого с головы до ног.              — Да вот занесло немного. Как и тебя, видимо. Ты чего припёрся? — усмехается уголком губ Гисс.              — Тут все такие гостеприимные, а потом удивляются, что к ним редко приезжают, — закатывает глаза Арс, усмехаясь. — Дела. Мне нужно как-то упросить местного вождя оставить тут группу нуждающихся в приюте. Дальше нет смысла их вести, лучше им остаться в Венце или в деревне рядом с ним.              — Если они построят себе дома, думаю, никто не будет против, — пожимает плечами Гисс.              — Им нужно будет с этим помочь… В основном там женщины. Работники борделя, — нехотя поясняет Арс.              — Борделя. А тебе не кажется, Арс, что работники борделя и Священные земли в одном предложении… Ну как бы это помягче тебе сказать, херово сочетаются.              — Там долгая история, — отмахивается Арс. — И рассказывать я её буду со слезами на глазах вождю.              — Боюсь, теперешнего вождя при Венце не растрогают твои слёзы, Арс, — усмехается Гисс.              — Блять, выходит, Терина, да?              — Терина? — со смехом переспрашивает Гисс. — О нет, дружище, — поворачивая Арса к поселению и показывая куда-то вверх, усмехается Гисс.              Шаст прослеживает направление чужой руки. На стене укрепления стоит высокая женщина с копной чёрных, завязанных в тугой пучок на затылке волос. В массивной броне из кожи и меха, с синими полосками краски, идущими через глаза ото лба к подбородку со шрамом. Выглядит очень воинственно. И даже седые пряди у висков не ослабляют этот образ. Глаза смотрят в даль цепко и холодно.              — Блять, — зажимая рот ладонями, шипит Арс, отшатываясь назад, прячась за стеной. — Какого чёрта она тут делает???              — Кто это? — удивлённо от реакции Арса спрашивает у Иры Шаст.              — Это Та́ти, — широко улыбается Ира, уперев руки в бока. Смотрит, задрав голову, на воинственную женщину.              — Кто?              — Моя мать! — шипит Арс.              О. Вот что это была за реакция. Ага, у Шаста меняются планы.              — Я пойду к Ксане, пожалуй…              — Нет! — вцепливаясь в руку, протестует Арс. — Теперь ты ещё больше нужен мне рядом! Что она здесь делает? — снова спрашивает у Гисса, оборачиваясь к нему.              — Её перевели сюда из Дозора после нападения Затмения, — хмыкает с улыбкой Гисс, опираясь на своё копьё. — Чтобы отстроила тут всё, восстановила порядок, так сказать. Ну ты знаешь, порождение Железного Беса, что-что, а порядок наводить умеет.              — Это уж точно, — нервно смеётся Арс, поправляя зачем-то уже в десятый раз свои волосы.              — Пошли, — подхватывая Арса под локоть, улыбается Ира.              — Нет, нужно продумать речь, нужно продумать план, — упираясь пятками в землю, бормочет Арс, а Ира уже просто тащит его за собой.              Идя следом за ними, Шаст видит, как на Иру и Арса оборачиваются другие Нора, перешёптываются. Доносятся удивлённые «Арс и Ира вернулись?» и «это же Ира с Арсом???». Кто-то здоровается с ними открыто, а кто-то только бросает удивлённые взгляды.              Тати, уловив краем уха поднявшееся волнение, оборачивается к поселению, смотрит вниз и тут же меняется в лице.              Она не спускается по лестнице, как нормальный человек, а спрыгивает со стены прямо у них перед носом, приземляясь на ноги как-то по-кошачьи. О, теперь Шаст знает, от кого это у Арса.              — Мой вождь, — с улыбкой склоняет голову Ира.              — Мам, — так же склоняет голову Арс.              А Шаст? Он должен как-то приветствовать и кланяться? Не успевает сообразить, да и не важно, Тати всё равно на него не смотрит. Всё её внимание полностью отдано Арсу и Ире, она прижимает к своим плечам их головы, приобнимая, целует в макушки.              — Слава Великой Матери вы до сих пор живы, — облегчённо выдыхает Тати, едва заметно улыбаясь. — Давно вас не было, я уже думала высылать отряд Искателей по ваши души.              — Мам, мы говорили об этом, — рдея, буркает Арс.              — Мне не до того разговора, когда мой сын пропадает на несколько месяцев, — пригвождает к земле одним лишь только взглядом Тати. — Я спокойно сплю по ночам лишь потому, что с тобой пошла Ира.              — Он прекрасно справляется с любыми препятствиями, — заверяет с улыбкой Ира. — И меня не подставляет. Мы выручаем друг друга, всё в порядке.              — Хорошо, — кивает сдержанно Тати, отступая на шаг назад. — С какими вестями?              — Не с вестями, а скорее, с просьбой, — нерешительно начинает Арс, но его перебивают.              — Кто это? — вздёргивает в сторону Шаста подбородок Тати. — Не сразу признала Карха из-за нашей одежды, но загар выдаёт солнечного.              — Я Шаст, — представляется, немного нервничая. — Ястреб Дома охотников. Теперь путешествую с Арсом и Ирой, помогаю им.              — Вот как, — переводя строгий взгляд от Шаста к Арсу, тянет Тати. — С Карха?              — Он хороший, — стараясь звучать твёрдо, произносит Арс. — Сейчас не об этом. Нам нужно поговорить. Желательно… Не посреди города.              Шаст надеется, что их отведут в дом, руки уже замёрзли, но Тати ведёт их к окраине поселения. А лишних зевак прогоняет одним лишь взглядом.              — Значит, ты теперь вождь Венца Матери, — нервно улыбается Арс, снова поправляя волосы.              — Матриархи посчитали, что я смогу привести всё здесь в порядок после нападения сектантов Карха, — нарочито многозначительно выделяя последнее слово, говорит Тати.              — Они не ошиблись, тут и правда теперь намного лучше, чем было после разрухи, — игнорируя давление матери на Шаста, старается задобрить Арс. — Кажется, вы отстроили здесь больше домов, чем тут изначально было.              — Эта атака открыла нам глаза на то, что границы Священных земель слишком плохо защищены, — складывая руки на груди, кивает Тати. — Здесь должно быть больше воинов, а значит, больше домов. Должно быть шире, выше и крепче ограждение. Больше стрелковых позиций.              — Прекрасное решение! — нервно усмехается Арс. — Но с ростом количества воинов в поселении должно стать больше и других ребят, да? Поваров, торговцев, ремесленников…              — Да, я запрошу людей из Сердца Матери.              — Э, нет, зачем же из Сердца Матери…              — Арс ведёт к тому, что у нас есть люди, которых можно было бы пристроить на эти места, — вмешивается Ира.              — Что? Откуда? — хмурится Тати.              — Этим людям нужен был приют, защита, — тяжело вздыхает Арс. — Им было некуда идти и… Это сложно объяснить, они из Меридиана, но многие из них даже не Карха, они как рабы, телами которых пользовались.              — Ты говоришь о работниках борделя? — сужая на Арса глаза, строго спрашивает Тати. Арс неуверенно кивает, утыкаясь взглядом в землю. — И сколько их?              — Двадцать два человека…              — Сколько?! — громко переспрашивает Тати. — Вы обезумели? — стреляя глазами то в Арса, то в Иру, шипит Тати. — Нет. Нет. И ещё раз нет!              — Им нужен приют, им некуда идти!              — Земля большая, они могут идти, куда захотят, — рассекая воздух ладонью, отрезает Тати.              — Куда угодно? — всплёскивает руками Арс. — Туда, где их убьют машины? Или разбойники? Голод и болезни!              — Голод и болезни убивают и тут!              — Но машины и разбойники, — качает головой Арс. — Эти люди не умеют сражаться, они погибнут, если будут жить не в защищённом поселении.              — Значит, так тому и быть, — шипит Тати, заглядывая Арсу в глаза. — Я учила тебя этому. Выживает сильнейший, это естественный отбор. Это природа.              — Это… Дикость! — возмущается Арс. — Естественный отбор характерен для животного мира, а мы не животные! Наша выживаемость зависит от уровня развития, от сожительства в социуме, от технологий!              — Даже не начинай, — резко щурит на Арса глаза Тати. — Может, ты получил право исследовать руины, но даже не заикайся. Технологии Предтеч — это табу. Даже для обсуждения. Пока ты здесь, пока в Священных землях, даже не заикайся об этом. Если бы Карха не получили эти знания, эти технологии, столько Нора бы не погибло.              — Если бы эти знания и технологии изучали бы Нора, у них был бы против Карха шанс! Они были бы более защищены, жили бы в каменных домах, а не деревянных избах. Если бы не дурацкая традиция, Нора получили бы знания, способные их защитить. Жертв было бы меньше даже в Красных набегах!              — Не заикайся даже, — приказывает Тати, прожигая глазами. — Твоя Инициация была уже после конца этой войны, ты ничего о ней не знаешь. И не смей оспаривать решение Матриархов.              — Ты про кучку суеверных старух, замедляющих развитие целого народа? — выпаливает Арс, а потом сам бледнеет, отступая назад.              — Я сделаю вид, что этого не слышала.              — Плевать на технологии, на всю эту тему, — качает головой Арс, не решаясь поднять к матери глаза. — Но эти люди ни в чём не виноваты, всё, что им нужно, — это крыша над головой.              — Нет. Не всё. Дома, одежда, еда. У меня и так хватает голодных ртов. После нападения этих машин…              — Захватчики «Фаро».              — Плевать мне, как они называются, — отмахивается Тати. — После нападения Затмения с теми машинами мы остались на пустой земле. Они высосали из почвы всё живое, уничтожили деревья, кустарники! На этот год мы определённо точно остались без урожая. Будет тяжело прокормить остатками продуктов и дичью тех, кто остался, а ты предлагаешь мне принять двадцать два человека?              — Есть неповреждённые куски земли, — пытается торговаться Арс. — Нужно лишь возделать новые поля именно на местах, где почва живая. И для возделывания полей нужны руки, они помогут.              — Помогут, — хмыкает Тати. — А кто будет их защищать в это время? Думаешь, буду приставлять за каждой их группой целый отряд воинов? Ты сказал, что они сами не могут себя защитить. А у меня нет столько людей, чтобы обеспечить охоту, защиту поселения и ещё твоих беженцев в придачу.              — Можно научить их сражаться…              — Беженцев из борделя? — насмешливо спрашивает Тати. — Тех, кто всю свою жизнь своё тело не защищал, а подставлял? Чему ты их научишь? Ложиться под машину?              — Ты говорила, что воином может стать каждый!              — Каждый. Нора, — цедит сквозь зубы Тати.              — Я не хочу в тебе разочаровываться, — едва слышно шепчет Арс, смотря с переполняющим отчаянием в глаза Тати.              — Если бы ты был на моём месте, ты бы понял. Вождь руководствуется не своими желаниями, а потребностями племени. Можешь привести их сюда на ночлег, можете тут отдохнуть, пополнить припасы, но с рассветом этих людей не должно быть в Венце Матери.              — Мы обещали этим людям, — начинает Ира, задерживая Тати на месте.              — Я всё сказала, — качает головой Тати, после чего уходит от них прочь, отвлекается на какого-то воина, начиная разговор с ним.              Шаст укладывает ладонь Арсу на плечо, хочет поддержать, потому что выглядел он на самом деле разбито. Но сейчас, даже не видя Арсового лица, чувствуя, как медленно поднимаются плечи Арса, Шаст будто бы ладонью чувствует жар разгорающейся злости.              — Как сказала Ксана, надо говорить с людьми на языке, который они понимают, — цедит сквозь зубы раздражённо Арс, вытаскивая медленно из-за спины копьё.              — Арс, не надо, — ловит за руку Ира.              — Надо, — убирая Ирину ладонь в сторону, твёрдо говорит Арс.              Он замахивается копьём, не раздумывая и не колеблясь ни секунды, мечет его вперёд. Наконечник копья врезается в мёрзлую землю перед говорящей с кем-то Тати.              — Что я тебе сделал, Арс? — разводит руками воин Нора, удивлённо моргая.              — Блять, Риж, это не тебе вызов, а ей! Отойди нахер, — дёргает нетерпеливо ладонью в сторону Арс. — Такой момент эффектный засрал.              Воин Нора смотрит на копьё теперь с ещё большим удивлением, вздёргивает лицо вверх, смотря взволнованно на медленно выходящую из себя Тати. Если Ира после того, как Ксана бросила ей вызов, просила передумать, отступить, то Тати вытаскивает копьё из земли без долгих раздумий.              — Зря, — прокручивая копьё в пальцах, тянет с раздражённой улыбкой Тати. — Я говорила тебе: у песца нет шанса против волка, за ним стая.              Арс ловит грубо брошенное в его руки копьё, деревянная ручка влетает в живот с такой силой, что у Арса вырывается рваный вздох.              Тати вытаскивает из-за спины собственное копьё, прокручивает в пальцах, становясь в боевую позу и жестом приказывает Арсу нападать.              Несмотря на то, что первый удар был за Арсом, потом он успевает только защищаться. Тати удар за ударом бьёт в блоки, которые Арс едва успевает подставлять. Давит копьём на Арсов блок с такой силой, что у него начинают скользить по снегу ноги. Арс укрепляет стойку, но Тати усиливает давление и попросту продвигает его назад, несмотря на всю силу упора в землю Арсовых ног.              — Она не волк, она медведь, — взволнованно бормочет Шаст, смотря на оскаливающуюся Тати, которая резко убирает копьё с Арсового блока и толкает плечом в грудь. Арсу едва удаётся устоять на ногах.              — Вождями не становятся за красивые глазки, — нервно переминаясь с ноги на ноги, гулко сглатывает Ира. — Ну же, Арс… Давай.              Арсу удаётся воспользоваться чужим незначительным промедлением. Он начинает серию атак, ударяет копьём в подставленный блок, а потом, прокручивая копьё в ладони, ударяет ручкой под прямым углом в стопу Тати. Это точно было больно…              Но боль не замедляет, не останавливает воина в сражении. Шаст это прекрасно знает. Боль, полученная в сражении, разгоняет азарт, кипятит кровь в жилах. И заставляет зажечься битвой в разы сильнее.              Так и случается. Из Тати вырывается весёлый смех, а на Арса начинают сыпаться непрекращающиеся атаки. Поединок Иры и Ксаны закончился в разы быстрее.              — Они сражаются одинаково, — удивлённо говорит Шаст, резко поворачиваясь к Ире.              — Конечно… Она ведь его учила, — шёпотом говорит Ира, крепче сжимая кулаки, когда Тати в очередной раз бьёт, не жалея силы.              — Отношения у них не очень, да? — нервно усмехается Шаст.              — Да нет, всё не так плохо, — начинает Ира, но резко морщится от Арсового рыка, когда он, выйдя уворотом из защиты, бьёт древком копья по коленям Тати.              Только этот удар не даёт Арсу вовремя выпрямиться, чтобы поставить блок и отступить. Тати в два ловких шага оказывается у него за спиной, захватывает Арса своим копьём, давит древком на Арсово горло, беря в удушающий захват.              Арсу приходится выронить собственное копьё, чтобы оттащить давящую на горло ручку копья Тати в сторону, чтобы выйти из захвата.              — Вот и схватили песца за шкирку, — усмехается косо Тати, крепче прижимая древко копья к горлу.              Арс резко изворачивается, вгрызается зубами в руку Тати. Та шипит громко, отдёргивая руку, благодаря чему Арсу удаётся быстро вырваться из блока и подхватить своё копьё.              — Ты укусил меня?!              — Песцы так делают, — пожимает плечами Арс, хитро усмехаясь.              — А ещё прыгают рожей в снег.              — Они так охотятся! — вспыхивая, восклицает Арс, кружа с Тати, направив копья друг на друга.              — Ты тоже на кого-то охотился в детстве, когда тюкнулся башкой в сугроб? — широко усмехается Тати.              — Мама!!! — взвывает Арс, краснея в разы ярче.              После лёгкой одышки продолжают сражение. За время, как идёт эта битва, сзади Иры и Шаста столпились воины Нора. Кто-то наблюдает внимательно и молчаливо, а кто-то веселится, делая ставки. Почему-то Шасту кажется, что веселятся с этого зрелища те, кто рос с Арсом в одной деревне. Краем уха улавливает «вот вечно они цапаются» и утверждается в своей мысли. Видимо, земляки Арса уже привыкли к таким разборкам с матерью.              Все мысли покидают голову, остаётся только «давай, давай, ну же!», когда Арсу удаётся сделать Тати подсечку. Арсу нужно сделать всего один удар в туловище и победа будет за ним!              Но Арс почему-то медлит, прокручивает нервно копьё в руке, косясь в сторону. Будто бы отвлекается на что-то, а возвращая взгляд к Тати, мажет тупой стороной копья, утыкаясь не в доспех на передней части тела, а в край Татиного плаща. Промазал… в упор?              Тати бьёт с силой ногой в Арсового колено, отчего он сразу валится на другую ногу, роняя из рук копьё. Тати ударяет ручкой копья с размаху в лоб Арса, валя его наземь. По собравшейся толпе пробегается звучное «ух!», а Арс лежит на земле, лицом в снегу и не поднимается. Только сжимает пальцы, жмурясь.              — Не знаю, на что вы спорили, но вы победили, — отводя Тати в сторону, усмехается Риж. — Так вот, о чём мы говорили…              Ира с Шастом подходят быстрым шагом к всё ещё лежащему на снегу Арсу, помогают ему сесть. Пока Ира стряхивает с лица и волос Арса прилипший снег и грязь, Шаст пытается вглядеться в голубые глаза.              — Ты поддался, — шепчет Шаст, наконец перехватив хмурый Арсов взгляд.              — Я проиграл, — твёрдо.              — Нет, Арс, ты бы не промазал на таком расстоянии, и не медлил бы. Ты поддался.              — Не!..              — Я знаю, как ты сражаешься, не пизди, — шипит Шаст, присаживаясь на корточки перед Арсом рядом с Ирой. — Мы ведь теперь не сможем привести наших сюда. Зачем ты это сделал?..              — Оглянись, — горько фыркает Арс, взмахивая ладонью. — Что ты видишь?              — Э… Кучу Нора?              — Племя, — поджимая дрожащую от обиды губу, шепчет Арс. — Её племя. Я хотел её победить, а не унизить. Хотел получить своё, но я бы никогда не стал подрывать её авторитет. На глазах у всех… Нет.              Заправляя Арсу за ухо выбившуюся прядь волос, Ира улыбается тепло, кивает с этой мягкой улыбкой. Арс её улыбку повторяет, но быстро потухает.              — Ты, наверное, этого не понимаешь, — бормочет Арс. — У Карха другое отношение к женщинам при власти… Э, точнее, там нет женщин при власти, как и говорил Сер, и…              — Всё в порядке, Арс, я всё понял, — успокаивает Шаст.              — Ты не разочарован?..              — Что? Чем? — растерянно хлопает ресницами Шаст. — Наоборот, я скорее больше тебя уважаю, Арс… Ты поставил её выше себя, её авторитет — выше своего желания. Это… поражающая преданность, Арс, — расплывается в улыбке Шаст. Арс наконец улыбается ему, но как-то совсем кротко, смущённо. — Но нам стоит придумать, что делать с теми, кого мы сюда привели.              — Они останутся здесь, — усмехается уголком губ Ира, вставая на ноги.              — Но Арс проиграл…              — Для всех — да, — с хитрой улыбкой Ира кивает вперёд, где обсуждает с Рижем что-то хмурая Тати. — Но она знает, что он сделал, знает, что победа была за ним, — шепчет Ира.              — И злится, — широко улыбается Арс, перехватывая острый мамин взгляд. Махает ей ладошкой, скрещивая ноги, усаживаясь в позу лотоса.              Договорив с Рижем, Тати подходит к ним. С минуту, которая растягивается, кажется, в целую вечность она буравит взглядом до сих пор сидящего на земле Арса.              — Подними свою задницу, отморозишь то, что идентифицирует тебя, как мужчину, и не видать мне внуков.              — Тебе их не видать по другой причине, — тихо усмехается Арс, медленно вставая с земли. — Если только из Горы Великой Матери однажды не выйдут мужики, которые способны забеременеть и роди… Ай-ай-ай, не надо за ухо!!! — взвизгивает Арс, когда Тати, ухватив за ухо, ведёт в сторону какой-то хижины.              — Вас тоже за ухо тащить или сами пойдёте? — зло зыркает назад Тати.              — Нет-нет, мы идём! — спешит сказать Ира, толкая Шаста в спину, чтобы шёл перед ней. Вот так спасибо.              Загнав всех в пустую хижину, Тати прикрывает плотно дверь, проходит широкими шагами к столу, усаживается за него и взмахом ладони командует остальным сесть. Все, конечно, сразу усаживаются.              — Итак, — складывая поставленные на стол руки в замок, тянет Тати. — Чего ты хочешь?              — Чтобы Венец Матери стал приютом для людей, которых мы привели, — кивает серьёзно Арс. — Они смогут научиться земледелию, ремеслу. И их научат сражаться.              — Нет, — обрывает Тати. — Мы дадим им приют здесь, пристроим к работе, но сражаться — научите их вы. Не взваливай на меня свою ответственность. Если хочешь, чтобы эти люди выжили здесь, тебе предстоит их учить.              — Хорошо, — соглашается Арс, понимая, что дальше торговаться бесполезно. Того, на что согласилась Тати, уже более, чем достаточно. — Мы научим их и…              — Две недели.              — Что?..              — У вас есть две недели, чтобы их обучить. Если не справятся за это время, с ними никто сюсюкаться и бегать не будет. Через две недели проведём для них что-то вроде Инициации. Если они справятся с испытаниями, будут посвящены в Нора и останутся здесь, став полноценными членами племени. Если нет… Им не будет здесь места, — твёрдо заканчивает Тати.              — Две недели? — шепчет неверяще Ира. — Мы готовимся к Инициации восемнадцать лет!              — А им предстоит подготовиться за четырнадцать дней, — строго говорит Тати, прибивая Иру к земле взглядом. — Они не дети, едят как взрослые, им требуются дома. Научиться сражаться, чтобы защищать самих себя и племя, за кратчайшие сроки — это единственное, чем они могут нам отплатить за то, чтобы остаться.              — Отплатить? — нервно усмехаясь, переспрашивает Арс. — Это задумывалось как помощь, а не обмен на торговой площади!              — Как это задумывалось тобой — это одно дело. А реальность — другое. Мне нужны люди: воины, земледельцы, стража, дозор, разведчики, ремесленники, строители. Не только мне — всему племени. И если они хотят стать частью этого племени, им нужно стать тем, что племени нужно.              — С какого дня начинается отсчёт времени? — поднимаясь из-за стола, спрашивает Шаст.              Тати смотрит на него молча какое-то время, её взгляд давит тяжестью на плечи, но Шаст выпрямляется, задирая подбородок. Выдерживает зрительный контакт стойко.              — С завтрашнего рассвета.              — Хорошо, — кивает Шаст, выходя из-за стола.              — Куда ты? — в один голос спрашивают Ира и Арс.              — У нас не так много времени, не так ли? — усмехается Шаст уголком губ. — Нужно привести ребят в город, объяснить им всё, дать отдохнуть. Хорошенько отдохнуть. Потому что уже завтра мы не дадим им продыху от тренировок. Только так у них есть шанс получить здесь приют, так? — смотря на Тати с вызовом, вздёргивает брови Шаст.              — Давно не видела, чтобы в человеке так гармонично сочеталась дерзость и благородство, — оскаливается Тати, вставая напротив Шаста. — Особенно в Карха, — оглядывая оценивающе с ног до головы, язвительно тянет она. — Да, пусть идут сюда. Может, часть из них испугается и убежит, едва поймёт, с чем им придётся тут жить. Может, захотят вернуться в свой бордель.              — Это вряд ли, — нервно прочищает горло Арс. — Мы его взорвали. Хвоста не будет, за ними сюда не придут! — спешит сказать Арс, когда Тати медленно поворачивается к нему. — Я обо всём позаботился. Поверь мне.              — Верю, — кивает Тати, задерживая на Арсе взгляд.              Так и расходятся. Тати говорит, что эту ночь и две недели часть людей может поселиться в домах у готовых помочь Арсу и Ире Нора, а большая часть пусть заселяется в комнаты на втором этаже трактира.              — Говорил же, что твоё присутствие рядом пригодится, — идя через поселение к вратам Венца Матери, усмехается Арс. — Ты ей понравился.              — А мне показалось, что она хочет снести мне еблет, — нервно усмехается Шаст, передёргивая плечами.              — Да, так она смотрит на тех, кто нравится, — смеётся Ира. В её голосе и смехе отчётливо слышится облегчение. — Мы сумасшедшие. Мы точно сумасшедшие, если собираемся обучить всему два десятка человек. Всему. С нуля. Мы сумасшедшие, — смеясь, заключает Ира, убегая вперёд, чтобы поскорее передать новости Ксане.              — Её это всё будоражит, — тепло улыбается Арс, смотря Ире вслед. — Когда-то она тренировала новичков. Правда они были раза в три младше нашей компании… Но да ладно. Хм, а ты ведь тоже тренировал охотников.              — Всего тройку разных Дроздов, последний из которых бросил меня одного с громозевом, а в Доме трагично рассказывал о моей кончине, — кривится Шаст. — Мы справимся, — резко встряхиваясь, храбрится Шаст. — Другого выбора… У нас просто нет.              Арс кивает с улыбкой, идя рядом неспешным шагом. А потом вдруг отчего-то замирает на месте, смотря куда-то вниз, будто бы заметил что-то странное. Впрочем, очень быстро состраивает беззаботный вид. Его пальцы собирают с земли снег, комкают в ладонях в шарик.              — Как ты думаешь, все Карха такие мерзляки, как ты, или только Карха Солнца? — с усмешкой спрашивает Арс.              Шаст смотрит на него растерянно. Ну вот чего он опять начал к Карха цепляться на ровном месте? А Арс кивает многозначительно чуть вперёд на землю. И только сейчас Шаст замечает появляющиеся на снегу следы, идущие рядом с ними. Андро-о-ошуа.              Арс замахивается слепленным снежком и бросает метко в сторону, где замерли следы. Снежок врезается будто бы в воздух, ну тут же из-за талого снега на маскирующем поле появляются прорехи и отблески.              — Ну и сука ты, Особенный Нора, — дезактивируя маскирующее поле, говорит Андрошуа со снегом размазанным по всему лицу. Вода стекает холодными каплями к шее, заставляя ёжиться.              — Ой! Я хотел бросить просто в даль! — визжит Арс, убегая от Андрошуа, сверкая пятками. — А чё ты тут делал, а??? Подглядывать нехорошо!              Наблюдая за тем, как уносится от взбешённого Андрошуа Арс, Шаст всерьёз задумывается, а не проехался ли Арс на лиходее по Андрошуа специально? Ну так, забавы ради. Да нет, это действительно могло закончиться смертью, Арс бы так не шутил… Но Шаст уже ни в чём не уверен.              У повозок Ира уже заканчивает всем объяснять, на каких условиях вождь Тати готова принять всех в Венец Матери. Конечно, все от таких условий выглядят взволнованными, если не напуганными. У большей части здесь присутствующих на лице написано, что они не верят в то, что смогут чему-то научиться.              Стараясь подбодрить, Шаст выступает с маленькой речью. И в конце добавляет, что сейчас всё это может казаться невозможным, но это всё из-за убитой веры в себя, из-за того, что «чулкам» всю их жизнь, всё время работы внушали мысль, что они не то что ни на что не способны, а вообще не люди. Вещи. Призывая к упрямству, желанию доказать обратное, Шаст просит набраться решимости. С каждым его словом зажигается всё больше глаз.              — Ему бы в пропагандисты, — усмехается уголком губ Андрошуа, стоящий сзади с Арсом.              — Я тоже об этом подумал, — шепчет Арс.              Убедившись, что все его услышали и загорелись решимостью, Шаст заканчивает свою речь маленькой саморекламой. Рассказывает, кто будет учить, добавляя, что с такими учителями всё пройдёт как надо. И снова подбадривает. Наконец ни в чьих глазах не осталось сомнений.              — Ксана тоже будет учить, — шёпотом говорит Ира, когда они уже ведут всех в Венец Матери. — Значит, тренеров будет четверо.              — Разберёмся с расселением, с обеспечением здесь отдыха, а потом разработаем план тренировок, — кивает Арс.              — Этому только дай план чего-то составить, — посмеивается ехидно Андрошуа.              — Ой, то-о-очно, ты же тоже тут, частенько забываю, — пакостно улыбаясь, тянет Арс. — Не хочешь тоже поучаствовать в тренировках?              — Я умею сражаться.              — Да я имел в виду в качестве тренера, — фыркает Арс, закатывая глаза.              — Я… Никогда никого не учил, не знаю, как это, — бормочет потерянно Андрошуа, резко опуская голову. — Да и чему я могу их научить? Устройство для маскировки только одно, в политические игры их втягивать не надо, а что ещё я могу…              — Помнишь, что ты сказал мне с утра? — резко хмурясь, спрашивает Шаст. — Если я ещё когда-то скажу, что «туплю», ты мне врежешь.              — Ну да… К чему ты это?              — К тому, что ты прибедняешься! Ты можешь научить их использовать арбалеты и канатомёты. Собирать и использовать бомбы. Можешь научить их видеть невидимое!              — Это просто дело практики, глаз уже намётан…              — Врежу, Андрошуа.              — Ладно, хорошо, может, у меня они могут чему-то научиться, — нерешительно бормочет Андрошуа.              — Тебе стоило лучше слушать, когда я говорил про убитую самооценку, — тыча пальцем висок Андрошуа, тянет Шаст.              — Да-да, конечно, — отмахиваясь от Шастовых рук, буркает в ответ.              Когда приходят в поселение, Тати уже командует каким-то Нора проводить гостей в трактир и подготовить эль и ужин. Всё смешивается в какую-то суетливую кашу. Арс с Ирой узнают у знакомых, земляков и друзей среди Нора о том, кто может приютить у себя на время хоть одного человека. Андрошуа нервно шарахается от каждого Нора, проходящего у него за спиной. А Шаст обсуждает с Тати вопрос места для тренировок: охотничьи угодья, поляны.              Им нужно не только место, но и учебное оружие: клинки, копья и луки. Тати говорит, что к утру у них будет всё, что нужно, и сразу же уходит от Шаста говорить с каким-то мужчиной.              После того, как Арс и Ира уладили вопрос с заселением, они все ужинают в трактире. Они отбились от основной группы, забились в угол и, составляя через визор расписание тренировок, распределяют часы.              Разумно было разделить всех на пять групп, как раз и тренеров вышло пять. Разминка и пробежка общие, а потом они будут обмениваться отрядами по кругу. Шаст учит сражению клинком, Ксана — копьём, Арс — стрельбе из лука. Задача Андрошуа: научить извлекать из машин необходимые для боеприпасов ресурсы, пользоваться для стреноживания машин канатомётом и, если успеется, стрельбе из арбалета. Ира научит собирать ловушки и заманивать в них машины, а так же — ставить растяжки.              Всё это необходимо в обучении, если испытания Тати действительно будут максимально приближены к Инициации.              Арс раскидывает через визор часы, составляя в таблицах время и занятие для каждой группы. Подправляет, упорядочивает.              — Подъём в шесть утра, в семь — разминка, на неё пятнадцать минут, а потом пробежка, — тараторит Арс, проверяя составленные ими расписание в визоре. — После этого они разделяются на группы и расходятся в разные стороны. Все видят, у кого какая группа после какой идёт? У них нет визоров, они не смогут сразу запомнить расписание и будут путаться, наша задача их координировать.              — В расписании всё максимально понятно, — тянет Андрошуа, — кроме одного момента. Первая группа.              — И что непонятного???              — Кто эта первая группа, Арс, — многозначительно хмыкает Андрошуа. — Вы не разделили их на отряды.              — Блять, точно…              Арс хлопает громко в ладоши у себя над головой, привлекая внимание всех к себе. Просит разделиться на группы: три по четыре и две по пять человек. Объясняет, что так будет проще и тренерам и обучающимся. Через минут двадцать Арсу сообщают о том, как разбились по группам, он фиксирует всё в визоре, нумерует отряды и сообщает всем, кто под каким числом.              — Теперь можно и себе дать отдохнуть, — усаживая Арса нажимом на плечо, улыбается Шаст. — Арс… У тебя руки дрожат.              — Волнуюсь, — честно говорит Арс, сжимая пальцы в замок. — Впятером натренировать два десятка человек за две недели… Мои знания арифметики меня не утешают.              — Мы справимся, — обещает Шаст, кивая в благодарность девушке, принёсшей на их столик овощи и эль. — Думаю, это избавит от лишних переживаний, — усмехается уголком губ Шаст, наливая в одну из чарок эль из глиняной бутылки. Ставит перед Арсом.              — Давай уже всем разливай, раз взялся за бутылку, — ехидничает Андрошуа.              — Вот и налью, — бурчит Шаст, краснея.              Налив всем эля, Шаст поднимает чарку над столом, пытаясь придумать какой-то тост, но прижимающееся под столом бедро Арса не даёт ничего сообразить.              — За будущих воинов, — спасая Шаста, широко улыбается Ира, тут же принимаясь чокаться со всеми.              — За будущих воинов!       

***

             Лишь после того, как Арс десять раз убедился в том, что все разошлись по спальням и хижинам, они идут в отведённый для них абсолютно пустой домик. В одной комнате расположились Ксана и Ира, другая досталась Арсу с Шастом.              — Мне кажется, не стоило столько пить, — бормочет в подушку, не силясь разлепить веки, Шаст.              — Главное, чтобы мы завтра встали, — так же в подушку бубнит лежащий на второй половине большой кровати Арс. — А если будем бегать блевать пол ночи, это уже наши проблемы.              — Мне стоило пить травяной чай, а не эль, — тяжко вздыхает Шаст, жмурясь от новой волны головокружения. — Это пойло Озерам… когда-нибудь меня убьёт. Пошло оно в жопу.              — Это культурное наследие Сера! Причём буквально. Ты знаешь, что у Озерам все праздники посвящены элю? Праздник сбора пшеницы для эля, праздник изготовления эля, праздник разлива эля…              — Меня уже мутит от одного этого слова, — хнычет Шаст. — М, я тут вспомнил! С утра… С утра же? Да, с утра. Какой долгий день…              — Так что с утра? — пьяно посмеивается Арс.              — С утра я познакомился с Норой-трактирщицей. В Приюте охотника. С Кришей, вы знакомы.              — А, да, она была из моего племени, тоже перебралась в Дозор Матери позже. И что она говорила?              — Она сказала, ты переспал с её отцом, — пьяно усмехается Шаст и тут же икает.              — А, точно, было такое. Ну, что поделать, он был в моём вкусе. Но это было очень давно, — тянет Арс.              — Насколько «очень»???              — Я не был подростком, — фырчит Арс. — Лет десять назад?.. Где-то так.              — И каково спать с чьим-то отцом?              — Поверь, физически ничем не отличается. Но главное вовремя убежать, а то ведь можно вляпаться в брак и тоже стать отцом. Уже имеющимся детям. Которые тебе ровесники.              — Ты ужасен, — морщась, но почему-то улыбаясь, бормочет Шаст. — А со мной бы переспал?              — Если бы ты был чьим-то отцом?              — Бля, нет, — кривится Шаст, вызывая у Арса смех. — Если бы я просто был.              — Так ты и есть.              — Ну так… Переспал бы?              — Пожалуй, подожду до тех пор, пока ты станешь чьим-то отцом, — с улыбкой нараспев тянет Арс.              — У-жа-сен.              — Просто несу бред на пьяную голову, — усмехается Арс. — В трезвом состоянии я ещё сдерживаю половину таких шуток, а в пьяном… Меня ничего не держит, я отключаю тормоза.              — Мы говорим о шутках или об отцах?              — Ой, завались, Шаст, — толкая ступнёй в бедро, фыркает весело Арс.              — А я, раз спрашиваю такую фигню, прям нажрался. И засыпаю…              — У меня тоже уже явно одно полушарие мозга заснуло.              — Полушарие мозга?.. — бубнит в подушку Шаст, кое-как разлепливая веки.              — В башке у нас — мозг, а он состоит из двух полушарий, каждое из которых отвечает за что-то своё, — бормоча в подушку, в которую пускает слюни, объясняет Арс.              — А за что отвечала та половина, что у тебя уснула? — наивно любопытствует Шаст.              Арс хмурится забавно, морщит нос.              — Не знаю, какая половина уснула, — фыркает Арс. — Видимо, адекватная. А это значит — левое полушарие.              — А у меня?              — А у тебя левое по жизни спит, Шаст.              — Говнюк.              — Когда же ваши высокоинтеллектуальные разговоры уже кончатся? — доносится хрипящий голос Андрошуа сбоку.              — Ух ты, блять, он тоже тут! — удивлённо говорит Арс, заливаясь смехом.              — Почему ты лежишь на ковре? — приподнимаясь на локтях, изгибает бровь Шаст при взгляде на скрутившегося на коврике из шкур Андрошуа.              — Мне не хватило комнат, а, соответственно, кроватей, а я не хотел отсвечивать, — бормочет Андрошуа, и до Шаста доходит, что он тоже напился. — Да и мне лучше держаться подальше от Тати. Если она разглядит во мне Карха Тьмы, она подымет мою голову на своём копье… А мне без головы как-то не оч-ик!-ень.              — Так залезай сюда, мы подвинемся, — зазывает Шаст, пихая Арса локтями и коленями к стенке.              — Но если хочешь отморозить почки, то можешь остаться на полу, главное, я предупредил, — нехотя отодвигаясь к стене, ворчит Арс.              — Это очень странно, но я не способен сейчас рассуждать, — заключает Андрошуа, снова икая, пока забирается на кровать.              — Вот так бывает, Шаст, — трагично вздыхает Арс. — Всю жизнь по бабам, по бабам, а потом лежишь в кровати между двумя мужиками. Всякое случается.              — Замолчи ради Солнца, — зажимая лицо Арса подушкой, буркает смущённо Шаст.              — М, а вы знаете, — начинает Андрошуа, едва справляясь с собственным языком. — У Предтеч была такая штука, как "полигамия". Это типа когда в романтических отношениях состояло сразу несколько человек. Ну, в паре, только вас десять.              — Чё за хрень? — возмущается с другой стороны Арс. — Зачем это надо было?              — Не знаю, видимо, они были весьма любвеобильны…              — И снимали фильмы про секс, — кивает рассудительно Шаст, едва справляясь с подъёмом головы обратно.              — А если совместить полигамию и фильмы для взрослых… Можно ли полагать, что были фильмы, где они занимались этим не вдвоём, а…              — Я не хочу об этом думать! — взвывает Шаст, снова затыкая Арса подушкой. — Из-за вас у меня будут очень странные сны. Всё, заткнитесь оба. Спать.              — А чё ты вообще про это вспомнил? — возмущаясь, спрашивает Арс тем тоном, с которого обычно начинается пьяная драка. — Какая полигамия? Ты тут не примазывайся вообще!              — Да успокойся ты, никто никуда не примазывался, — утягивая встрепенувшегося Арса за локоть, фыркает с усмешкой Шаст.              — Если бы я выбирал себе двух, да даже одного мужика, я бы никогда не выбрал кого-то из вас, — язвительно посмеивается Андрошуа. — Мне нужен кто-то более разумный и надёжный.              — А ты у нас, получается, тоже по мужикам, что ли??? — взволнованно спрашивает Шаст. — Ёб твою мать, как меня сюда занесло? Ой не в безопасности жопа, куда я лёг, бля-я-я.              — Да не трогает никто твою жопу, угомонись, — цокает языком Андрошуа.              — Но если попросишь…              — Арс, блять, отодвинься!              — ДАЙТЕ ПОСПАТЬ! — орёт из другой спальни голос Иры.              — Ой бля-я-я, отпиздит нас завтра, — тянет шёпотом Арс, ворочаясь, укладываясь поудобнее.              — Слушай, Арс, а вот ты же по мужчинам…              — Андрошуа, мне уже страшно.              — Да я просто хотел задать вопрос! — краснея, возмущается Андрошуа. — Вот по меркам мужской красоты… Я привлекательный?              — Можно я пойду на ковёр спать? — пытаясь встать, бормочет Шаст. Его с двух сторон утягивают обратно.              — Ты не в моём вкусе, но… да, привлекательный, — рассудительно, с важным лицом кивает Арс. — Миловидный.              — Миловидный??? — переспрашивает Шаст, морща нос.              — Ты тоже миловидный, Шаст, не переживай.              — Так. Всё. Я это больше слушать не хочу, — переворачиваясь на живот, бурчит в подушку Шаст. — Спокойной всем ночи.              — Ой, смотри-ка, перевернулся жопой кверху, перестал бояться, — язвительно тянет Андрошуа.              — Только троньте жопу — я скину вас нахер с кровати, — предупреждает Шаст.              Ещё какое-то время попререкавшись друг с другом, наконец укладываются в удобные позы. На кровати тесно, но это даже ощущается приятно — со всех сторон тепло, да и тактильный голод радуется своему утолению. И правда, всю жизнь по бабам, а теперь меж двух мужиков радостный греется. Пиздец приехали.              Надо засыпать. К чёрту эти мысли. Завтра начинаются тренировки, обучение будущих бойцов. До подъёма, как подсказывает визор, семь часов. Приемлемо. А теперь спать, спать и ещё раз спать.