Проклятие Гефеста

***

      Холодный ветер пробирается своими колючими лапами под ворот утеплённой туники, кусает кончики ушей, пальцы и кончик носа. Впервые за время пребывания в Священных землях Шасту совершенно не до холода.              Он стоит на верхушке утёса и наблюдает сверху за тем, как гоняет по окружности поля во время разминки бывших «чулков» Арс. После упражнений заставил их бегать семь кругов, а уже у половины тренируемых перестало хватать дыхалки после круга третьего. Арс запрещает хватать воздух губами, заставляет дышать носом, как бы ни хотелось отдышаться ртом. Прикрикивает на всех, что, если никто не хочет получить воспаление лёгких, нужно научиться вбирать воздух только ноздрями.              Ира, Ксана и Андрошуа ушли подготавливать свои места тренировок. Шастово было подготовлено идеально с ночи, Тати сказала — Тати сделала. В целом она подготовила место и для Иры, и для Ксаны, но те хотят подготовиться сами. Если Шаст что и понял за свою жизнь, так это то, что лишние подготовки и волнения перед самим мероприятием никак не помогут, а скорее поднимут нервы ещё больше.              — Выше ноги! — приказывает снизу Арс, пристукивая копьём. — Помните, как бегают псы и коты?! Вам так бегать нельзя! Снег будет замедлять ваш бег, если вы будете переставлять ноги параллельно земле. Ваш бег должен быть похож на прыжки куницы, выше дуга у ног!!!              — Интересно, — усмехается рядом с Шастом Тати.              Он поворачивается к ней, смотрит удивлённо. Тати с лёгким прищуром от колючего ветра наблюдает, кажется, не столько за тренировкой, сколько за Арсом в качестве тренера.              — Когда я его так учила бегать, он фыркал, а теперь сам повторяет мои слова, — с усмешкой тянет Тати, подходя ближе к краю утёса, выравнивается с Шастом.              — Я думал, ты будешь держаться от этих тренировок подальше, — честно говорит Шаст. — Ты дала понять, что их обучение — не твоё дело.              — Я сказала, что вы будете этим заниматься. Я не говорила, что мне плевать. Особенно с учётом того, что эти люди должны стать в будущем частью моего племени, — спокойно отвечает Тати, скользя спокойным, но при этом цепким взглядом по полю.              — В этих землях снег вам не враг, а друг! — прикрикивает Арс. — Он может укрыть вас, спрятать в метели, замести ваши следы! Он может вас напоить, может стать подушкой, смягчить ваши шаги! Но, если вы не научитесь снег чувствовать, он станет вашей могилой!              — И это тоже я ему говорила, — посмеивается тихо Тати. — Правда, ему тогда было лет пять…              — Думаешь, для обучения этих людей уже слишком поздно? — передёргивая плечами от холода, ёжится Шаст.              Тати ему ничего не отвечает, смотрит внимательно за поляной. Арс, будто почувствовав её взгляд, оборачивается, задирает голову к утёсу. Он щурится коротко, хмурится и тут же отворачивается. Такое ощущение, что вид Тати прибавил ему упрямства и решительности, потому что гонять подопечных начал с ещё большим рвением.              — Пойду на своё место для тренировок, надеюсь, никто в спину дышать не будет, — нервно усмехается Шаст, после чего, не дожидаясь ответа Тати, уходит с утёса.              Первая пятёрка, которую Шаст тренирует, состоит из одних девчонок. Внутри что-то сжимается тревожно, и только через полчаса от начала тренировки он понимает, что слишком жалеет, смягчает всё. Видимо, взыграло то, о чём говорил Сер: отношение Карха к женщинам. Они не могли служить, не могли стать воинами, разве что охотниками при Доме, но это пришло только недавно с Таланой, а так…              Шасту нужно взять себя в руки, перестать видеть в учениках женщин, а начать видеть будущих воинов. Машины или разбойники не будут смотреть, у кого есть грудь, а у кого нет, не станут поддаваться, жалеть.              Делая долгий размеренный выдох, очищая голову, Шаст заставляет себя стать жёстче и требовательнее. Нет, он не срывается на ученицах, просто не жалеет их больше, убавляя нагрузку.              Шаст рассказывает о том, что клинок — это оружие исключительно близкого боя. Если копьём можно сражаться и в близкой, и в умеренной дистанции, и бить им, и метать, то клинок — это исключительно о сражении лицом к лицу. Но не факт, что в открытом бою. Если кому-то из здесь присутствующих, как узнается позже, ближе бесшумный бой, если кому-то ближе тактика лазутчика: зайти с тыла, перехватывать по одному и незаметно убивать по одиночке одного за другим — клинок тоже поможет.              Начинает с того, как клинок правильно держать в руках, какое положение пальцев на рукояти — для какой атаки. Шаст рассказывает о том, что клинок клинку рознь. Есть одноручные, двуручные, лёгкие, тяжёлые. Рассказывает о том, что, совладав с клинком, можно без затруднений перейти на рубящее оружие: топоры и секиры. Может, кому-то здесь это знание однажды пригодится, мало ли.              У его учеников пока не клинки даже, а деревянные учебные мечи. Хоть не травмируются, но послезавтра нужно обязательно перейти на настоящие клинки, они в разы тяжелее, и стоит знать, как чувствуется этот вес в руке, как балансирует лезвие и рукоять во время ударов. Пока обходятся без травм кисти, но с переходом на металлические клинки такая проблема точно начнёт появляться.              Шаст прекрасно помнит, сколько раз он вывихнул кисть, пока его учил Лиёрн… Нужно будет сделать из той сетки бурдюка эластичные повязки на запястья, чтобы укрепить ребятам на время тренировок кисть. Лиёрн делал ему такую…              — Вот это ты его уделала, — присвистывает с усмешкой Шаст, оглядывая разбитое в труху соломенное чучело для тренировки. — Представляла кого-то на месте этого соломенного бедолаги?              — Нет, — улыбается нерешительно Нирида. — Просто я вдруг так почувствовала, а потом… Мой брат ушёл в стражники, а до этого мы часто дрались на палках. Я будто и не помнила об этом до этого момента, — улыбка становится удивлённой и немного грустной.              — Надеюсь, брата ты на месте этого чучела не представляла, — посмеивается Шаст. — Держи, — протягивает свой клинок. — Давай-ка попробуем тебя сегодня научить ладить с металлом. Представь, что это такая же палка, какой ты дралась с братом, только…              — Металлическая? — перенимая из рук Шаста клинок и нерешительно прокручивая его в ладони, усмехается Нирида.              — Да. Стой, подожди, не махай…              Шаст вытягивает из подсумка одну из собранных сеток бурдюков, отрывает длинную полоску, а затем ещё одну.              — Вытяни руки.              — Будешь меня связывать? А то были у меня такие клиенты…              — Даже знать не хочу, — краснея, буркает Шаст, обвязывая эластичной повязкой сначала одно запястье, укрепляя его, а затем — второе. — Так меньше шансов травмировать кисть, — кивает довольно, глядя на проделанную работу. — А теперь иди задай жару вон тому чучелу. Только, Нирида, — ловя за плечо, останавливает Шаст. — Помягче немного, нам ещё для других групп нужны эти чучела…              — Я думаю, можно поучиться с напарником, — хмыкает голос Тати за Шастовой спиной. — Идём, девочка, покажу тебе пару приёмов…              — Ты же сказала, что не тебе их учить, — щуря на Тати глаза, тянет Шаст.              — Не всех. Но выдающиеся воины выделяются, главное вовремя за них взяться, — щуря так же глаза на Шаста, огрызается Тати.              — По Арсу было видно?..              — Я хотела отдать его в подмастерья сапожнику, потому что он вечно спотыкался на ровном месте и умудрялся проткнуть копьём себя же во время тренировок…              Смешок не удаётся сдержать. Прямо-таки рисуется перед глазами эта картинка: малюпасенький Арс, который не может совладать с копьём и собственными ногами. Ну… Хоть с копьём в итоге совладал. И это ещё мягко сказано. А вот ноги, видимо, это ему, бедолаге, до сих пор не даётся.              — А почему именно сапожнику?! — вслед ушедшей Тати кричит Шаст.              — Не ладит с ногами, может, поладит с обувью для чужих ног!              — А, так это была насмешка над ним, ну конечно, — бурчит себе под нос Шаст. — Картэ, выше локти! Великое Солнце, ты же не с гномами будешь сражаться!       

***

             Отпустив последнюю группу, Шаст идёт собирать остальных «тренеров». По плану Арса на отдых должно быть тоже уделено своё время, достаточное время, а остальные до сих пор мучают своих учеников.              За этот день Шаст понял, что всё ещё не так плачевно. Да, есть ребята, которым вообще клинок не даётся, но, если верить другим, им дался лук, а кому-то — копьё. Это хорошо, не во всём и каждому быть сильным. Первые дни — изучение основ во всех видах боя, но потом, как сказал с утра Арс, лучше бы переформировать группы в зависимости от того, что у кого лучше получается.              И как по мнению Шаста, это правильная тактика, вот Нириде и семерым другим далось сражение клинком, их бы получше этому обучить, отшлифовать навык. У кого лучше получилось поладить с луком — пусть настреливаются, налавчиваются. У кого копьё — пусть занимаются с Ксаной, у кого пошло с ловушками — с Ирой. Разве что Андрошуа всё равно будет продолжать обучать всех, потому что извлечение ценных ресурсов из машин, окружающей среды — это навык необходимый на высоком уровне владения всем.              Сейчас Шаст приближается медленным, усталым шагом к части поля, где стоит со своими учениками Ира. Она рассказывает о том, что ловушки и растяжки нужно уметь не только сделать, но и заманить к ним противника, а ещё важно — не попасться в эту ловушку самому. Правильно, ловушка и растяжка не будут смотреть на то, что ты её ставил: если зацепишь, рванёшь как миленький.              — Ир, время. Пора отдыхать, — стуча по визору, улыбается устало Шаст.              — Так, хорошо. Завтра я проверю, как вы запомнили разницу между разными ловушками. Андрошуа должен был уже вам рассказать о ресурсах, которые необходимы для электрической растяжки. Я принесу завтра всё необходимое и будем собирать, — твёрдо говорит Ира. — А теперь идите отдыхать.              — Чему учились сегодня? — с интересом любопытствует Шаст, провожая глазами уходящих учеников.              — Я показывала, как делать ловушку со взрывчаткой. Пришлось начать с этого, потому что Тати принесла ресурсы именно для этой ловушки, — вздыхает тяжело Ира. — Если не считать того, что Край чуть не остался без руки, а Зирая сожгла себе брови… В целом, справились неплохо.              — Устала? — с мягкой улыбкой спрашивает Шаст.              — Безумно… А это лишь первый день.              — С каждым днём они будут всё больше в теме, лучше схватывать, дальше пойдёт легче, Ир. Да и… Насчёт Края, думаю, ловушки это не его, он был одним из тех, кто отличился сегодня с клинком. Помнишь, как Арс с утра сказал? Мы должны обращать внимание на индивидуальные навыки, на склонности, а потом переформировать группы.              — Да. Да… А где он?              — Арс? Не знаю, пока не дошёл до него, пошли, — кивая в сторону с подбадривающей улыбкой, зазывает Шаст.              Ксана тоже отпустила свою последнюю группу отдыхать, присоединилась к ним на середине пути. Арс же своих не отпускает, заставляет стрелять по мишеням снова и снова, пока не почувствуют, что такое стрела на тетиве.              — Локоть должен быть на одном уровне с местом, где вы ставите стрелу, должен быть прямым, — приговаривает Арс, нервно стуча ногой по снегу. — Ваша рука должна быть продолжением натянутой стрелы. Как держите руку — так и полетит стрела. Ещё раз.              — Им пора отдохнуть, — с улыбкой шепчет Шаст, ловя Арса сзади за плечи.              — Отдохнут, когда сделают хоть один нормальный выстрел, — шепчет, резко щуря глаза на стреляющих. — Ещё раз!              — Может, в этой группе просто нет лучников, — тянет Шаст, стараясь успокоить поднимающееся в Арсе раздражение.              — Среди пятерых ни одного лучника???              — Ну, Нирида отличилась с клинком.              — А Лирана — с копьём, — поддакивает Ксана.              — А остальные? — хмыкает Арс. — А вы уже своих отпустили? — резко поворачиваясь, спрашивает Арс.              — Да, время тренировок на сегодня уже вышло, Арс, — тяжело вздыхает Ира. — Отпускай их.              — Когда сделают хоть один нормальный выстрел, — повторяет упрямо Арс, шипя сквозь зубы.              О, кажется, Шаст понимает, в чём тут дело. Сейчас только найдёт глазами причину этого Арсового настроя и-и-и… Ага, вот и она. Тати стоит, опёршись спиной о ствол сосны, наблюдает насмешливо за Арсовыми потугами научить хоть кого-то из этой группы стрелять.              — Давайте ещё пять выстрелов, — зажмуриваясь, просит Арс.              Никто не возникает, но по лицам видно, что возмутиться очень уж ученики Арса хотят. Все уже давно отправлены отдыхать, а их всё заставляют натягивать и спускать тетиву.              — Достаточно, — строго говорит Тати, подходя к ним. — Подойдите все сюда.              — Мы не закончили! — возмущается Арс.              — Нет. Закончили, — отрезает Тати. — Лирана и Нирида, вы проявили себя хорошими начинающими воинами. А остальные трое… Сделайте шаг вперёд. Оружие — это явно не ваше.              — Это был только первый день! — взмахивает руками Арс, заслоняя троицу собой. — Они ещё научатся!              — Да успокойся ты, я не собираюсь их выгонять, — морщится Тати, оттягивая Арса за рукав туники в сторону. — При поселении нужны не только воины, есть три места. Фактически выходить за границы города не надо будет. Нужен помощник повара при трактире, подмастерье ремесленнику и ученица знахарки. Работа не проще, не надейтесь. Повар при трактире готовит на всё племя, ремесленник шьёт одежду до мозолей на пальцах, а знахарка варит целебные и усилительные зелья для всех охотников, которые каждый день выбираются в лес. Работа не проще, требует своих специфических умений и хорошей памяти.              — Я готовила при «чулках», — говорит Шанаха, женщина, которая подавала Шасту с Арсом в борделе гранатовый сок. — Я могу быть не просто помощником, а вторым поваром, — уверенно и твёрдо говорит она.              — Отлично, — кивает Тати.              — А я, конечно, не шила одежду с нуля, но часто помогала с тем, чтобы что-то зашить или подогнать по размеру, — говорит Нехемель. — Я бы с радостью работала швейной иглой и веретеном, а не копьём и стрелами…              — Прекрасно, — сдержанно улыбается Тати. — Ну а ты? Имела когда-нибудь дело с мастерством целительства?              — Нет… Но у меня хорошая память!              — Заира тебя всему научит, — кивает Тати. — Главное, будь внимательна, отравленные охотники нам не нужны.              — Я буду стараться, — опуская покорно голову, обещает Таряалан.              — Пойдёмте, я познакомлю вас с вашими учителями, — зовёт Тати с собой названную троицу, после чего уходит.              — Вы тоже можете идти, отдыхайте, — шепчет Арс оставшимся Нириде и Лиране, смотря пустым взглядом в спину уходящей Тати. — Я думал, она будет мешать, но, кажется, она помогает…              — Ты так думал, потому что вы вечно были против друг друга, — с мягкой улыбкой, кладя ладонь Арсу на плечо, приободряет Ира. — Но сейчас это точно не так. У вас общая цель, Арс. Тебе нужно, чтобы они остались здесь, в Венце Матери, а Тати нужны люди. Ты же слышал… Она собиралась просить людей из Сердца Матери, это достаточно ярко показывает запущенность ситуации…              — В каком смысле? — хмурится Шаст.              — Запросить людей из Сердца Матери — значит обращаться с просьбой к Матриархам, — объясняет Ира. — Это не самое приятное мероприятие… Но раз Тати была готова на это пойти, значит ей действительно очень нужны люди здесь, ей не хватает членов племени, чтобы до конца тут всё привести в порядок после нападения Затмения и армии машин захватчиков.              Арс слушает, но продолжает смотреть в спину Тати с какой-то настороженностью. Будто бы ждёт от неё до последнего, что она лишь усыпила бдительность, а сейчас развернёт ту троицу и прогонит к чёрту из Венца Матери. Но ничего такого не происходит, они скрываются за вратами поселения, и Арс-таки переводит взгляд к Ире.              — У вас один интерес, Арс, одна цель, — продолжает Ира. — Зачем ей мешать, если нужны люди? Просто пойми, ей нужно, чтобы эти люди что-то умели, чтобы они были полезны племени, а не стали дополнительной тяжестью, балластом на плечах. Племя, оно ведь как механизм. И каждая шестерёнка должна быть пристроена на своё место, выполнять какую-то функцию. Если допустить наличие ржавой шестерёнки, коррозия пойдёт по всему механизму. А Тати — главный инженер этой машины, она не может этого допустить.              — Да… Да, ты права, — тихо вздыхает Арс, опуская голову. — Просто я никак не могу перестать думать, что она выкинет что-то такое…              — Вы на одной стороне, Арс.              — Да, конечно, — хмурится Арс. — Просто я не могу перестать думать о том, что она… Она всегда пытается подложить мне свинью! Вечная строгость, которая разбавлялась только насмешкой и… Она всегда была вождём больше, чем матерью, — с досадой выжимает из себя Арс, качая головой.              — Она защищала тебя так, как могла, — шепчет Ира. — Она тренировала тебя так жёстко лишь за тем, чтобы сделать тебя сильнее, Арс. Потому что она боялась тебя потерять. Ты — единственный родной человек, который у неё остался. Ей нужно было, чтобы ты стал сильнее…              — Сильнее кого???              — Сильнее, чем были Анита и Грэс, — сводя жалостливо брови, шепчет Ира. — Сильнее, чем твоя сестра и отец. У неё никого, кроме тебя, не осталось, Арс. Она потеряла мужа и дочь, у неё остался только ты. И если ты не можешь хранить что-то, вечно нося с собой, единственный путь — сделать это дорогое крепче скалы. Чтобы ничто не сломало. Ни люди, ни машины, ни природа. Ты — её драгоценный камень, и не вини её, что она обила этот самоцвет железом. Она сделала это из заботы и любви. К тебе.              У Арса блестят глаза от навернувшихся слёз, вырывается тяжёлый вздох. А Ира улыбается грустно, с поддержкой, чуть сжимая плечи.              — Ты права… Наверное, я просто устал. Весь этот день, эти тренировки и… Она стояла тут несколько часов и так смотрела! Наверное, я плохо справляюсь, — шипит Арс, крепко жмурясь. — Она смотрела на меня с насмешкой, я, видимо, никакущий учитель.              — Вообще-то она смотрела за тренировкой с самого утра, — вмешивается Шаст. — И посмеивалась с тебя ещё на пробежке…              — О, правда??? Спасибо, Шаст, мне стало намного лучше! — взмахивает руками Арс.              — Нет-нет, подожди, я не договорил. Эм, в общем, думаю, это не насмешка над тобой, Арс, а скорее её веселит ситуация и твоё поведение, потому что… Она сказала, что ты учишь их буквально так же, как она учила тебя. Говоришь её словами. Хоть в детстве эти лекции и тренировки терпеть не мог.              Арс довольно быстро меняется в лице, хлопает часто ресницами и расплывается в какой-то странной, дураковатой улыбочке.              — Чёрт, и правда, — прикрывая глаза ладонью, шипит с улыбкой сам на себя.              — Ты улыбаешься, — с улыбкой тянет Шаст.              — Вообще нет, — фыркает тут же, задирая подбородок. — Она говорила, что отдаст меня в ученики сапожнику!              — Да, она это рассказала, — тянет со смешком Шаст.              — Не можешь справиться со своими ногами, хоть для чужих ног обувь сделаешь, — передразнивая голос и властную манеру речи Тати, кривляется Арс.              — А ты так и не научился справляться с ногами, — язвительно хихикает Шаст.              — То, что я иногда спотыкаюсь, ничего не значит! Главное, что посреди боя ничего такого не происходит, ясно??? И вообще! — резко переходя в нападение, возмущается Арс. — Кто бы говорил! Мистер «меня чуть не убил громозев, потому что мне прижало ножку камушком»!              — Камушком??? Это был настоящий булыжник!              — Ребят, — окликает Ксана, выставляя руку в их сторону, а сама смотрит куда-то наверх. — Группа, которая была у Андрошуа, давно ушла, а он до сих пор там с чем-то копается, — шепчет, указывая на верхушку холма.              — Может, сшивает плащ после того случая с лиходеем, — пожимает плечами Арс. — А нет, плащ на нём…              — Он выглядит напряжённым, — тихо говорит Ксана. — А когда рядом напрягаются Карха Тьмы, я тоже напрягаюсь. И рука сама по себе тянется к копью…              — Давай только не будем его бить по причине того, что он уставший, — просит Шаст, кладя ладонь Ксане на плечо.              Зрительный контакт с немой просьбой Ксану успокаивает, она кивает медленно, а к тому моменту, как Шаст оборачивается, Ира с Арсом уже идут в сторону холма. Шаст с Ксаной быстро их догоняют.              Нужно, прихватив Андрошуа с собой, возвращаться в Венец Матери. Уже начинает темнеть, а тренерам вообще-то тоже нужен отдых. Арс говорит, что в трактире скоро должны давать ужин, так что им лучше бы поторопиться.              — Андрошуа, домой! — весело усмехаясь, присвистывает Арс, будто бы зовёт пса.              Андрошуа не оборачивается и никак не эту колкость в свой адрес не реагирует, продолжает что-то собирать, грубо говоря, из говна и палок на маленьком деревянном столе.              — Делаешь новые дротики? Это может подождать, там скоро ужин, — говорит Арс, щурится немного, вглядываясь в чужую напряжённую спину. — Андрошуа, знаю, день тяжёлый и… Зачем тебе растяжки?              — Иду на охоту, — тихо отвечает Андрошуа, не оборачиваясь.              — Что? — хлопает глазами Шаст. — В ночь? В снежный лес? Один???              — Да, — фыркает Андрошуа. — Нужно завалить пару машин и притащить их сюда, чтобы завтра показывать, что и как из них извлекать.              — Тати обещала предоставить всё необходимое для обучения, — качает головой Шаст, улыбаясь. — Тебе не нужно идти самому, просто попросим, чтобы охотники или утренний отряд разведчиков притащили тебе два рыскаря и…              — Никто мне ничего не притащит, — обрывает Андрошуа, улыбка на лице Шаста сменяется растерянностью. — Она обещала вам предоставить всё необходимое, а мне… Она приходила сегодня и сказала, чтобы я даже не совался в поселение, — расстроенно шипит Андрошуа, упираясь ладонями в стол.              — Это какое-то недоразумение, — сильнее хмурясь в растерянности, бормочет Шаст. — Уверен, она что-то не…              — Недоразумение, — шипит Андрошуа, а плечи начинают подниматься выше от злого дыхания. — Недоразумение? Недоразумение, что я Карха Тьмы? — резко оборачиваясь к Шасту, сверля взглядом, вскрикивает Андрошуа. — Нас повсюду ненавидят. От Карха Солнца воротят нос, но от Карха Тьмы!.. Нас никто даже на порог дома не пустит! Только вот я ведь не виноват, — резко качая головой, выпаливает Андрошуа, а на глаза злые слёзы лезут. — Я не верен Джирану, я не участвовал в Красных набегах, я никого не убивал! Не я убил её дочь и мужа, не я выжигал деревни, не я шёл войной на все племена! Это был не я!              Шаст не выдерживает зрительного контакта, опускает глаза.              — Я не виноват, что родился в семье Карха Тьмы. Я не виноват, что рос в Закатной крепости. Я не виноват, что жил бок о бок с грёбаным Затмением! Я не виноват, но все вокруг пытаются тыкнуть меня в это носом, будто я это выбирал!              Злость Андрошуа горькая, с привкусом слёз непонимания, которые срываются с тёмных ресниц. Его всего трясёт, и никак не удаётся взять себя в руки, остыть от эмоций.              — Сколько бы ты ни пытался сделать лучше, как бы ни влиял на новые законы при Закатной крепости, сколько бы правок в союзе на благо всех ни ввёл, всё равно. Всем всё равно, потому что ты один из них. Каким бы хорошим шпионом, лазутчиком, да хоть актёром ты ни был, в простом разговоре сразу все понимают, что ты Карха Тьмы! Диалект, манера речи, повадки, выражения… Всё это выдаёт тебя. Всё это клеймо, завидев которое, будут гнать взашей, куда бы ни пришёл!              — Андрошуа, — как можно мягче окликает Ира, делая плавный шаг вперёд. — Я уверена, что Тати просто погорячилась… Мы поговорим с ней, объясним, что ты другой и…              — Вот только не изображай понимание! — срывается Андрошуа. — Объяснишь ей?! Что? Думаешь, она не понимает, что я не мог в младенческом возрасте участвовать в Красных набегах?! Думаешь, она не понимает, что я не выбирал, где родиться??? Всё она понимает, только ей плевать. О чём говорить, ведь даже вы…              Андрошуа затихает резко, качая головой, пронзает взглядом.              — Вы ведь тоже видите во мне только это. Ты говорил со мной нарочито вежливо, потому что тёмные тебя пугают, — тыча в Шаста, шипит Андрошуа. — Арс всё пытался вписать меня в ряды Затмения. А Ксана… Схватилась за копьё, едва я повысил голос, — горько усмехается Андрошуа, смотря пустыми глазами на сжимающую рукоять копья Ксанину руку. — Вы мне не доверяете. Вы опасаетесь.              Снова Андрошуа отворачивается, упирается ладонями в стол, но вновь не выдерживает.              — Я смог переночевать в поселении только лишь потому, что Тати меня не видела. И в этом вся суть. Меня примут только в том случае, если меня не видно, не видно, кто я. Лучше бы мне слиться с маскирующим полем ловчих навсегда… Мне не место здесь. Я должен уйти.              — Не глупи, — резко говорит Арс. — Давай только не будем делать вид, что при первой встрече с кем угодно мы все пушистые зайки!              — Арс, — пытается одёрнуть Шаст, но Арс вырывает резко руку из его хватки, подходит к Андрошуа в один шаг, смотря в глаза чуть ли не в упор.              — Я не буду говорить за других, но я не подарок в целом, а при первой встрече — уж тем более. Да, ты выводил из себя, но то, что ты из себя представлял сам по себе, даже не давало шанса взглянуть на тебя, как на Карха Тьмы. Я думал, нихера себе, переговорщик, политик, изобретатель, ещё и программист! Ты раздражал тем, что снова и снова показывал, что ты, пожалуй, умнее меня, а мне с таким ещё сталкиваться не доводилось. И после одного выговора моей матери ты собираешься свалить??? Видимо, я переоценил твой ум.              — Арс! — окликает громче Шаст, разводя руками.              — Ты изучил технологию Предтеч, смог создать устройство, делающее тебя невидимым, совмещал изучение и изобретательство с политикой, отшлифовал союз между солнечными и своими, ты главный инициатор мирных переговоров. Ты ведь знаешь, кто ты, Андрошуа! Я знаю, как никто другой знаю, что моя мать умеет поддеть словцом, на то она и вождь, у неё красноречие невъебически прокачено. Но то, что от её выплеска злости трещинами пойдёт такая скульптура, как ты… Этого я не ожидал. Ты же тоже правитель, но не смог выстоять натиск вождя? А как ты до сих пор при совете Закатной крепости продержался? Тебя там не критиковали разве?              Арс с каждой секундой злится всё сильнее, заставляет Андрошуа от себя пятиться. Если это у Арса поддержка такая… К ней большие вопросы. Такой поддержкой можно до самоубийства довести.              — Такой ум, такие умения и обесценить всё, поставить выше разума эмоции из-за рыка моей матери??? Признаться, я разочарован! До этого момента среди всех Карха Тьмы в Закатной крепости, среди всего того мрака я начал видеть в тебе единственный луч света! А теперь что я вижу? Хочешь уйти??? Оставить нас с кучей новобранцев, с Гефестом, Помешательством, с Аидом одних?! Из-за одного выговора моей матери?!              — Кто-нибудь его остановит? — шёпотом интересуется Ира.              — Боюсь попасть под руку, — так же шёпотом отвечает Шаст.              — Моих отца и сестру, её дочь и мужа убили Карха, шедшие по этим землям за Джираном! Конечно, блять, она сорвалась на тебя, едва увидела в тебе Карха Тьмы! Но ты-то, ты почему будто бы, блять, поверил в её обвинения?! Какого чёрта ты принимаешь так лично то, что к тебе лично не имело никакого отношения?! Ты не виноват, ты сам сказал, ну так соберись, блять, и скажи это ей в лицо! Представь себе, Андрошуа, моя мать, может, бывает стервой, но у неё есть такая штука как уши и мозг!!! На Шаста она тоже косо смотрела, но стоило ему проявить себя, стоило нам сказать, что он хороший, она уже на него смотрит с симпатией! А ты? Хочешь потеряться в тени, что ж, тогда ты действительно Карха Тьмы, которым тебя называют! Давай, бросай всё и всех, к чёрту спасение мира, к чёрту Гефеста, тебе же так грустно, что тебя смешали с грязью по причине НЕЗНАНИЯ ТЕБЯ!              — Ну вот, он расплакался. Он довёл его до слёз, — кивает медленно Шаст, смотря на замершего Андрошуа, у которого слёзы ручьём из широко раскрытых глаз текут.              — Видимо, я немного жестковато…              — Немного? — переспрашивает возмущённо Шаст, оттаскивая Арса в сторону. — Слушай, Андрошуа, я буду помягче… Пожалуйста, перестань плакать!              — Класс, намного мягче, — шипит Ира, зажмуриваясь. — Вы довели его до истерики, умники.              — Мы не сможем тебя успокоить, — прямо говорит Ксана, подходя к Андрошуа.              — Ксана! — громким шёпотом окликают Ира с Арсом.              — Это правда, — разводит руками Ксана. — Никто из нас не знает, что ты чувствуешь. Никто из нас не знает, что значит не иметь своего места в мире, не иметь дома. Да, ты вырос в Закатной крепости, но из всего, что я от тебя слышала… Ты не чувствуешь себя там в безопасности, ты нигде не чувствуешь себя в безопасности. У каждого из нас есть место, куда мы можем вернуться, как домой. У меня — Песня Долины, у Шаста — Меридиан, у Иры с Арсом — Священные земли. А у тебя… Нет места, по возвращению в которое ты бы чувствовал себя дома, в безопасности и покое. Никто из нас не знает, что значит быть чужим повсюду. Никто не знает, что значит жить в постоянном ожидании того, что откуда угодно может прилететь нож в спину. Как я и говорила… У каждого свой цветок, свой сад, свой путь.              — Может, мы не знаем, что ты чувствуешь, но мы можем сказать, что чувствуем мы! — спешит вмешаться Шаст, ибо тут поддержка поддержки краше. У одного — унижение, у второй — будто бы похоронная речь. — Послушай, Андрошуа. Я опасаюсь Карха Тьмы, но ты не прав в том, что я тебя опасаюсь. Я был вежлив с тобой, потому что… Наоборот ведь, я скорее был восхищён. Я так боялся, что Скарл отправляет через тебя объявление новой войны, а оказалось, что это правки в мире, запрос о повышении поставляемых продуктов. И когда я узнал, что ты один из главных инициаторов всех этих мирных переговоров между Карха Тьмы и Солнца, моё уважение и восхищение возросли. Я слаб в политике, не хотел бы туда соваться и пальцем, но то, что делаешь ты… Это даёт надежду. Из-за Красных набегов не стало моего отца, а из-за его смерти и моей матери, в битве за Меридиан мы потеряли безумно много людей, и я… Я безумно боюсь новой войны, Андрошуа. И я, блять, да я готов тебе ноги целовать за то, что ты направляешь Скарла в мирное русло! Потому что, давай будем честны, без тебя он бы давно побежал со своим клинком на Авада.              — Это правда, — хмыкает тихо Андрошуа.              — Ну вот! Вот видишь! Что касается остальных, Арс уже всё сказал, конечно… Просто… Грубовато…              — Он наорал на меня, — дрожащим голосом выдавливает из себя Андрошуа, бегая глазами по снегу.              — Это была поддержка такая, — бубнит недовольно Арс. — Я просто ещё не вышел из образа строгого тренера после этого дня…              — Не завидую твоим ученикам, — шмыгает носом Андрошуа, доходя на негнущихся ногах до стола, приседает на него.              — Мне сложно смотреть на тебя, на любого Карха Тьмы, — тихо говорит Ксана, — и не видеть тех, кто сжёг мою деревню, убил Шорану, моего наставника, но… Я буду стараться. Я сделаю в памяти момент, когда ты отвлёк Высшего громозева на себя, чтобы я могла сбежать, ярче. Ярче воспоминаний о зверствах Джирана.              — А мне вообще плевать, — пожимает плечами Ира. — Главное, что ты можешь сделать, а не то, чего ты вообще никогда не делал. Эти вечные разборки вокруг Карха стоят у меня в горле. Двадцати лет мало, чтобы забыть, потери были слишком большими. Но когда передо мной человек — я вижу этого человека, а не призрака Джирана.              — Я поговорю с мамой, — вздыхает тяжело Арс. — Она, конечно, будет против… И возможно, мне снова придётся с ней драться, но… Думаю, обойдётся без этого. Ты не будешь ночевать в лесу, как прогнанная из дому собака, — твёрдо говорит Арс, тыча в сторону поселения пальцем.              — Видишь, — мягко улыбается Шаст, заглядывая в лицо Андрошуа. — Может, мы не целый народ или город, но в этом кругу все на твоей стороне. Мы все тут заодно.              Андрошуа выглядит успокоившимся, но всё ещё слишком замкнутым в себе. Кажется, пошевелиться боится, поднять глаза не решается.              — Арс с Ирой пусть поговорят с Тати, а мы с тобой сходим на охоту, займёмся делом, — подбадривающе встряхивает за плечи Шаст. — Я не сильно устал. Не надо на охоту по од…              — Это что вообще только что было? — всплёскивает руками Арс. Шаст переводит к нему удивлённый взгляд. — Ира с Арсом пойдут чесать языками, а мы мистер Свет и Тень займёмся настоящим делом! — передразнивая Шаста, фырчит Арс.              — Я не так сказал, не переиначивай мои слова!              — Ты так сказал! Ещё и это «я не сильно устал», — тянет Арс, кривляясь. — Пойдём займёмся делом, мужицкие мужики не устают после одного дня сплошных тренировок, эти пусть трындят, а мы воины!              — Прекрати переворачивать мои слова с ног на голову!              От спора с Арсом Шаст отвлекается на странный звук сбоку: Андрошуа прыснул со смеху с булькающим носом. Прикрывает теперь лицо ладонью, жмурясь.              — Какие же вы оба придурки, — с улыбкой шепчет он.              Шаст с Арсом переглядываются и сами прыскают со смеху. Может ли быть, что Арс затеял эту «ссору» именно для этого? Для того, чтобы поднять Андрошуа настроение? Судя по тому, как прячет довольную улыбку и тёплый взгляд, да, и правда сделал это специально. Голубоглазый засранец.              — Ладно, мы пошли чесать языками, а вы не задерживайтесь, — машет рукой от себя Арс. — Если нарвётесь на кого-то покрупнее рыскарей и бурдюков, уносите ноги.              На том и расходятся. Всю дорогу до ближайшего места обитания рыскарей Шаст старается дополнительно Андрошуа подбодрить. Он не хочет говорить, что тоже Карха и понимает, каково это, когда все припоминают тебе времена Красных набегов. Не хочет это говорить, потому что это какое-то перетягивание одеяла на себя, да и сравнивать то, как припоминают те времена солнечным и тёмным… Это небо и земля.              Шаст не хочет прибегать к виду поддержки, когда на «мне плохо» отвечают «а мне вот, кстати, тоже, а то и ещё хуже». Как по мнению Шаста, это вообще не поддержка, а дерьмо какое-то. Поэтому и старается поддержать Андрошуа словами именно о нём, об их конфликте с Тати. Говорит, что она всё поймёт, а среди них к Андрошуа относятся все с уважением. А Ксана свой настрой сознательно подправит. Да и им нужно больше времени провести вместе.              Шаст всё болтает без умолку о том, что, может, их компания — не город, но среди них Андрошуа точно может чувствовать себя в безопасности, не ждать удара в спину. Они, может, не место, но Андрошуа, если вдруг куда-то уйдёт, всегда может к ним вернуться, как домой. Шаст всё болтает, а Андрошуа прячет губы в вороте туники и говорит с тёплой, смущённой улыбкой, что Шаст его успокаивает, говорит, что посреди этого мороза он Андрошуа согрел. И добавляет такое насмешливое, но доброе «не зря ведь солнечный».              От этого Шаст согревается посреди вечернего зимнего леса и сам.       

***

      Арсу с Ирой удалось всё объяснить Тати и даже без нового поединка на копьях. Правда, на ужине в трактире она всё равно, сидя за столом поодаль, продолжает сверлить Андрошуа внимательным, хмурым взглядом.              Шаст ставит на то, что она хочет его на чём-то подловить, чтобы потом доказать Арсу и Ире, что они ошиблись. И никакой этот Карха Тьмы не хороший, не особенный. Только вот Андрошуа не делает ничего такого, только лишь хвастается успехами второй бывшей у него группы.              — Сер не объявлялся? Не связывался через визор? — спрашивает Шаст, когда тишина повисает и уже убаюкивает после тяжёлого дня, заставляя клевать носом.              — Кстати, нет, — резко хмурится Арс. — Я сам с ним сейчас свяжусь, — подбираясь на скамье и активируя визор, бормочет Арс.              Во время разговора с Сером выясняется, что они решили остаться на ночёвку в Меридиане. Стражники начали допытывать его о Шасте, которого он «элевая королева, конечно, не знаю такого, откуда вообще мне его знать, о ком вы говорите!». Да, не знает. Никаких Шастов, Арсов и лиходеев, на которых они свалили через центральные ворота, подорвав «Лунные чулки». Никого Сер не знает.              Будут ночевать в доме Шаста, на что он, конечно, бурчит, мол, да, конечно, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Они даже не спросили разрешения! Они просто поставили Шаста перед фактом: ночуем у тебя! Трое засранцев!              Шаст понимает, что в Меридиан в связи с последними событиями он вернётся не скоро, но сейчас немного жалеет о том, что не может быть там, рядом с Сером. Потому что больно уж хочется взглянуть на то, как два рыжих братца завалятся в Дом охотника и доведут всех до поседения. Потому что их причислили к мёртвым, потому что они пропали без вести после охоты год назад ещё. А тут придут и устроят, конечно же, какое-нибудь цирковое выступление. Да, жаль, Шаст не с ними.              Разговор с Сером заканчивается на рассказе о том, что по его планам они должны приехать к границе Священных земель где-то между обедом и вечером завтрашнего дня. Ну, может, немного задержатся, ибо Жар и Дано требуют остановить повозку, чтобы отколотить каждую машину, которая попадается по пути… Да уж. Шаст правда по ним скучал. Скорее бы приехали… С этой беготнёй он так и не успел провести с ними хоть сколько-то времени спустя год, как похоронил их, поставив надгробия у пустых урн для пепла рядом с могилой Лиёрна…              — Всё в порядке? — вырывает из мыслей тихий вопрос Арса, прикасающегося осторожно к плечу.              — Что? А, да, задумался просто…              — Нам всем нужно идти спать, — с усталой улыбкой говорит Арс. — Завтра будет день не легче, чем… Что такое? — Арс вздёргивает голову к подошедшей к нему сзади Тати.              — Я думаю, заберу ещё троих людей. Два ученика в будущие помощники нужны строителям и Кора просит найти уборщика для трактира, она не справляется тут со всем одна, а повар дико устаёт за день, чтобы потом ещё оттирать тут всё.              — Кора — это?..              — Управленница трактира, — кивает в сторону Тати, усаживаясь на краюшке лавки бок о бок с Арсом. — Дочь Таисаны и Краха.              — А, да, точно, — кивает сдержанно Арс.              — А что? — с усмешкой тянет Тати. — Зачем ты спросил?              — Я должен знать, кому в ученики распределяю людей!              — Интересно, — усмешка Тати становится шире, а во взгляде какая-то нежная теплота плещется. — Думаешь об этих людях, как о своих, беспокоишься наперёд. Предусмотрительность достойная вождя. Что думаешь?              — Меня это не интересует — это раз. Я не женщина — это два.              — Из Иры бы вышел хороший вождь, но, если бы ты стал при ней советником, правой рукой, племя бы стало таким сильным…              — Даже не начинай, — шепчет Арс, качая головой. — Я не останусь, мам.              Усмешка сползает с лица Тати, взгляд становится грустным. Она опускает лицо, тяжело вздыхая, молчит какое-то время. Но всё-таки спрашивает:              — Почему?              — Наша миссия важнее. Это дело не одного племени и даже не одного народа. Гефест, Помешательство машин, Сигнал уничтожения — это… Это вопрос жизни всего мира, мам. Это куда важнее нас.              — Почему эта миссия должна быть твоей? — с тоской шепчет Тати. — Я устала, Арс, я устала бояться, что вижу тебя, вас с Ирой, в последний раз, провожая из Священных земель снова и снова. Если однажды ты не вернёшься, я даже похоронить тебя не смогу, потому что никогда не узнаю, где ты вообще… Почему это должен быть ты?              — Не знаю… Потому что у меня получается? Потому что уже начал? — тихо говорит Арс, не поднимая взгляда. — Прости…              При взгляде на Тати у Шаста ноет сердце, ему никогда не доводилось видеть страха матери за жизнь ребёнка, страха, который разбивается о чужую решимость и упрямство. Смотреть на это физически больно.              — Всё будет в порядке, — едва слышно говорит Тати, кивая самой себе. Повторяет более твёрдо и громко. — Пока вы будете рядом друг с другом, всё будет в порядке.              — Да, — тоскливо улыбается Арс. — Не переживай, я вернусь и… Ещё не раз. Ещё достану тебя раз сто.              — Буду ждать, — со слезящимися глазами, улыбается Тати.              Арс ластится к её руке, когда она оглаживает мягко заросшую щёку. У Шаста лезут слёзы на глаза от этого разговора, от всего увиденного замирает сердце.              — Так, — размеренно вздыхая, встав из-за стола, тянет Тати. — Что с людьми?              — Я думаю, Края и Гурафа можно пристроить к строителям, если можно так выразиться, — нерешительно говорит Андрошуа, не поднимая к Тати взгляд.              — Край хорошо совладал с клинком.              — А ещё с моими уроками. У него золотые руки, как и у Гурафа. Они смогли разобрать притащенную мной из леса тушку рыскаря за минуту и собрать из деталей ручное зеркало, — странно качая головой, тянет Андрошуа. — То, что они совладали и с оружием, это же даже в плюс. Им необязательно становится воинами, защитниками племени, но на месте строителей с умением сражаться они смогут выбираться из поселения только вдвоём и добывать необходимые для стройки ресурсы. Даже без сопровождающих.              — Хорошо, отлично, — кивает быстро Тати. — Значит, сведите их тренировки к урокам с клинками и инженерному мастерству. А в конце недели я передам их в ученики конкретно строителям. А что насчёт уборщика? Или уборщицы…              — Думаю, им всем дорога в уборщики, — язвительно усмехается какой-то Нора за соседним столом. Шаст от этого замечания неприязненно кривится.              — Что, прости? — усмехается Тати, пересекаясь взглядом с мужчиной.              — Брось, из них всех вояки никакущие, — тянет мужчина, — ты же прекрасно видела. Ты понимаешь, о чём я.              — Нет-нет, Зор, ты разверни мысль, — шире усмехается Тати, подтягивая ловко ногой к себе табурет и усаживаясь напротив Зора. Скрещивает руки на груди и смотрит нарочито заинтересованно. — Если бы я понимала, я бы не переспрашивала.              — Они все неумеки, давай им всем швабры, с этим уж они справятся, — посмеивается Зор, отхлёбывая глоток эля из своей чарки. — Швабрами махать — не копьями, — и смеётся заливисто.              — Знаешь, а ты прав, — вставая, кивает задумчиво Тати.              — Во, я ж говорил!              — Швабрами махать — не копьями, — тянет Тати, отходя в угол трактира, а возвращается к столу с ведром и шваброй. Грохает ведро с помоями на стол прямо перед лицом Зора, опрокидывая его эль. — Если справился с копьём, наверняка и с шваброй подружишься, — оскаливается Тати, всовывая в руки Зора швабру.              — Что?.. Я же…              — Прежде чем обесценивать чей-то труд, хоть испытай его на себе, Зор, — с усмешкой шипит в лицо мужчине Тати. — Чтобы к утру тут всё блестело.              — Попал, — присвистывает тихо Арс, пряча улыбку.              Тати направляется к выходу из трактира, идёт к дверям, как её за руку ловит одна из девушек, бывшая «чулком».              — Я могу быть уборщицей, — шепчет она в повисшей тишине.              — Хорошо, — улыбается Тати, встрёпывая коротко обстриженные волосы девушки. — Вступишь на работу завтра, а сегодня! — повышая голос, почти что кричит Тати. — Нас чистотой порадует Зор! Давайте-ка его поддержим!              Трактир наполняется шумом ритмичного топания с хором Нора «Зор! Зор! Зор!». Тати вздымает вверх кулак, усмехаясь, а потом выходит из трактира, который тут же погружается в хохот десятков Нора.              — Обожаю эту женщину, — со смехом тянет Ира.              — Мне стоит волноваться? — с усмешкой подбивая плечом, спрашивает Арс.              — Иди ты!              — Они бы подружились с Лиёрном, — тихо усмехается Шаст.              Он допивает остаток травяного чая, а после командует всем ученикам расходиться спать. Нужно ложиться, если хотят отдохнуть.              

***

             — То есть, вы выбили ему место в поселении, — шёпотом тянет Шаст, лёжа в кровати. — А отдельную постель — нет?              — А что, он тебя смущает? — насмешливо спрашивает Арс. — А я думал, тебе в кайф между двумя мужиками…              — Прекрати об этом шутить! — шикает, стремительно краснея. — Он уже спит…              — Предлагаешь скинуть его с кровати?              — Нет, Арс, блять! Просто… Надо как-то его… Отлепить от меня.              — Что, прости???              — Он прилип ко мне, — неловко усмехается Шаст, оплетённый конечностями спящего Андрошуа со всех сторон. — Видимо, я перестарался с утешениями…              — Прелесть какая, — язвительно тянет Арс. — Ничего не вижу в темноте… Он правда прилип?              — Вот оно, единение Карха, — хмыкает Шаст, поудобнее устраиваясь в чужих объятиях.              — Это какая-то поза в сексе?              — Блять, ну почему ты такой!              — Я просто уточнил, — смешливо тянет Арс, принимаясь ощупывать.              — Что ты делаешь???              — Пытаюсь понять, насколько он во сне колонизировал твоё тело, — хихикает пакостно, продолжая ощупывать в темноте Шаста и Андрошуа. — Не понимаю, где чьё…              — Вот и не надо, прекрати меня трогать!              — А что такое? Могу случайно вызвать волнения в штанах?              — Великое Солнце… Знаешь, Арс, вот он ко мне прилип, но я с ним чувствую себя в большей безопасности, чем с твоими этими пощупываниями!              — Вот как, — тянет Арс, но в его голосе больше не слышится насмешки. Наоборот, появляется странное раздражение. — Спокойной ночи, — сухо говорит он, а после — комната наполняется шуршанием одеяла. Арс перевернулся на другой бок, отвернулся к стене.              — И что это было? — прямо спрашивает Шаст, хлопая удивлённо глазами в темноте.              — Время сна давно пришло, а мы до сих пор не спим. Это было осознание. Осознание того, что из-за разговоров с тобой я завтра буду как варёный из-за недосыпа, — бурчит надуто Арс, подтягивая одеяло повыше к лицу.              — А мне кажется, это было не осознание, а кое-что другое, — расплываясь в улыбке, тянет шёпотом Шаст, чувствуя, как в груди расплывается странное тепло.              — Да что ты? И что же это было???              — Очень похоже на глупую и детскую, но всё же настоящую ревность, — смеётся сдавленно.              Арс шевелится рядом, шуршит одеялом. Как-то интуитивно Шаст догадывается, что ему за такие подозрения сейчас влетит, поэтому ловит Арса за плечи. И обездвиживает, зажимая в объятиях.              — Нет, отпусти! — шипит Арс, пытаясь вывернуться. — Я не хочу, я не буду участвовать в этой вашей… полигамии!              — Да никакой полигамии, — смеётся приглушённо Шаст, обнимая крепче ёрзающего Арса. — Просто спим втроём в обнимочку, так теплее и приятнее.              — Не хочу я в этом участвовать!              — О, Солнце, да успокойся ты.              Арс почему-то резко затихает, замирает весь, даже дыхания не слышно. А потом как выпаливает на одном дыхание с возмущением и смущением:              — Ты назвал меня «солнцем»???              — Что? Нет! Это было обращение к богу!              — О, слава Великой Матери, а то у меня сердце в пятки упало, — шумно выдыхает Арс. — Если бы ты правда меня так назвал, я бы скинул тебя с кровати. В обнимку с Андрошуа. Вдвоём было бы нормально на коврике.              — Ты ужасен, Арс. Но, знаешь… На самом деле мне с тобой спокойно, — тихо признаётся Шаст. Ночь, темнота вытягивает из него откровения. — Когда ты рядом сражаешься, да даже просто стоишь, мне спокойно. Я чувствую, что защищён, что меня прикроют, что мне ничего не угрожает. Да, конечно, смущают твои поползновения, — неловко откашливается Шаст, краснея. — Но всё же мне с тобой спокойно.              Снова в темноте спальни повисает тишина. Но в этом молчании нет неловкости, неуютности. Шаст совершенно ничего не видит во мраке ночи, но почему-то уверен, что Арс смущённо зарделся.              — Мне тоже с тобой спокойно, — шёпотом выдавливает из себя Арс, в его голосе и правда много смущения. — Давай спать… Завтра день будет не легче.              — Да, — мягко улыбается Шаст. — Спокойной ночи, снежный.              — Спокойной, солнечный…       

***

            На следующий день тренировки продолжаются. Всё в таком же ритме. С утра Арс гоняет всех кругами с пробежкой, а потом все делятся на группы и расходятся в разные стороны. Кажется, сегодня немного теплее, чем было вчера. А может, как и обещал Арс, Шаст начал привыкать к местной температуре. А может, так греет именно взгляд на Арса, который в дальней части поляны тренирует лучников…              Сегодня идёт лучше, за ночь из новобранцев все знания и опыт со вчерашнего не выветрились. Всё увереннее в чужих руках выглядят деревянные учебные мечи. Всё реже слышатся издалека недовольства Арса о том, что локоть нельзя опускать. Всё чаще до ушей доносятся похвальные речи Иры и Ксаны.              Только от Андрошуа ничего не слышно и не видно, но он дальше всех находится со своей группой от Шаста. По крайней мере с утра Андрошуа выглядел хорошо, более уверенно. Правда липнет теперь к Шасту не только во сне, но, в целом, и не так, как во сне. Скорее, эмоционально, вербально липнет. Ввязывается с ним в разговоры, старается ближе подружиться. Такое ощущение, будто бы Андрошуа увидел в Шасте некую родственную фигуру, в его глазах виднеется зарождающаяся привязанность.              Как и вчера, Тати не обходит тренировки стороной. Помогает, обходя все группы. Снова вытягивает одного из отличившихся учеников на индивидуальное обучение из Шастовой группы. Кажется, в учебном сражении с ней у ребят и правда лучше получается осознать, что из себя представляет сражение на клинках. Точно уж лучше, чем с соломенным чучелом.              Шаст и сам старается выходить на учебные сражения с кем-то, ставит ребят в пару друг с другом, показывая, какой приём: блок, удар, уклонение — нужно запомнить и в будущем активно использовать.              Всё чаще перед глазами появляются воспоминания с Лиёрном. Пожалуй, как Арс говорит словами Тати, так и Шаст учит словами Лиёрна. Каждый раз, когда подлавливает себя на такой же формулировке, на похожем замечании, сжимается внутренне. Становится холоднее… Наверное, из-за приближения вечера.              Группы пришлось немного переформировать из-за того, что из воинской учёбы Тати забрала четырёх человек. Ученица знахарки, подмастерье ремесленника, повар и уборщица. Четыре человека это почти целая группа, но они не стали делать четыре группы вместо пяти, чтобы не сбивать составленное Арсом расписание тренировок. Просто группы стали меньше и так даже удобнее. Чем меньше людей в одном учебном отряде, тем больше получается времени уделить каждому из них по отдельности. Уровень отдаваемых навыков и знаний увеличивается.              По окончанию тренировок, вечером, Тати провожает группы в поселение. Шаст снова уходит на охоту с Андрошуа, потому что ему нужна тушка новой машины для завтрашнего урока. К ним присоединяется и Арс, которому нужно «выпустить пар». Да уж, наставник из него не очень терпеливый, чуть не побил луком сегодня одну из групп (Шасту наябедничали).              Охотятся на маленькую стайку машин: два рыскаря и два морозильных бурдюка. Нужно не повреждать уязвимые части машины, чтобы уроки Андрошуа были более наглядными. Приходится стрелять в основном по ногам, бить клинком туда же, но втроём они быстро со всем этим справляются.              А вот тащат морозильных бурдюков к месту, где давал уроки Андрошуа, добрый час. Машины эти, может, не такие огромные как громозев, но весят, кажется, тонну. Шаст молится, чтобы Андрошуа не приспичило притащить сюда какого-нибудь ледоклыка или того же громозева. Они это тупо не потянут!              Оставив притащенных за тросы морозильных бурдюков на поляне, бредут, едва шевеля стопами, к вратам Венца Матери. Всё, что сейчас нужно Шасту, это ужин и тёплая ванна, в которой он будет лежать до тех пор, пока вода не станет противно холодной. А потом спать…              — Что за шум? — морщится Арс, замирая под аркой врат.              — Не понимаю, — хмурится Шаст, вслушиваясь. — Это вряд ли машина, никогда не слышал такой. Блять, Арс, это… Музыка???              Замерев под аркой врат, они втроём смотрят на холм вдалеке, всматриваются в приближающуся на большой скорости повозку. У них медленно отвисают челюсти. Во-первых, повозка будто едет сама по себе, в неё никто не запряжён! Во-вторых, музыка, точно музыка Предтеч, играет из повозки на всю округу, явно не из визора.              — Какого?.. — бормочет Шаст, вглядываясь, щуря глаза.              Сер, Жар и Дано. Ну, конечно. Шаст ещё чему-то удивляется, когда речь об этом Озерам и его рыжих придурках?              — Что это за шум? — подлетая сзади, резко спрашивает Тати. — Это ещё кто???              — Это наши, — спеша успокоить Тати и взволнованных воинов Нора у врат, говорит Арс. — Не стреляйте, не нападайте, свои! — кричит громче, чтобы точно услышали все защитники Нора.              Когда повозка подъезжает к вратам, музыка всё ещё играет. Сер машет рукой, широко улыбаясь, соскакивает с телеги вместе с Жаром и Дано, Арс с Шастом неуверенно идут к ним навстречу.              — Что это? — окидывая рукой повозку, бормочет Арс.              — И тебе привет, Арс, — смеётся Сер, крепко обнимаясь с потерянным Арсом и Шастом, которые сейчас не в состоянии на эти объятия даже отреагировать.              — Как вы сделали, чтобы музыка Предтеч играла не через визор, а из телеги??? — вылупливается на Сера Шаст.              — Жар и Дано вдохновили, — широко улыбается Сер, упирая руки в бока. — Я дал им послушать музыку Предтеч через свой визор, а потом Дано сказал, что было бы круто вывести это на такую громкость, чтобы земля дрожала от вибрации. И чтобы не нужен был визор. А я такой: «Ну и как я это вам сделаю???». А потом Жар говорит: «Для звука можно использовать мембрану долгонога!». А Дано: «А блок памяти можно через этот ваш визор отчистить от лишней херни и загрузить туда музыку!». А потом у меня перед глазами — чертёж! И я уже весь в работе, и… Беру свои слова назад, Шаст, — сверкая глазами, вцепившись в руку Шаста, с широкой улыбкой говорит Сер. — Они золото! Кладезь идей для изобретателя!              — Э, нет, брат, мы только навели тебя на мысль и притащили детали, — с улыбкой качает головой Жар.              — А собрали всё твои золотые руки, — воодушевлённо кивает Дано с горящими глазами.              — Я рад, что вы подружились, — нерешительно улыбается Шаст. — Так, э… А как повозка едет сама по себе?              — У Предтеч были машины, но не такие, как те, на которых мы охотимся, а такие странные штуки, в которые они залазили и ехали, куда хотели, — усмехается Дано. — Вот мы и решили разобраться, а Сер соорудил прототип двигателя и… Вуаля!              — Откуда вы узнали о машинах Предтеч? — разводит руками Арс.              — Только не злись, — начинает задабривающе Сер. — Я дал им покопаться в данных визора и… — Арс взмахивает руками с раздражённо-обессиленным стоном. — Просто они становились такими тихими, когда копались в данных, Арс! А тихие Жар и Дано… Это редкость, роскошь, которая была иногда просто необходима моим ушам.              — Мне тоже бы хотелось такой роскоши, — резко говорит Тати. — Отключите этот шум, который вы называете «музыкой».              — Это Эминем, дамочка! — возмущается Дано, выставляя вперёд указательный палец.              — Я тебе не дамочка…              — Это местный вождь, Дано, — шикает Шаст.              — А, ой, простите… Дама.              — Дано, — стонет измученно Шаст, прикрывая лицо ладонью.              Сер отходит, чтобы выключить музыку, а Тати уже читает лекцию о том, что нельзя поднимать такой шум так близко к поселению. Это привлечёт внимание кого угодно, приведёт кого-нибудь прямо к Венцу Матери, поставит жителей в опасность.              — У нас всё под контролем, — заверяет Дано.              — Вы подняли шум на всю округу! А если сюда сейчас куча машин сбежится??? — всплёскивает руками Тати.              — В каком смысле, «если»? — одновременно тянут Жар и Дано, склоняя головы друг к другу. — На то и был расчёт.              Тати отклоняется от них назад, смотрит как на умалишённых, и это, в целом, сейчас более, чем оправданно. Впрочем, Шаст слишком хорошо знает своих рыжих придурков, чтобы удивляться их вечной жажде сражений. Даже после года в заточении на арене…              Издалека доносится топот железных лап и громкий рык. Ну вот, хотели сразиться с машиной — получайте! Разнося в труху сосны, попадающиеся по пути, из леса выбегает огромный ледоклык.              — О, наш дружок, — оскаливается Дано и тут же срывается с места на пару с Жаром в сторону громадной машины.              — Пусть разбираются сами, — холодно говорит Тати, пригвождая всех к земле взглядом. — Они устроили снегопад, им под ним и мёрзнуть.              — Жар ранен, им нужна помощь, — делая шаг вперёд, говорит Шаст.              Тати тут же утягивает его назад, схватив за плечо. Смотрит прожигающе ровно в глаза.              — Я сказала, пусть справляются сами, — проводя перед Шастом копьём по снегу линию, шипит Тати. — Вмешаешься, выйдешь за линию, в поселение не пущу. Будешь ночевать в снегу.              Жар и Дано сражаются вдалеке с ледоклыком, для которого эти атаки словно щипки. Сер помогает им, стреляя одной из пушек собственной сборки. Но даже так визор показывает, что прочность машины падает крайне медленно, ледоклык устойчив к повреждениям.              Взгляд опускается к границе на снегу, возвращается к Тати, щурящей строго глаза. Арс держит за локоть, требуя не вмешиваться хоть в этот раз, говорит, что Жар, Дано и Сер справятся втроём с такой машиной. И они правда справляются, но с каждой секундой ледоклык всё больше расходится, нападает в открытую, прямо, не жалея силы.              От ударов огромных лап Дано и Жар успевают уклониться, отпрыгивают в стороны, когда ледоклык бежит ровно на них, пытаясь затоптать. Сер успевает перезарядить оружие и выпускает новую очередь снарядов в тело машины. Прочность спала едва ли на половину…              — Да к чёрту, разведу костёр, — фыркает громко Шаст, выбегая за границу, вырываясь из Арсовой хватки.              Наверняка Арс впишет ему потом ещё один подзатыльник, а с каждым разом бьёт он всё сильнее, так что вполне возможно, в этот раз проломит Шасту череп. Но об этом он подумает потом. После того, как поможет своим разделаться с ледоклыком.              — Решил присоединиться? — задористо смеётся Жар, выпуская две стрелы в глаз ледоклыка.              — Просто смотреть скучно, — усмехается Шаст, всаживая стрелу с укреплённым наконечником ровно в открытую часть замораживающего модуля у ледоклыка на груди.              Стрела пробивает ёмкость с морозильной жидкостью, которая теперь травмирует машину изнутри из-за повреждённого модуля. Два огонька одним выдохом: и много урона машине нанёс, и лишил её возможности дальней атаки, не будет больше льдом плеваться.              — А теперь немного согреемся, — шепчет позади Дано, натягивая на лук подпаленную стрелу.              Он выпускает её метко в одну из ёмкостей с огнежаром, пробивает, поджигает горючее содержимое. Маленький взрыв прямо у ледоклыка в боку приводит к возгоранию всего его тела. Отлично, визор как раз показывал, что эта машина неустойчива к огню.              Впрочем, долго ледоклык не горит. Покатавшись по снегу, быстро от источника огня и возгораний по всему телу избавился. А сам теперь ещё больше злится, нападает, махая своими лапами во все стороны, вставая на задние лапы. Шасту (Шасту!) приходится задирать высоко голову, чтобы видеть его морду.              Впрочем, становиться на задние лапы ледоклыку точно не стоило, из-за этого у него открыта грудь. И уже через секунду в неё врезаются снаряды из пушки Сера один за другим, а потом и валят на спину.              — Ему осталось недолго! — видя почти исчерпавшую себя прочность машины через визор, громко говорит Шаст. — Осталось только добить!              Они и собираются, уже натягивают стрелы в сторону кое-как вставшего на лапы ледоклыка. Он весь искрит, от брони ничего не осталось, выглядит едва держащимся на железных лапах. Но всё равно ведь сейчас нападёт и лучше бы быть подальше. Можно пережить бой с машиной, а потом неудачно добить её прямо рядом с собой и умереть от того, что груда железа свалилась ровненько на тебя. Отстойная смерть.              Ледоклык почему-то не нападает… Шаст ослабляет натяжение тетивы, опускает стрелу с луком, удивлённо смотря вслед пошедшему куда-то прочь ледоклыку. Искрит, скрипит весь, едва передвигает лапами. И не смотрит больше на них, хромает куда-то в сторону леса. В Шасте вдруг просыпается такая жалость… И это дико. Непонятно ему.              — Готов, — в один голос говорят Жар и Дано, добив ледоклыка своими выстрелами.              — Ты чего замер? — хлопая Шаста по спине, спрашивает Жар. — Задел тебя? Ранил?              — Нет. Нет… Просто не хотел тратить стрелы, — натянуто улыбается Шаст, пряча стрелу в колчан, а лук — за спину. — Вы два идиота. Три! — резко оборачиваясь к подошедшему Серу, возмущается Шаст. — Тут же поселение, люди живут! Правда вот, чем вы думали???              — Мы знали, что справимся, — пожимает плечами Дано. — А ехать в тишине скучно. До смерти.              — А приманивать к себе машин со всей округи, как по мне, к смерти ближе, чем ваша скука, — закатывает глаза Шаст. — Из-за вас теперь объясняться перед вождём и проситься обратно в поселение… Ай! — вскрикивает Шаст, пригибаясь к земле, когда сзади вписывают подзатыльник. — Арс, это пиздец, с каждым разом всё сильнее! — возмущается, даже не сомневаясь в том, что это был Арс, хоть ещё и не повернулся.              — Однажды я найду силу удара, которая будет достаточной, чтобы до тебя дошло, — шипит зло Арс.              — Можно я заберу тушку ледоклыка? — просит, хлопая ресницами, Андрошуа. — Буду завтра про него ученикам рассказывать.              — Мы это! — тычет пальцем в сторону здоровой груды металла Шаст. — Не потащим!              — Не надо тащить, я к нему группу приведу, — качает головой Андрошуа. — Ты цел?              — Да, спасибо, что спросил, — улыбается Шаст. — Вот так надо, Арс, а не пиздить человека, который только с боя и… Не надо, я молчу!!! — шарахается в сторону, видя новый замах Арсовой ладони.              — Я даже рад, что тебе придётся ночевать в лесу, — ехидствует Арс, щуря глаза. — А то задушил бы ночью своими руками…              — О, вы уже ебётесь всё-таки, — тянет Жар, нарочито незаинтересованно и смущённо отводя взгляд в сторону.              — Всё не так!              — Спите, походу, вместе, душить тебя будет, — кивает Дано. — Да-да, всё совсем не так…              — Мы спим вместе, потому что не хватает свободных домов, ещё не построили! И вообще, я и с Андрошуа сплю, мы втроём спим!              — Нихуёво у него за год, что нас не было, предпочтения изменились, — деловито кивает Жар, смотря на Дано.              — Вот и я о том же подумал, — нарочито удивлённо поддакивает Дано. — Помнишь, Лиёрн говорил, что надо эль подростку под присмотром вовремя дать попробовать, чтобы он потом, сорвавшись после запретов, не ушёл во все тяжкие?              — Думаешь, с мужиками так же? — распахивая широко глаза, наигранно ужасается Жар. — Не дашь вовремя с одним попробовать, ему потом и двоих будет мало???              — Я вас ненавижу, — выпаливает Шаст, краснея до корней волос.              — Шаст, ну мы-то! На нас же ты только как на братьев смотришь??? Скажи, что да! — язвительно умоляет Дано.              — Пошли в задницу! — вздёргивая средний палец в сторону ржущих Жара и Дано, выпаливает Шаст.              — В твою, что ли? Не заинтересованы, — давясь смехом на пару с Дано, тянет Жар. Гиены рыжие, чтоб их.              Только Шаст собирается уйти прочь, искать Тати, как она оказывается у него за спиной. Шаст едва не врезается в неё на своих эмоциях и резкости.              — Я всё могу объяснить, — начинает тараторить Шаст, опуская глаза. — Они мои братья, не родные, конечно, но… Они моя семья, и я не мог… — Шаст осекается, едва поднимает взгляд к Тати.              Она усмехается уголком губ, смотрит на Шаста с хитрым прищуром, сложив руки на груди.              — Ты меня проверяла, — неверяще выдыхает Шаст. — Пойду ли я против твоего запрета помогать им, насколько я верен… Это была проверка!              — И ты её прекрасно прошёл, — кивает Тати. — Хоть и промедлил. Идёмте, там уже ужин давно начался, если не поторопимся, нам ничего не оставят.              — Значит, мне не нужно будет спать в лесу? — подскакивая сбоку к Тати, увязываясь за ней хвостиком, спрашивает Шаст.              — А хочешь, что ли?              — Нет!              — Вот и не надо, — хмыкает тихо Тати. — Насчёт этой… проверки. Послушай кое-что, солнечный. Есть два типа ситуаций, вот таких, когда твои союзники, друзья, близкие оказываются в опасности, в бою.              — Это какая-то учебная лекция?..              — Слушай внимательно, — хмуро приказывает Тати. — В одном случае тебе и правда нужно бежать и спасать любой ценой, вступать в бой, чтобы защитить. Но иногда не нужно вмешиваться, наоборот, предоставить всё своим союзникам. Довериться им. Они сильные, они могут справиться, ты должен верить в них. Важно понимать, когда та ситуация, где твоё вмешательство необходимо, а когда можно положиться на других.              — Какая разница, если в бою, чем больше людей, тем быстрее победа? — потерянно бормочет Шаст. — А чем быстрее будет повержен враг, тем быстрее все мои союзники будут в безопасности, а значит…              — Если будешь вечно вступать в бой, чтобы защитить, однажды карта ляжет не лучшим для тебя образом. Говоря твоими формулировками: чем чаще ты вступаешь в бой, чтобы защитить своих союзников, тем больше вероятность отдать за их защиту жизнь. А в некоторых случаях могло бы обойтись без этой жертвы. Они бы справились сами.              — Как мне понять, когда та ситуация, в которую нужно вмешаться, а когда другая?..              — Только поверив в силу тех, кто бьётся с тобой плечом к плечу, ты начнёшь разграничивать, видеть это, — кивает медленно Тати. — Если не понимаешь их силу, они будут казаться тебе нуждающимися в твоей защите вечно. Твой наставник умел чувствовать момент, когда тебе нужна помощь, а когда ты справишься сам?              — Лиёрн… Да, умел, — тихо говорит Шаст. — Иногда он протягивал руку, но иногда будто бы оставался в стороне и… Если после падения я вставал сам, он смотрел с гордостью.              — Потому что верил в тебя, — сжимая мягко плечо, улыбается Тати. — Жаль, что он не успел научить тебя этому: верить в тех, кто рядом. Придётся учиться самому. И когда выйдет, Лиёрн посмотрит на тебя с гордостью с неба Великой Матери.              Улыбка Шаста грустная, тоскливая, но тёплая.              В трактире уже нет половины обычно собирающихся Нора, многие уже закончили с ужином, а они только пришли. Тати просит подать на стол в углу ужин, а сама уходит к группе разведчиков.              Стол хоть и большой, но за ним становится тесновато, хотя по факту это их попросту слишком много для одного стола. Шаст и Арс, Ира и Ксана, Жар и Дано, Сер, Андрошуа. Может, в тесноте, но уж точно не в обиде.              Несмотря на общую усталость от этого дня, они разговаривают между собой оживлённо, делятся последними новостями. Шаст рассказывает об обучении бывших «чулков», а Жар, Дано и Сер тут же предлагают присоединиться в качестве тренеров. Сер будет помогать Андрошуа с обучением собирательства деталей и сооружения из них чего угодно. Дано с Жаром хотят присоединиться к Шасту, обучать сражению на клинках.              — Тебе нужно отдыхать, — твёрдо говорит Шаст, глядя в глаза Жару. — Плечо…              — Да плевать, я нормально себя чувствую!              — Покажи рану, — настаивает Шаст.              Нехотя Жар вздёргивает рукав красной туники, из Шаста вырывается тяжёлый вздох. Ещё и близко не зажила. Всё ещё открытая рана, выглядящая немного воспалённой.              — Она полностью заживёт только через месяц, наверное. Так что? — возмущается Жар. — Мне месяц в кровати валяться???              — Почему на ней нет перевязи? Чих ведь накладывал тебе повязку.              — Сдавливает неприятно, — бубнит Жар. — Сковывает движения, неудобно из лука стрелять.              — Я отведу тебя завтра с утра к Заире, здешней целительнице, чтоб дал ей себя осмотреть, — тыча в сторону Жара ложкой, приказывает Шаст.              — Вообще-то, я старше тебя на пять лет!              — И что? — фыркает Шаст. — А ума как в пятилетнем ребёнке. Надо же беречь себя… Пойдёт инфекция и что дальше?              — Отрублю руку и примотаю к плечу клинок.              — Очень разумно, — тяжко вздыхает Шаст, закатывая глаза.              Так и собачатся какое-то время, пока не удаётся всё-таки уговорить Жара дать лекарю себя осмотреть и побыть в покое хоть эти две недели. Ему нужно подлечиться, а он всё в бой да в бой. Шасту бы и не удалось его уговорить, это Дано вмешался, всегда умел уговорить Жара. У этих братьев один мозг на двоих, вот честно…              К концу ужина тема меняется, а в расход идёт уже третья бутылка озерамского эля, привезённого Сером. Разговоры становятся громче и веселее, напряжённости ни в движениях, ни в речи, ни во взглядах не остаётся.              Сер с восторгом рассказывает о том, из каких деталей он собрал штуку, которую Предтечи называли «музыкальная колонка», и двигатель для повозки. Шаст не понимает половину из всей этой изобретательской фигни, но ему нравится наблюдать за тем, как при этом рассказе у Сера горят глаза. У него благодаря Дано и Жару появилось много новых идей. Зная этих двоих, идеи у Сера появились небезопасные. Нужно присмотреть за ними.              — Вот, честно, из всех моих знакомых только ты мог в такое вляпаться, — посмеивается тягуче, уже пьяно Арс после истории Сера о том, как его обокрали однажды в Меридиане.              — От такого никто не застрахован! — всплёскивает руками Сер. — Я внимательно смотрел за своими вещами, на секунду отвлёкся, а половины повозки уже нет!              — Сер, со всей моей любовью к тебе, — тянет с усмешкой Арс. — Ты и внимательность — это противоположности.              — Ты просто никогда не был в такой ситуации, легко тебе говорить, — бурчит надуто Сер.              — В том-то и дело, не был и не буду! Если ты внимателен и собран, хер кто тебя обворует! А я всегда внимателен и собран, — улыбается шире Арс.              — Думаешь, тебя невозможно обчистить? — усмехается уголком губ Шаст, сидящий рядом. — Спорим, что, если у вора руки растут откуда надо, никакая внимательность не спасёт?              — А вот и нет, — закатывает глаза Арс. — Дело не в умениях вора, а в собранности, внимательности.              — И никто не сможет тебя обокрасть?              — Когда я в больших городах, я всегда слежу внимательно за своими вещами, — уверенно кивает Арс. — Я понимаю, что воришек хватает. Я всегда готов.              — Предупреждён — значит вооружён, — с улыбкой тянет Шаст, щуря хитро глаза. — Тогда давай поспорим. Давайте все поспорим, — с горящими то ли от азарта, то ли от эля глазами широко улыбается Шаст. — Спорим на тридцать металлических осколков, что я смогу… Стянуть с тебя сумку, — указывая глазами на ремешок, висящий у Арса на плече, усмехается Шаст.              — Шаст, если ты начнёшь её с меня силой сдирать, затоптав ногами — это не воровство, а грабёж, это уже другое, — язвительно усмехается Арс.              — Нет-нет, я стащу её так, что ты даже бровью не поведёшь.              — Ты? Шаст, ты перепил, — смеётся Арс, делает несколько глотков эля. — Ты серьёзно? — выразительно изгибает бровь, когда Шаст высыпает на стол тридцать металлических осколков, чтобы поставить их на спор.              — А, к чёрту, играть так играть, — посмеивается Ира, высыпая металлические осколки чуть поодаль, создавая вторую кучку. — Ставлю на Арса. У него даже во сне ничего из вещей не выдернешь. Нужна мне была однажды его сумка, так он проснулся сразу и чуть не всадил мне копьё в живот.              — В таком случае, я тоже ставлю на Арса, — нервно усмехается Ксана. — Но у меня нет осколков, так что… Присоединяюсь чисто на словах.              — А я ставлю на Шаста, — усмехается уголком губ Сер, высыпая осколки в Шастову кучку.              — И мы тоже, — присоединяются Жар и Дано, улыбаясь хитро.              — Андрошуа? Пасуешь? — хмыкает Арс.              — Думаю…              — Сможет ли Шаст меня обворовать, чтобы я не заметил? Я ещё не настолько пьян.              — Нет, ты упускаешь из виду детали, — бормочет что-то пьяно под нос Андрошуа. — Я ставлю на Шаста…              — Ну и Железный Бес с тобой, — фыркает Арс. — Сколько осколков, только посмотрите… А достанется всё нам с Ирой. Ну давай, Шаст, как будешь обворовывать? — поворачиваясь на лавке полубоком к Шасту, усмехается Арс.              — Надо подумать, — нарочито серьёзно хмурится Шаст. Он уже всё придумал, просто разыгрывает сцену. — Арс, белка! — вскрикивает, указывая в сторону.              Конечно, Арс не смотрит в сторону, продолжает смотреть ровно в глаза. И только бровь изгибает над насмешливыми своими глазами. Безумно красивыми глазами…              — Серьёзно? — со смешком тянет Арс. — И это был твой гениальный план?              — Ладно, — хлопая Арса по плечу, усмехается Шаст. — Я и правда погорячи… Ой, прости! — громко извиняется, слыша Арсов вскрик. — Я случайно, не думал, что твоя нога так близко, — неловко смеётся Шаст, наклоняясь под стол на секунду. — Больно наступил?              — Ты мне чуть кости стопы не переломал! Аккуратнее же надо быть! Весишь, как машина, чтоб тебя, — потирая стопу, на которую Шаст наступил под столом, ворчит Арс. — Всё, давай мне мой выигрыш.              — Сейчас-сейчас, досыплю только гонорар в качестве извинения за твою стопу, — нарочито раскаивающеся тянет Шаст, роясь в кармане сумки.              Арс следит с удовлетворением за тем, как Шастова ладонь вытягивает из кармана сумки металлические осколки и высыпает их на стол. Только хочет что-то сказать, как вздыхает резко, возвращаясь глазами к сумке у Шаста на коленях, к своей сумке.              — Ой, — расплываясь в улыбке, тянет Шаст, поднимая над столом Арсову сумку.              — Когда ты!..              — Что, Арс? — наклоняясь к чужому лицу, расплывается в улыбке Шаст. — Давай же, скажи это. «Когда. Ты. Успел?»? Это ведь ты хотел спросить?              — Как я и говорил, ты не оценил кое-какие детали, прежде чем идти до конца в этом споре, — хмыкает Андрошуа. — Во-первых, почему все, кто знал Шаста, видимо, с детства или очень давно, поставили именно на него? Они его знают, а значит, у них есть причина, по которой они ставят именно на него. Вряд ли это была дружеская солидарность.              — Как ты это сделал? — возвращая взгляд к Шасту, резко спрашивает Арс.              — Секрет фирмы, — деля поровну выигрыш между собой и теми, кто ставил на него, посмеивается Шаст.              — Как???              — А как я стащил модуль данных камнегрыза при целой арене зрителей? — вздёргивает брови Шаст, возвращая взгляд к Арсу. — А-а-а, то-то же, — посмеивается он, стуча пальцем по виску. — Ладно, Арс, у тебя такой растерянный вид, что мне аж жалко тебя становится, — приобнимая одной рукой за плечи, пакостно улыбается Шаст. — Скажи: «Я поражён наповал твоей ловкостью, Шаст», и я всё расскажу.              — Да ебись ты Железным Бесом, не буду я такое говорить!              — Жаль, — нарочито трагично вздыхает Шаст, отстраняясь. — Значит, эта тайна погибнет со мной однаж…              — Я-поражён-наповал-твоей-ловкостью-Шаст, — выпаливает скороговоркой Арс, тут же вспыхивая красным. — Рассказывай, как ты это сделал, а иначе я действительно тебя задушу этой ночью!              — Ты безумно милый, когда послушный, — ехидно мурлычет Шаст, но стоит Арсу свести брови к переносице, как тут же вскидывает ладони в примирительном жесте. — Маленькие действия, которые можно списать на случайности и неуклюжесть — маска настоящей ловкости. Первое. Я хлопнул тебя по плечу, — кладя ладонь на плечо Арса, с улыбкой шепчет Шаст. — Именно здесь у твоей сумки один из крепительных карабинов, я поддел его большим пальцем, отсоединив сумку от ремня. Второе. Я наступил под столом тебе на ногу. Во-первых, боль отвлекла тебя от ощущения упавшей с плеча тяжести. Во-вторых, мой топот и твой вскрик приглушил грохот упавшей на пол сумки. И третье. Где же там твои ноги, Арс? — демонстративно заглядывая под стол, повторяя собственные действия, театрально удивляется Шаст. — Я не смотрел, где твои ноги. Я вытягивал сумку из-под стола.              Выражение лица Арса — удивлённое и немного потерянное — стоило всей этой сценки.              — А ну и последнее, — щёлкает пальцами Шаст. — Осколки. Я знал, в каком кармане их искать, потому что видел, откуда ты их доставал, когда расплачивался с Кришей в Приюте охотника. Вот и запомнил. А люди обычно кладут одни и те же вещи в одни и те же карманы.              — Удивительно, — выдыхает шёпотом Арс.              Взгляд соскальзывает к его губам, во рту пересыхает. Шаст облизывает губы, отводя взгляд в сторону, прикладывается к элю.              — А ты понял, что он сможет, только из-за того, что рыжие и Сер поставили на него? — резко поворачиваясь к Андрошуа, спрашивает Арс.              — Если я в чём и уверился за время в политике… Союзники могут льстить словами, но финансируют они лишь то, в чём уверены. А они финансировали, выложив на стол осколки, — пожимает плечами Андрошуа. — Они знали, что он выиграет, потому что они знают его навыки.              — До того, как Лиёрн взял Шаста под крыло, — тянет с пьяной улыбкой Жар, указывая чаркой в сторону Шаста. — Это лопоухое чудище было уличным воришкой.              — Вот вам и тайна фирмы, — фыркает недовольно Шаст.              — Что?.. — и снова этот взгляд Арса. Шасту хочется задержать его глаза на себе до конца этого вечера, а может, и дольше…              — Да-да, — посмеивается Дано. — Обворовывал купцов и покупателей на торговой площади Меридиана.              — Мне нужны были деньги на еду и дом.              — Твой отец ведь был купцом, они наверняка были в одной гильдии с теми, которых ты обнёс, вот уж вряд ли бы ему это понравилось…              — Когда папу казнили, никто из их гильдии и пальцем не пошевелил, так что я не жалею, — шипит раздражённо Шаст.              — Чёрт, а ты помнишь, как мы с Лиёрном вытягивали его из темницы, когда его стражник за руку словил? — взрываясь смехом, громко спрашивает Жар.              — О нет, — стонет Шаст, прикрывая лицо ладонью.              — Да-да! Были мы, значит, на тренировке, мы тогда ещё были Дроздами у Лиёрна, — начинает с улыбкой Дано. — А потом приходит стражник и говорит, что какой-то пиздюк, который на площади воровал, назвал Лиёрна в качестве единственного человека, который может внести за него залог.              — Лиёрн сорвался с тренировки тут же, — продолжает Жар, активно жестикулируя. — Мы едва за ним поспевали! Он был хмурнее, чем тучи буревестника!              — Всю дорогу до темницы причитал, что «открутит уши мелкому», — смеётся Дано. — А потом только увидел этого придурка за решёткой… Даже подзатыльник не дал, хотя руки точно чесались.              — А ты помнишь, как он выглядел? Глаза эти огромные на мокром месте, — тянет Жар. — Там ни у кого рука бы не поднялась. Ну, внёс он за него залог, а потом всю дорогу до дома отчитывал. Точно! — вдруг оживает Жар. — Мы же тогда придумали песню-дразнилку!              — Великое Солнце, умоляю вас, не надо, — стонет Шаст, зажимая краснеющее лицо с силой ладонями.              А Жар с Дано начинают постукивать ритмично по столу и скорее проговаривают, чем поют, в один голос:              — Вора за руку схватили! И в темницу потащили! Плачет-плачет Шастик наш, страшный стражников палаш! Воровать, сказал, не будет! Вы не верьте ему, люди!              И заливаются, два пакостных мерзавца, хохотом, вгоняя Шаста в тот оттенок красного, когда кожа выглядит так, будто её обожгло летнее обеденное солнце.              — Ненавижу вас, — скулит в ладони, крепко жмурясь.              — Бля, Дано, а он, получается, напиздел! Снова ведь своровал, только что!              — Это было на спор! — как-то слишком уж слезливо выпаливает Шаст.              — А ту деталь у камнегрыза?              — А это было нужно!              — Да-да-да, — тянут в один голос Дано и Жар, хитро переглядываясь между собой.              — Советую всем следить внимательно за своими вещами, — усмехается Дано, подмигивая.              — Унизительно, — шипит Шаст, булькая в свой эль.              — А, да, кстати, — прочищает горло Дано. — Вычислить то, что ты выиграешь спор по тому, что мы на тебя поставили…              — Я уже сказал, как это работает, — фыркает Андрошуа. — Вы его знаете и вы поставили на него. Плюс, я видел как вы сражаетесь, давно видел, ещё в Кольце Солнца, на арене… Я знаю вас, вы стратеги. В сражении, не важно бой этой с машиной или спор, вы делаете чёткий расчёт, у вас есть тактика…              — Ты жуткий тип, — прерывает Дано, выставляя перед собой ладонь. — И мы с братом ещё спросим с тебя за то, что ты был одним из тех, кто смотрел за теми боями, в которых нас заставляли участвовать.              — Это странная традиция Карха Тьмы, — морщится Андрошуа. — Есть вещи, вроде суеверий, на это даже я не могу повлиять.              — Хороша традиция, — фыркает громко Дано.              Пока Жар с Дано уже вовсю «спрашивают» с Андрошуа за год боёв на арене, а это всё превращается в спор, Шаст отключает мозг. У него начинает кипеть голова, а эль и мысли плохо сочетаются.              Уже безумно поздно, но уходить не хочется. Он бы проговорил со всеми до самого утра, но начинающиеся рано тренировки заставляют подумать об отдыхе. Кора сказала, что передаст, когда подготовит мыльню, Шаст уже заплатил. Осталось только дождаться момента, когда можно будет лечь на полчаса в горячую воду, а потом можно и идти спать.              — А мне вот интересно, — тянет рядом Арс, крутя эль по дну чарки, вращая её в своих пальцах. — Нижнее бельё ты тоже смог бы стянуть незаметно? Это ведь уже вряд ли получилось бы.              — С тебя?              — Да хоть с кого, — фыркает Арс, закатывая глаза. Только румянец на щеках становится ярче. — Ну так?              — Никогда не преследовал цель украсть у кого-то нижнее бельё, Арс, — тянет Шаст с улыбкой, склоняясь чуть ближе.              — Ну а если бы нужно было? Скажем, у кого-то в трусах ключ от сундука, в котором лежит ответ на все вопросы.              — В таком случае нужно воровать ключ, а не трусы, Арс.              — Иди ты, — фыркает со смеху, закатывая глаза.              — Почему ты вообще о таком спрашиваешь?              — Мне просто любопытно.              — Любопытно, смогу ли я незаметно стянуть с кого-то трусы?              — Разве не забавная тема для пьяных рассуждений, — усмехается уголком губ Арс, стреляя глазами.              Шаста ведёт…              — Знаешь, — склоняясь к уху, шепчет Шаст. — Ты весь вечер так на меня смотришь, что я думаю, ты бы сам снял с себя всё бельё. Для меня.              Арс рядом каменеет весь, глаза смотрят напряжённо перед собой, а лицо с ушами и шеей заплывают краской неимоверно ярко.              — Думаю, с тебя на сегодня хватит, — нервно усмехается Арс, отодвигая в сторону Шастову чарку с остатками эля. — Что на тебя нашло вообще?..              — А что такое? Привык играть в эту игру только один? — щуря глаза, с усмешкой спрашивает Шаст.              В этот раз в лице Арса меняется что-то не в приятную для Шаста сторону. Арс его нападение не поддерживает, не заражается азартом. Смотрит как-то странно, будто бы уязвлённо.              — Ты не… — начинает было что-то говорить Арс, но затихает, отводя взгляд. — Нужно идти спать. Завтра тренировки, — едва слышно говорит, выбираясь из-за стола. — Нужно отдыхать, это важно… Не засиживайтесь, спокойной ночи, — говорит всем, так и не подняв глаза.              Шаст не понимает, что произошло, почему Арс так резко всё оборвал и ушёл. Кажется, ещё и расстроенный. Чем? Шаст прав? Только Арсу вот так играться можно? А в свою сторону это уже как-то неприятно, да? Ну, пусть прочувствует, может, меньше дразниться будет…              Сколько бы Шаст это ни повторял про себя, а легче на душе не становится. Он и правда выглядел расстроенным…              Лёжа в ванне, отмокая в горячей воде, Шаст, прикрыв глаза, всё прокручивает в голове взгляды, слова, касания. Всё было хорошо, всё было таким распаляющим, ведущим к чему-то. Словно бы медленно на протяжение этого вечера скручивалась пружина взрывчатой ловушки, а потом должен был быть пик, взрыв. Но Шаст, видимо, где-то оступился, ошибся в сборе ловушки и она дала осечку.              «Ты не...».              Что он хотел сказать? «Ты не в себе, не в трезвом уме»? «Ты не можешь играть в эту игру»? Что-то из этого?              Или Арс хотел сказать другое, что подсказывает странная надежда в груди. Может, он хотел сказать, что все его выпады в сторону Шаста не были игрой?..              На сердце неспокойно, жар за эти дни только вырос, а сейчас болезненно колет изнутри.              Хочется упрямиться до последнего и внушать себе, что он лишь дал Арсу попробовать собственной похлёбки, но ведь сердце говорит другое. И почему продолжает сопротивляться?              Его порывы и чувства уже не получается списать на насыщенный день или особенные события. Его порывы и чувства, вне зависимости от всего, вертятся вокруг Арса. Себе-то можно не врать, хоть и хочется.              Шаст хотел его поцеловать. Хотел притянуть к себе за подбородок и целовать губы, из которых вырвалось это поражённое «удивительно». Хотел больше взглядов, больше эмоций, больше восхищения в голубых глазах. И касаться, много касаться, безумно много…              Наверное, Шаст на Арса сорвался. Этот выпад и то, что он сам Арсу сказал, это ведь неправда. Потому что Шаст точно не играет, это не в его духе. Зато в духе Арса, поэтому и сорвался на него. Потому что не понимает, что у Арса к нему: искренняя симпатия, интерес или такие же игры, как с другими. Может, Шаст просто новая коллекционная фигурка для реабилитации уязвлённого каким-то мудаком (первой любовью) Арсового эго.              Это ближе всего к правде. Шаст ведь точно не играется, а вот словить Арса на том, игра ли это всё для него, было нужно. Вот и сорвался, сказал то, что сказал. Если бы Арс ответил азартом — это бы ещё ничего не значило, если бы отмахнулся и сменил тему — значит, засмущался и действительно что-то к Шасту чувствует.              Но в итоге его реакция ещё больше сбила с толку. Эта уязвлённость — она Арсова или его эго? Он расстроился из-за того, что для Шаста это якобы игра, или из-за того, что кто-то вздумал с ним играться, а он ведь он!              Опускаясь в ванну по подбородок, Шаст прикрывает глаза и зачем-то позволяет себе представить, как и что было бы, если бы сорвался раньше и по-другому. Как и что было бы, если бы он поцеловал Арса после этого его «удивительно» с горящими глазами…              Успокаивает ли это чувства? Нет, совсем наоборот. В груди всё только хуже становится, немного порывистое пламя превращается в огненную стену, которую не преодолеть, не выбраться из этого пожара.              Он бы ответил на поцелуй? Или сразу же отстранился и дал ещё один подзатыльник? Разозлился или заразился бы пламенем? Как бы чувствовались на лице и шее его ладони, пальцы? Как бы ощущались его губы? Была бы на них привычная усмешка или он бы утонул в ощущениях, разгораясь?              Шаст чувствует себя поддавшимся, сложно сказать, поддавшимся чему. Это чувство похоже на одержимость, и оно подпитывается каждым вопросом, каждой картинкой, появляющейся в воображении. Как он целуется? Как касается, когда прикосновения значат так много?              У Шаста кружится голова и точно не от жара мыльни, вода давно остыла, как и воздух. В мыльне не осталось пара, но у Шаста ощущение, что пар идёт из него.              Он съезжает ещё чуть ниже по стенке деревянной ванны, выдыхает ртом, пуская пузыри. А потом, взяв достаточно воздуха носом, опускается в воду из талого снега с головой. Она окружает со всех сторон, но не остужает голову и сердце.              «Скажи, что это не игра, скажи, что я не один вляпался в это всё», — повторяет в мыслях, словно мантру.              «Я не могу сравниться с тобой умом, но я и не идиот, как те, с кем ты игрался раньше», — стучит набатом в голове, пока одевается после ванны.              «Я могу говорить с тобой о Предтечах, о вещах, которые тебе интересны. Я могу сражаться с тобой плечом к плечу и защищать. Я могу быть равным тебе и при этом тобой восхищаться», — крутится в мыслях, пока собирает, одевшись, свои вещи. Выходит из мыльни.              «Мне сложно, но я бы не стыдился, если бы ты был со мной так. Я бы не прятал, я бы не боялся сказать, что я с тобой, как тот идиот, которого ты почему-то выбрал первым».              «Я не знаю, какой там из себя этот Поз, но я могу поддерживать, быть неравнодушным, внимательным, заботиться. И при этом тебе не нужно выбирать между мной и миссией, потому что я пойду за тобой куда угодно», — кусают собственные мысли похлеще холода, когда Шаст бредёт от трактира к хижине.              «Разве это всё не складывается в то, что я для тебя идеальный вариант?» — неожиданно болезненно ранит в самое сердце мысль, стоит зайти в спальню, где на полу стоит маленький горящий фонарь.              «Так почему ты не хочешь выбрать меня? Что со мной не так?..».              У Шаста слишком смешанные чувства и импульсивные желания. Почему-то он плохо контролирует себя сейчас, эль ослабил последние оборонительные стены, спустил предохранители.              Шаст сам себе сейчас не доверяет, ему нужно держаться от Арса, спящего в кровати у стенки, подальше. Взвешивает всё ещё раз, смотря на Арса. Нет, не стоит, блять, сейчас нельзя.              Сняв осторожно с гвоздя на стене шкуру, Шаст, накрываясь ей, укладывается на пол, на ковёр, подкладывая локоть под голову. Дотягивается до створки фонарика, открывает её и задувает задрожавший от сквозняка огонёк. Комната наполняется темнотой.       

***

      — Шаст, — зовёт Арс, тряся за плечо. — Ша-а-аст!              — М? — разлепливает сквозь усилие глаза. Ой, блять, лучше бы не открывал. Голова раскалывается.              — Почему ты спал на полу?              — Поздно пришёл, вы с Андрошуа заняли всё место, не хотел вас тревожить, — спокойно врёт Шаст, пытается прокашляться от сипения, горло саднит. — Что-то мне хуёво… Не надо было столько пить.              — Принесу тебе кое-что из заготовок Заиры, быстро на ноги после похмелья поставит, — усмехается Арс. — Переляг пока на кровать.              Кое-как собрав себя в кучу, перебирается в постель, но тут же понимает, что дело вообще не в похмелье.              — Ты чего? — реагируя на болезненное хрипение, возвращается тут же к кровати Арс.              — Болит… Всё дико болит. Кости ломит, бля-я-ять…              — Ну, конечно, — бормочет Арс, кладя ладонь на лоб. — Надо было растолкать нас к чёрту, нахера ты на полу спал! У тебя жар растёт.              — Он уже давно не растёт, — бормочет Шаст, жмурясь от боли. — Он уже давно вырос…              — Что? Да не рыжий Жар, а твоя температура! Пойду за Заирой, она тебя осмотрит, назначит лечение…              — Тренировки. Надо вставать.              — Какие к чёрту тренировки, когда тебя лихорадить начинает, — нажимая с силой на плечи, укладывая обратно в кровать, протестует Арс. — Лежи. Не рыпайся. Я скажу Дано, он тебя заменит, всё равно ведь хотел тренировать на клинках. Лежи, я сказал, — шипит Арс, пригвождая руками к кровати. — Голова сильно болит? — обеспокоенно спрашивает, видя, как Шаст зажал голову ладонями.              — Голова — да, но уши… Как больно стреляет, — слезливо выдавливает из себя Шаст.              — Я сбегаю за лекарем!              Шаст не помнит, как Арс возвращается. Его забирает поверхностный сон болезни, который навевает странные видения и каждый раз прерывается, стоит боли в теле зажалить с новой силой.              К вечеру становится только хуже, начинается лихорадка. Шаста бросает то в жар, то в холод, а лечебные настои Заиры не помогают справиться с болью в суставах и голове. Малейший свет начинает резать глаза, а от стреляющей боли в ушах хочется проткнуть себе голову копьём, лишь бы больше не мучиться.              — Опыт Заиры в лечении простуды крайне мал, потому что тут никто не болеет от холода, — тяжело вздыхает Тати. — Она может вылечить все виды ран, но простая простуда… Большая редкость для Нора, все случаи лечились лишь постелью и тёплым настоем.              — Этого мало, — доносится издалека голос Арса, звучит нервно. — У него болят уши, дыхание звучит странно, возможно воспаление, нельзя просто ждать, что ему станет лучше!              — Может, нам съездить к Горе Великой Матери? — нерешительно предлагает Ира. — Обратиться к Матриархам с просьбой поговорить с Богиней. Может, она знает, как такое лучше лечить.              — Илифия, даже если даст нам знания, не вылечит его, а мы сами не лучшие лекари, — вздыхает тяжело Арс. — Плевать… Поеду за Позом.              — Банук??? — громко переспрашивает Тати. — В горы? В такую метель???              — А есть выбор? Другие предложения? Альтернативы???              — Да, подождать, пока его тело справится с болезнью!              — У него болят уши, — упрямо говорит Арс. — Помните Граду из Дозора Матери? Ей продуло ухо, оно долго болело, а потом она на это ухо оглохла! А у Шаста болят оба уха. И ждать, пока он оглохнет, я не собираюсь.              — Ты спятил, если собираешься отправиться в такую метель в горы Банук.              — Я хорошо знаю местность, я справлюсь.              — Я поеду с тобой, — говорит Ира, но Арс тут же начинает настаивать на том, что она нужна здесь.              — Жар подменит меня на тренировках, ему не нужно напрягаться, чтобы учить стрелять из лука. А тебя подменить некому.              — Я подменю, — твёрдо говорит Тати. — Ира поедет с тобой.              — Ладно…              — Отправитесь на рассвете.              — Нет времени! — возмущается Арс. — Отправимся прямо сейчас, ему становится хуже!              — В метель. В горы. Ещё и в ночь?! Как ты собираешься добраться до Банук при такой видимости на верхушку их ледяной скалы?! — вскрикивает Тати.              — На ощупь, — отрезает Арс. — Ира, выдвигаемся.              Сквозь туман болезни, ломоту во всём теле и жар Шаст пытается окликнуть, но из горла вырывается только охриплое сипение. Судя по звуку завывающего ветра, метель разошлась не на шутку. Они не должны идти…              Скрипит входная дверь, звук метели воет на весь дом. Дверь захлопывается с грохотом. Ушли…              Шаст пытается встать с кровати, но всё тело пробивает болью, в мышцах нет никакой силы. Он валится на подушку, а всё вокруг поглощается мраком. Лихорадка затягивает в себя рывком.       

***

      Солнечный свет из окна заставляет проснуться, открыть глаза, которые больше не режет болезненно. В теле такая приятная лёгкость, Шаст и не думал, что будет до слёз радоваться тому, что боль ушла.              В освещённой рассветным солнцем комнате витают полупрозрачные тонкие полоски дыма, пахнет какими-то травами. Почему-то кажется, что от этого благовония и пришло облегчение. Ведя взглядом по струйкам дыма, Шаст отслеживает их источник, натыкается взглядом на стоящее у кровати кадило, в котором тлеют сушеные травы.              Только от огоньков и дыма кадила Шаст быстро отвлекается на сидящего рядом на стуле мужчину. Он усмехается добро, успокаивая встрепенувшееся в груди волнение одним только взглядом прищуренных карих глаз. В его руках трубка, в которой тлеют травы, он затягивает дым ртом и выпускает новое облачко в сторону Шаста.              — Отпустило? — с улыбкой спрашивает мужчина.              Шаст не спешит отвечать, рассматривает завороженно незнакомца рядом с собой. Серые одеяния из меха, делающие мужчину на вид раза в два больше, чем он есть. Жёлто-синий платок с меховой прослойкой на шее, странный шлем из пластин машин, с которых на плечи свисают красные ленты. И в целом всё одеяние рябит вплетёнными лентами: красными, синими, жёлтыми и бирюзовыми. Банук.              — Ты Поз? — догадываясь, спрашивает Шаст всё ещё хрипящим голосом.              — Я Поз, — с усмешкой кивает Банук. — А ты Шаст?              — А я Шаст…              — Полегчало?              — Да, намного… Сколько я спал?              — Не знаю, — пожимает плечами Поз, снова затягивая дым из трубки губами. — Но Арс сказал, что ты болеешь всего день.              — Значит, меня так отпустило лишь за одну ночь, — поражённо шепчет Шаст. — Им удалось уговорить тебя приехать сразу же, как они к тебе приехали?              — Уговорить? — склоняя голову набок, отчего красные ленты свисают с плеч ниже, тянет Поз. — А зачем меня уговаривать о помощи? Арсу достаточно попросить. И вот я здесь.              Шаст скользит завороженно взглядом по чужой фигуре, он прежде не видел Банук. Только слышал о них, мама называла их «горными духами».              От взгляда Поза становится тепло, но Шаст смущается этому пристальному разглядыванию, не может долго смотреть в лицо. Хотя у Поза забавная бородка с сединой, которая почему-то то и дело примагничивает взгляд к себе.              — Давай напоим тебя лекарством, — оставляя трубку на ободке кадила, улыбается Поз, после поднимаясь со стула. — Это грибной настой, это он быстро поставил тебя на ноги, — протягивая Шасту деревянную плашку с какой-то мутной жижей, подбадривающе улыбается Поз.              Шаст перенимает нерешительно из чужих рук лекарство, пахнет, если честно, отвратно… На вкус не лучше, Шаст чуть не давится от горечи. А Поз, охрипло посмеиваясь, приговаривает, что нужно выпить всё. Если, конечно, Шаст не хочет, чтобы боль вернулась. Шаст пьёт всё за один раз, быстро сглатывая. У Поза это вызывает смех.              — Где все? — шумно выдыхая после горячей горечи настоя, спрашивает Шаст, поднимая к Позу лицо.              — Ира отдыхает после ночного путешествия. А Арс… Я оставил его у местной целительницы, она его перевязывает.              — Он ранен???              — По своей же глупости, — с улыбкой качает головой Поз, усаживаясь обратно на стул. — У него подвёрнута нога — ещё бы, лезть на обледенелые скалы в снегопад посреди ночи. Но даже с подвёрнутой лодыжкой добрался до нашего поселения, а потом нарвался на отряд ночных дозорных, которые приняли его за разбойника. Его пытались прогнать, а он нагрубил вождю и ввязался в бой с отрядом дозорных… Хорошо, что у меня была бессонница, и я вовремя прибежал на шум, — посмеивается Поз, снова беря свою трубку. — Сейчас с ним всё в порядке, — успокаивает Поз. — Придёт сюда, как только Заира закончит с царапинами, которые на нём оставили наши дозорные. Ничего серьёзного, лежи. Тело ещё слабое.              Шаст, будто бы из протеста, продолжает попытку встать, с силой отталкиваясь рукой от кровати, а плечо внезапно как вздрогнет ослабленно. Вот Шаст и валится обратно в постель. Он ждёт от Поза насмешки, язвительного замечания, но тот лишь улыбается как-то тоскливо, поджимая губы. И повторяет, что тело ещё слабое, нужно восстановиться. Какие добрые глаза…              — Что это такое? — тихо спрашивает Шаст, указывая на трубку в руках Поза. — Зачем ты дышишь дымом?              — Это сложно объяснить. Скажем так, очищает голову, проясняет рассудок. Успокаивает. А после ночного приключения в метель… Успокоиться хочется.              — Я видел, как делает что-то похожее один из Предтеч, Трэвис Тэйт, — задумчиво бормочет Шаст. — Его трубка выглядела иначе, но он тоже вдыхал дым… Значит, это для того, чтобы успокоиться… Понятно.              — Хочешь попробовать? — протягивая трубку из металла к Шасту, предлагает Поз.              Он перенимает нерешительно трубку, осматривает её с разных сторон, принюхивается к аромату тлеющих трав. Ладно…              После первой же затяжки Шаст закашливается, тут же отдавая трубку, падает обратно на подушку, с силой жмуря глаза. Голова закружилась, но как-то… Приятно.              — Это только от первого вдоха такой эффект, — успокаивающе улыбается Поз. — Потом привыкается.              — Вдыхать дым — звучит небезопасно для здоровья…              — Всё вокруг нас небезопасно для здоровья. Как лекарь тебе говорю, — усмехается уголком губ Поз, делая новую затяжку. — Только, — добавляет он шёпотом, — не говори Арсу, что я дал тебе попробовать.              — Что? Почему?              — Просто не говори. Пожалуйста.              Как раз слышится скрип входной двери и приглушённый, немного хромой топот. Арс.              — Слава Великой Матери, тебе стало лучше, — облегчённо выдыхает он, припадая спиной к двери, улыбается широко.              — Ага, именно Великая Мать его всю ночь отпаивала и лечила, — фыркает недовольно Поз.              — Не бурчи, милый, я не настроен ругаться, — язвительно посмеивается Арс, переходя, хромая, к кровати. Усаживается рядом с Шастом на постель. — Ну как ты? Отпустило? — проверяет температуру, кладя ладонь на Шастов лоб. — Жар спал, наконец-то…              — Спасибо, — шёпотом на выдохе, заглядывая Арсу в глаза. Поз рядом демонстративно покашливает. — И тебе спасибо! — спешит сказать Шаст, краснея.              — Надымил тут, — фырчит недовольно Арс, вскакивая с кровати, принимаясь отмахивать полотенцем дым от трубки в сторону.              Поз переводит взгляд к Шасту, улыбается, прикладывая указательный палец к губам. Не будет Шаст его выдавать… Хотя не видит ничего такого в том, что Поз дал ему попробовать трубку Банук.              — Прослежу за Шастом до конца дня, а если не станет хуже, то работа закончена, — говорит Поз, перехватывая взгляд Арса.              — Ты это к тому, что мы тебя сюда привезли, нам тебя обратно и отвозить? — вздёргивает бровь Арс, упирая руки в бока, вставая в позу.              — Ну-у-у, было бы неплохо, — со смехом тянет Поз. — Вы фактически выкрали меня из дома посреди ночи…              — Ты сам с нами поехал! Не слушай его, Шаст… Так, ты лежи, отдыхай, а я схожу к Андрошуа. Он просил сказать, когда ты очнёшься, — бормочет себе под нос Арс, выходя из комнаты.              — Не напрягай ногу! — прикрикивает вслед Поз. — Что говори, что не говори, — бурчит недовольно после хлопка входной двери. — Всё равно всё по-своему сделает.              — Такой у него характер, — тихо усмехается Шаст.              — Это, конечно, да… Напугал он меня ночью, — тяжко вздыхает Поз, сгорбливаясь, утыкается локтями в свои колени. — Я уж думал, что Иру или Тати ранили… Он обычно приходил за помощью ко мне, если с ними что-то случалось. Так что, — тянет с улыбкой Поз, — я был ночью совершенно сбит с толку, когда узнал, что он вытянул меня для лечения Карха.              Шаст отводит взгляд в сторону, снова эта шарманка…              — Эй, это не в твою сторону упрёк, — подбадривающе улыбается Поз. — Скорее, в сторону Арса. Однажды наши разведчики нашли в горах одного из солнечных Карха, он упал со скалы и переломал себе ноги, чуть не погиб. Я лечил его, и так получилось, что Арс с Ирой в этот момент пришли в поселение и… Сколько я тогда от него наслушался, — качает головой, вздыхая. — Видимо, из-за того, что тот бедолага был в одежде Карха, по мнению семнадцатилетнего Арса, я должен был не лечить, а добить его. Он тогда был — не хочется так говорить — но всё-таки Арс был куда хуже. Со временем стал мудрее, терпеливее, а тогда злая кровь в жилах кипела. Я рад, что он смог принять то, что я ему говорил о других народах, — мягко улыбается Поз. — Я был приятно удивлён, что он вытащил меня для лечения Карха, Шаст.              — Он и правда так ненавидел Карха?..              — Тогда — да. Но а чего можно было ждать. Не стоит ждать алмазов от гранитной скалы.              — Что, прости? — потерянно хлопает ресницами Шаст.              — Не жди алмазов от гранита, — повторяет Поз. — Это поговорка Банук. О родителях и детях, о воспитании.              — А-а-а… Тати.              — Да, её воспитание и злость на Карха за времена Красных набегов… Она вырастила это в Арсе. Но со временем он стал собой, отдельным человеком.              — Не жди алмаза от гранита… Надо запомнить. Звучит мудро.              — У Нора все поговорки построены на снежных метафорах, у Карха — на солнечных, а у Банук — скалы-скалы-скалы. И немножко снега.              — Откуда ты знаешь? — искренне любопытствует Шаст. — Откуда такие знания о культуре других народов? Я думал, Банук — горные странники, отшельники.              — Моя мама была Нора, — расплываясь в тёплой улыбке, прикрыв глаза, говорит Поз. — Она была странницей, встретила отца, который был Банук, и с ним и осталась. Я знаю многое о Нора, потому что одна из них растила меня. А Карха, как раз-таки из-за того, что лечил одного из них. Правда о тёмных я ничего не знаю…              — Среди нас есть один.              — Да, я знаю. Андрошуа, да? Я верно произнёс? Он с Арсом помогал мне ночью обмыть твоё тело от пота. Держали тебя, пока я вливал в тебя целебные настои.              — Я совершенно ничего не помню…              — У тебя была дикая лихорадка, неудивительно, — качает головой Поз. — Мне казалось, что у Карха, как и у Нора, короткие мужские имена, максимум из двух слогов. Андрошуа… Такие длинные имена больше в духе Банук. Даже взять нашего вождя: Аратак. Хм, даже в имени вождя меньше гласных, чем в имени этого тёмного… Он был на нервах, умолял какую-то Погребённую Тень не забирать тебя. Сам будто лихорадил.              Тёплая улыбка трогает губы Шаста. Да уж, умудрился всего парой разговоров привязать Андрошуа к себе. А потом чуть не помер, поспав удачно на полу. Шикарно.              — Расскажи, пожалуйста, о Банук, — с горящими от любопытства глазами просит шёпотом Шаст. — Я совсем ничего не знаю о вас. Мама говорила, что вы горные духи…              — Как романтично, — усмехается весело Поз. — Ну что ж, мне не сложно рассказать. Несмотря на то, что большинство Банук кочевники, у нас всё-таки есть поселения, я из Грани Песни…              Поз замолкает, потому что Арс вернулся с Андрошуа.              — Знаешь, я всё-таки погорячился, соображаешь ты слабо, — разводит руками Андрошуа, начиная приветствие с претензии. — На кой чёрт ты на пол улёгся???              — Не хотел вас будить, — до конца стоит на своей лжи Шаст. — Поз сказал, что вы с Арсом помогали ему ночью, спасибо. А кто тебя подменяет с учебной группой?..              — Никто, я попросил подождать, — качает головой Андрошуа.              — Не трать на меня время, — кряхтя, бормочет Шаст, кое-как усаживаясь в кровати. — Нужно учить их, времени мало…              — На то, чтобы проведать тебя, минутка найдётся, — фыркает Андрошуа. — Если бы не Банук, ты бы… О чём ты думал вообще???              — Я просто поспал на полу! Кто знал, что вот так всё обернётся!              — Ты поспал на полу, где гуляет сквозняк, сразу после горячей ванны, — вмешивается Арс. — Так что я могу ответить, чем ты думал. Ничем.              — Ага, спасибо, — кивает Шаст, закатывая глаза. — Мне тут Поз о Банук рассказывал, знаете, я хочу вернуться к беседе с ним.              — Уже дошёл до Бирюзы? — дёргает бровью Арс, переводя взгляд к Позу.              — Нет, я только начал…              — Бирюза? — хмурится Андрошуа. — Что это? Почему-то звучит знакомо…              — Это сверхмощный ИИ, может, натыкался на информацию о нём, — пожимает плечами Арс.              — Точно! Она регулировала вулканическую активность в каком-то регионе. Стойте… Это же значит, что горы Банук — это?..              — Мёртвые вулканы, да, — кивает Арс. — И лучше бы им оставаться мёртвыми.              — Бирюза до сих пор работает???              — Работает? — возмущённо переспрашивает Поз. — Живёт!              — Поз, это программа, а не богиня, — выставляет ладонь Арс.              — Слышать это не хочу!              — Великая Мать, — с тяжким вздохом закатывает глаза Арс. — Да, Бирюза до сих пор… Живёт.              — Хоть и могла умереть из-за твоего дружка, — надуто буркает Поз, складывая руки на груди.              — О чём это он?..              — Гефест напал на Бирюзу, пытался её взломать, — качает головой Арс.              — Но у него не вышло? — хмурится Шаст. — Это ж какая у этой Бирюзы защита?              — Крайне мощная, как и навыки просчёта, — кивает восторженно Арс. — Она очень мощный ИИ. И проект «Барьер», частью которого она является, был сверхсекретный.              — И защита должна была быть такой мощной, потому что это могли использовать враги США, — задумчиво тянет Андрошуа. — Если бы другие государства хотели напасть, устроить диверсию, взломав ИИ, отвечающий за сдерживание вулканов на такой территории… Это было бы сравнимо с ядерной атакой, но без радиационного фона… Если бы Гефест смог взломать Бирюзу, он бы смог испепелить все эти земли.              — Вот он, политик, — морщится Арс, косясь на Андрошуа.              — Политик??? — вылупливается Поз.              — Андрошуа у нас…              — Купец-бакалейщик, — спешит сказать Андрошуа, делая резкий шаг вперёд, натянув улыбку. — Продаю правителям Меридиана и Закатной крепости лучшую муку и крупы.              — Купе-е-ец, — повторяет крайне недоверчиво Поз.              — Бакалейщик, — кивает с улыбкой Андрошуа.              — Подозрительно, — тянет, щурясь, Поз. — Муки продашь?              — Всё распродал, к сожалению, — трагично вздыхает Андрошуа.              — В таком случае, нам стоит заглянуть в гости к Банук, — задумчиво бормочет Шаст. — Пообщаться с Бирюзой, возможно, у неё будет информация, которая нам пригодится… Если она смогла выдержать натиск Гефеста, она может стать мощным союзником.              — И ты теперь мыслишь как политик, — усмехается Арс. — Но я согласен. Надо бы навестить Бирюзу.              — И не только её, — оборачиваясь к Арсу, говорит Андрошуа. — Почему бы нам не посетить Гору Великой Матери?              — Хочешь поговорить с Илифией? — потерянно хлопает глазами Арс.              — Она — один из ИИ «Нового рассвета», у неё наверняка есть сведения о Гефесте и Аиде. Интересно, как она спряталась от Гефеста… С учётом того, что Гора Великой Матери — это одна из «Колыбелей» Илифии, наверняка в этом комплексе можно найти много полезных данных.              — Что-то мне не верится, что ты купец, — сильнее щурясь, тянет Поз.              — Бакалейщик, — повторяет с усмешкой Андрошуа, озираясь на Поза через плечо.              — Если к Бирюзе попасть несложно, то к Илифии… Гора Великой Матери находится в Сердце Матери, в столице Нора, — вздыхает Арс. — Матриархи не пустят нас к ней.              — А если мы не будем спрашивать разрешение? — улыбается уголком губ Шаст.              — В таком случае нас скорее всего поднимут на копья.              — Но рискнуть стоит, — поддакивает Андрошуа.              — Даже если мы проберёмся в Гору Великой Матери, Илифия не пустит нас на территорию «Колыбели». У нас нет необходимого допуска.              — У меня появилась одна мысль, — тянет Андрошуа. — Правило вероятности.              — Это ещё что значит?              — В одной из десяти падающих теней может сидеть лазутчик.              — А, такие у тёмных поговорки, — бормочет, нервно потирая брови, Поз.              — Я не понимаю, к чему ты, — хмурится Арс.              — А я, кажется, понял, — удивлённо выдыхает Шаст, расплываясь в неверящей улыбке. — Допуск, необходимый для того, чтобы зайти в помещение, проверяется программами по антропометрии или по ДНК, так?              — Да. И ни у кого из нас нет лица Элизабет Собек. Оно есть у Элой, но я без понятия, где она, — разводит руками Арс.              — Но ДНК, — тянет Шаст. — В одной из десяти теней может быть лазутчик, — повторяет воодушевлённо, показывая на Андрошуа. — Если мы все вышли из этой «Колыбели», а новое поколение людей было сделано из биоматериала, взятого у Предтеч… Какова вероятность, что в ком-то из нас не течёт кровь человека, имевшего необходимый уровень допуска?              Арс смотрит поражённо то на Шаста, то на кивающего с улыбкой Андрошуа.              — Сколько нас? Ты, я, Андрошуа, Жар и Дано, Сер, Ира и Ксана. Восемь. Вдруг кто-то из нас потомок одной из Бет проекта «Новый рассвет»? Система Илифии считает ДНК, у нас будет допуск, — улыбается шире Шаст.              — Не факт… Но если, не попробуем, не узнаем, — кивает уверенно Арс.              — В любом случае, даже если не выйдет, нам стоит поговорить с Илифией, — подбадривает Андрошуа. — Если она поделится с нами хотя бы какой-то информацией о Гефесте и Аиде… Мы будем на шаг ближе к разгадке проклятия Гефеста.              — Понятия не имею, о чём вы говорите, — неловко прокашливается Поз. — Но из всего я понял, что, чем больше с вами будет людей, тем больше вероятность того, что вы получите пропуск в нужное вам помещение, так? Чем больше теней, тем больше… э, лазутчиков.              — Да, — прыскает со смеху Андрошуа.              — В таком случае, я пойду с вами. Вдруг это как-то поможет…              — Мы отправимся только через две недели, Поз, нам нужно закончить с обучением новобранцев, — качает головой Арс. — Спасибо за помощь, но оставлять твоё племя без лекаря…              — У меня закончил обучение молодой лекарь, я не оставляю никого без присмотра, — тепло усмехается Поз. — Вы же потом всё равно пойдёте в земли Банук, чтобы поговорить с Бирюзой, так? Я останусь с вами до этого момента. Да и… Ты хромаешь, Шаст ещё слаб, а ещё я видел у Заиры какого-то рыжего с крайне херово воспалившейся раной…              — Блять, Жар, я же говорил про перевязь, — шипит Шаст, сразу же понимая, о ком идёт речь.              — Я его подлатаю, помогу Заире, — успокаивает Поз.              — Его сложно заставить лечиться…              — Я уже имел дело с упрямым Карха, который решил полазать по горам, — охрипло посмеивается Поз. — Он выслеживал там буревестника, самое херовое решение, которое можно было принять.              Шаста будто бы ударяет чем-то по затылку. Он смотрит резко на Поза округлившимися глазами, сердце глухо и часто бухается о рёбра изнутри.              — Тот охотник Карха, — едва шевеля губами, шепчет Шаст. — Он был из Меридиана? Из Дома охотников?              — Да, — с улыбкой кивает Поз, утопая в каких-то воспоминаниях. — Упрямый хер, готов был и со сломанными ногами за этим буревестником ползти. Я тогда, конечно, только начинал свой путь лекаря, но он стал хорошей проверкой на мою прочность и талант.              — Как его звали, Поз? — с наворачивающимися слезами, спрашивает Шаст.              — Лиёрн.              От ответа, попадающего ровно в сердце, Шаст жмурится. Да, так и думал. Это не могло быть совпадением.              — Всё в порядке? Ты его знал? — обеспокоенно спрашивает Поз.              — Больше, чем просто знал, — с улыбкой, так и не открыв глаз, шепчет Шаст. — Он часто тебя вспоминал, но никогда не называл по имени. Говорил «мелкий засранец Банук».              — Да, — смеётся Поз. — Я тоже не называл его по имени. Я говорил «упрямая задница Карха». Как он?              Шаст качает головой, жмурясь сильнее.              — Ох…              — Он погиб в сражении с громозевом, не успел уклониться от удара хвостом, — смотря в глаза Поза, вздыхает Шаст. — Спасибо, что спас его тогда… Если бы он там погиб… Моя жизнь была бы совсем другой.              — Жаль… Он был хорошим человеком.              — Очень хорошим, — улыбается Шаст. — Стой-ка… А… Сколько тебе лет??? Это же было безумно давно…              — Мне сорок восемь, — усмехается уголком губ Поз.              — Нихера! То есть, я хотел сказать, ты безумно хорошо выглядишь для такого возраста. Ничего плохого не имел в виду.              — Мороз, лекарские штучки и физическая нагрузка в виде вечного скакания по скалам во время сбора трав и грибов, — пожимает плечами Поз. — Рецепт вечной молодости.              — Стой, получается, — резко хмурится Шаст. — Ты старше Арса на десять лет???              — О, кажется, я понимаю, к чему этот вопрос, — посмеивается Поз, переводя взгляд к зардевшемуся Арсу.              — А ты случайно не был чьим-то отцом???              — Нет, — взрываясь хохотом, качает головой Поз. — Хотя знаю, что у Арса был такой опыт. Но это был не я.              — Пошёл я к ученикам, — бормочет в край смущённо Арс, стремительно вылетая из дома.              — Засмущался, поглядите-ка, — язвительно усмехается Поз.              — Сорок восемь, — удивлённо рассматривая Поза, тянет Андрошуа. — И правда хорошо сохранился. За счёт мороза, говоришь? А если тебя вытащить в пустыню…              — Не смей, — предупреждает Поз.              — ...Расползёшься по швам, как ледяная скульптура на солнце? — всё-таки договаривает с улыбкой Андрошуа.              — Сейчас я покажу, как Банук учат уважать старших, — расплываясь в угрожающей улыбке, встаёт Поз и демонстративно поправляет меховые наручи. — Иди сюда, тёмный…              — Меня там группа ждёт, — пятясь, нервно усмехается Андрошуа.              — Ничего-ничего, ещё чуть-чуть подождут…              — Мне пора! — вылетает из дому Андрошуа.              — Придурок, — фыркает с улыбкой Поз. — Так… Пойду займусь тем рыжим, совсем мне не нравится его рана…              — Жар тоже ученик Лиёрна! — останавливая окриком, говорит Шаст. — Скажи ему, что ты тот самый лекарь Банук, который вставил Лиёрну ноги, куда надо, и Жар не то что даст себя осмотреть, а сам будет упрашивать, чтобы ты его лечил.              — Вот как, — удивлённо тянет Поз.              — Из-за воспоминаний Лиёрна, его рассказов… Ты стал для нас фактически легендой. Горный дух, спасший его.              — Я просто сделал свою работу, — с улыбкой качает головой Поз.              — Ты спас ему жизнь, — шепчет Шаст. До сих пор не верится, что Поз и есть тот «мелкий засранец Банук», спасший Лиёрна. — Ты спас его жизнь, а это значит, что спас жизнь и мне…              — Может, однажды ты меня спасёшь, и круг замкнётся, — улыбается мягко Поз.              — Надеюсь, мне не придётся тебя спасать. То есть, я хотел сказать, что, надеюсь, с тобой всё будет в порядке! Я не имел в виду, что не стал бы тебя спасать!              — Я понял, Шаст, — посмеивается Поз, замирая у дальнего окна. — Береги себя. Не спи больше на полу, ладно? — с хитрой усмешкой, тянет он.              — Не буду…              — У вас с Арсом серьёзно? — спрашивает почти шёпотом, улыбаясь.              — Ч-что?              — Ага, понятно, — срываясь на смех, тянет Поз.              — Почему все думают, что я!.. Что не так с моим лицом???              — Всё с ним так, просто оно безумно влюблённое при взгляде на него, — хихикает пакостно Поз.              — Вот же, блять, да не верю… Слушай, Ира мне не ответила на этот вопрос, но ты-то должен знать. Ну, Арс ведь, ну, вы с ним…              — Ага, давай ближе к вопросу, — складывая руки на груди, усмехается Поз.              — Как он выглядит, когда ему кто-то нравится? Вот серьёзно нравится.              — Выглядит? Да точно так же, как и всегда, — пожимает плечами Поз, а Шаст разочарованно вздыхает. Ну и как ему понять в таком случае? — Надо смотреть не на то, как он выглядит. И даже не на то, что он говорит. Надо смотреть на то, что он делает, когда ему кто-то всерьёз нравится.              — И что, например?..              — Ну-у-у, — тянет с улыбкой, становящейся шире, Поз. — Например, мчится за лекарем в ледяные скалы в метельную ночь, — многозначительно смотря на Шаста, усмехается Поз.              После этого Поз уходит, оставляя Шаста наедине с мыслями. Чтобы обдумал, переварил. Хотя не то чтобы тут нужно что-то прямо-таки обдумывать…              Пряча в одеяле лезущую на губы счастливую улыбку, Шаст кутается в него с головой, сжимаясь всем телом в комок. Хихикает как-то совсем странно в холод подушки.              Конечно, это ведь и надо было понять. Арс, человек-логика, человек-смысл, человек-план. Следовать строго составленному расписанию, следовать инструкции. Он ведь вечно всё по полочкам раскладывает: знания, события, миссию. У него, кажется, кондрашка случится, если он хоть на шаг отойдёт от плана, который сам составил.              И тем не менее, не глядя на план миссии с «Лунными чулками», помчался в Меридиан за Шастом. На лиходее. Несмотря на херовые погодные условия и ночь, начхав на логику и голос рассудка, поехал за Позом в горы ночью, в метель, ибо Шасту становилось хуже.              Арс — это логика, план, система. И самый кричащий язык любви Арса — это отказ от логики для спасения. «К чёрту всё, планы меняются, я ему помогу» — так звучит Арсово признание в любви.              Сердце грохочет с безумной скоростью, а улыбка всё не сползает с губ. Надо одеться потеплее и выйти на улицу. Мороз остудит голову, а прогулка поможет плавно вернуть телу силы.              И всё-таки… Как хорошо на душе.