Проклятие Гефеста

***

      Несмотря на то, что простуда отозвала от Шаста лапы лихорадки только поутру, уже в обед он возвращается к новобранцам, к тренировкам. Тело всё ещё дико слабое, поэтому, придя на поляну, завалил одно из учебных чучел и уселся на него. А раздавать команды бывшим «чулкам» в нём силы хватает.              Всего за час времени к нему успели подойти все свои. Интересовались, как Шаст себя чувствует, просили идти отдыхать, но нет уж, не отдаст он им всё веселье.              Пока Дано выкручивает пируэты в учебном поединке с уже хорошо справляющимся с клинком Краем, Шаст делает Гурафу одно замечание за другим о том, что движения ног во время сражения тоже должны продумываться, делаться осмысленно. Если, конечно, Гураф не хочет запутаться в своих же стопах во время сражения.              Большая часть из них сейчас не в лучшем виде для тренировок. Ира, только проснувшаяся после ночного путешествия, путается в ловушках, которые сама собирает, и чуть не подрывается на собственной растяжке. Арс, с подвёрнутой лодыжкой, не может быстро переходить от одного лучника к другому, а потому не успевает сделать замечание вовремя. Жар, стоящий с ним в паре у стреляющих из лука, заметно морщится, натягивая стрелу: перевязь жмёт туго на рану. Андрошуа тоже не выспавшийся из-за Шастовой ночной лихорадки, роняет неловко половину деталей, которые достаёт из поверженного вчера ледоклыка.              Глядя на эту картину, Тати уже не в первый раз требует перенести тренировки на завтра, обещает дать дополнительный день. Понимает ситуацию и не хочет, чтобы тренеры травмировались сами или, ещё лучше, травмировали учеников. Только все стоят на своём упрямо и продолжают тренировки.              За вернувшимися Сером, Жаром и Дано Шаст совершенно упустил из виду приехавшую с ними Флану. Они не говорили, хотя Шаст пытался подойти и высказать свои соболезнования касательно Лиры… Флана держится одна, особняком ото всех. Она ни с кем не говорит, тренируется с заметной со стороны яростью, даже ненавистью…              Очень быстро этот настрой замечает Тати, она спрашивает у Шаста, что с этой женщиной, что с ней происходит. И Шаст отвечает, как есть, рассказывает историю о Лире, из-за чего всё и пришло к тому, что они разнесли бордель и привели сюда всех этих людей.              Обостряющийся взгляд Тати с каждой деталью рассказа заставляет Шаста ёжиться, будто от холода. Уже через час Шаст замечает, как Тати тренирует Флану лично, вцепилась в неё.              Наверное, Тати видит во Флане отчасти свою историю, историю своей семьи, пострадавшей от Карха, которые были верны Джирану. Она знает, что значит стать жёстче, стать холоднее и твёрже скалы после потери любимых.              Шаст косится на этот тандем, на обучающую Флану Тати с опаской. Это не похоже не учения, это похоже на сражение двух избитых, очерствевших сердец, которые никогда не смогут избавиться от боли. Это бой отчаяния и ненависти, разбитого льда, превратившегося в осколки после потери любимых, и пламени, которое сжигает всё на своём пути.              Поз, пришедший к нему, усевшийся рядом на чучело, тоже смотрит за поединком Фланы и Тати. И шепчет едва слышно, кажется, больше самому себе, чем кому-то: «Метель и ураган — дрянное сочетание...». Шаст не знает, очередная ли это поговорка Банук, но он прекрасно понимает, что Поз имеет в виду. Он думает так же…              Они лишились фактически целой группы, за эти дни Тати забрала из отрядов на разные места при племени восемь человек. Пока Шаст спал, Тати забрала ещё двоих: Сорку и Ганара — на места собирателя и помощника кузнеца. Осталось четырнадцать учеников. И Флана. Группы сократились, но мест, которым требовались люди, кроме воинов и разведчиков, не осталось. А значит, что эти четырнадцать должны справляться с оружием, будто родились с клинком и луком.              Плавно солнце склоняется к горизонту, время тренировок на сегодня закончено. Все ученики отправлены отдыхать, а Тати с Фланой, судя по тому, как оно выглядит со стороны, не собираются заканчивать. Шаст не рискнёт сейчас даже подойти к ним…              — Вот так, — улыбается подбадривающе Поз, помогая Шасту подняться на ноги. — К ночи может стать опять немного хуже.              — Я нормально себя чувствую, — улыбается с благодарностью, кивая. — Спасибо. И за то, что перевязал Жара, тоже спасибо.              — Да хватит уже, это работа, — отмахивается, фыркая, Поз. — Ты был прав… Стоило сказать, что я тогда лечил Лиёрна, и он… Всё время, пока я его перевязывал, он смотрел на меня, будто я бог какой, — морщится Поз, а редкие брови забавно дёргаются над глазами.              — Жар был первым учеником Лиёрна, — расплываясь в тёплой улыбке Шаст. — Через три года к тренировкам присоединился Дано. Но те три года… Жар знал Лиёрна, как никто из нас, он провёл с ним больше всего времени. Лиёрн… Стал отцом для нас троих.              — Надеюсь, во мне они нового отца не найдут, — нервно почёсывает бородку Поз. — А то так смотрят… Дано не отстаёт. Когда бинтовал Жара, его братец не то что не моргал, а, кажется, не дышал рядом со мной. Это… Смущает, — выдавливает из себя Поз, резко качая головой. — Можешь, пожалуйста, поговорить с ними об этом? — переводя взгляд к Шасту, просит Поз, но тут же отворачивается. — Нет, блять, не можешь, ты смотришь так же! Прекратите это немедленно!!!              — Чего расшумелись? — чуть прихрамывая, подходит к ним Арс, расплываясь в хитрой улыбке.              — Он с братцами смотрит на меня так, будто бы я… Это невыносимо, — со страдальческим стоном вздыхает Поз. — Ты-то им скажи!              — Вы спасли Лиёрна, — склоняя смиренно голову, начинает слишком уж вежливо и покорно Дано. — Я не могу по-другому.              — Придётся смочь, — многозначительно, давя интонацией, говорит Поз, нервно затягиваясь дымом из трубки.              — Лиёрн не рассказывал о том, что вы дышите дымом, — подходя ко всем, глядя завороженно на Поза, отчего он давится чёртовым дымом, выдыхает благоговейно Жар.              — Я тогда ещё не курил, — стуча кулаком по груди, откашливаясь, фырчит Поз. — А с тобой мы ещё незнакомы, — чуть хмурится Поз, глядя на подошедшую к ним Ксану. — Из-под утеплённой туники торчит броня, — тянется пальцем, словно зачарованный к Ксаниной ноге, но быстро натыкается на выставленный наконечник копья. — Прости, это не то, что ты подумала! — тут же поднимает ладони, успокаивая. — Просто никогда не видел такой брони. Из какого ты народа?              — Утару, — опуская копьё, Ксана смотрит удивлённо на Поза.              — Утару? Никогда не слышал…              — Это народ на Диком Западе, — улыбается Ира. — Ксана оттуда. Даже Банук о них не слышали.              — Дикий Запад, значит… Я слышал только о Тенакт, — задумчиво тянет Поз, потирая бородку. — Я бы с удовольствием послушал об Утару и их культуре, Ксана, — протягивая ладонь к Ксане, улыбается миролюбиво Поз.              Ксана его руку пожимает нерешительно, смотрит в глаза, завороженно склоняя голову. Вокруг Поза будто бы витает какая-то аура, которая гипнотизирует всех, как солнечные зайчики котов. Может, этот дым из его трубки какой-то волшебный? Шаст не помнит, чтобы с первой же встречи, за секунды всего лишь рядом с незнакомцем он чувствовал себя настолько… В безопасности?              — Она, я посмотрю, прямо-таки вцепилась во Флану, — хмурится обеспокоенно Арс, смотря в сторону леса, на окраине которого Тати тренирует Флану.              — Да, целый день сражаются, — тяжело вздыхает Шаст. — С редкими остановками, и то, не на отдых, а на исправление ошибок.              — Я могу понять, почему Тати вцепилась именно во Флану, — тихо говорит Ира. В целом, тут все, кто успел что-то узнать о Тати, понимают…              — Где Сер и Андрошуа? — учащённо моргая, будто бы отходя от наваждения, спрашивает Шаст, возвращая взгляд к Арсу.              — Сера пристроили укреплять оборонительную стену поселения, — с улыбкой тянет Арс, утыкаясь кулаками в бока. — Ну, как пристроили… Он сам с жадностью взялся за эту работу, едва ему предложили. Ему давно нужно было проверить какой-то там новый чертёж укрепительного сооружения.              — Укрепительное сооружение, — повторяет глухо Шаст. — Ты же понимаешь, что Сер — Озерам?              — И к чему этот вопрос?.. О нет, — резко выпаливает Арс с округлившимися глазами. — Блять-блять-блять! — причитает он, убегая, хромая, в сторону поселения.              — А в чём проблема? — дёргает бровью Ира.              — Укрепительные сооружения. Озерам. Сер, — чуть ли не по слогам повторяет Шаст. — Вы отдали эту задачу ему. Что бы новое Озерам ни строили, сначала они очищают от старого… Взрывами.              — Стены поселения! — вскрикивает Ира, тут же убегая вслед за Арсом.              Со стороны Венца Матери слышится грохот взрыва, а в воздух поднимаются густые чёрные облака дыма. Видимо, Арс не успел добежать… Сер начал сносить старые стены, чтобы поставить свои.              Взрыв за взрывом, видимо, взрывчатка была навешена цепью…              — Обожаю этого Озерам, — усмехается уголком губ Дано. — Да не кисните, забахает новые стены в разы лучше, — хихикает пакостно. — Те были из деревяных кольев, а он сделает из железа.              — Тати убьёт его, — пряча лицо в ладони, шепчет Шаст.              — Она сама поставила его на эту работу, — смеётся Жар, хлопая Шаста по спине.              — Какого чёрта?! — орёт сзади голос Тати.              — Всё хорошо! — машет руками Шаст. — Озерам строит!              — А по-моему ломает! — уносясь в сторону поселения, кричит Тати.              — Ну всё. Пизда Серу, — кивает медленно Шаст.              — Озерам начал стройку? — усмехается тихо голос Андрошуа совсем рядом.              Шаст дёргается, смотрит в сторону звука.              — Какого чёрта ты невидимкой стоишь рядом, когда все свои??? — пытаясь нащупать тело Андрошуа слепо, возмущается Шаст. Андрошуа сам отключает маскирующее поле ловчего, показывается на глаза.              — Это как? — в один голос удивлённо выдыхают Жар и Дано.              — Купец, да? — дёргает бровью Поз.              — Бакалейщик, — широко улыбается Андрошуа.              — Чего, нахуй??? Какой купец? — всплёскивает руками Дано. — Он-то купец??? Сейчас, блять, я у тебя оформлю рассрочку на то, что было в Закатной крепости, — подтягивая повыше наручи, оскаливается Дано.              — Что такое? Муку им херовую продал?! — громко спрашивает Поз, следя взглядом за сорвавшимся с места от Дано Андрошуа.              — Плесневелую крупу!!!              — Ага, я так и подумал, — закатывая глаза, посмеивается Поз.              — Жар, угомони ты его, — с обречённой улыбкой просит Шаст.              — Не буду.              — Что? Чего ты?.. — удивлённо хлопает глазами Шаст.              — Чего я? Чего я, Шаст??? — резко щурит на Шаста глаза Жар. — У тебя короткая память? Эти выблядки держали нас как пленных бойцов! Грёбаный год!              — Я понимаю, — выставляя ладони вперёд, шепчет успокаивающе Шаст. — И я знаю, вы злитесь, вы пережили настоящий кошмар… Только Андрошуа тут ни при чём.              — Он был там, с ними, — качая головой, шипит Жар. — Он был среди тех тварей, которые…              Жар не договаривает, потому что Андрошуа, от которого никак не отстаёт Дано, пробегает прямо рядом с ними. И не теряя ни секунды, Жар, выхватив копьё Ксаны, делает Андрошуа жёсткую подсечку рукоятью.              — Жар! — вскрикивает Шаст, заслоняя грохнувшегося лицом в снег Андрошуа собой. — Он не виноват! Он же сказал, что не мог на это повлиять.              — Хер я поверю, — рычит Жар. Злой уже не на шутку.              — Шаст, — шёпотом зовёт Арс, оттягивая за плечо в сторону. — Дай им разобраться между собой…              — Они перебьют друг друга, — испуганно бормочет Шаст.              Перевернувшись на спину, отплёвываясь от снега, Андрошуа отползает от стоящего над ним с копьём тяжело дышащего Жара, смотрит на него насторожено.              — Блядский год, — едва слышно выдыхает сквозь крепко сжатые губы Жар, смотря с нарочитым интересом на копьё в своей руке. Шаст медленно подбирает с земли трос.              — Я не мог повлиять, это обычай, странная традиция Карха Тьмы, — отползая на локтях дальше по снегу, выпаливает Андрошуа. — Вы не первые охотники солнечных, которых они выловили и кинули в Кольцо Солнца.              — Меня это должно утешить? — зло смеётся Жар, разводя руками. — Раз это действительно традиция, обычай, а не тупое кровавое зверство, издёвка над охотниками Карха Солнца, давай, объясни мне, в чём смысл? В чём значение этой традиции? — ставя наконечник копья на грудь замершего Андрошуа, требует Жар.              Шаст уже делает шаг вперёд, собирается захватить петлёй троса Жара и утянуть назад. Но Арс останавливает, ловит за пальцы, сжимающие верёвку.              — Они должны сами разобраться, — шепчет едва слышно Арс, заглядывая в глаза с просьбой.              — Это сложно объяснить, — качает головой Андрошуа.              — А ты постарайся, тёмный, — чуть сильнее давя наконечником в нагрудник, готовясь его вот-вот расколоть, шипит Жар.              — Как говорил Скарл: «Огонь Солнца может закалить клинок, но лишь холод Тени может придать ему окончательную форму», — выпаливает Андрошуа, жмурясь. — Мы ведь все Карха, разве что раздробились, но многие солнечные, как и многие тёмные, всё ещё считают, что мы две половины чего-то одного целого. Нет тени без света, не поймёшь тепло Солнца, не побывав в холоде мрака. Это не издевательство, это обряд, похожий на Инициацию у Нора! Как кузнецы, опускающие в холодную воду выкованный клинок, придают ему форму, так и Карха Тьмы считают, что лишь Кольцо Солнца может превратить охотников Карха в готовый клинок. Это традиция, их поверье, я не мог на это повлиять, — повторяет Андрошуа, тяжело сглатывая.              — Эй, Нора, — не переставая давить на нагрудник, прижимая Андрошуа к земле, усмехается горько Жар, обращаясь к Арсу. — А вас перед Инициацией, перед вашим обрядом посвящения в истинные воины, тоже избивают до кровавого кашля? Тоже заковывают в цепи, режут раскалёнными на огне кинжалами, смеясь?              Арс молча отводит взгляд, не выдерживает злого огня в голубо-зелёных глазах.              — О чём ты говоришь? — потерянно шепчет Андрошуа.              — Ну да, ну да, — возвращая взгляд вниз, тянет Жар. — Ты-то, конечно, не знал, как ваши стражники развлекаются. Ты же не видел, сколько на нас шрамов, да, тёмный?              — Все ваши шрамы от машин…              — От машин? — громко переспрашивает с косой усмешкой Жар.              Он отходит на шаг назад, скидывает с плеч на землю в снегу тёплую тунику и красную лёгкую жилетку, оставаясь на морозе с голым торсом.              — На моём теле всего три шрама от машины. Буревестник, — тычет в шрам на груди. — Камнегрыз, — показывает на шрам рядом с раненным плечом. — Лиходей, — круглый шрам у ключицы. — И вот этот шрам, — обводит большим пальцем белую линию у глаза, теплея во взгляде, — остался мне в память о Лиёрне, я сплоховал на тренировке, зазевался на какую-то симпатичную аристократочку, проходившую мимо, а Лиёрн не заметил, вовремя остановился, а то я бы остался без глаза, но всё равно немного задело… Но всё остальное, — снова леденея, рычит Жар, медленно оборачиваясь вокруг своей оси, показывая всё тело испещрённое режущими и ожоговыми шрамами. — Всё это дело рук твоих людей, тёмный. Я бы за себя никогда так не злился, — переходит на угрожающий шёпот, приседая рядом с Андрошуа на колено, перемещает наконечник копья к открытой шее Андрошуа. — Но я слышал, как эти твари довели брата до слёз в соседней комнате… Последним, кто заставил его плакать, был наш отец. Знаешь, что с ним случилось? Я его убил, — цедит сквозь зубы Жар.              — Я не знал, Скарл тоже, — шепчет Андрошуа без страха, но со слышимым, режущим сердце, сочувствием. — К закаляемым в Кольце Солнца охотникам должны относиться с уважением, — качая головой, выдавливает из себя, резко опуская глаза. — Им предоставляется отдых, сон, еда и лекарь. И никто не имеет права трогать их, кроме машин, которыми проверяется их сила… В остальное время стражники должны были… Они не имели права.              — Жар, — окликает нерешительно Дано. — Мне кажется, он говорит правду… Если бы не так, Чих на самом деле не занимался бы нами… У нас был лекарь, покой для отдыха, еда. Да, еды было мало, но… Шаст сказал, что во всей Закатной крепости с едой туго. Нас не обделяли, видимо, мы должны быть рады, что нам вообще что-то доставалось… Если крепость голодала… В рот я, конечно, ебал такие традиции, они, блять, нас похитили и выгнали на арену! Но в том, что касается издевательств стражи после боёв… Кажется, вопросы не к кому-то вроде этого или Скарла, а конкретно к тем стражникам…              Дано вынимает осторожно из рук Жара копьё, заглядывает внимательно в глаза. Они будто бы разговаривают через зрительный контакт, общаются с помощью взглядов.              — Я свяжусь со Скарлом, расскажу ему, — прерывая немой зрительный диалог, шепчет Андрошуа. — Такого быть не должно.              — Всей этой «традиции» быть не должно! — снова вспыхивает Жар, но быстро успокаивается, стоит Дано взяться за его руку.              — На традицию я повлиять не могу, — повторяет Андрошуа. — Но те стражники… Я знаю Скарла, его понятие чести… Можете не сомневаться, им не поздоровится. Когда Скарл узнает, он будет в бешенстве, а Скарл в бешенстве… Страшнее Погребённой Тени и Железного Беса, вместе взятых. Вы знаете имена тех стражников, которые посмели?..              — Не всех, — качает головой Дано, помогая сначала Жару, а потом и Андрошуа встать на ноги.              — Если я узнаю, что ты наврал, — тыча в лицо Андрошуа пальцем, зло шипит Жар.              — Я сказал правду! Никто не знал, Чих ничего нам не рассказывал. Вопрос, кстати, почему?.. Он ведь вас осматривал. Не поверю, что лекарь не смог увидеть разницу между ранами от машин и людей.              — А тут уже, видимо, наша проблема, — кривится Дано. — Мы же не знали, как оно по вашим обычаям, а Чих так остро отреагировал…              — Он сказал, что пойдёт разбираться со Скарлом, был злой как раздраконенный громозев, — вздыхает тяжело Жар, прикрывая глаза. — Мы подумали, что он нарвётся на злость Скарла и его…              — Мы подумали, что это небезопасно для жизни Чиха. А мы успели к нему привязаться, так что…              — Сказали ему, чтобы он успокоился и не шёл со Скарлом на разборки. А чтобы сбавить его пыл, потому что этот тёмный упрямый, как морозильный бурдюк…              — Сказали, что мы сами нарвались на стражников. Провоцировать мы умеем. Довести — тоже, — горько усмехается Дано.              — Из-за страха за лекаря вы лишили себя защиты, — жмурясь, качает головой Андрошуа. — Если бы я хоть немного присмотрелся к тому, что у вас происходит, я бы всё понял, всё банально очевидно, но я… Закопался в Авадовских бумажках, в последствиях от Затмения.              — Я же говорил, что им нужно разобраться самим, — с грустной улыбкой шепчет Шасту на ухо Арс.              Взгляд сам соскальзывает вниз. Великое Солнце, ему пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до Шастового уха. Какая кошмарная прелесть!              — Хорошо, что все разобрались, — неловко прочищает горло Шаст, жмурясь. На носочки. Он встал на носочки. Какой кошмар. — Надеюсь, никто больше не будет пытаться друг друга убить. Нам нужно быть носочками. Блять, что я сказал? Командой. Нам нужно быть командой, — выпаливает Шаст, краснея.              — Ты его настоями каких грибов отпаивал? — дёргает бровью Арс, оборачиваясь резко к Позу.              — Мухоморчиками, — расплываясь в улыбке, кивает Поз.              — Блять…              — Ты лечил Шаста ядовитыми грибами? — вылупливаясь на Поза, взмахивает руками Андрошуа.              — Так, во-первых, я лекарь, я знаю, что я делаю. Во-вторых, определённая разновидность при конкретной обработке становится лекарством. В-третьих, я знаю, что я делаю! — возмущённо восклицает Поз. — Ему лучше или хуже? Лучше. А это что значит? Что я знаю…              — Что делаешь, — кивает Андрошуа. — Я понял, ладно, прости.              — Нервные все такие, — усмехается уголком губ Поз. — Пыхнуть не хотите?              — Даже не вздумай, — строго говорит Арс, пронзая глазами. — Не смей кого-то на это подсаживать.              — А что такое? — нервно усмехается Шаст.              — Эта дрянь становится зависимостью, — твёрдо говорит Арс. — Этот как начал, так я его теперь только с этой трубкой во рту и вижу. Не удивлюсь, если он и спит с ней во рту, как дети с сосалкой.              — Давайте уже пойдём ужинать, — спасает ситуацию Ира, потому что Шаст точно спалился бы во время зрительного контакта с Арсом, что уже попробовал.              Очередной ужин в трактире. За столом в углу, где обычно они сидели, отчитывает за взрыв старого ограждения Сера Тати. Туда соваться не хочется, поэтому все дружненько (предательски) усаживаются за стол в другом углу. Только после того, как Тати оставляет Сера в покое, к нему уходят и Жар с Дано. А остальным лень поднять жопы, потом пересядут. Наверное.              — Кого я вижу! — с громким смехом говорит какой-то Нора, разводя руками. — Народ, вы в курсе, что Поз почтил нас присутствием?!              — Блять, — шипит Поз, прикрывая лицо ладонью. Только на губах заметна расползающаяся довольная улыбка.              После этого к их столу то и дело подходят то одни, то другие воины Нора, жители Венца Матери. Все спрашивают у Поза, как он, какие у него новости. Кто-то жалуется на здоровье и получает совет, кто-то делится какими-то сплетнями поселения и жизненными историями. Все от Поза уходят какими-то заряженными, с улыбкой во всё лицо. И при этом ничто не разряжает Поза, он будто бы не тратит энергию, делясь ей с другими. Удивительно…              — Я же говорил, его невозможно не любить, — мягко улыбаясь, шепчет Арс.              Снова они сидят в трактире в притирку друг с другом. Разве что отсутствие эля спасает, Шаст может контролировать желания и мысли. Хотя чувства всё равно тревожат.              Сегодня он прочно уверился в том, что нельзя торопиться. Может, он и воин, но кое-что в людях и их душах смыслит. И вот когда имеешь дело с человеком, которого однажды ранили личные отношения, уязвили его эго, когда имеешь дело с человеком, который стремится к наивысшему взаимопониманию и эмоциональной близости, да, спешить нельзя.              Им нужно больше времени, получше узнать друг друга, получше понять. Симпатия, которая, по крайней мере по словам Поза, взаимна — невероятно приятно греет Шасту душу. Но, прислушиваясь к тому, что внутри, он понимает, что это важнее лёгкого очарования, после которого он спокойно звал приглянувшуюся девушку на свидание. Это что-то новое, в разы более глубокое, и спугнуть это всё спешкой совсем не хочется.              С теми симпатичными девушками Карха, зовя на свидание, проводя с ними вечер, Шаст всё пытался быть каким-то принцем, строил из себя, пожалуй, кого-то другого, лишь бы произвести впечатление. Он играл кого-то другого, кого-то, кто лучше него, кого-то, кто должен понравиться до звёздочек в глазах. С Арсом же хочется по-другому. Шасту необходимо, чтобы в его глазах были звёздочки при взгляде именно на него, на него настоящего. А чтобы увидеть настоящего Шаста целиком, да, нужно больше времени.              Он подождёт, они узнают друг друга получше, узнают друг о друге всё. И если Арс действительно это всё сможет полюбить, вот тогда Шаст начнёт действовать напрямую. Так он думает, так он решает, но это никак не мешает смотреть на Арса, сидящего рядом, тайком и прятать дрожащие вздохи в поджатых губах.              — Я пойду сегодня голову мыть, — говорит Ира не понятно к чему. — Ты заплетёшь меня потом? — строя Арсу глазки, улыбается она. А, вот к чему, Великое Солнце, какая же прелесть это их взаимоотношение.              — Заплету, — с улыбкой кивает Арс. — А ты поможешь мне сегодня с этим, — окидывая ладонью своё лицо, усмехается. — А то скоро у меня на бороде тоже можно будет косички заплетать.              — А мне кажется, тебе бы пошло, — пожимает плечами Ира. — Но так уж и быть, расправимся с этим.              — Хм, а если бы у женщин росли бороды, — тянет Ксана. — Ты бы заплетала вот такие косы и на бороде?              — А то ж!              Шаст вдруг себя ловит на ассоциации, на ностальгии. Эта атмосфера, спокойные посиделки за ужином, весёлые разговоры… В последний раз он был в подобном, чувствовал такое, когда сидел в Доме охотников с Лиёрном, Жаром и Дано после какой-то охоты. Всего одна ассоциация, одно слово в мыслях, а на глаза слёзы лезут.              Семья.              — В последний раз я чувствовал себя так хорошо, когда мы сидели за ужином с Лиёрном, Жаром и Дано, — зачем-то говорит вслух свои мысли, улыбаясь, опустив слезящиеся глаза. Просто захотелось этим поделиться, ему кажется, тем, кто рядом, это будет приятно услышать.              — Помнишь, что ты сказал Андрошуа? — с приободряющей улыбкой тянет Арс, приобнимая за плечи. — Может, мы и не город, не место, но ты можешь вернуться к нам, как домой.              — Как к семье, — кивает с улыбкой Ира.              Шасту приходится зажмуриться, чтобы не расплакаться. Разве снежные Нора должны доводить до слёз не колючим холодом, а теплом???              — Я встретил Лиёрна, когда был ещё учеником тогдашнего лекаря, — с тёплой улыбкой, куря трубку, шепчет Поз, заставляя тут же прислушаться, вытянуться немного. — Он тогда ещё был без учеников.              — И всё-таки, судя по тому, что я понимаю в цифрах, ты безумно старый, — трагично вздыхает Андрошуа.              — Самому-то сколько???              — Тридцать один. С половиной.              — С половиной, — тянет со смехом Поз. — Кто у нас тут такой маленький Карха Тьмы?              — Вообще не маленький! — отчего-то вспыхивая, протестует Андрошуа.              — Так вот, я не договорил, — посмеиваясь, качает головой Поз. — У Лиёрна ещё не было учеников, но он рассказывал о Доме охотников, где был Ястребом. Рассказывал тамошние обычаи мне. И я спросил у него: «Почему ты на охоте один? Почему у тебя нет Дрозда?».              — И что он ответил? — подтягиваясь на локтях по столешнице, ближе склоняясь к Позу, спрашивает нетерпеливо Шаст.              — Сказал, что Дрозды в его понимании — не просто ученики, они фактически сыновья. Сказал, что Ястреб — не просто учитель, а второй отец. А он, — Поз прерывается на тихий смех, — он сказал, что боится становиться чьим-то отцом. Что ж… Зря он боялся, справился отлично, — смотря Шасту в глаза, тепло улыбается Поз.              — Лиёрн… И боялся. В одном предложении. Даже не верится, — вздыхает прерывисто Шаст.              — Он не побоялся лезть в горы Банук, в ледяные горы, в своей Карховской лёгкой одежде. Не боялся лезть туда за буревестником. Не боялся боли. Но… Он боялся подвести тех, кто от него зависим. Это не про страх ответственности, наоборот, это про ответственность, её понимание в высшей мере, — кивает задумчиво Поз. — Он говорил, что, когда у него появится Дрозд, он сделает для него что угодно. Но ему страшно, что что-то сделать он не успеет. И будет поздно, подведёт.              — Он не подвёл никого из нас, — тихо говорит Шаст. — Скорее, это я подвёл его…              — Ты сказал, он погиб от хвоста громозева, — хмурясь, обрывает Поз. — От громозева, а не от твоего удара или выстрела.              — Я был на той охоте с ним.              — Но не от твоей руки он погиб, — качает головой Поз. — И всё-таки… Безумно жаль, я думал, увижу его ещё когда-нибудь… Но я вижу его на самом деле, — прикрыв глаза, улыбается Поз. — Вижу его, когда смотрю на тебя и на этих рыжих.              — Что?.. Не думаю, что мы на самом деле похожи…              — В те годы, когда я его встретил, он был вылитыми вами, — смеётся Поз, забавно морща нос. — Горячая голова, порывистость, кровь кипит! Только дай какую машину на запчасти разломать.              — Я не знал его таким, — грустно улыбается Шаст, укладывая подбородок на лежащие на столе руки. Разглядывает Поза перед собой. — Жар как-то упоминал, что ещё во время его обучения Лиёрн был более… Взрывным, что ли. Не в плохом смысле, — спешит сказать Шаст.              — Меня беспокоит этот рыжий, — признаётся шёпотом Поз, косясь в угол, где сидят с Сером Жар и Дано. — В нём много злости…              — Такого не было раньше, этот год в плену у Карха Тьмы…              — Разве? — перебивает Поз, возвращая взгляд к Шасту. — Он сказал, что убил своего отца.              — Я мало что об этом знаю, — неуютно ведёт плечом Шаст. — По понятным, думаю, причинам они не любят это вспоминать… Их отец напивался до горячки, а потом колотил. Жар — старший, он для Дано был отцом больше, чем отец… В один день Жару нужно было уйти, он подрабатывал в трактире, семнадцать ему, вроде, было… А когда вернулся, Дано был едва ли живой…              — Поэтому ты заступался тогда за Авада, — вдруг говорит Арс, хмурясь. — Когда мы обсуждали отцеубийство, и я говорил, что Аваду необязательно было убивать отца, Джирана. Ты сказал, что по-другому нельзя было. Ты на самом деле говорил не о Джиране и Аваде, — удивлённо вздыхает Арс. — Ты думал о них… О Жаре и Дано с их отцом…              Шаст медленно кивает. Ему в целом нет особого дела до королевской семьи и их разборок, но тогда всё слишком наслоилось… Личное на политическое.              — Лиёрн знал их семью, точнее дружил с покойной матерью, — тихо говорит Шаст. — Он первым узнал, что Жар сделал… Он тогда ещё жил у Солнечной башни, как и Жар с Дано. Они пришли к нему, Жар всё рассказал. У Карха подобное по закону карается заключением в темницу до конца жизни. Если нет облегчающих обстоятельств. У Жара их не было. Но были у Лиёрна: он Ястреб Дома охотников — почётный титул, он был свидетелем насилия того мудака, у Лиёрна была репутация, доверие и связи с начальником местной стражи. Он смог сбавить наказание с пожизненного заключения до публичной порки.              — Э, видел я такое мероприятие в Закатной крепости, — тут же морщится Андрошуа. — После этого остаются глубокие шрамы. Плетью бьют с такой силой, что кожа на спине будто по швам расходится… Жар не упомянул, что часть шрамов ещё и за это.              — На нём нет шрамов от стражников, — качает головой Шаст, утыкаясь взглядом в стол. — Он не понёс наказание, потому что Лиёрн взял всю вину на себя.              Шаст допивает свой чай, кивает медленно. Он этого не видел своими глазами, знает с рассказов Дано. Но картинка перед глазами такая чёткая, будто бы был там с ними в этот момент.              — Стражники привязали обнажённого по пояс Лиёрна к столбу и били по спине плетью до тех пор, пока там живого места не осталось, — тихо говорит Шаст. — А потом оставили до заката… На запах крови слетались птицы и мухи, солнце пекло раны, птицы клевали плоть. На закате его отпустили, он обмыл с себя кровь, местный лекарь перевязал, а потом… Словно ничего не было, он взял Дано и Жара за руки и отправился с ними в Меридиан. И там с ними потом и остался.              — И всё-таки поразительный человек, — хмыкает с тёплой улыбкой Поз. — Но тому, что он подобное вытерпел, я не удивлён. Я знаю его болевой порог, скорее, восхищает сам поступок.              — Меня в нём восхищает, пожалуй, вообще всё, — тихо усмехается Шаст. — Никто не знал Лиёрна так долго, как Жар. Он был его первым Дроздом. Если сыновьями для Лиёрна они с Дано стали в один день, то вот первым учеником был Жар. Мне до него далеко, — нервно усмехается Шаст. — Да и до Дано тоже.              — Думаешь, они лучше тебя как воины? — нерешительно спрашивает Арс.              — Думаю? Я это знаю, Арс. Они получили свои почётные титулы при Доме охотников задолго до того, как я получил свой — «Убийца громозевов». Но именно из-за того, что намного раньше они отличились, то есть, при живом Лиёрне… Даже титулами они привязаны к нему. Жар «Ручной буревестник Лиёрна» и Дано «Верный ловчий Лиёрна». А у Лиёрна, кстати, титул был «Громовержец», я, вроде, не говорил.              — И я даже, кажется, знаю, почему, — с улыбкой тянет Поз. — У этой упрямой задницы Карха был пунктик на машинах, атакующих электрическими разрядами, да?              — Ага, — смеётся тихо Шаст. — Буревестники, громозевы, лиходеи — он вечно охотился за машинами, которые плевались молниями. Вот и стал «Громовержцем» при Доме охотников.              — А почему Дано и Жара прозвали в честь буревестника и ловчего? — заинтересованно спрашивает Ира. — Они охотились именно на эти машины?              — М, нет, Жар и Дано не избирательны, — кривится Шаст. — Им что угодно дай поколотить, они довольны будут…              — У меня есть догадка, — тянет Андрошуа. — Я всё-таки видел, как они сражаются…              — Лучше пореже это припоминай, а то опять к груди копьё прижмут, — тыча пальцем в стол, просит Шаст.              — Э, да, хорошо… Но их нет рядом, а среди вас, я надеюсь, никто не попытается меня прикончить.              — Так какая догадка? — спрашивает Арс, отбивая пальцами по столу дробь нетерпеливо. И куда он вечно торопится? И почему, подмечая это, Шасту хочется улыбаться?              — Во время наблюдения за поединками в Солнечном Кольце, на арене, — начинает Андрошуа, — я отметил определённые особенности их сражения. Да, несомненно в паре они действуют как единый, слаженный механизм, но они всё-таки два отдельных человека, и их стили боя отличаются. Они оба стратеги, но стратегии у них разные.              — Ближе к сути, — вращает ладонью от себя Арс, раскрывая шире глаза.              — Куда ты торопишься? — не сдерживаясь, прыскает со смеху Шаст.              — Ещё бриться, а потом спать, а ещё я хочу поговорить с рыжими, потому что я вижу, что они копаются в визоре, который им опять дал Сер. И мне это не нравится, — бурчит Арс, косясь в сторону. — Ну так?              — Жар всегда стремится прибить противника к земле, — вздыхая, продолжает Андрошуа. — Как сегодня со мной. Он сначала подсекает, а потом давит или бьёт сверху. Атакует сверху, как буревестники, пикирующие на свою добычу с неба. Тактика Жара — сначала свалить с ног, а потом не давать подняться и будто бы заклёвывать прижатого к земле противника. А Дано… Несмотря на то, что он прекрасно справляется с клинком в открытом бою, он, кажется, всё-таки больше лазутчик. Всякий раз, когда машину можно было убрать без лишнего шума, со спины, тихо — он всегда выбирал этот способ. Даже в открытом бою он движется чуть ли не в полуприсядь, пригибаясь. Он как пантера, готовящаяся постоянно к прыжку, тихая, аккуратная, осторожная. Как ловчий. Жар прибивает к земле и «доклёвывает», а Дано охотится как хищник. Буревестник и ловчий.              — Да, всё так, — с улыбкой кивает Шаст. — Такой ты догадливый, Андрошуа, мне аж по волосам кулачком почесать захотелось, — смеётся Шаст, а у Андрошуа глаза загораются как у пса, которому пообещали почесать за ушком.              — М-да, — тянет Арс, наблюдая за этой картиной. — Буревестник и ловчий, значит… Интересно. Я бы, конечно, по-другому их назвал. Блять, да что они делают в визоре??? У визора Сера подключение к моей базе данных, если эти рыжие что-то там собьют!..              — Пошли спросим, — успокаивая Арса, коротко сжав его плечо, улыбается Шаст, после чего встаёт из-за стола. — Кора, спасибо за ужин! Идём-идём, — посмеиваясь, тянет Арса за локоть к братьям и Серу.              — Вижу, ты в не лучшем настроении, Сер, — тянет с ехидной ухмылкой Арс. — Что такое? Мама была недовольна твоим маленьким «бум»?              — Вот не зря у нас баб подальше от кузни держат, нихера не понимают, — бурчит недовольно Сер, чистя от копоти какой-то металлический диск.              — Он это не всерьёз, сам с женщинами-кузнецами работает, — спешит успокоить Арса, который уже раздулся бурдюком, готовящимся к тому, чтобы дышать огнём. — Обиделся просто мальчик, не трогай его пока, — бормочет шёпотом Шаст, махая прямой ладонью рядом с шеей, призывая молчать.              — Поговорим с тобой позже, — недовольно фыркает на Сера Арс. — А вот вы…              Странное бормотание полушёпотом со стороны Жара и Дано стихает. Дано отключает быстро визор, смотрит на Арса взволнованно.              — Что вы делаете с визором?              — Ничего! — в один голос больно уж нервно.              — Так, блять, мне это уже совсем не нравится, — строго говорит Арс, включая свой визор. — Сейчас я просмотрю историю просмотра файлов на вашем визоре и…              Арс вдруг затихает, моргает часто от удивления, перепроверяет что-то несколько раз, а потом, отключив визор, вылупливается на Жара с Дано так, будто впервые их видит.              — Вы читали книгу???              — Ничего мы не читали! — выпаливает Дано, краснея.              — Делать нечего, — фыркает Жар, краснея точно так же.              — Нам же заняться больше нечем, как какие-то там… Что такое «книги»? — переходя на шёпот, спрашивает у Жара. — Ничего мы не читали! — возвращая взгляд к Арсу, твёрдо говорит Дано.              — Вы читали, — расплываясь в улыбке, повторяет Арс утвердительно.              — Мы не!.. Мы, чё, на каких-то аристократов Карха похожи? — переходит в наступление Жар. — Сидим в башне и свитки читаем? Мы охотники, воины!              — Эй-эй-эй, в этом нет ничего постыдного, — машет руками Арс, смеясь. — Я поражён, что вы в целом читать умеете…              — Арс, — строго окликает Шаст, упирая руки в бока.              — Что? Я серьёзно! Ладно, простите, — закатывая глаза, фыркает Арс, ловя строгий взгляд Шаста. — Ничего такого, если вам понравились вымышленные истории Предтеч, в этом нет ничего зазорного. Я просто удивился…              — Вымышленные? — расстроенно переспрашивает Дано. — То есть, это не по-настоящему?..              — Что? Нет, конечно, не сражались Предтечи с чудовищами серебряными мечами, — с усмешкой фыркает Арс. А вот Дано с Жаром выглядят не на шутку расстроенными. — Вы же не думали, что это на самом деле правда?..              — У-у-у, Арс, что ты наделал? — насмешливо шепчет на ухо Шаст. — Посмотри на них, ты будто бы сказал детям, что Духа летнего солнцестояния не существует, а подарки родители под кровать прячут. И не стыдно тебе?              Резко оборачиваясь к нему, Арс хочет возмутиться, но только вспыхивает красным, хлопая губами. Разводит руками, мол, что я должен был им сказать???              — Ладно, может, это и правда, — возвращая взгляд к Жару и Дано, нервно усмехается Арс. — Может, в их древние времени и правда… Были чудовища и ведьмаки…              — Точно были, — с загоревшимися глазами кивает быстро Жар. — Так реалистично описать этих тварей и бой с ними! Такое нельзя выдумать.              — Геральт из Ривии — наверняка историческая личность Предтеч, — с энтузиазмом поддакивает Дано.              — Наверняка, — натянуто улыбается Арс. Шаст из последних сил держится, чтобы не потрескаться от сдерживаемого смеха.              — И Гарри Поттер, — крайне серьёзно кивает Жар.              — Однозначно, — с пустым взглядом кивает Арс. — Великая Мать… Мне нужно в постель, срочно, — вздыхает тихо, уходя в сторону выхода из трактира.              — Музыка и книги, значит, — с улыбкой тянет Шаст, усаживаясь напротив Дано и Жара. — И почему-то я не удивлён, что вы зацепились именно за это.              — А всё-таки… Что такое «книги»? — склоняя голову набок, спрашивает Дано.              — Так у Предтеч называли Листья, собранные в стопку. И в этой стопке хранилась какая-то история. Как в визоре, только на Листьях.              — А-а-а, — тянут в один голос Жар и Дано, кивая.              — Хочешь мы и тебе расскажем о Геральте из Ривии? — с горящими глазами предлагает Жар.              — С удовольствием послушаю, — расплываясь в тёплой улыбке, кивает Шаст.       

***

             Одной историей о Геральте из Ривии не ограничилось. Потом Жара с Дано понесло и они начали пересказывать Шасту все истории, которые успели прочитать за дорогу с Сером. Кажется, в определённый момент их истории начали путаться между собой, потому что почему-то Гермиона спорила с Йеннифер из Венгерберга о Цири… Шаст отправил братьев спать, да и самому пора уже.              Только вот по приходе в хижину ещё час не ложился в кровать точно. Свет в фонариках на столе и полу горит. С одной стороны Арс, которого побрила Ира, плетёт косы из влажных, ещё не просохших волос. С другой стороны Ксана, у которой какой-то запланированный разговор с Андрошуа.              Когда Шаст услышал от Ксаны, что им с Андрошуа нужно узнать друг друга получше, чтобы построить дружеские отношения, он и подумать не мог, что это будет настолько спланированным мероприятием. В его понимании люди узнают друг друга постепенно, со временем. А у Ксаны с Андрошуа будто бы какой-то торговый обмен, только не продуктами, а случайными рассказами о собственных жизнях. Ксана, конечно, начала строить дружбу с Андрошуа весьма специфически…              Сам Шаст же занят пока своим лечением. Или будет вернее сказать, что этим занят Поз, а Шаст только поддаётся этому лечению? В любом случае Шаст лечится. Поз заставил выпить ещё одну плошку грибного настоя, закапал что-то в уши на ночь, а теперь заставил дышать дымом кадила, в котором лениво тлеют травы и мох.              И всё это: разговоры шёпотом Ксаны и Андрошуа, заплетание Ириных волос Арсом, лечение Позом Шаста — в одной комнате. Эта возня перед сном снова заставляет испытывать тёплое чувство и повторять в мыслях «семья-семья-семья».              Через полчаса этой возни всё-таки расходятся по своим спальням, задувают огоньки за стеклянными створками фонариков. И укладываются в постель, и всё, вроде как, хорошо, но…              — Да уж, они были правы, двух тебе будет мало, — трагично вздыхает Арс, плотно прижатый телом Шаста к стене.              — Я не выбирал это! — шипит смущённо Шаст, краснея. — Тесно пиздец.              — Предлагаю скинуть его, — шёпотом сзади говорит голос Андрошуа. — Он Банук, его точно не продует, он в горах живёт.              — Вообще-то я всё слышу, — буркает Поз. — С каких пор у Тати такой дефицит спален и хижин?              — С тех пор, как Венец Матери разнесли сектанты Затмения, — огрызается на упрёк в сторону матери Арс. — Большая часть поселения сгорела. И вообще, радуйся, что тебя не положили в соседнюю спальню.              — К девчонкам?              — И Серу, — многозначительно тянет Арс.              — Сер с Ирой и Ксаной спит???              — А ты думал, это Ира там храпом такой жар на весь дом задала?              — Это храп??? Я думал, метель началась!              — Ты лёг на мою руку, — шипит Андрошуа.              — Мне Шаст уже бедро своим коленом отдавил, — присоединяется к недовольству Арс. — Мы после этой ночи проснёмся с онемевшими конечностями.              — Банук, сними свою шубу, она занимает места с ещё одного человека!              — А он в шкурах в кровать лёг??? Поз, блять, фу нахуй! — хнычет Арс, жмурясь.              — Почему это «фу»? — возмущается Поз.              — Они грязные!              — С хуя ли это они грязные!              — А я даже как-то не спросил, не уточнил… А где спят Жар и Дано? — пропуская все тёрки с шубой мимо ушей, хлопает в темноте глазами Шаст. — Их же не оставили ночевать в сугробе?              — Кто о чём, а этот всё о своих рыжих, — бурчит недовольно Арс, пытаясь как-то вывернуться. — Если ты не разогнёшь колено, Шаст, клянусь, я сочту это за домогательство и перейду в нападение…              Ногу Шаст разгибает тут же, ложась прямым брёвнышком.              — Они спят с Гурафом и Краем в трактире, — говорит Андрошуа, возвращаясь к теме Жара с Дано. — Я вот тоже подумываю пойти спать к кому-то из "чулков"… Они там точно не по четыре человека в кровати спят… А даже если я буду четвёртым, то у девчонок, а они куда меньше места занимают. И не спят в шубах, — с нажимом тянет Андрошуа.              — Мне уже доводилось спать с тремя мужиками, — шепчет с ностальгичной улыбкой Шаст.              В комнате повисает звенящая тишина.              — Не в этом смысле! — заливаясь краской, вскрикивает Шаст. — С Лиёрном, Жаром и Дано! Мы были на охоте и ночевали в трактире Солнечной Скалы, там была только одна комната, одна кровать и… Ой, блять, что я так распинаюсь вообще перед вами, — с силой жмурясь, выпаливает Шаст. — Всё. Всем спать.              — Перед тем, как спать, — шепчет Поз. — Насчёт вашего обучения этих людей…              — Когда ты начинаешь говорить по делу, мне становится страшно, что я делаю какую-то херню, — нервно усмехается Арс. — Что не так?              — Вы сказали, Тати устроит им что-то вроде Инициации, воинского посвящения Нора.              — Да. И? Думаешь, из них не лучшие воины, не пройдут, не выдержат? — с вызовом спрашивает Андрошуа.              — Что ты знаешь об Инициации, а, тенёк?              — Во-первых, никогда больше не называй меня так, — бормочет Андрошуа. — Во-вторых, достаточно. Это обычай Нора, испытание, посвящение в воины племени.              — Я пока не понимаю, к чему ты ведёшь, Поз, — настороженно шепчет Арс. — Мы учим их стрелять из лука, добывать из машин ресурсы, создавать и ставить ловушки, сражаться. Через два дня поведём их на настоящую охоту. С мелкими машинами для начала, конечно.              — Сражение, ловушки, охота, — шепчет Поз. — Это, конечно, здорово. Но, если Тати хочет воссоздать настоящую Инициацию Нора для этих людей… Горы, — многозначительно говорит Поз. — Полоса препятствий. Кто учит ребят альпинизму?              Снова в комнате повисает тишина, которую разрушает протяжное Арсово «бля-я-ять!». Он усаживается тут же в кровати, активирует визор и принимается корректировать расписание, менять количество и состав групп, чтобы внести занятие со скалолазанием.              — Почему я забыл об этом? — бормочет Арс, махая руками в стороны, раскидывая в новой составленной в визоре табличке часы и занятия. — Почти неделю потеряли, я совсем забыл… Как, почему это вылетело из головы!              — Арс, мы успеем, — успокаивающе шепчет Шаст, садясь в кровати, касается осторожно плеча. — Часы занятий с оружием можно сократить, им требуется на тренировки сражений уже не так много времени, они уже хорошо справляются. Убавь по полчаса времени от обучения сражения на клинках и копьях. И вот, уже есть час для этих уроков.              — Часа слишком мало, — качает головой Арс, оттягивая волосы чёлки. — Придётся убрать по полчаса и от занятий Андрошуа и моих. Тогда на альпинизм будет два часа, это не идеально, но лучше, чем ничего. Может, увеличить тренировочный день в целом?.. Мы потеряли почти неделю!..              — Арс. Мы успеем, — твёрже повторяет Шаст, утягивая за плечи Арса в кровать. — Всё. Отдыхать.              — У нас нет тренера, — снова пытается вскочить Арс, но Шаст прижимает рукой крепко к кровати. — Мне нужно сходить к маме, попросить её сменить меня на месте у лучников и учить альпинизму!..              — Не надо, я могу учить альпинизму, — говорит Поз. — Зря я вообще об этом заикнулся сейчас… Теперь уснуть до рассвета не сможешь. Я могу учить карабкаться по скалам, Арс. Ты только поспи. Пожалуйста.              — Ладно, — на выдохе шепчет Арс, расслабляясь через силу.              — Пойду воздухом подышу, — шепчет Поз. — Посмотрю заодно, на какой горе лучше поучиться, ночь сегодня яркая, звёздная…              — Поз, — тянет Арс как-то недовольно. — Ты же курить собрался? А ну лёг обратно. Живо, блять.              Судя по тому, как быстро Поз улёгся обратно, он и правда собирался сбежать подымить. От этого и правда появляется такая зависимость???              — И шубку свою сними, — ехидно добавляет Андрошуа.              — Знаю, что хорош, но чтоб вот так меня раздеть хотели…              — Я скидываю его с кровати, — с усмешкой говорит твёрдо Андрошуа.              — Не надо никого скидывать, — бормочет Шаст, кое-как переворачиваясь на спину.              Подтягивает одной рукой Арса, а другой — Андрошуа поближе, укладывая у себя на плечах. Странно, но это даже не вызывает никакого сопротивления. Эта тяжесть на груди — самое приятное чувство за последнее время.              

***

             День за днём, сутки за сутками проходят в одинаковом темпе. Пробуждение, разминка, тренировки, ужин в трактире, сон. Шаста окончательно отпустило, простуда вместе со слабостью в теле ушли. Теперь он может тренировать полноценно, а не только словами, сидя на чучеле.              Дано, растянув на губах широкую улыбку, предлагает показать ученикам, что такое сражение на клинках по-настоящему. Другими словами, вызывает Шаста на показательный поединок…              Шаст, шутя, пытается ускользнуть от этого боя, но в итоге сдаётся, прекрасно понимая, что сейчас получит нешуточных пиздюлей. Он сразил уже девять громозевов, но он никогда не побеждал Жара или Дано в поединке на клинках…              И сколько бы опыта в сражениях ни было получено, со сколькими противниками Шаст ни справился, в бою с Дано едва успевает ставить блок и отступать, пятясь под бесконечными хлёсткими атаками. Он долго выдерживает натиск, дважды успевает перейти в нападение, но уже через семь минут поединка оказывается в снегу с прижатым к горлу клинком усмехающегося Дано. Рыжий засранец, однажды!.. Когда-нибудь Шаст его выиграет точно!              Шесть групп. Каждодневные тренировки, до Инициации учеников осталось трое суток. Все на нервах.              — Они отлично стреляют и сражаются, — успокаивает Поз. — Особенно для тех, кто ещё две недели назад ни разу не держал в руках оружие. Они справятся.              — По-другому не может быть, — нервно передёргивает плечами Арс.              Ученики отпущены отдыхать, а они, по какой-то странной, сложившейся традиции, стоят, собравшись в кучу, на поляне для тренировок.              — Карабкаться по скалам, насколько это возможно, я их научил, — продолжает Поз. — Вы дали им очень много. Завтра последний день тренировок, а послезавтра — отдых перед Инициацией. Вы тоже должны отдохнуть.              — Даже когда это всё закончится, — тихо вздыхает Арс, прикрывая глаза. — Передышки не будет. Отправимся к Илифии, а потом к Бирюзе. Нет времени на отдых.              — Вечно он торопится, — тянет Ира, облокачиваясь на воткнутое в снег копьё. — Если ты не дашь после Инициации побыть в поселении два дня спокойно, я прибью тебя, Арс.              — Два дня??? Это слишком долго!              — Ты обещал научить меня ездить верхом на бегуне и играть в снежки, — припоминает с улыбкой Шаст.              — Точно… Совсем всё это вылетело из головы, — потирая устало лицо, бормочет Арс. — Сер успевает куда больше, чем мы. Почти закончил постройку нового укрепления, посмотрите на эти стены! А мы…              — Может, ваша работа не стоит стеной вокруг поселения, — начинает Поз, — но, поверь, Арс, ваши ученики станут и стеной, и клинками при племени Тати. Не обесценивай результат такой усердной работы.              — Ты просто устал, тебе тоже нужно передохнуть, — многозначительно тянет Ира, кивая.              — Отдохну, когда это всё закончится.              — И под этим всем ты имеешь в виду не только учеников, но и Гефеста, я прав? — недовольно кривится Шаст. — Ира и Поз правы, нам всем нужна передышка, Арс. И тебе тоже. Не спорь.              — И снова этот приказной тон, — с усмешкой нараспев тянет Арс. — Полегче, солнечный, не подпаливай моё ледяное сердце.              — Это уж как получится, — тяжело сглатывая, отвечает Шаст, тут же спеша уйти. Вот и нахуя он это вслух сказал???              — А вот тут поподробнее, — смеясь, увязывается хвостиком Арс.              — А? Что? О чём ты? — поднимая голову к небу и махая ей из стороны в сторону, прикидываясь слепым дурачком, бормочет Шаст.              — Это был намёк, мол, ты не против подпалить моё сердце, солнечный? Надеюсь, не буквально?              — Чш, что-то не так…              — Шаст, ты так бездарен в уходе от темы, — насмешливо фыркает Арс.              — Нет, я серьёзно, — хмурится Шаст. — Что-то не так. Небо, ветер…              — Метель надвигается, — морщится Арс, — лишимся ещё половины дня тренировок из-за погоды.              Шаст поворачивает резко к Арсу лицо, собираясь начать новую нотацию по поводу того, что они всё успевают и надо отдыхать. Только все слова из головы выпадают от холодного испуга.              — Шаст, ты чего?              — Волосы… У тебя волосы дыбом встали, — шепчет, бледнея, Шаст.              Воздух наэлектризован.              — У тебя тоже, — хмурится Арс, а глаза через секунду раскрываются широко.              — Буревестник! — восклицают в один голос.              — Предупреди Тати, нужно спрятать людей в укрытии, — толкая Арса в плечи в сторону поселения, выпаливает Шаст. — Я сбегаю за нашими.              Не споря, Арс убегает в сторону поселения, а Шаст срывается так же быстро обратно в сторону поляны. Кричит, чтобы на него сразу обратили внимание, машет рукой, чтобы бежали навстречу. Напуганное «Буревестник!» разлетается эхом по напряжённому воздуху, начинающему трещать от концентрации электричества. Уже близко…              Ветер поднимается, тучи сплываются к поселению, а над головой начинает рокотать гром. Верхушки деревьев пригибаются, снег с земли вздымается вихрями. Буревестник совсем близко!              — Уходим-уходим-уходим, нужно переждать в укрытии! — прикрикивает Шаст, пропуская всех перед собой, чтобы бежать в конце и присматривать.              Гром гремит до того громко, что дрожит земля, от нового порыва ветра закладывает уши. А когда откладывает, Шаст с ужасом вздрагивает, слыша пронзительный свист позади себя. Оборачивается на бегу и тут же отпрыгивает в сторону, сжимаясь всем телом в сугробе. Буревестник спикировал прямо на него, едва удалось отпрыгнуть.              — Блять, нагнал! — вскрикивает Дано. — В поселение нельзя, он всё разнесёт! — помогая Шасту подняться, тараторит. — Он какой-то странный, — хмурится Дано, смотрящий в небо на кружащего над ними громадного буревестника. Шаст всё никак не может протереть глаза от снега. — Почему он чёрно-фиолетовый?..              Сердце падает в пятки.              — Беги! — приказывает Шаст, толкая Дано в плечи. — Нужно укрыться в лесу. Остальные успели добежать?              — Кто-то да, кого-то повалило ветром, встанут, но какого хера ты говоришь так, будто собрался с этой хернёй один биться? — усмехаясь, вытаскивает лук из-за спины.              — Ты не понимаешь, — качает головой Шаст. — Это не обычная машина, это демон Гефеста, это…              — Они бессмертны? — дёргает бровью Дано.              — Что? Нет, но они сильные и!..              — Главное я услышал: его можно завалить, — отбегая чуть в сторону, натягивая три стрелы, усмехается Дано.              — Вы собрались с ним сражаться?! — вскрикивает Андрошуа, вернувшийся за Шастом. — От буревестников прячутся!              — Не мы, — пробегая мимо, к Дано, бросает Жар, уже натягивая стрелы на тетиву.              Дано прав. Главное одно: буревестник, даже если он Высший, не бессмертен. Его можно одолеть, можно победить. Делая размеренный вдох-выдох, Шаст берёт себя в руки и натягивает стрелу, сканируя машину через визор. Двигатели, ёмкость с охладителем, электрогенератор, разрядник — уязвимые места. Шаст запомнил, отключает визор и выпускает стрелу в кружащего сверху буревестника.              Слишком высоко, стрела не долетела. А стрелять вверх слишком опасно — стрела может прилететь в череп кого-нибудь из своих сверху. Надо дождаться, когда решит пикировать снова…              Шаст отходит в сторону, чтобы они с Жаром и Дано стояли по разные стороны поляны, над которой кружит буревестник. Когда собьют машине двигатели с крыльев, и она больше не сможет взлететь, лучше бы быть по разные стороны от неё, чтобы отвлекать друг от друга, не давая атаковать.              — Стрелы не долетают?! — громко спрашивает Сер, прибежавший с пушкой. — Сейчас я его достану, ловите, не зевайте!              — Я женюсь на этом Озерам, — смеётся в голос Жар. — Начинай!!!              Огнестрельные снаряды Сера заставляют буревестника пикировать к поляне. Только он почему-то пикирует не к тому, кто стрелял, а к Андрошуа. И не клювом, пытаясь ранить, а лапами.              Шаст быстро сращивает, что к чему. В последнюю встречу Гефест узнал о том, что Андрошуа и Арс, «взломщик» и «нарушитель» объединились в одну команду. Этот буревестник отправлен не столько по душу Арса, сколько для уничтожения дуэта с Андрошуа.              — Не подпускайте его к Андрошуа, он его цель! — кричит Шаст, успевая выпустить две стрелы в один из двигателей на правом крыле. Осталось пять.              — А вот это вряд ли, — косо усмехается Андрошуа, активируя маскирующее поле. Растворяется в воздухе, отбегает куда-то, судя по хрусту снега.              Периодически, когда буревестник пикирует, Андрошуа успевает подцепить железную лапу тросом, задерживает на пару секунд буревестника у земли. Это помогает Шасту, Жару и Дано всадить больше стрел в уязвимые места. Осталось три двигателя. Как он летает до сих пор!              — Андрошуа, уйди отсюда, я не понимаю, где ты! Я не хочу всадить в тебя стрелу! — кричит Шаст, когда буревестник в очередной раз поднимается в воздух.              Но в этот раз машина не начинает кружить по небу, машет крыльями, оставаясь в воздухе на месте. Отлетает чуть в сторону, оставаясь в вертикальном положении. Что она делает?..              — Блять, ложитесь! — кричит вдруг Жар, толкая в сторону Дано.              Шаст не успевает среагировать. Буревестник делает резкий взмах крыльями в их сторону, создавая такой мощный порыв ветра, что сбивает с ног так легко, будто бы Шаст весит как пушинка.              Не успевает опомниться, избавиться от звона в ушах, не успевает даже на локтях подняться, как буревестник начинает выпускать в сторону поляны электрические сферы, настоящие шаровые молнии.              — Шаст, отходи! — кричит сзади Жар.              В последний момент Шаст успевает отпрыгнуть от летящего прямо на него электрического шара. Но искры задевают, мокрое от снега тело пробивает колючей болью невыносимо сильно. Всё тело будто бы каменеет, пальцы сгибаются, мышцы пробивает судорогой. Голову простреливает болью. И Шаст, будучи парализованным, валится обратно в снег.              — Сер, отвлеки его! Мне нужно оттащить Шаста! — слышится из-за поволоки боли крик Жара.              Подбежать Жар не успевает, потому что буревестник снова взмахивает крыльями, валя всех на землю. Судорога отпускает мышцы и Шаст ползёт на локтях по снегу от буревестника в сторону Жара и Дано. Что-то вздёргивает вверх за плечи, Шаст на секунду пугается, что буревестник спикировал к нему и схватился за него своими лапами, но быстро понимает, что это Андрошуа.              — Арс добежал до поселения? — едва шевеля будто бы окаменевшими губами, бормочет Шаст.              — Они с Ирой и Тати прячут детей и стариков от электрического шторма буревестника, — успокаивает Андрошуа, таща Шаста к Жару и Дано. — Ты бьёшься током, а у меня достаточно защиты на ток, представить страшно, сколько в тебе сейчас электричества…              — Очень больно, — дрожаще вздыхает Шаст.              — Живой? — испуганно спрашивает Жар. — Блять, надо уничтожить его разрядник, а то он перебьёт нас всех молниями.              — Как? Он не задерживается на земле, грудь защищена, — качает головой Шаст. — Мы не подберёмся так близко.              — Если только он сам не захочет взять кого-то к своей груди, — шепчет Андрошуа.              — Что?.. Нет, не смей! — выпаливает Шаст, видя, как спадает медленно невидимость с Андрошуа.              — Я не спрашиваю разрешения, я уже всё решил, — мягко улыбается Андрошуа, вытаскивая из-за пояса кинжал, пятясь к середине поляны.              — Остановите его, — хрипит Шаст, пытаясь вырваться из держащих его рук Жара и Дано. — Андрошуа, не смей!              — Когда Солнце падает за горизонт, можно надеяться только на тьму, — разводя руки в стороны, усмехается Андрошуа.              Буревестник взлетает рывками выше, а затем резко пикирует вниз, выставляя вперёд свои когтистые лапы, захватывая в них Андрошуа.              Весь шум стихает, в голове звенит тишина, а на глаза наворачиваются слёзы.              Выворачиваясь в лапах буревестника в небе, Андрошуа вонзает кинжал в электрический разрядник на груди машины, уничтожая его.              Время будто замедляется. Взвывший механически буревестник выпускает тело Андрошуа из своих лап, взорвавшийся разрядник выпускает синие искры во все стороны. И в этом дожде синих искр Андрошуа, выпустив из руки кинжал, падает на землю окровавленной, очернённой пеплом снежинкой.              — Присмотри за ним, — слышится будто бы издалека приказ Жара, который бежит к рухнувшему чуть поодаль буревестнику.              Лязг клинка о тело буревестника, рёв пытающейся напасть в ответ на взбешённого Жара машины — Шаст ничего не слышит. Перед глазами — сменяющие друг друга картинки: падающее тело Лиёрна, разбитое чёрно-фиолетовым хвостом громозева, падающее из чёрно-фиолетовых лап тело Андрошуа в столпе синих искр. Шаст не может пошевелиться.              — Забери его, я помогу брату и Серу! — громко говорит Дано, убегая следом за Жаром.              — Шаст, что произошло?! — спрашивает вернувшийся из поселения Арс, склоняясь к лицу. — Нужно укрыться, они разберутся… Шаст, ты меня слышишь? Ты можешь идти? Ты ранен?              — Андрошуа… Гефест…              — Где он? Где Андрошуа?              Шасту нужно собраться в кучу, он не может сидеть, спрятав голову в руках. Он должен встать, должен добежать до Андрошуа, должен-должен-должен. Он не может пошевелиться…              Как Лиёрн мог справляться с этой машиной в одиночку?              Шаст встаёт рывком, бежит в ту сторону, где упал Андрошуа, находит тёмное пятно в снегу. Падает на колени в снег рядом с Андрошуа, по данным визора он без сознания, но не мёртв.              — Что произошло? — испуганно спрашивает Арс, видя Андрошуа в крови и копоти.              — Его нужно отнести к Позу, он точно его вылечит, — бормочет Шаст, хватаясь за плечи Андрошуа, пытаясь его поднять. Взвывает тут же от боли, снова мышцы каменеют.              — Он под напряжением, убери от него руки!              Шаст, игнорируя судороги и пронзающую грудь боль, берёт упрямо Андрошуа на руки, встаёт сквозь усилие на ноги и быстрым, насколько это возможно с его состоянием, шагом идёт в сторону поселения.              — Помоги им закончить с буревестником, Арс.              — Они справляются, два опытных охотника и Сер с пушкой, я прикрою вас, — качает головой Арс.              — Это Высший буревестник!              — Я повторяю, Шаст, они справляются! Прекрати думать, что все могут умереть, если ты им не поможешь! — повышая голос, выпаливает Арс.              Да уж… Не жди алмаза от гранита, да? Тати говорила Шасту про это, нужно уметь верить в своих союзников, доверять им, положиться на них.              Шаст смотрит на Андрошуа без сознания в своих руках, на бьющихся с буревестником вдали от врат Венца Матери Жара и Дано… Если это новая развилка, кого Шаст должен был спасти, если жизнь снова поставила его перед выбором, он не вынесет.              — Буревестник попал в него шаровой молнией? — испуганно спрашивает Поз, когда Шаст проходит в хижину, открытую Арсом, и укладывает Андрошуа на стол.              — Хуже. Он взорвал разрядник машины, пока она держала его в лапах в воздухе, — качая головой, быстро говорит Шаст. — Его повредило не только электричество, но и лапы, а потом и падение с высоты. Он дышит, но тяжело, сердцебиение сбито, я не…              — Я займусь работой, а ты присядь и выпей настой из электровоскового корня, — всовывая в руки Шаста пузырёк, твёрдо говорит Поз. — Тебя тоже задело?              — В меня попал электрический шар.              — Пей два пузырька, — всовывая ещё одну склянку в руки Шаста, наставляет Поз. — Сейчас мы тебя подлатаем, тенёк, — бормочет Поз, уходя с головой в целительство Андрошуа. — Током бьёшься, да? Ну ничего, я потерплю, — шипит он, сжимая зубы от боли, пока заливает в Андрошуа настой электровоскового корня в большом количестве, приподняв голову второй рукой.              — Он ведь упал с большой высоты, — бормочет Арс. — Нельзя его передвигать…              — Во-первых, тебе стоило это сказать Шасту, во-вторых, я проверил: спина и шея целы. А вот поясница… Кажется, на неё пришёлся весь удар, но я не уверен в уровне повреждений, — качает головой Поз.              — Он может остаться без ног?..              — Я не знаю, Арс, — резко подняв голову, говорит Поз. — Позови сюда Заиру, мне нужен второй лекарь. Выстрелы Озерам стихли… Машины больше не слышно, они победили. Скажи Тати, чтобы прислали мне несколько охотников, мне нужны кое-какие ресурсы с машин…              — Я могу всё добыть, — вставая со стула, порывается к Позу Шаст.              — Нет, — твёрдо, но при этом спокойно. — Лечить надо и тебя. Сердце болит? Судороги?              Отступая на шаг назад, Шаст кивает, сдаваясь.              — Посиди пока, я закончу с Андрошуа и осмотрю как следует тебя.              Арс уходит из хижины, а возвращается уже с Заирой, местной целительницей, которая тут же подключается к работе, помогая Позу. Ещё Арс приводит трёх охотников Нора, но Поз просит их пока подождать снаружи.              — Шум стих, они разобрались с машиной, — говорит Арс, нервно постукивая ногой. — Что именно произошло, Шаст? Как он оказался в лапах буревестника?              — Он сам полез в его лапы, чтобы уничтожить электрический разрядник, — зажимая раскалывающуюся от боли голову, которая будто горит изнутри, бормочет Шаст. — Он дал нам шанс.              — Можно было обойтись без такого хода, — морщится Арс. — Это, конечно, растянуло бы сражение, но не надо было собой так рисковать.              — Я знаю, знаю…              — Ему захотелось погеройствовать. Даже не знаю, с кого взял пример, — язвительно фыркает Арс.              — Не знаю, язвишь ты по привычке или это у тебя такая поддержка, но мне сейчас этого не надо! — выпаливает Шаст, резко поднимая к Арсу лицо. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться, как пятилетний ребёнок, и если ты хочешь поязвить, то, пожалуйста, выйди нахуй и поязви с кем-нибудь другим! — резко говорит Шаст, пронзая опешившего Арса глазами. — Я пытался его отговорить, но он не слушал! Я пытался вырваться, но Жар и Дано заставили лежать, потому что тело било судорогами! Я ничего не мог сделать, только смотрел, как и… тогда, — резко опуская заплывающие слезами глаза, выпаливает шёпотом Шаст. — Каким бы сильным ни становился, а всё равно заставляю всех вокруг рисковать собой, чтобы дать мне шанс… Как ребёнок, — раздосадованно выпаливает Шаст, всплёскивая руками.              — Это было его решение, — тихо говорит Арс, касаясь осторожно плеч. — Ты не виноват… Прости, мне не стоило говорить… Прости, Шаст.              Шаст не сопротивляется, когда Арс обнимает за плечи, сам утыкается в его грудь лицом и старается глубоко дышать, чтобы успокоиться. Пальцы Арса гладят нерешительно по волосам, успокаивают прикосновениями.              — Помоги мне остаться в памяти, — шепчет Шаст, поднимая к Арсу лицо. — Я не знаю, как не дать злости… Я не знаю, как не возненавидеть его, Гефеста, я не знаю, как не возжелать ему уничтожения. Головой пытаюсь помнить, но…              — Я всё понимаю, — присаживаясь на колено напротив Шаста, шепчет Арс. — Я знаю, Шаст, его легко возненавидеть. Поверь, мне тоже приходится напоминать самому себе, что да как. Чувства легко берут верх над разумом. Из-за Аида Затмение смогло уничтожить добрую часть поселений Нора, мы потеряли много людей, в том числе знакомых мне людей, друзей. Высшие машины, демонические, Убийцы охотников тоже нападают на моих близких, несколько лет назад я похоронил друга, погибшего от лап демонического падальщика.              — И как ты заставляешь себя помнить? Как получается его не возненавидеть?..              — Всё довольно просто, — качает головой Арс. — Когда твой близкий погибает от клинка, ты ненавидишь убийцу, того, кто держал в руках этот клинок, а не сам клинок. С Гефестом так же. Он лишь инструмент, программа. Каким бы разумным, высокоразвитым он ни казался, но он заточён в клетку выполнения определённых команд. У него, как у клинка, нет выбора, он не имеет над собой власти. Это не как у людей, которые говорят, что у них не было выбора, не как у солдат, идущих слепо за командиром. Нет, Гефест — лишь инструмент. Его Котлы — это кузни, а он сам — молот. Молот, который спас землю своими творениями, машины «Нового рассвета» вернули жизнь, Шаст, дали шанс нам всем. По своей сути Гефест — один из спасителей, творец, но он лишь молот в кузне. И кто-то эту кузню захватил, перехватил молот, который создавал прекрасное, и начал этим молотом разбивать черепа. Ты же не будешь злиться на молот, так, Шаст? Злиться нужно на того, кто превратил его в орудие убийства. На того, кто держит его в руках.              — На того, кто взломал их с Аидом и отправил Сигнал уничтожения, — медленно кивает Шаст, прикрывая глаза. — Да…              — Всегда помни об этом, — просит Арс, сжимая в своих пальцах Шастову ладонь. — Однажды может показаться, что уничтожить молот проще, чем найти того, в чьих руках он сейчас находится. Но поверь, с тем, что я понял об этом человеке или об этих людях, их это не остановит. Они найдут новый способ, перехватят управление новым искусственным интеллектом, придумают, как уничтожить то, что нам дорого. Гефест помогал спасти нас, единственное, чем мы можем ему отплатить, — спасти теперь его.              Шаст кивает медленно, перенаправляет свою злость осознанно с Гефеста и даже с его машин на тех, кто отправил Сигнал уничтожения. И пусть они до сих пор не знают, кто это, но, пожалуй, они станут первыми людьми, которых Шаст убьёт…              — Спасибо, — шепчет Шаст, прижимаясь лбом к плечу Арса. — Не давай мне забыться… В этих чувствах легко потерять понимание ситуации.              — Я знаю, — грустно улыбается Арс, коротко погладив по кудряшкам на затылке.              Отвлекаются от разговора и друг друга на скрип двери, Шаст сразу же встаёт на ноги, едва видит зашедших Жара и Дано.              — Вы целы? — взволнованно осматривая Жара и Дано, тараторит Шаст.              — Живее всех живых, — качая головой, усмехается Жар.              — Это был полный пиздец! — восклицает Дано, всплёскивая руками. — Этот буревестник по силе не сравнится с двумя, с которыми мы расправились в прошлом, вместе взятыми!              — Это был Убийца охотников, — тяжело вздыхает Арс. — Они сильнее.              — Он был сильнее даже обычного Убийцы охотников, — качает головой Шаст. — Это была новая личная весточка от Гефеста. Он сражался с нами как-то на отъебись, хотя даже так я чуть не помер… Он обратил на меня внимание только после того, как я сбил несколько его двигателей. Но всё остальное время… Он атаковал именно Андрошуа, будто бы на его лице стоял красный крестик, будто бы он был помечен его целью!              — Гефесту очень не понравилось, что мы с Андрошуа нашли друг друга, — задумчиво шепчет Арс, опуская глаза.              — Как он? Живой? — тихо спрашивает Дано, поджимая губы.              — Живой, — кивает Шаст.              — У него дико перегружено сердце, — вздыхает Поз. — С такой электротравмой и не удивительно. Судороги всё продолжаются…              — Мне же не одному кажется, что это было попыткой самоубийства? — нервно передёргивает плечами Дано.              — В таком случае ему следовало подождать, пока буревестник взлетит повыше, — хмыкает Поз.              — Поз! — разводя руками, окликает Арс.              — Что? Я сказал, как есть.              — Скорее это было самопожертвованием, — жмурится Шаст.              — Да в чём разница!              — При самоубийстве ты просто убиваешь себя, а при самопожертвовании убиваешь себя для чего-то, для того, чтобы что-то доказать или чего-то достичь, — качая головой, вздыхает Шаст.              — Поз, тебе что-то нужно? Какие-то травы, ресурсы? — спрашивает, хмурясь, Жар. — Скажи, мы всё достанем.              — Интересно, — кисло усмехается Поз, не прекращая какую-то странную процедуру: давит ритмично ладонями на грудную клетку Андрошуа, не переставая. — Сначала вы на него зубы скалите, а потом готовы помогать в его лечении? В целительстве нужно избегать помощников, действующих из чувства вины.              — Это не вина, — твёрдо говорит Жар. — Да, у меня были к нему вопросы, но мы со всем разобрались ещё неделю назад. Да, я скалил на него зубы, но… Не на него, а на тех, кого в нём видел. И он это понял. Мы со всем разобрались, он нам не солгал, сделал то, что обещал.              Андрошуа и правда связался в тот же вечер со Скарлом и передал информацию о том, что стражники позволили себе издеваться над бойцами. Сказать, что Скарл был в бешенстве, — промолчать. Получив от Жара и Дано парочку имён, он пошёл разбираться с «помойными крысами», обещая, что «Мрак Погребённой Тени покажется им райской гаванью». Шаст даже не сомневается…              — Мы не успели прямо-таки сблизиться, — твёрдо продолжает Жар, — но он показал, что другой. Да, изворотливый и нихера не говорит прямо, это бесит, но он показал себя верным, а это мы уважаем в людях. И уж не знаю, что мы успели пропустить, но я видел, как он смотрит на Шаста. Каждый день этот взгляд вижу, — с усмешкой кивает в сторону Дано Жар. — Так смотрят на старших братьев. И если уж в нашей семейке намечается ещё одна заблудшая душа, которую нужно спасти… Я в искры разобьюсь, но все ресурсы для его лечения будут к закату у тебя на столе, — тыча пальцем в сторону Андрошуа, шипит Жар.              — Да уж, — тихо усмехается Поз, оставляя грудную клетку Андрошуа в покое. — И правда Лиёрновский, — с ностальгичной улыбкой, глядя в глаза Жару, заключает Поз.              От этого замечания Жар делает шаг назад и через секунду резко вспыхивает красным.              — Так, блять, давай уже список, что нужно достать!              — Кажется, для него это было очень приятным и неожиданным комплиментом, — тянет шёпотом Арс, переводя взгляд к тихо смеющемуся Шасту.              — Это, конечно, не простуда, — тянет задумчиво Поз. — Но я справлялся с такими повреждениями, вернём в сознание к рассвету. Мне понадобятся не меньше десяти сеток бурдюков, лечебные ягоды, электровосковой корень. И о-о-очень много лаванды.              — Сбор трав возьму на себя, — кивает Арс. — Мы с Ирой знаем, где найти поляну лаванды. Поз. Тебе же она не для трубки нужна, да?              — Для кадила, — фыркает Поз. — Она укрепляет стенки кровеносных сосудов, а теньку сейчас это очень нужно… Гематом дохера, подплавило его конкретно…              — Мы с Дано притащим как можно больше сеток бурдюков, — кивает Жар. — А Нора принесут травы.              — Сколько пучков каждой травы нужно?              — Лаванды целая сумка, — кивает Поз, подсчитывая в уме. — Полный горшок лечебных ягод. И ещё целая сумка электровоскового корня. Он нужен не только Андрошуа, но и Шасту.              — За работу, — кивает Арс, выходя вместе с Жаром и Дано из хижины.              Шаст по наставлению Поза сидит и ничего не делает, перетерпливает новые судороги в руках, морщась. Андрошуа вздрагивает куда чаще него…              Нужно верить в Поза, нужно дождаться рассвета.       

***

             — Вот, что мне нравится в моей работе, никогда не приходится скучать, — бормочет Поз, перевязывая с помощью Шаста и Заиры торс Андрошуа. Буревестник вспорол когтями кожу, когда хватал с земли своими лапами. — Вокруг столько воинов, охотников, которые вечно ищут приключения на жопу… Дыши глубже, — отвлекаясь на Шаста, наставляет. Вся комната в дыме от лаванды. — Тебе тоже надо восстановиться после шаровой молнии. Но самое обидное, что вот отходят все эти воины от повреждений и нет! Не начинают себя лучше беречь — наоборот, ещё больше верят в свою неуязвимость и идут в ещё более самоубийственный бой. Справился с этим — значит могу и не такое пережить.              — Это больше про меня эти слова, — неловко усмехается Шаст. — Андрошуа осторожный… Это и правда было похоже, будто он… Может, мы его довели? Может, всё вокруг его довело и он правда?..              — Слушай, что я понял об этом «купце-бакалейщике», — морщась, бормочет Поз. — Он хороший стратег, голова в плане просчёта работает хорошо. Если бы он на самом деле хотел себя убить, он бы так не облажался. А если всё-таки облажался — я его засмею по пробуждению.              — Пожалуйста, не надо, — вздрагивает Шаст. — Мне кажется, с учётом всего ему поддержка нужна, а не совет, с какой высоты падать, чтобы точно себя прикончить.              — Ну как знать, посмотрим, — фыркает Поз.              — Ты отвратителен, Банук…              От неожиданной радости по причине заговорившего Андрошуа Шаст чуть не роняет его тело, которое придерживает, на стол. Хорошо, что ещё не настолько поддаётся эмоциям.              — О, доброе утречко, — посмеивается Поз, продолжая невозмутимо перевязывать. — Как спалось? Гроза не снилась?              — Ха. Ха, — саркастично выдавливает из себя Андрошуа, а потом прячет настоящую улыбку в поджатых губах.              — Прости, не дал тебе умереть, — трагично вздыхает Поз, закрепляя перевязь.              — Отстой. Ты такой эгоист, Поз, тебе говорили?.. А если без шуток, спасибо, — ломано улыбается Андрошуа. — Дышать тяжело…              — Радуйся, что вообще дышишь.              — Поз! — восклицает Шаст.              — Я сказал, как есть, — ехидно посмеивается Поз. — Да поставим мы тебя на ноги, тенёк, не паникуй. К слову, ноги чувствуешь?              — А не должен? — испуганно спрашивает Андрошуа.              — Конечно, нет, — качает головой Поз. — Люди по жизни ног не чувствуют, ты особенный, что ли?              — Что ты пугаешь его? — хнычет Шаст. — Чувствует, вот и хорошо!              — Посмотрите, кто очнулся, — с улыбкой тянет Арс, едва заходит в хижину на пару с Жаром и Дано. — У нас появился второй Слабоумие и Отвага, какая прелесть. Чем думал, расскажешь?              — Не думал, что я скажу это, но я рад видеть тебя живым и здоровым, Особенный Нора, — фырчит Андрошуа сквозь тяжёлое дыхание.              — От Гефеста новая весточка, — подкидывая на ладони голосферу, усмехается Арс. — Думаю, нам лучше имитировать в его глазах твою смерть.              — Не дождёшься, — оскаливается Андрошуа. — Я хочу говорить с ним так же, как ты.              — Ебанутые, — заключает категорично Шаст, укладывая Андрошуа спиной на стол.              — Эй, тёмный, есть пара вопросов, — подходя к столу, сложив руки на груди, говорит Жар. — Отвечаешь кратко и по делу.              — Ладно?..              — Проблемы с законом за плечами есть?              — Что? Я сам при создателях закона, с чего бы?.. Нет!              — Но в детстве были? Кого-нибудь убивал?              — Что??? Нет! — восклицает Андрошуа.              — Устраивал за деньги бои, которые были постановочными, чтобы содрать с публики деньги? — дёргает бровью Жар, а Дано рядом вздыхает страдальчески, стыдливо прикрывая лицо. Это его история.              — Н… Нет.              — Обворовывал людей на площади?              — Нет!              — Чёрт, Шаст, да он же нам совсем не подходит, — с усмешкой, переводя взгляд, к Шасту, заключает Жар. — В нашей семейке он будет белой вороной.              — Ха-ха, — саркастично тянет Шаст, закатывая глаза.              — А… Умышленная дезинформация членов городского правления считается? — хлопая ресницами, спрашивает Андрошуа.              — С какой целью?              — Я… Придумал нового духа Предтеч, потому что мне хотелось праздника, — расплываясь в улыбке, выдаёт Андрошуа.              — Бля, принят! — смеётся Жар, хлопая в ладоши. — Семейка та ещё, сразу тебе говорю, но раз Шаст взял под крыло, считай, ты под крыльями каждого из нас. Так уж тут заведено. Никого из нас не связывает кровь, но это не значит…              — Э, блять, в смысле не связывает? — возмущается Дано. — Я для тебя шутка, что ли???              — О нет, — смотря на Дано широко раскрытыми глазами нарочито удивлённо тянет Жар. — Я, что, до сих пор тебе не сказал?..              — Что не сказал? — бледнея, мямлит Дано.              — Мы не родные, Данушка, ты же приёмный, я тебя на помойке нашёл, так плакал, сердце сжималось…              Очень быстро бледность Дано замещается бешенством, а через секунду он уже колотит ржущего Жара по башке попавшимся под руку половником.              — Да успокойтесь вы, — фырчит Арс. — Мне нужно подумать…              — О чём? — склоняя голову набок, спрашивает Шаст.              — Буревестник прилетел за нами. За мной и Андрошуа. Насколько нам вообще безопасно задерживаться в поселениях? Имеется в виду в целях защиты этого самого поселения.              — А кто-нибудь может объяснить, что вы такое натворили, что такие машины охотятся за вами? — нервно усмехается Дано.              — Я всё вам объясню, — обещает Шаст. — Чуть позже. Судя по временным промежуткам, Гефесту нужно около полторы-двух недель, чтобы собрать нового Убийцу охотников для вас с Андрошуа. Значит, ещё полторы недели спокойного времени у нас есть, так? Как раз залижем раны, проведём Инициацию, даже отдохнём. А потом отправимся к Горе Великой Матери, к Илифии. Если она смогла спрятаться от Гефеста, то наверняка сможет и нас от него укрыть на какое-то время.              — А потом покинем поселение, — кивает Андрошуа. — Всё успеем, Арс.              — С «покинем поселение» есть проблемы, — нервно усмехается Арс, передёргивая плечами. — Стоило Ире проболтаться, что это была весточка от Гефеста… Мама будто с ума сошла. Судя по всему, она собирается привязать меня к балке у себя дома и не выпускать…              — Будь у меня ребёнок, — морщится Жар, — если бы я узнал, что на него охотятся такие машины, я бы тоже никуда от себя не пустил.              — Надо втолковать ей, что я не один, — качает головой Арс. — Она это и сама понимает, просто эмоции не дают ей видеть ясно… Надо чтобы образумил кто-то, но Иру она слушать не хочет. У меня вся надежда на тебя, — твёрдо говорит Арс, заглядывая в глаза.              Шаст даже по сторонам оглядывается, точно ли он на него смотрит. Может, всё-таки на Поза, стоящего сзади? Ага, хуй там, а не на Поза!              — На меня??? — вылупливается Шаст. — Что я ей скажу из того, что ты сказать не смог? Как я её успокою?              — Придумаешь что-нибудь, — фырчит Арс, подталкивая Шаста в спину к выходу из хижины. — Убеди её, что ты и все остальные прикрывают друг друга. И всё такое.              — Тебе достаточно посмотреть на неё щенячьими глазками, Шаст! — прикрикивает в спину Дано. — Это беспроигрышный ход!              — Да иди ты в жопу!              Убедить Тати, да? Даже на словах звучит ни разу не просто.              Может, и правда попытаться сделать этот чёртов щенячий взгляд?..