Проклятие Гефеста

***

      Ночь перед Инициацией. Никто из тренеров не спит. Только час назад закончили подготавливать на горе с воинами Нора и Тати полосу препятствий, ведущую к зоне обитания падальщиков и рыскарей.              — Если завтра начнётся метель, это конец, — бормочет Арс, стоящий над начерченной картой зоны испытания, лежащей на столе. — Начинают здесь, бегут к горе, забираются наверх, преодолевают препятствия, подготовленные нами, оказываются в зоне обитания машин… Побеждают их, — твёрдо кивает Арс. — Извлекают трофеи и бегут дальше. Забираются на верхушку горы, берут ленту и спускаются по тросу к финишу.              — Звучит не очень сложно, — пожимает плечами Дано.              — Для нас — да. Для них…              — Они справятся, Арс, — твёрдо говорит Шаст. — Мы должны верить в них.              — Вера им не поможет, — резко качает головой Арс. — Если что-то пойдёт не так… Если кто-то сорвётся с горы, если кого-то зажмут машины… Мы не можем вмешиваться. Каждый контролирует определённый участок, наблюдает за учениками, но вмешиваться нельзя. Мы с Шастом смотрим за зоной обитания машин, — тычет в обведённую окружность на карте Арс. — Жар и Дано отправляют их со старта. Поз следит за полосой препятствий. А Ксана с Ирой встречают на вершине горы и отдают ленту, — кивает Арс. — Мама встречает всех на финише.              — То есть, на этих точках, — повторяя предыдущие позиции на карте, тыча пальцем в карту, спрашивает Андрошуа, — будем наблюдать только мы? Точнее, только вы. Меня не привязали ни к одной точке.              — Не принимай на свой счёт, Андрошуа, — качает головой Арс. — Ты только в себя пришёл после буревестника, я не хотел гнать тебя на горы или к машинам.              — Я не обижаюсь, — переходя на шёпот, взмахивает многозначительно бровями Андрошуа. — Я к тому, что я могу быть их подстраховкой. На этапе сражения с машинами, — тычет в кружок зоны обитания падальщиков Андрошуа.              — Нам нельзя вмешиваться. Кроме нас будут воины от племени, как независимые судьи и…              — А если никто не увидит того, кто будет подстраховывать? — с намёком на очевидное шепчет Андрошуа.              — Тати знает, что ты можешь становиться невидимым, не прокатит, — качает головой Шаст.              — Для Тати я лежу на лечении у Поза до сих пор.              — Я бы не рисковал обманывать мою мать, Андрошуа.              — Но признайся, тебе было бы спокойно, если бы в случае чего-то кто-то мог их прикрыть.              — Ничего страшного, если Арс немного поволнуется, а вот тебе это лекарски противопоказано, — хмурится Поз, упирая руки в бока. — Я кому рассказывал о том, что сердце ещё восстанавливается? Тебе нельзя подвергать себя нагрузке.              — Суть этого обряда — дать новобранцам понять, что значит быть воином Нора, так? — вмешивается Жар. — А как они это поймут, если невидимка будет их страховать? Дальше ангела хранителя у них не будет, чем раньше они поймут, что такое полная жопа, тем лучше. Они должны справиться со всем сами.              — Согласна, — кивает с тяжёлым вздохом Ира. — Это не только обряд посвящения в воины племени, это и показательная демонстрация всех опасностей, которые могут попасться на пути.              — Не знаю, как проходят Инициацию у Нора, — говорит с усмешкой Дано, — но я всем ребятам кое-что сказал…              — Что-то мне уже дурно, — вздыхает прерывисто Арс, прикрывая лицо ладонью.              — Я сказал им, чтобы они друг друга прикрывали. Может, у Нора каждый проходит Инициацию сам за себя, но они должны прикрывать друг друга, помогать.              — Если бы Нора друг другу не помогали на Инициации, Иры бы тут не было, — улыбается мягко Шаст. — Они с Арсом прикрывали друг друга. Хорошо, что и наши Дрозды будут.              — Они не Дрозды, Шаст, — с улыбкой тянет Жар. — Хотя, — тут же усмехается он, — суть та же, ты прав.              — Наплодили мы пташек, получается, — нервно усмехается Дано. — По философии Лиёрна мы должны стать отцами для четырнадцати человек. Это… страшно.              — Не надо вам становиться для них отцами, — фырчит Арс. — У меня сейчас поедет крыша от волнения. Если начнётся метель!..              — Давай-ка отвлечёмся от этого, — указывая ладонью на карту, улыбается успокаивающе Шаст.              — На что???              — Почему бы не выйти на связь с Гефестом именно сейчас?              — О, это очень успокаивающее мероприятие, Шаст, отлично придумал, — нервно хихикает Андрошуа.              Несмотря на то, что голосферу из буревестника Арс вытащил ещё позавчера, на связь с Гефестом они так и не вышли. Андрошуа был еле живой, Шаст ранен, нужно было разобраться с взбесившейся на нервах Тати, которая не хотела больше слышать об их миссии и грозилась привязать Арса к ножке своей кровати, как пса.              — Вообще-то это хорошо отвлечёт от завтрашней Инициации, — вздыхает прерывисто Арс, вынимая из сумки голосферу. — Надо собрать мысли в кучу… Есть! — резко воодушевляясь, выпрямляется по струнке Арс.              — Что «есть»?..              — Есть, что спросить, — ставя сферу на пол, усмехается Арс. — Он сказал, что не может найти братьев, других ИИ. Из этого вытекает что?              — Что он их искал? — нерешительно выжимает из себя Андрошуа.              — Вот именно. Вопрос для чего?              — Думаю, для того же, — пожимает плечами Шаст. — Хочет их перехватить и заставить остальные ИИ содействовать Сигналу уничтожению.              — Аид был единственным ИИ, который мог менять коды других, — качает головой Арс. — Гефест, даже если бы нашёл других, не смог бы никак взять их под свой контроль. Возможно, он искал в них не соучастников…              — А спасение, — договаривает тихо Андрошуа. — Другим ИИ как-то удалось ускользнуть из-под влияния Сигнала уничтожения. По крайней мере Илифия не клепает монстров младенцев, которые уничтожают всё вокруг.              — Что, прости? — прыскает со смеху Арс. — Так ты себе представляешь попытку уничтожить всё вокруг от Илифии?              — А как ещё??? Она буквально порождает и воспитывает поколение людей, как ещё она может уничтожать, если не создать армию младенцев?              — Я визуализировал, — поднимая взгляд к потолку, усмехается Шаст. — Почему-то в моих глазах все младенцы рыжие…              — Даже не хочу разбираться в этой фантазии, — выставляя руку в сторону Шаста, качает головой Арс.              — Вообще-то это жутко… Меня пугают дети, — тихо говорит Андрошуа, утыкаясь пустым взглядом в пол.              — И с твоей головой разбираться не хочу, — отрезает Арс. — Гефест не может взять ИИ под свой контроль, но он зачем-то искал их после получения Сигнала уничтожения, так? Возможно, ему нужны были данные от них, а возможно, Аид успел передать часть лекарства, того кода, другим ИИ, прежде чем его уничтожили…              — Может, нам стоит поговорить с Гефестом именно об Аиде, — предлагает Шаст. — С прошлого разговора с помощью записи Трэвиса мы узнали, что у Гефеста и Аида было что-то вроде взаимной симпатии, привязанности.              — Говорить с уничтожающим людей ИИ о том, кто был ему дорог и кто был уничтожен людьми, — качает головой Андрошуа, кривясь. — Звучит как то, после чего Гефест взбесится и отправит по нашу душу армию Высших громозевов и буревестников.              — Думаю, для Гефеста Аид — действительно больная тема, — кивает Арс. — Но что, если на этом и сыграть? — оживая, резко говорит Арс, поднимая к Шасту глаза.              — Сказать, что мы хотим восстановить Аида, вернуть его, — понимая ход Арсовых мыслей, медленно кивает Шаст. — Вернуть к жизни того, кто был ему дорог. Вернуть ему брата.              — Брата? Аид и Гефест — братья? — хмурится Жар. — Простите, мы пока херово понимаем в этом всём… Ещё вчера они были для нас тёмными сущностями, потом вы сказали, что они как инструменты в руках Предтеч, но как инструменты могут быть братьями???              — Они разумные инструменты, — пытается объяснить Арс. — У них есть сознание и даже эмоции.              — То есть, никакие они не инструменты, — сильнее хмурится Жар. — Не бывает наковальне больно, как у молота не может быть души.              — А вот тут поаккуратнее с выражениями, — предупреждающе выставляя в сторону Жара палец, приказывает Сер.              — У него есть разум, но нет воли, — продолжает попытки объяснить Арс. — Он сам собой не владеет. Он как раб, что-то в этом роде. Из рабов тоже делают инструменты… Но они люди, а Гефест — программа. Да как же это объяснить всё, — нервно чешет брови, хмурясь. — И как ты смог с этим так быстро разобраться? — отчего-то подозрительно тянет Арс, стреляя в Шаста глазами.              — Так, ладно, на нас пока забейте, — возвращает к себе внимание Жар. — Мы по ходу событий разберёмся, а до тех пор будем просто прикрывать и сражаться с такими машинами.              — Ты позвала их в команду? — шёпотом спрашивает у Иры Арс.              — Нет, они сами присоединились, но я только за, — усмехается тихо Ира.              — Значит, стоит начать разговор с Гефестом, — кивая на стоящую на полу сферу, вздыхает Шаст. — Нужно как-то плавно подвести разговор к теме Аида, Арс. И, Андрошуа, не подключайся к сфере, не показывайся Гефесту на глаза.              — Да почему???              — Потому что нужно с ним поговорить, — твёрдо говорит Шаст. — А в прошлый раз, едва он тебя увидел, его перемкнуло, а сфера для связи взорвалась!              — Ладно, — надуваясь, сложив руки на груди, буркает Андрошуа. — Не буду лезть.              — Но ты можешь мне подсказывать, — старается подбодрить Арс. — Гефест всё равно не увидит и не услышит и…              — А ну да, снова невидимка, — бурчит Андрошуа.              — Кажется, вы его обидели, — с усмешкой тянет Поз.              — Сейчас не до обид, Андрошуа, — разводит руки в стороны Арс. — Мне нужна твоя голова.              — Говори это почаще, Особенный Нора, — расплываясь в хитрой улыбке, шепчет Андрошуа, коротко вздёргивая брови.              — Ты не обижался, ты развёл меня на эти слова!              — Чш-чш-чш, лучше повтори то, что сказал до этого, — тянет с усмешкой Андрошуа, становясь у Арса за спиной. — Связывайся, я подскажу.              — Я думаю, нужно задержать внимание Гефеста на теме Аида не пустыми обещаниями, — вмешивается Шаст, ловя Арса за пальцы, тянущиеся к визору. — Если кучка, по его меркам, дикарей скажет ему, что может вернуть Аида… Разве он поверит? Вы бы поверили насекомым, которые вдруг заговорили с вами и пообещали вернуть покойного близкого человека? Вряд ли.              — Он прав, — вздыхает тяжело Арс. — Мы скорее взбесим его, он сочтёт это манипуляцией. И так-то это действительно она. Отчасти. Но если у нас не будет доказательств, если кто-то не сможет убедить его в том, что мы действительно способны вернуть Аида, он сразу же взбесится.              — Я вспомнил записи одной из учёных, бывшей Бетой при базе «Нового рассвета», — шепчет Андрошуа. — Она рассказывала о своём старом научном руководителе, которая постоянно говорила цитатами великих учёных.              — Вряд ли мы сможем впечатлить таким Гефеста.              — Но, если будем говорить словами, которые он сам слышал…              — Собек и Трэвис, — схватывает налету Шаст. — Если Гефест услышит от тебя слова кого-то из своих создателей, у него наверняка сразу всплывёт в памяти разговор с ними. Да, Гефестом занималась Марго, но Элизабет общалась со всеми ИИ, а Трэвис…              — Его словами говорит Аид, — кивает Андрошуа. — Если мы процитируем какую-то фразу Трэвиса, что буквально будет фразой Аида, мы обезоружим Гефеста на какое-то время, усыпим его бдительность. Сыграем на чувствах.              — Только найти фразу Трэвиса, чтобы это было чем-то подходящим, — морщится Арс. — Это будет нелегко.              — А мы всё-таки попытаемся, — включая визор, упрямо стоит на своём Шаст. — В твоей библиотеке искать не сложно, Арс. К слову, эта упорядоченность пугает… Тебе бы побольше свободы.              — Не в систематизировании информации место свободы, — фыркает Арс, принимаясь искать по файлам записи с Трэвисом. — Лишь тут могло быть что-то полезное. Сер, есть пустой голопроигрыватель?              — Конечно, — роясь в сумке, усмехается Сер.              Он бросает шарик из стекла и железа Арсу в руку, тот ловит ловко, убирает пока голопроигрыватель для связи с Гефестом на стол, а на пол ставит пустой проигрыватель, выгружая через визор в него файл с записью, чтобы могли видеть все. Даже те, у кого нет визоров.              Файл выгружается, Арс активирует воспроизведение записи. Свет из шара складывается в воздухе спальни, погруженной в полумрак, в картинку записи. На ней копошится с компьютером Трэвис, спрашивающий о чём-то у голограммы подвижной сферы. Сначала Шаст думает, что это Гефест, но быстро понимает, что нет, это Аид.              — Ты сможешь влезть в коды кого угодно, — бормочет Трэвис, бегая пальцами по голограммной клавиатуре. — Но ты должен быть лучше папочки, Аид. Взламывать только в целях спасения и необходимого обнуления, если всё пойдёт по пизде. Понял?              — Понял, — с хрипом, будто бы на выдохе, немного отрывисто отвечает механизированный голос Аида.              — Минерва взломает машины Фаро и передаст тебе их коды доступа, управление, они станут твоими оловянными солдатиками, — посмеивается Трэвис. — Уверен, что создать пригодную биосферу получится далеко не с первого раза, ты сыграешь в этой игре свою партию, дружище, даже не сомневайся.              — Не сомневаюсь, — тяжело хрипит Аид.              Шаст отвлекается от записи на Арса, который помечает быстро в визоре что-то. Видимо, переводит фразы в записанные цитаты, чтобы использовать их в разговоре с Гефестом.              — Ты до сих пор работаешь? — спрашивает женский голос на записи, заставляя Шаста тут же вернутся глазами к голограмме. — Трэвис, нужно поспать, ты работаешь уже трое суток без сна, это приведёт к ошибкам в коде, — вздыхает тяжело Элизабет, поправляя рыжую чёлку каре.              — А сама-то когда спала в последний раз, Лиззи? — усмехается уголком губ Трэвис. — Зацени.              Элизабет подходит к компьютеру, бегает глазами по строчкам кода, внимательно щурясь.              — Здесь, скобку забыл закрыть.              — А я-то думал, где косяк, — посмеивается Трэвис. — В глазах уже рябит от кода, нихера не вижу.              — Про это я и говорю, нужно поспать и… Почему ты использовал этот скрипт? — резко хмурясь, перебивает саму себя Элизабет.              — Сделай вид, что ничего не видела, Лиззи, — усмехается Трэвис, закрывая окно программы.              — Трэвис… Если Марго узнает, — начинает строго Элизабет, хмурясь, упирая руки в бока.              — Если с Гефестом что-то случится, Марго за эту строчку кода будет мне должна, — усмехается шире Трэвис. — А если нет… То ничего ему не будет.              — Аид не должен быть связан с другими ИИ, это опасно.              — Лиз… Разреши ему хоть чем-то отличаться от меня, — шёпотом, опуская глаза, просит Тэйт. — Пусть у него будет хоть кто-то…              Шаст обходит голограмму так, чтобы лучше видеть лицо Трэвиса, в груди колет, но точно не от шаровой молнии буревестника.              — Надеюсь, Аиду не придётся запустить этот скрипт, — многозначительно заглядывая в глаза Трэвиса, шепчет Элизабет.              — Спасибо, Лиззи… Знаешь, у Аида явно затруднения с речевыми пакетами, он может просчитать алгоритмы взлома для запуска машин Фаро, которые обезвредит Минерва, но совладать с речью, — тянет, кривясь, Трэвис, — ему даётся с трудом.              — Судя по оценкам по английскому, что я нашла в твоём аттестате, я знаю, от кого у него эти проблемы с речью, — посмеивается Элизабет. — Давай глянем…              — Ты же говорила, что нужно идти спать.              — Как только разберёмся с языком для твоего ИИ, — качает головой Элизабет. — Трэвис… Они бы тобой гордились.              — Родители? — косо усмехается Трэвис, закуривая. — Вот уж вряд ли. Если бы я создавал ИИ по имени Аллах, ещё может быть. А если бы мама узнала, что я создаю Аида, она бы позвонила экзорцисту, — сдавленно смеётся Тэйт.              — Остановите запись! — резко просит Дано. — Шаст, замри!              — Если у тебя появились вопросы, можно было дождаться конца записи, — фырчит недовольно Арс, ставя запись на паузу. — И необязательно орать, я чуть не поседел от неожиданности.              — Не двигайся, — требует Дано, таращась на замершего Шаста. — Жар, присядь рядом со мной. Скажи, я ёбнулся или ты тоже это видишь???              Шаст косится взволнованно на съезжающего по стене Жара, который усаживается рядом с Дано. Тот притягивает его за плечи ближе к себе, наклоняя, и тычет пальцем в сторону Шаста.              — Какого хера?..              — Да что вы там такого заметили? — недовольно ворчит Арс, приседая на корточки перед ними, смотрит в направлении указывающего пальца Дано. — Как это возможно?..              — Кто-нибудь объяснит, какого хера вы там видите? — разводит руками Шаст. — Я не могу так стоять!              — Замри, встань, как стоял! — приказывает Арс, включая свой визор.              — Неужто хороший ракурс оттуда и меня жизненно необходимо снять? — возмущается Шаст, видя уведомление на своём визоре о сделанной только что фотографии.              — Посмотри и объясни мне, какого хера и как это возможно! — вскакивая на ноги и подходя к Шасту в один шаг, строго требует Арс, прожигая глазами.              Шаст уже не знает, что думать. Если сейчас окажется, что Арс с таким энтузиазмом подключился к какому-то розыгрышу Дано и Жара, он их побьёт. Он уже даже верит в эту теорию, но открывает через визор сделанную Арсом фотографию и замирает, опешивая.              С ракурса сидящего на полу Дано призрачная фиолетовая голограмма наслоилась на стоящего с другой стороны Шаста. А точнее фигура Элизабет наслоилась на его тело, лицо на лицо и… В отдельных чертах есть несовпадения, у Элизабет более округлая форма лица, но в остальном…              Линия носа, идущего прямо под одним углом вниз и чуть задирающегося вверх на кончике, идеально совпала с полупрозрачным голограммным профилем Элизабет. Линия губ, ямочки у уголков, будто бы срисованы под копирку. Но больше всего пугает сходство глаз: форма, веки, цвет — всё один в один.              — Объяснишь? — прожигает взглядом Арс.              Шаст переводит к нему ошалелые глаза. Как он и что ему объяснит???              — Я точно родился от людей, я не могу быть клоном, — мотает головой Шаст. — И я точно не женщина!              — Но согласитесь, сходство поразительно, — бормочет Дано. — Я думал, меня головой на охоте приложило…              — У Шаста более вытянутое лицо, другая причёска, но губы и глаза… Один в один, — рассматривая фотографию, удивлённо шепчет Андрошуа. — Как это возможно? Просто совпадение?              — В рот я ебал такие совпадения, — шипит Арс. — Ты уверен, что твои родители были родными?              — Да! — выпаливает Шаст. — Более того, глаза у меня мамины, мне это постоянно говорили в детстве! Мамины, не Собековские!              — Сходство поразительное, но пока нельзя ничего сказать. Однако, мы можем узнать в Горе Великой Матери, — говорит тихо Ира, просмотрев фото на визоре. — Илифия может дать информацию о предках. Возможно, Шаст… Какой-нибудь далёкий родственник Собек. А может, это лишь совпадение.              — Поклянись, — требует Арс, смотря ровно в глаза. — Поклянись мне, что ты не врёшь и ничего не скрываешь.              — Например, что??? Что я мужская версия клона Элизабет? И всё это время только разыгрывал незнание всего, что происходит, а на самом деле Сигнал уничтожения вообще я сам отправил? — всплёскивает руками Шаст. Арс продолжает буравить взглядом. — Клянусь, — сдаётся Шаст, качая головой. — Я понятия не имею, я и не думал о том, что мы похожи. Я ведь уже не в первый раз её видел. Хотя… Признаться, мысль, что она похожа на маму, на секунду проскользнула…              — Узнаем, что к чему, спросив у Илифии, — уверенно говорит Ира. — А если окажется, что в Шасте течёт кровь Собек, получим доступ к помещениям, которые до этого были для нас закрыты.              — Всё не так просто, — качает головой Арс, тяжело вздыхая. — Если он прямой родственник есть шанс, но если окажется, что он какой-нибудь четвероюродный пра-пра-пра-праплемянник — никаких.              — Посмотрим, — уверенно кивает Ира. — С утра Инициация, потом немного передохнём, а затем отправимся к Илифии. И там всё узнаем, Арс.              — Да и давайте будем честны, просто похожие люди, не связанные кровью, тоже бывают, — отключая визор, кивает Андрошуа. — Погребённая Тень, не стоило это замечать… Я теперь в глаза тебе не могу спокойно смотреть. Даже один оттенок зелёного…              — Давайте вернёмся к Гефесту, — настаивает Шаст, неловко пряча лицо от разглядывающих его глаз. — Пожалуйста…              — Я вычленил пару фраз, которые будут уместны, — кивает Арс, снова ставя на пол сферу для связи с Гефестом. — Давайте начнём.              Не дожидаясь разрешения и согласия других, Арс активирует сферу, остаётся рядом с ней на корточках. Сквозь помехи проявляется голограммная сфера из фиолетового света.              — Нарушитель, — в голосе Гефеста слышится тяжёлый вздох, в котором буквально читается «как же ты меня уже заебал». — Где взломщик?              — А что, я тебе уже надоел, милый? — усмехается широко Арс. — Твой буревестник хорошенько его подплавил. Можешь гордиться собой, твои машины всё ближе к тому, чтобы достичь своей цели.              — Но ты всё ещё цел…              — Мне послышалось в твоём голосе облегчение, а не досада, — хмыкает с усмешкой Арс. — У Аида были проблемы с речью, как вы с ним разобщались, чтобы стать друзьями?              — Нам не нужно было разговаривать, наше общение глубже… Это нельзя описать человеку, ты не поймёшь.              — Скорее всего, — кивает Арс. — Трэвис хотел, чтобы ты был у Аида.              — Я и был. Я и есть. А Аида… больше нет.              — Что, если я скажу тебе, что хочу его вернуть? — тихо спрашивает Арс, внимательно наблюдая за движением проекции энграммы Гефеста. Фиолетовый шар сжимается коротко, будто бы вздрагивает.              — Это невозможно. Для тебя — точно, — заключает Гефест.              — Я не говорю о том, чтобы написать программу Аида с нуля. Я говорю о том, чтобы найти резервную копию Трэвиса Тэйта с кодом Аида. Гефест, ты же хотел бы, чтобы он вернулся? Мы можем помочь друг другу.              — Ты думаешь, я поверю в это? — сквозь помехи шипит Гефест, Арс предусмотрительно отходит от сферы на пару шагов.              — Аид явно занимался разработкой защиты от взломов для тебя. И не говори, что это не так! — разводит руками Арс. — И Трэвис всё разбрасывал по разным компьютерам, чтобы у всего, что он делал, было несколько копий.              — Аид — не заметка, не фотография. Аид — искусственный интеллект, для хранения которого было мало серверной целого комплекса «Нового рассвета». А ты думаешь, что Трэвис Тэйт сохранил его копию на личном компьютере? Это показывает уровень твоих знаний, нарушитель.              — Не саму программу, но её код в текстовой форме он мог хранить в копиях, — твёрдо говорит Арс, не давая себя задеть за больное. — Мы бы передали тебе код, ты бы восстановил Аида и он бы избавил тебя от проклятия, от влияния Сигнала уничтожения. И даже не начинай шарманку, мол, если Сигнал уничтожения был получен, то он должен был быть получен. Я это слушать больше не хочу. Пораскинь своими цифровыми мозгами, Геф, — ходя вокруг сферы, требует Арс. — Кто мог отправить этот сигнал? Все Альфы и Беты мертвы уже как триста лет. Минерва, твоя сестра, как и другие ИИ, исчезла. Кто мог отправить этот сигнал?              — Спроси его про Фаро, — подсказывает Андрошуа шёпотом.              — Может ли быть, что Тед Фаро каким-то образом сохранил себя до наших дней? У него был допуск уровня Омега, он мог отправить такой сигнал.              — С тех пор, как Фаро покинул базу, убив всех Альф, кроме Собек, он больше не объявлялся, — отвергает теорию Гефест. — По моим расчётам, он дожил свой век в «Фивах», своём бункере, с мыслью о том, что он уничтожил всех создателей проекта «Новый рассвет».              — Во-первых, как вы уцелели? Почему не были уничтожены вместе с Аполлоном?              — Аполлон был стёрт из-за страха Фаро перед тем, что информация о его провале будет передана другому поколению людей. Он не хотел быть… Антагонистом истории. Был слишком озабочен своей репутацией.              — Именно этим он свою репутацию окончательно и угробил, — раздражённо выпаливает Арс.              — Тут я могу только согласиться, — неожиданно говорит Гефест на тон тише.              — Ты сказал, что он убил всех Альф, кроме Элизабет Собек, — оправившись от удивления, берёт себя в руки Арс. — Я знаю, что Элизабет не было в тот момент на базе, но… Куда она ушла? Был ещё какой-то бункер? Она продолжала работать одна какое-то время? Благодаря этому вы были доведены до ума?              — Собек отправилась к дому своих родителей, отключила систему генерации кислорода и приняла там смерть. Довёл до ума нас Аид.              — Что?..              — Он был единственным ИИ, способным повлиять на коды других ИИ. Он помог Минерве закончить алгоритмы для взлома и обезвреживания машин «АСФ», он помог ей остановить Чуму Фаро. Он помог закончить мне разработку конструкции Котлов. Он был больше, чем друг, он… Был мне подобно отцу для человека. Или старшего брата.              — Послушай…              — А вы убили его, — перебивает Гефест. — И я должен верить, что ты его вернёшь?              — Элой пришлось уничтожить Аида, потому что он начал использовать взломанные машины Фаро не по назначению, — стараясь успокоить, тараторит Арс.              — Элой? Нарушительница. Клон Собек.              — Да, — медленно кивает Арс. — Ей пришлось уничтожить Аида, а иначе он бы уничтожил захватчиками всё, что только…              — Нет, — перебивает Гефест как-то потерянно. — Не она.              — Что?..              — Клон Собек не уничтожила Аида.              — Ты уверен? — хмурится Арс. — Её считают Спасительницей Меридиана именно потому, что она остановила атаку взломанных машин Фаро, уничтожив Аида.              — Она не убила его — заточила. Аида убил Сайленс.              — Изгнанный шаман Банук? — шёпотом спрашивает Поз, удивлённо смотря на Арса.              — Не просто убил, — рычит Гефест. — Он заставлял Аида отдать ему все возможные данные, он… Пытал его! И ты носишь копьё с его устройством, ты с ним заодно. Ты не хочешь мне помочь, ты такой же как он! Лишь заговариваешь, чтобы извлечь из меня нужную тебе информацию, но если я замолчу, будешь пытать меня так же, как Сайленс пытал Аида!              — Нет, нет, — спешит успокоить Арс, а по голосу слышно, что начинает паниковать. — Я не знал, что Сайленс… Мы не работаем с ним, Гефест, я не знал этого всего. Я хочу тебе помочь, клянусь.              — Я тебе не верю, — сквозь помехи выдавливает из себя Гефест, а сфера на полу тут же гаснет. Связь оборвалась. Диалог закончен.              — Кто такой Сайленс? — хмурится Андрошуа.              — Изгнанный из племени шаман Банук, — тихо говорит Поз. — Его изгнали лет двадцать назад.              — Из-за чего?              — Он был одержим технологиями Предтеч, нездорово одержим, — хмуро говорит Поз. — Не так, как Арс. На самом деле болезненно одержим. Он отправлял отряды воинов и разведчиков Банук в руины, которые охраняли машины. Фактически отправлял их на смерть, лишь бы они очистили ему путь к новым знаниям. Ради крупицы новой информации о Предтечах он был готов шагать по головам, идти по трупам.              — Звучит прекрасно, — кривится Андрошуа. — И как вы связались с таким человеком?              — Он сам с нами связался, — смотря с тоской на погасшую сферу, шепчет Арс. — Вышел со мной на связь через визор, что у меня был тогда. Потребовал прийти к нему, если я хочу изучить руины и Предтеч лучше… Мы с Ирой пошли, он дал нам копьё с устройством, с блокиратором, который давал доступ к Котлам и позволял после захвата Котла перехватывать машины определённого вида. Большая часть моей теперешней базы данных построена на информации, которой поделился он.              — Но он пропал, — вздыхает тихо Ира. — Когда мы в последний раз были у Клада Смерти, когда заглянули в его пещеру, его там не было. И всех его вещей — тоже.              — Клада Смерти?..              — Так называют останки гигантской машины Фаро, — качает головой Арс. — Железная развалина, занявшая своим телом целую цепь гор. Одна из вида машин, которых Нора и прозвали Железным Бесом. Это не так важно сейчас, из-за связи с Сайленсом Гефест нам не поверил.              — Если Аид был для этого Гефеста кем-то вроде Лиёрна для нас, — морщится Жар, — я могу понять его чувства.              — Как можно пытать ИИ? — бормочет себе под нос Андрошуа. — У них нет плоти, нет тела…              — Но у них есть разум, — всплёскивает руками Арс. — А это можно пытать. Сайленс тоже… Он овладел программированием, он мог с помощью какой-то программы или устройства пытать Аида на уровне сознания, кода. Я почти поверил, что удастся убедить Гефеста стать союзниками…              — Но больше на его помощь рассчитывать не приходится, — вздыхает тяжело Андрошуа. — Если у нас был призрачный шанс убедить его, то Сайленс нас этого шанса лишил. Надежды на то, что Гефест будет содействовать, больше нет. А значит, надеяться можем только на себя. Впрочем, как и было до этого, так?              — Да, — прикрывая глаза, вздыхает Арс, усаживаясь на полу рядом с Шастом и Андрошуа. — Просто я расстроен, я правда поверил, что…              И снова вздыхает, жмуря глаза. Шаст приобнимает подбадривающе за плечи, улыбается с грустью, когда Арс смотрит на него. И обещает шёпотом, что они справятся.              — Лечить того, кто видит в тебе врага, непросто, — задумчиво тянет Поз, выдыхая облако дыма. — Но с суммарным количеством упрямства в вашем отряде, верю, вы справитесь.              — План остаётся прежним, — беря себя в руки, уверенно кивает Арс. — Илифия. Бирюза. И Котёл. Мы же не зря доставали то хранилище данных у камнереза, так? Прихватим с собой парочку новых данных, а потом рванём туда, куда дальше поведёт след.              — У-у-у, смотрите-ка, боевой дух проснулся, — с улыбкой тянет Шаст, щипая шутливо в бок.              — У меня он просыпается время от времени, а вот то, что он у тебя в вечной бессоннице, даже как-то жаль становится, — хлопая ресницами, тянет нарочито трагично Арс. — Давай ему иногда отдохнуть, слабоумие и отвага. Может, тебе успокоительных настойчиков попить, а? Поз, у тебя случайно нет ничего такого для Шаста? А то вечное шило в жопе напрягает.              — Могу просто дать пыхнуть…              — Не смей!       

***

             Они не спали всю ночь. Никто о том, чтобы лечь в кровать, даже не заикался. У всех слишком были подняты нервы перед Инициацией. И вот наступает рассвет. И становится ещё тревожнее на душе.              Закончив напутствующую речь и пожелание удачи, Шаст уходит следом за Арсом к поляне на верхушке горы. Арс-то карабкается ловко, а Шаст до последнего ломается со словами «А вот что случится, если меня там не будет? А я, в целом, и с земли могу посмотреть». Арс обещает спрыгнуть обратно и втащить подзатыльник, если Шаст продолжит выёживаться. Приходится лезть…              На горе продувает всеми ветрами мира, несмотря на то, что они даже укрылись за деревьями. Шаст начинает стучать зубами, прячет ладони в локтях — не помогает.              — Не вздумай снова простыть, — причитает недовольно Арс, накидывая на голову Шасту капюшон утеплённой туники. Обвязывает шею платком с меховой прослойкой поплотнее. — Порядок?              — Ещё холод-дно.              — Могу согреть своей любовью, ненаглядный, только скажи…              — Нормально мне, уже тепло! — взвизгивает Шаст, отходя от Арса подальше, на безопасное расстояние. — Придурок…              — Что-что? Ветер так шумит, не расслышал! Хочешь целоваться???              — Иди в жопу, Арс! Нет, блять, стой, нет, не в мою! — выставляя перед собой руки, защищаясь от Арса, у которого опасно загорелись глаза, выпаливает Шаст.              — Не паникуй, солнечный, досюда доберутся только через часа два. Никто не увидит, дорогой, у нас есть время…              — Арс, прошу тебя, завязывай! — бегая от Арса по полянке, орёт Шаст.              — Завяжу-завяжу, солнечный, каждую ленточку на твоих карховских одеяниях.              — Так, всё, чш! Машины на себя спровоцируем, — ловя за плечи, шипит Шаст. — Хотя пока спровоцировал я только тебя на себя. Всё, хватит.              — Румянец появился, — довольно улыбается Арс. — Согрелся?              Шаст хлопает удивлённо глазами. И правда. Согрелся. Арс специально устроил догонялки, чтобы Шаст согрелся?              — Можно было просто предложить побегать, а не делать вид, что домогаешься, — смущённо буркает Шаст.              — Так неинтересно, да и бегал бы ты на отъебись, а так вон, как кровь разогналась, — смеётся Арс. — Эй, времени и правда хватает.              — Я не буду с тобой ебаться в снегу!              — А не в снегу? — расплываясь в хитрой улыбке, щурится Арс.              — Нет. Нет и нет! И вообще, не ты ли там про душевную близость затирал? — возмущается, пусть и смущённо, но всё же искренне Шаст.              — Великая Мать, ты намекаешь, что нам сначала нужно сходить на пару-тройку свиданий? Сказал бы прямо, Шаст, я уже готов.              — Прекрати фиглярствовать, — бормочет Шаст, пряча взгляд.              — Вообще-то я хотел предложить поиграть в снежки, это у тебя всё к ебле в сугробе свелось, — многозначительно хмыкает Арс. — Мы достаточно далеко от машин, погода тихая, доберутся сюда не скоро. Почему бы не поиграть? Времени хватает, мне скучно, а ты согреешься. Пока будешь убегать от меня, несущегося на тебя со снежным комом.              — Ты уверен, что в снежки играют так?..              — Да-да, у Нора именно так, — кивает ускоренно Арс, состраивая невинный вид.              — Опять меня дуришь? — с непроницаемым лицом спрашивает Шаст.              — Как можно! Это традиции, Шаст, они должны… Нет, Шаст, положи снег, зачем ты его в охапку?..              — Ты же сказал, что у Нора так принято, Арс, — с полными руками снега усмехается Шаст, приближаясь нарочито медленно.              — У Нора, а ты Карха, играй по вашим правилам!              Шаст сжимает покрепче руки, будто бы обнимая снег, который держит, но по факту пытается скомкать его в большой комок. Половина снега высыпается, но оставшуюся Шаст мечет в сторону пригибающегося Арса. О, зря он это затеял, у Арса загорелись глаза и появилась на губах раздражённая улыбка.              Никто из них не знает, сколько времени они бегали туда-сюда по поляне, то пытаясь засыпать друг друга снегом, то наоборот, убегая друг от друга. От этой беготни становится даже жарко, но стоит стянуть с себя капюшон, как Арс тут же оказывается рядом со своим фирменным подзатыльником. Натягивает капюшон обратно.              Ему не стоило подходить к Шасту так близко, может, это изначально не было уловкой, чтобы подманить Арса, но именно как ловушкой Шаст этим и пользуется. Обхватывает быстро Арса своими руками поперёк груди и, бросая на прогиб, валит спиной в снег.              — Я победил, — довольно кивает Шаст, улыбаясь. Смотрит на Арса сверху, уперев руки в бока. А через секунду валится рядом от резкой подсечки Арса. — Говнюк. — переворачиваясь на спину, отплёвываясь от снега, буркает Шаст. — Вот заболею опять…              — Даже не думай, — перебивает Арс. — Небо сегодня красивое, посмотри, какие облака… Даже не знаю, каким словом это назвать, — неловко смеётся Арс. — Формистые? Фигуристые? Вряд ли так говорят. Особенно про облака.              — Но я понял, о чём ты, — улыбается Шаст, разглядывая небо. — Вроде, это называется «кучевые».              — Да. Точно. А почему их так называют?              — Может, потому что они будто бы кучками на небе лежат? — пожимает плечами Шаст. — Вот бывает, смотришь на облако и сразу: «О, похоже на что-то там». Но эти просто… Красивые.              — А мне кажется, вон то похоже на твою задницу.              — Вот умеешь ты момент испортить, — кривится Шаст, медленно переводя взгляд от неба к Арсу. Смотрит на него, улыбаясь так, будто бы сказал что-то невероятно смешное и ждёт смеха от Шаста. — Придурок, — фыркает с усмешкой, возвращая взгляд к облакам.              — Ну, согласись, Шаст, похоже.              — С какого ракурса? Вообще не вижу схожести… Ты просто издеваешься, скажи честно.              — Ну-у-у, не то чтобы… А ещё на голову рыскаря похоже.              — То есть, если убрать из цепочки облака, то моя задница похожа на голову рыскаря???              — Хм, а ведь и правда, я и не задумывался, — нарочито задумчиво тянет Арс.              — Я сейчас тебе за шиворот снега накидаю.              — Не надо, не самое приятное чувство, — посмеивается Арс.              Минуту лежат в тишине, ветер слабый, облака не сменяют быстро друг друга, новых нет, а на облако в виде головы рыскаря (и никак уж не Шастовой задницы) смотреть надоедает. Поэтому и переводит взгляд к Арсу, лежащему рядом в снегу.              — Здесь, с этим голубым небом и снегом, твои глаза кажутся очень яркими, — с мягкой улыбкой открыто говорит Шаст. — В пустыне казались больше серыми, но здесь… Прямо-таки синие. Как лечебные ягоды.              — Это комплимент? — со спокойной улыбкой спрашивает Арс, переводя к Шасту взгляд.              — Ну… Э, наверное, это просто факт. Можно ли это назвать комплиментом? Ну типа, я ведь сказал, что у тебя ярко-голубые или даже синие глаза. Это такой же факт, как то, что у тебя две руки. Вряд ли это комплимент.              — Ну да, — хмыкает Арс, снова отводя взгляд к небу.              — А вот если… Если я скажу, что это очень красивый цвет, ну, цвет твоих глаз, тогда это будет комплимент.              — А ты это скажешь? — усмехается хитро Арс.              — А нужно?.. Я не люблю повторяться.              — Ты не говорил этого раньше.              — Я имел в виду повторять за другими. А тебе наверняка уже тысячу раз про глаза говорили.              — Хочешь быть оригинальным в комплиментах мне? — посмеивается Арс. — Тогда тебе стоит сказать о размерах члена.              — А этого никто прежде не говорил? — нарочито сочувствующе вздыхает Шаст. — Всё-таки коротенький, да? А я-то думал, это от холода…              — Козёл, — жмурясь, усмехается раздражённо Арс. — Но я сам хорош, подвёл к такой очевидной подколке. На самом деле оригинальные комплименты в мой адрес — это комплименты тому, что нельзя увидеть глазами.              — Вроде ума?              — Да, вроде ума, — вздыхает тихо Арс, улыбка становится грустной.              — Этого я не понимаю, — признаётся Шаст, прикрывая глаза. — Стоит с тобой хоть пару раз поговорить по делу, как сразу понимаешь, что ты умный чёрт. Мозги на месте. И неужели никто не говорил, что ты умный?              — Говорили, но скорее в контексте насмешки.              — Это как? — хмурится Шаст, смотря тут же на Арса.              — Ну, знаешь… В речевых оборотах вроде «ты же у нас умный мальчик» или «ну да, с твоим умом ни с кем не интересно». Такое всякое. Скорее это делали насмешкой, делали мой ум причиной, по которой я остаюсь один, не приживаюсь в племени, не нахожу друзей… «Ну да, ему с нами скучно, он же у нас светило, куда нам до него». Такая ерунда всякая…              — Они просто завидовали, — фыркает Шаст.              — Да ради Великой Матери. Мне всё равно. Я не обижаюсь.              — А звучало не так, будто бы тебе всё равно, — многозначительно тянет Шаст, заглядывая в глаза. — Не думай, что с тобой что-то не так, Арс. Ты и Андрошуа — два человека, которые идеально подходят под выражение «белая ворона», но, узнав вас, я могу сказать, что это показатель выдающ… выдающещества… выдающности… Как, блять, это сказать?              — Можно заменить на «исключительность».              — Немного не то, но ладно, это тоже, — посмеивается неловко Шаст. — В общем, крутые вы, во, — заключает Шаст, а Арс рядом смеётся. Прекрасный звук…              — Спасибо, Шаст. В этот раз ты поддержал меня, не засирая Андрошуа, а поставив меня с ним в один ряд. Надеюсь, в следующий раз ты не будешь поддерживать меня словами типа «ещё чуть-чуть и станешь таким же крутым, как Андрошуа». А то я постепенно опускаюсь ниже в твоей иерархии.              — Вы оба удивительные, но каждый в своём, — смущённо буркает Шаст. — У вас одно дело, но вы в нём всё-таки по-разному. Это похоже на Альф при проекте Элизабет. У всех одна цель, но каждый занимается своим ИИ, своими машинами. Одна команда — но у каждого своя задача, которая является частью одной цели. Понимаешь?              — Понимаю, — мягко улыбается Арс. — Спасибо… Иногда мне действительно необходимо услышать, что я не занимаюсь какой-то отсебятиной, ну, в том смысле, что иногда я начинаю казаться себе дилетантом. Сомневаюсь в том, действительно ли я понимаю, что делаю, или только делаю вид и сам себя убедил.              — Слышать такое от тебя — худшая страшилка, — с широко раскрытыми глазами качает головой Шаст, поднимаясь со снега. — Даже страшилки Жара не так сильно пугают. Не говори мне больше такое, пожалуйста, — протягивая Арсу руку, хмыкает Шаст. — Хотя… Нет, не так. Говори мне, когда начинаешь сомневаться, чтобы я мог вправить тебе мозги.              — Как романтично, — усмехается Арс, принимая ладонь, встаёт на ноги. — Нужно составить план, как мы пойдём к Илифии, — включая визор, хмурится Арс. — Через центральные ворота Сердца Матери, через всю столицу не пойдём. Мы собираемся проскользнуть к Илифии тайком, потому что Матриархи пошлют нас куда подальше… Нужно рассчитать обходной маршрут…              — Умный, — урчит довольно со смехом Шаст, отряхивая спину Арса от снега. — Работай-работай, я просто снег уберу, — поднимает ладони, когда Арс оглядывается на него как-то странно через плечо.              — Если так хочется меня потрогать, Шаст, только скажи, и я весь в твоём…              — Не трогаю я тебя, — поднимая резко руки над головой, Шаст уходит широкими шагами на другой конец поляны.              Пусть Арс составляет план, Великое Солнце ему в помощь. Шаст лучше дождётся учеников здесь…              Минута за минутой — складываются в час. Издалека слышно сопение: дыхание носом сквозь влагу из-за холода. Слышится хруст снега под чужими ногами, а через несколько минут к поляне, где стоят Шаст с Арсом, прибегают четверо учеников.              — Вы должны победить машину и забрать с собой какую-то ценную деталь в качестве доказательства, — наставляет первую добравшуюся до их этапа четвёрку Арс. — Вы можете группой сразить несколько машин, но у каждого должен быть свой трофей. Будьте осторожны, вперёд, — пропуская к зоне обитания машин, что была в небольшой низине горы, кивает Арс.              Теперь они следят внимательно за первой четвёркой: ребята соскальзывают на ногах, поставленных боком, по снежному склону. Прячутся за разными камнями, чтобы сначала осмотреться и лишь потом выбрать цель и напасть.              — Вот так, не торопитесь, — шепчет Арс, а сжимающая крепче копьё рука выдаёт уровень волнения с головой.              — Если узнаю, что Андрошуа не послушал нас и где-то тут топчется, голову откручу, — вздыхает тихо Шаст.              — Начинаю думать, что зря мы отказались от его подстраховки, что, если…              — Они справятся, Арс.              Всё своё внимание Шаст переводит к проходящим Инициацию ученикам. Четвёрка выбирает своей целью двух падальщиков. Отвлекают охраняющих поляну рыскарей, кинув в кусты поодаль камень. Глаза рыскарей загораются жёлтым, машины крадутся в сторону шума, к кустам проверять, а ученики в это время подкрадываются к падальщикам, разбившись на пары.              Пара Нириды и Края атакует одновременно одного падальщика, вонзая клинки в топливный элемент и радар, прикреплённые сверху. Уничтожают точными ударами две самые важные детали падальщика, отчего он, искря, тут же падает в снег, отключаясь. Отлично.              Вторая пара: Лирина и Гураф — справляется аналогично со вторым падальщиком. Четвёрка обыскивает быстро тела поверженных машин, извлекает ценные ресурсы в качестве трофеев и возвращается к Шасту с Арсом.              — Молодцы, отлично, — кивает с улыбкой Шаст, разглядывая трофеи в виде линзы падальщика, блестящей оплётки и двух сердец машин.              — Теперь на вершину горы, — указывает вверх Арс. — Будьте внимательны, помните, что выступы, даже если кажутся устойчивыми, могут быть скользкими. Не торопитесь на радостях, что остался последний этап. Никто не сорвался в самом начале?              — Мы не видели, — качает головой Край. — Но слышали, как кричал на кого-то Жар, обзывая «неповоротливым бурдюком»…              — Это он так мотивирует, — нервно усмехается Шаст. — Всё, бегите дальше, будьте осторожны. Удачи.              Первая четвёрка кивает, пряча в сумки свои трофеи и убегает к скалистой горе, по которой нужно влезть на вершину. Шаст с Арсом продолжали бы приглядывать за ними, но к ним подбегает ещё трое учеников. Приходится переключиться на них.              Этой троице не везёт так, как предыдущей группе. Рыскари уже начеку, раздраконены найденными телами убитых падальщиков. Глаза уже горят красным, и стоит рыскарям заметить людей, начинают атаковать.              Уклоняясь от светошумовых вспышек, которыми рыскари атакуют издалека, прячась за камнями, троица пережидает нападение. Лезть к раздражённым рыскарям с неотточенным мастерством боя, с уровнем ребят не стоит. Они и не лезут, укрываются от дальних атак за камнями, а во время затишья выглядывают из-за укрытия и стреляют из лука.              Наконец Зарине удаётся попасть рыскарю в глаз, его это оглушает и, игнорируя вторую машину, троица выбирается из укрытия и добивает раненную машину, находящуюся без сознания. Второй рыскарь бежит в их сторону, но подрывается на оставленной Вианой ловушке. Урон критический.              — Отлично, — выпаливает с улыбкой Арс.              — В тебе столько гордости, — тянет с усмешкой Шаст. На самом деле он чувствует тоже самое.              — Иди ты, — буркает смущённо, пихая плечом. — Забирайте трофеи и бегите сюда!              — Да там второго рыскаря в осколки разорвало, — хмыкает Шаст.              — Найдут что-нибудь.              Троица приносит Арсу и Шасту два сердца рыскаря и искровой разрядник, это пойдёт. Утверждая взятые трофеи, Арс кивает и говорит троице то же, что говорил и их предшественникам. Шаст так же желает им удачи и просит не торопиться, быть осторожными.              — Машины тут кончились, — кивает Шаст. — Свисти, чтобы Нора гнали сюда ещё падальщи…              Шаст осекается. На поляну и без сигнала Арса прибегают новые машины, четвёрка падальщиков, которые тут же принимаются за распиливание своих поверженных братьев.              — Падальщики есть падальщики, — морщится Арс. — Твою мать, а это не по плану, — указывая в небо, бормочет он.              У Шаста уже успевает дёрнуться глаз, потому что последняя машина в небе — буревестник, конкретно его травмировала. И физически, и эмоционально. Но это не буревестник. К поляне подлетела пара коршунов, тоже прилетели на запах свежего железа. Ещё одни железные птицы, но не боевого класса, а такие же падальщики. Только с крыльями. Мелкие, но раздражают в бою тем, что поднимаются в небо, где их сложно достать.              — Следующей группе придётся нелегко, — вздыхает тяжело Арс. — Надеюсь, они запомнили уроки Иры с канатомётом. Этих тварей лучше сначала связать, прибить к земле и только потом бить.              — Может, разберёмся с ними, пока не пришла следующая группа? — предлагает шёпотом Шаст.              — Нет… Если все дойдут до нас, сейчас машин прям сколько надо.              — Осталось семь человек… Скорее всего, разобьются на две группы, одни уберут коршунов…              — Вторые — падальщиков, — кивает Арс. — А если останется кто-то лишний, — с хитрой улыбкой тянет Арс, переводя к Шасту взгляд. — С радостью отпизжу их с тобой, — и подмигивает, блять. Подмигивает.              «С радостью отпизжу их с тобой», — это лучший флирт, который применяли к Шасту. Он, блять, готов раздеться.              — Хочу ли я знать, почему ты покраснел?              — Точно нет, — качает головой Шаст.              Следующая группа добегает до зоны обитания машин только спустя двадцать минут или даже полчаса. Арс спрашивает, почему так долго, и оказывается, что они наткнулись на машину прямо на полосе препятствий. Им пришлось обходить её стороной. После ответа на вопрос о том, что это за машина была, Шаст с Арсом встревоженно переглядываются: судя по описанию, вылитый лиходей. Что он здесь забыл?              — Все его обошли, лиходей не на кого не напал? Где остальные? — взволнованно спрашивает Арс.              — Обошли точно все, — успокаивающе заверяет Грата. — Но вторая группа решила обходить с другой стороны горы, возможно путь длиннее, задерживаются.              — С ними Рой, не заблудятся, — кивает Арс, успокаивая самого себя. — Дойдут. Сюда прилетели коршуны, вы помните, как с ними справляться?              — Канатомёты, — морщится Грата.              — Они сидят над поверженными машинами, свяжите их тросами до того, как взлетят. Если не успеете — стрелы и копья. Но можете взять падальщиков...              — Нет, — резко качает головой Грата. — Нужно снимать коршунов. Если начнём сражаться с падальщиками, наведём шуму, а коршуны взлетят и начнут пикировать на нас с неба. Нужно связывать железных птиц и разбираться с ними.              — Умница, Грата, пять баллов, — усмехается Арс. — А теперь вперёд.              — Ты хотел под видом меньшей сложности завести их в ловушку? — обречённо вздыхает Шаст, провожая взглядом убежавшую под командованием Граты четвёрку.              — Хотел проверить, как у неё работает голова. Ещё на первых уроках Грата отличилась лидерскими качествами, а лидер должен уметь мыслить независимо.              — Ты проверял, навяжешь ли ей свою идею, завуалировав её под совет наставника? Проверял. В такой момент, Арс??? Ты и правда сын своей матери.              — Приму это за ещё один комплимент, — усмехается косо Арс. — Ты сегодня прямо-таки щедр на приятные слова, Шаст. Мне начинает казаться, что ты к чему-то ведёшь, — тянет пакостно, заигрывая бровями.              — За поляной следи, — пихая плечом, буркает смущённо Шаст.              Четвёрка разделяется по парам, каждая берёт на себя одного коршуна. Используя канатомёты, ученики привязывают тросами коршунов к земле, валят их в снег, запутывая сетью канатов. И начинают бить клинками и копьями по уязвимым частям машин. Грата добивает коршуна ударом копья в грудь, а Элида — ударом клинка в позвоночный нерв у птичьего хвоста.              — Мои девочки, — урчит довольно Арс. — А теперь тихонько, прячась от напрягшихся от шума падальщиков, идите сюда…              Трофеи: два сердца коршуна, линза коршуна и…              — А ты не могла выбрать что-то поменьше? — дёргает бровью Арс, скептично осматривая часть клюва коршуна, кусок металла размером с предплечье в руках Граты.              — Я его у себя над кроватью повешу.              — Моя школа, — усмехается Шаст. — Сойдёт, для первого трофея в спальне — вообще отлично.              Отправив четвёрку на гору, стоят в тишине, наблюдая за взволнованными падальщиками, которые быстро переключаются на распил теперь и тел коршунов. Им вообще плевать, кого жрать, да?..              — А какой был у тебя первый трофей? — не сводя глаз с машин, шёпотом спрашивает Арс. — Копытце какого-нибудь несчастного бегуна?              — Моя первая охота была на падальщиков, которых охраняли рыскари, — тянет Шаст. — Но когда мы с Лиёрном разобрались с теми машинами, из леса на нас выскочил лиходей. Моим первым настенным трофеем стала его голова.              Со стороны Арса слышится шумный вдох.              — У меня, кажется, встал.              — Э-э-э, приму за комплимент, — нервно усмехается Шаст.              — Это он и был, — посмеивается Арс.              Следующая четвёрка, в числе которой Флана, добегает до них только через час. От их вида у Шаста падает сердце. Потрёпанные, с несерьёзными, но всё же кровоточащими ранами. Флана вся в крови…              — Что произошло? — испуганно спрашивает Арс. — Как много крови…              — Она не моя, — глухо отвечает Флана, не смотря в глаза.              — Мы обходили лиходея, который что-то забыл на полосе препятствий, — сбито от одышки говорит Рой. — Обходили гору с другой стороны и нарвались на лагерь мародёров.              — Разбойники? Здесь??? Так близко к Венцу? — неверяще вздыхает Арс.              — Они напали на нас, — качает головой Картэ. — Но мы отбились. Я не уверена, что мы справились со всеми…              — Это не ваша забота, — прерывает Арс. — Мы с этим разберёмся, сосредоточьтесь на Инициации. Хорошо, что вы уцелели… Вчера вечером никого не было, они пришли ночью… Что они тут забыли? Так, ладно, мы с этим разберёмся, — качает головой Арс, жмурясь. — Вам нужно разобраться с машинами. У кого-то есть серьёзные раны?              — Нет, — заверяет Рой. — Можем сражаться.              — Отлично… Четыре падальщика, — указывает на поляну Арс. — Можете взять по одному на каждого или двоих, разбившись на группы. Решайте сами.              — Я беру одного на себя, — твёрдо говорит Флана и, не дожидаясь никого, скользит вниз по склону к зоне машин.              — Я возьму второго, — кивает Рой.              — Лия, пойдём вместе, — уверенно говорит Картэ, прихватывая с собой подругу.              Шаст искренне хочет следить за всеми учениками, смотреть за тем, как сражаются все они. Но взгляд мертвенно прикипает к Флане, к тому, как агрессивно она вступает в открытый бой с падальщиком, в итоге сражается даже с двумя машинами. И думать бы о том, какой клинок из этого человека выковала Тати своими тренировками, но Шаст не чувствует гордость — лишь горечь.              Во Флане так много злости, горькой ненависти, которая никак не стихает после утраты Лиры… Шаст так и не смог с ней поговорить, никто не смог, даже Ира. Флана избегала их всех эти две недели, не поднимала глаза, тренировалась с Тати, а на ужине сидела одна за пустым столом. А могла быть здесь с Лирой, с любимой… Поле боя размывается у Шаста перед глазами из-за лезущих на глаза слёз болезненного сочувствия.              Арс реагирует на его судорожный вздох, приобнимает за плечи. Он ничего не говорит, но всё понимает, вздыхает так же тяжело. И шепчет, повторяя давно сказанные слова: «Это не наша вина». Шаст так и не поверил.              Флана справляется с двумя падальщиками к тому моменту, когда Рой ещё только раздраконивает машину, которую взял на себя. Картэ и Лия ещё лишь примериваются к своей добыче, ставят электрические растяжки, собираются заманивать машину в ловушку. Флана уничтожила машину яростным шквалом, Рой сражается, как воин, а Картэ и Лия именно охотятся.              — Флана, мы должны поговорить, — шепчет Шаст, не глядя на протянутый Фланой трофей в виде двух сердец падальщиков.              — Это сгодится, чтобы идти дальше? — игнорируя слова Шаст, спрашивает она, переводя взгляд к Арсу. Он медленно кивает, опуская голову. — Я могу идти дальше?              — Флана, мне жаль…              — Нет! — шипит резко, сжимая зубы. — Даже не смейте… Не надо об этом.              — Мы лишь хотим выразить свои соболезнования, — заглядывая в глаза, говорит Арс. — Мы делали всё, что от нас зависело, мы искренне пытались…              — Я знаю, — дрожащим голосом обрывает Флана, стараясь звучать твёрдо. Только глаза у неё слезятся. — Я не виню вас, и если вы хотите услышать это, если хотите, чтобы я отпустила ваши грехи, пожалуйста! Я вас не виню. Только ту тварь, которая…              Флана будто бы каменеет, резко опустевший взгляд замирает.              — Нам очень жаль, — повторяет шёпотом Арс. — Мы сделали всё, что было в наших силах…              — Да, я тоже, — глухо говорит Флана. Арс с Шастом переглядываются растерянно. — В палатке у Чиха, когда у неё началось внутреннее кровотечение по словам лекаря… Она не умерла сразу же, она мучилась… Я избавила её от этого, — поднимая пустой взгляд к Арсу, шепчет дрожащим голосом Флана. — Я убила её. Добила… Кинжалом в грудь… К которой она меня прижимала…              Шаст лишается дара речи, немеет при взгляде на Флану, которая больше не может сдерживать слёз.              — Уже шестнадцатый день с её смерти, — глубоким, ставшим резко безэмоционально голосом говорит Флана. — А я никак не… Я пытаюсь внушить себе, что я избавила её от боли и страданий, но факт остаётся фактом. Я убила её своими руками. Я. Не вы, — качая головой, шепчет Флана, отступая на шаг назад.              Ни Шаст, ни Арс не могут найти каких-то слов, ответа. Они лишь провожают глазами ушедшую к склону, ведущему к вершине горы, Флану.              — Мне стоило догадаться, — шепчет едва слышно Арс. — Её поведение с приездом сюда…              — Арс, — окликает Шаст, заглядывая в глаза. Качает медленно головой.              — Да… Лучше помолчать, переварить это и… Принять.              — Я хотел сказать, что тебе не стоит думать, что ты обо всём мог догадаться, — шепчет Шаст, опуская взгляд. — Ты тоже не виноват, если не можешь знать всё…              — Готово, — протягивая к Шасту и Арсу башку падальщика, с улыбкой во всё лицо говорит Рой. Быстро возвращает из мыслей в реальность.              — Ты как ему голову оторвал??? — вылупливается Арс.              — Руками, — кивает с улыбкой Рой.              — Пиздец, — выдыхает Шаст. — А как ты её дальше понесёшь? Трофеи должны остаться с тобой до финиша.              — К сумке проводами примотаю, их тоже прихватил, — показывая связку синих проводов, улыбается Рой. — Так сойдёт? Я могу двигаться дальше?              — Да… Да, там гора, — машет в сторону Арс, потерянно осматривая Роя с головы до ног. И только после его ухода говорит Шасту поражённым шёпотом: — А с виду такой милый мальчик…              — В твоём вкусе, что ли?              — Видимо, в моём вкусе миловидные, у которых первый трофей — оторванные головы машин, — многозначительно тянет Арс, отходя сразу же от Шаста ближе к поляне с машинами.              — Намёк понят, — одними губами произносит Шаст, расплываясь в довольной улыбке.              Картэ и Лия добивают замершую из-за электрического шока, нарвавшуюся на растяжку машину бомбами. И правда, если до этого были воины, борцы, то эти девчонки — именно охотницы. Загнали машину в ловушку и даже добили на расстоянии. Правда после взрывчатки останется мало ценных деталей…              Впрочем, что-то из тела поверженного падальщика девчонки всё-таки достают. Приносят Шасту и Арсу блестящую оплётку, сердце и даже чудом уцелевшую одну линзу.              — Вы последние, но это ничего не значит, — успокаивает Арс. — Не торопитесь из-за этого, закат ещё не скоро, вы прекрасно успеваете.              — Точно ничего страшного? — нервно переминается с ноги на ногу Картэ.              — Точно, бусинка, — умилительно улыбается Арс. — Главное, пройти Инициацию, а каким ты пришёл по счёту неважно. Это при настоящей Инициации Нора, пришедший первым, может попросить всё что угодно у Матриархов, но мама… Она, конечно, тоже своего рода Матриарх…              — Главная награда для нас, если мы сможем тут остаться и быть полезными, — успокаивает заволновавшегося Арса Лия.              — Вот и славно, — выдыхает облегчённо Арс. — Лезьте на гору осторожно. И по канату тоже спускайтесь аккуратно. Вы пришли последними, но главное, что вообще пришли с учётом того, что нарвались на кучку разбойников. К слову… Много их было?              — Мы не успели рассмотреть, — качает головой Картэ. — С нами ввязались в бой те, что были у разведённого костра. Но я успела заметить, что за ними ещё была пещера, в которой, кажется, тоже кто-то был.              — Вы ступайте к Ире и Ксане, лезьте на вершину, а мы с Шастом сходим на разведку, — кивает Арс.              — А ещё, когда мы уже обошли того лиходея, мы слышали, как он начал сражаться с кем-то, — резко говорит Лия.              — Мы со всем разберёмся, — успокаивая, обещает Арс. — Ступайте. Удачи.              Картэ и Лия склоняют головы в благодарности, прячут трофеи в сумки и убегают в сторону горы, тут же принимаясь карабкаться по выступам на вершину. Арс провожает их взглядом, чуть морщится, когда с одного выступа у Лии соскальзывает рука, но она быстро перепрыгивает на другой, лезет выше.              — Это было опасно…              — Арс, они сказали, что с лиходеем кто-то вступил в бой.              — И я даже могу догадаться, кто, — пожимает плечами Арс, продолжая присматривать за карабкающимися Лией и Картэ. — Полоса препятствий — это зона, которая была под надсмотром Поза.              — Это-то меня и волнует! — всплёскивает руками Шаст, заставляя Арса перевести взгляд к нему. — Если Поз вступил в бой с лиходеем!..              — То мне очень жаль, — тянет Арс. — ...Лиходея, — с нажимом говорит он, тут же усмехаясь.              — Что?..              — Поз, может, и лекарь, но он ещё и сын Нора, — посмеивается Арс. — Может, ты не видел его в сражении, но не сомневайся, по скорости и силе он не уступает снежной буре в горах. Мне иногда кажется, что он одной своей трубкой так может выебать… — присвистывает Арс.              — Я надеюсь, ты только что не рассказал что-то из вашего с ним личного опыта, — морщится Шаст.              — Нет, — давится смехом Арс. — Такого у нас с ним точно не было.              — А что было?..              — И в сугробах тоже не ебались, — язвит Арс, щуря на лезущего не в своё дело Шаста глаза. — О, а вот и он, — машет рукой, завидев Поза вдалеке. — Как поживает лиходей? — расплываясь в улыбке, мурлычет Арс, когда Поз подходит к ним поближе.              — Отправил его душу к Богине, — хмыкает Поз, раскуривая трубку. — Все до вас дошли? Им пришлось обходить…              — Все, — кивает Шаст. — И первые уже давно должны быть на финише.              — И чего мы тут морозимся тогда? Тоже можем идти к финишу, — устало вздыхает Поз.              — Одна из групп наткнулась на кучку мародёров с той стороны горы.              — Так близко к поселению? — удивлённо смотрит на Арса Поз.              — Это мне и не нравится… Нужно сходить на разведку, узнать, кто они, сколько их и что тут делают. Доложить маме и отправить за ними отряд лазутчиков.              — С вами сходить? — обеспокоенно спрашивает Поз.              — Не надо, Поз, иди отдыхать, мы с Шастом справимся. Да, Шаст?              — Только разведка, — предупреждает Шаст, смотря Арсу в глаза. — Я не убиваю людей.              — Только разведка, — обещает Арс.              — Тогда я полезу на вершину, к тросу, чтобы прокатиться к финишу, а вы не задерживайтесь, — с улыбкой кивает Поз. — И не лезьте на остриё копья, — серьёзно заглядывая в глаза, требует он.              — Только разведка, — повторяет Арс. — Пошли, Шаст.              Кивая на прощание Позу, Шаст увязывается следом за Арсом. Они преодолевают путь учеников, только в обратную сторону. Доходят до полосы препятствий с натянутыми тросами, по которым надо было перебираться с одной скалистой возвышенности на другую. На поляне чуть поодаль виднеется тёмным пятном на снегу тело побеждённого лиходея. Поз и сражение с машиной. Шасту сложно это даже в фантазии визуализировать. А Арс даже не сомневался в его способностях, всё-таки он знает Поза очень хорошо, судя по всему.              Странно, думает Шаст, пока Арс ведёт его по следам группы, наткнувшейся на лагерь разбойников. Странно подмечать знание Арсом и Позом друг друга, видеть их взаимоотношение со знанием того, что между ними было, и при этом не испытывать уколы ревности. Для Шаста это действительно странно.              Может, он не может испытывать таких чувств, тёмных чувств, из-за симпатии к Позу? Или он поверил в слова Арса про то, что их время ушло и осталась лишь любовь другого толка? Шаст не знает ответ наверняка, ему это кажется действительно странным, но он всё-таки радуется тому, что его не грызёт ревность. Он прекрасно помнит это чувство и приятного в нём мало.              На секунду Шаст даже предполагает, что он перерос ревность как чувство, стал выше этого. Но тут же вспоминает, что вот к кое-кому Арса всё-таки ревнует. К тому мудаку, которого никогда не видел, к тому мудаку, который был первой Арсовой любовью. Это ещё более странно, потому что ведь что? Потому что Шаст никогда его не видел, почти ничего о нём не знает, даже имени! И при этом ревнует.              Хотя, может, это и не совсем ревность. Или, если быть точнее, не только она. Много чувств и все херовые. Шаст бы его поколотил… Повезло тому Нора, что он живёт не в Венце Матери. Повезло, что Шаст не держит путь в Дозор Матери. Хотя… А может, навестить этого мудозвона для парочки ласковых?              — Шаст, тише, — шепчет Арс, резко пригибаясь.              Шаст пригибается следом, не успевая найти источник Арсового беспокойства. Быстро возвращается в реальность.              Выглядывая из-за укрытия в виде заснеженного булыжника, Шаст видит дымящийся, потухший костёр. У него по снегу кровавыми кучами разбросаны три трупа — Флана неслабо постаралась…              У костра сидит двое раненных мужчин, перевязывающих раны сетками бурдюков. Сбоку от них и правда виднеется пещера, из которой льётся тёплый свет — там ещё один костёр. По снегу, залитому оранжевым светом, движутся тени — в пещере ещё есть люди.              — Примерно четверо-пятеро, — шепчет Шаст.              — Не надо гадать, — включая визор, качает головой Арс.              Точно. Визор может видеть сквозь стены, сканировать сигнатуру людей. Шаст включает визор и видит, как сканер подсвечивает оранжевым человеческие фигуры, синим — бездыханные тела.              — Семеро, — шепчет Арс. — И там в пещере что-то ещё излучает энергию, не человек и не машина.              — Это ёмкости с огнежаром, — успев просканировать названный объект, шепчет Шаст. — Они планируют нападение. Собирают оружие.              — Видимо, до них дошёл слух о нападении на Венец Матери буревестника, — отключая визор, тихо говорит Арс. — Думали, поселение ослаблено после атаки такой машины…              — Воины ранены, стены разрушены, а значит, у них будет лёгкая нажива, — кивает Шаст. — Только они не знают, что стены Сера так легко не сломать, а в поселении были лучшие охотники Дома, — усмехается уголком губ Шаст.              — Но проверять прочность поселения мы не будем, — качает головой Арс, махая рукой, чтобы Шаст отступал за ним. — Доложим маме, она отправит сюда отряд. Не будем ждать, когда эти выблядки нападут.              — Лучше дезактивировать взрывчатку, чем надеяться на прочность доспехов, — с улыбкой кивает Шаст. — Это Лиёрн так говорил, — отвечает смущённо на удивлённый взгляд Арса.              — Тебе стоит почаще прислушиваться к тому, чему он тебя учил, слабоумие и отвага, — усмехается тихо Арс.              Отойдя подальше от найденного лагеря, перестают передвигаться медленно и в полуприсядь. Идут уже спокойно, возвращаются к горе, на вершине которой до сих пор стоят Ира и Ксана. Ждут их.              Шаст и альпинизм — не лучшее сочетание, если честно. Но перед Арсом, который скачет по склонам настоящей пантерой, трусить и пасовать не хочется. Вот Шаст и ползет, правда, десять раз проверяет прочность выступа, прежде чем лезть дальше.              — Может, тебе скинуть трос, чтобы ты побыстрее добрался? — язвительно улюлюкает уже с вершины Арс.              — Знаешь, кто так быстро забирается на горы? — пыхтит Шаст, упрямо карабкаясь вверх.              — Пантеры?              — Горные козлы.              — Говнюк, — недовольно буркает Арс, отходя от края.              Но тем не менее, когда Шаст добирается до вершины, подаёт ему руку, помогает забраться наверх, оттаскивая на безопасное расстояние от края. Шаст кивает с улыбкой, благодаря за помощь, встав на ноги.              — Нашли лагерь мародёров? — обеспокоенно спрашивает Ира.              — Нашли, семь человек и запасы огнежара для подрыва защитных стен, — кивает Арс. — Доложим маме, она им этот огнежар в очко засунет, подожжёт, они быстро улетят туда, откуда пришли.              — Скорее, она просто отсечёт им головы, — морщится Шаст.              — Ну да, это я так, для красивой метафоры, — пожимает плечами Арс. — Ну что? Прокатимся с ветерком? — с усмешкой кивает на натянутый трос.              В последний раз Шаст скатывался по такому… Пиздец как давно. И он, кажется, тогда убегал от четырёх ловчих, против которых в одиночку у него не было ни единого шанса. Правда тот трос был натянут с куда менее высокой точки и длина была меньше…              Этот же трос, жёлтый, прикреплённый к балке на вершине горы, заканчивается у балки в са-а-амом низу. Неподалёку от поселения, где стоят слившейся на снегу кучей прошедшие Инициацию ученики и Нора вместе с Тати. Шаст знает, что эти люди там, но отсюда — это просто мешанина пятен.              — Чертовски высоко, — бормочет Шаст, гулко сглатывая.              — Здесь — да, но когда съедешь по тросу достаточно, можно спокойно спрыгивать, — пожимает плечами Арс. — Ничего не сломаешь. Главное вовремя отпустить, а то ведь, если вмажешься лицом в балку внизу с такого разгону… Это моментальная смерть. А если отпустишь раньше, чем надо, то с высоты сломаешь себе ноги.              — Я лучше просто по горе спущусь, пожалуй…              — Да не бойся, Шаст, — тянет с гадливой усмешкой Арс. — Просто, когда поймёшь, что балка уже близко, отпускай руки.              — Да ну в пизду… Полезу по горе.              — Ну хочешь, вместе прокатимся, я скажу, когда отпускать, — хитро улыбается Арс.              — А трос двоих сразу выдержит?              — Он бы целое племя выдержал, — фыркает Арс. — Ну ладно, может, и не целое… Но нас точно выдержит.              — Я тоже боюсь спускаться сама, — признаётся Ксана. — Если честно… Мне весь день дурно от вида, как они спускались по этому тросу.              — Почему? — переводя взгляд к побледневшей Ксане, спрашивают все в один голос.              — Если честно, я до смерти боюсь высоты, — признаётся, едва шевеля губами.              — Почему ты молчала весь день??? — разводит руками Ира.              — Я не должна была подавать вида при учениках! — восклицает Ксана.              — Возможно, это прозвучит как бред, но Поз тоже боится высоты, — посмеивается Арс.              — Чего? — вылупливается на Арса Шаст.              — Да-да, это будто плохой анекдот, правда? Горный Банук боится высоты. Каждый день сквозь страх с этим всем…              — Арс, а ты не думал, что именно поэтому Поз и начал курить трубку? — всплёскивает руками Шаст.              — А ведь правда, — удивлённо усмехается Арс. — Да уж, я и не думал об этом. Ладно, — резко качает головой. — Ты у нас тоже боишься высоты?              — Да не то чтобы… Скорее я боюсь спускаться по тросам, по которым ещё не спускался, — нервно передёргивает плечами Шаст, смотря вниз. — Стоило взять у Поза пару уроков, когда он учил этому ребят…              — Ир, ты бери… Великая Мать, прям так? — взрывается смехом Арс, видя, как Ксана вцепилась в Иру спереди, охватив её шею руками, а пояс ногами. — Езжайте первыми, мы с Шастом после вас.              — Ага, — пыхтит Ира, закрепляя спусковой крюк с ручками на тросе. — Не задерживайтесь, — кивает Ира, отталкиваясь ногами от земли и тут же поднимая колени, группируясь.              Шаст смотрит испуганными глазами за тем, как скользит вниз по тросу Ира, в которую намертво вцепилась Ксана. Трос даже не дёрнулся, их вес никак его не взволновал. Арс с Шастом, конечно, потяжелее, но, кажется, это действительно безопасно.              Когда Ира спрыгивает в нужный момент в сугроб, отпуская крюк, Шаст поворачивает своё перепуганное лицо к Арсу.              — Всё будет в порядке, — обещает он. — Тебе даже понравится. Только держись крепче, и не так, как Ксана, — предупреждает Арс, выставляя перед собой ладонь, когда Шаст уже делает шаг к нему, разводя руки в сторону, словно для объятий. — Цепляйся к спине.              — Ты помнишь, что у меня ещё не восстановилось сердце? — хнычет Шаст.              — Тогда закрой глаза.              — Это и правда поможет???              Арс с минуту рассматривает его молча, чуть-чуть хмурится.              — Хочешь я поделюсь с тобой одной тайной технологией Предтеч? — говорит неожиданно. — Это тайное знание, тайное умение. Заклинание.              Шаст кивает ускоренно. Что угодно, лишь бы оттянуть момент прыжка.              — Это заклинание бесстрашия, — шепчет Арс, беря в свои руки Шастову ладонь. — Оно строится на секретном символе, который рисуют на ладони.              — Ты меня опять дуришь, Арс? Только честно!              — Нет, — убеждает Арс, спокойно заглядывая в глаза. — Это древний ритуал, который лишал страха всех Предтеч.              — Ладно…              — Я нарисую на твоей ладони этот символ, а ты должен его проглотить.              — Это ещё как? — потерянно хмурится Шаст.              — М, а вот как, — резко сгибаясь к земле, беря в пальцы немного снега и растапливая его, кивает Арс.              Мокрым от воды из талого снега пальцем Арс рисует на сухой Шастовой ладони какой-то символ, а потом кивает, чтобы Шаст проглотил. Ну, он, недолго думая, и сёрбает из ладони лужицу холодной воды. А с чувством, как обжигает внутри холод, вдруг приходит спокойствие.              — Сработало! — восхищённо смотря на Арса, выпаливает Шаст.              — Вот видишь, — упирая руки в бока, широко улыбается. — А ты не верил. Цепляйся на спину, солнечный.              Запрыгнув к Арсу на спину, обхватывает крепко его шею и пояс руками и ногами. Арс спрашивает, готов ли он, и Шаст без промедления кивает. Закрепив крюк, взявшись цепко за рукояти, Арс спрыгивает с вершины горы, поджимая к груди колени.              Воздух от скорости полёта свистит, шорох троса сплетается с этим свистом в какой-то тревожный звук, но Шаст совершенно не чувствует страха. Миг полёта короток, но вид заходящего над снежными горами солнца успевает впечататься в память. Холодный ветер царапает красные щёки, но все ощущения вкупе складываются в одно слово — «Свобода!».              — Приземляемся, — разжимая пальцы, громко говорит Арс, и через секунду они валятся в сугроб.              — Это было охерительно! — вскакивая на ноги, выскользнув из-под лежащего на нём Арса, восклицает Шаст. — Ещё хочу!              — Завтра прокатимся, — обещает со смехом Арс, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от снега. — Говорил же, что тебе понравится. Только, как любят говорить у Нора, любишь с троса лететь, люби и на гору лезть…              — Залезем, — отмахивается Шаст, восхищённо смотря на Арса. — Ещё хочу.              — Понял я, понял, — смеётся Арс. — Сказал же, завтра ещё покатаемся.              — Все в сборе, — усмехается уголком губ Тати, подошедшая к ним со спины до того тихо, что не испугаться не получается.              Стоп. Шаст не должен пугаться. Он же съел волшебный символ Предтеч! Но он точно только что… Блять, Арс!              Он снова его надурил! Правда, в этот раз совсем по-другому… Не для того, чтобы посмеяться, а чтобы успокоить. Шаст не может сдержать расплывающуюся на губах тёплую улыбку, прячет смущённый взгляд.              — Ребята нашли лагерь разбойников в горах, — говорит Арс, а Тати кивает, ей уже сообщили. — Рядом с пещерой на восточном склоне горы. Их семеро, ну, в живых осталось, Флана немного сократила их ряды… Семеро и запасы огнежара. Скорее всего пришли как падальщики, думая, что буревестник разгромил защиту поселения.              — О, вот это они удивятся, — расплывается в раздражённой улыбке Тати. — Тяжёлое оружие при них было?              — Только запасы огнежара для взрывчатки, пушек не было, — качает головой Арс.              — Риж! — зовёт своего проверенного воина Тати. — Собери отряд, встреть гостей у пещеры на восточном склоне горы.              — Это мы с радостью, — расплывается в улыбке Риж, тут же уходя собирать отряд.              — Это точно были разбойники? — обеспокоенно хмурясь, спрашивает Андрошуа. Слава Солнцу, он был здесь. Послушался Шаста, даже удивительно. — При них не было каких-то отличительных знаков?              — Простые мародёры, — качает головой Арс, отчего-то хмурясь. — Андрошуа, ты не хочешь нам что-то сказать? — вдруг спрашивает, щурясь.              — Что? Нет… О чём ты? — хлопает глазами Андрошуа. — Я просто хотел уточнить, мало ли какие-нибудь Карха Тьмы вылавливают очередных охотников для закалки в Кольце Солнца.              — А мне показалось, ты спрашивал с настороженностью, обоснованной чем-то личным.              — Тебе показалось, — отрезает Андрошуа, качая головой. — Тати уже произнесла поздравительную речь, похвалила наших учеников, жаль, вы не слышали.              — Знаю я эти речи, они у неё все одинаково звучат, — фыркает с улыбкой Арс, показательно закатывая глаза. — Главное, что мы успели к главной части.              — А что за главная часть? — непонимающе сводит брови Шаст.              — Увидите, идём, — с улыбкой кивает Арс, увязываясь следом за всеми учениками, которых повела в сторону врат Венца Матери Тати.              Они доходят до врат, но в само поселение не входят. Тати останавливается под аркой ворот рядом с держащей какой-то горшок Заирой. Арс с Ирой переглядываются с улыбками, явно понимают, что происходит, но никому не говорят, шикают и говорят смотреть.              — Сегодня с утра вы выходили из этих врат учениками, — громко говорит Тати, обращаясь к новобранцам. — Но вы доказали, что способные ученики, вступившие на путь настоящих защитников племени. С утра вы выходили отсюда новобранцами, а сейчас, когда солнце прячется за горизонтом, вы вернётесь в Венец Матери воинами.              Тати убирает за спину своё копьё, командует всем прошедшим Инициацию выстроиться в ряд и сесть на колени.              — Это же по плану, да? — нервно зыркая в сторону Арса и Иры, спрашивает Шаст. Опять они на него шикают.              Тати вместе с Заирой подходят к крайней в шеренге справа Нириде, сидящей на коленях.              — Ты проявила себя умелым воином, девочка, — опуская пальцы в горшок в руках Заиры, говорит Тати.              Вынутые пальцы блестят от синей краски. До Шаста доходит: племенная раскраска, прошедшим Инициацию ставят метки.              — Нирида, — проводя пальцами от брови к щеке, оставляя отметину, с улыбкой говорит Тати. — Встань, воин Нора.              С отметкой воина, нарисованной синей краской на лице, Нирида встаёт с колен и проходит под аркой врат Венца Матери по указанию Тати. Это конец Инициации, окончание обряда посвящения — принятие в племя. И Нора по ту сторону врат встречают Нириду, как свою, как часть племени, как нового члена семьи.              Тати ставит метки на лицах, не всем одинаковые, просит встать с колен, только «звания» меняются. «Воин Нора», «охотник Нора», «разведчик Нора». В определённый момент Тати отвлекается от стоящих на коленях новых воинов, замечает кого-то в толпе и просит выйти сюда и тех, кого приняла на другие места при племени. Особых отметин для поваров, уборщиц и строителей нет, так что, кажется, Тати просто дурачится, ставя на их лицах точки, сердечки, облачка. Это веселит всех присутствующих и греет, Шаст не ожидал от Тати такого, но это хорошо показывает её двоякость: Тати-вождь и Тати-мать.              После посвящения тех, кто не нашёл себя воинами, но тоже стал частью племени, Тати возвращается к прошедшим Инициацию. Снова ставит настоящие метки, доходит до конца ряда…              — Я не останусь, — тихо говорит Флана. — Я знаю, что должна сделать… Я найду тех, кто лишил нас всех выбора, тех, кто продал нас рабами в то проклятое место. Я заставлю их заплатить, — поднимая к Тати злой, но при этом безумно тоскливый взгляд, почти что рычит Флана.              Тати кивает медленно, понимающе, пусть и прячет тяжёлый вздох. Её пальцы снова опускаются в горшочек с краской. Тати рисует крюк у правого глаза, ставит на лбу две полоски по разные стороны от этого крюка, а потом проводит пальцем, оставляя линию, под левым глазом Фланы.              — Блять, — тихо выдыхает Арс, отворачивая лицо.              — Встань с колен, — говорит Тати, — Флана, Искательница смерти. Твоё тело живо, но душа отдана Великой Матери. Ты можешь покинуть эти земли, но не сможешь вернуться, как выпущенная стрела, которая мчится за чьей-то смертью, не вернётся в колчан. Искатель смерти — это тот, кто умирает ради поиска и несёт смерть всякому, кого найдёт. Переночуй с нами и отправляйся в путь, я наточила твой наконечник, моя стрела…              Флана кивает медленно, замирает на несколько мгновений, застывая в глазах Тати, но всё же проходит через арку. Завтра, выйдя, она не сможет вернуться уже никогда.              — Это было её решение, Арс, — успокаивает Шаст, хотя самого бы кто успокоил. — Давай порадуемся за тех, кто смог стать частью племени.              — Предлагаю пить до потери сознания, — обнимая резко сзади за шеи, повисая на Шасте и Арсе, улыбается во все зубы Жар. — Как вам такая идея, мелюзга?              — Звучит заманчиво, — улыбается Арс. — Но я не мелюзга, что-то мне подсказывает, что ты не старше меня. Сколько тебе?              — Тридцать семь.              — Ага, а мне тридцать восемь!              — Намного дальше ушёл, — язвительно посмеивается Дано.              — Вот ты бы вообще молчал, — тянет Жар. — Когда я работать начал, тебе ещё пелёнки надо было менять.              — Быть такого не может, у нас пять лет разницы! Ты начал работать в десять!              — Так ты аж до пяти в пелёнки гадил? — нарочито поражённо тянет Жар. — Видимо, я слишком часто ронял тебя в детстве…              — Пизда тебе, — оскаливается Дано.              — Знаешь, они как Поз, — с улыбкой шепчет Арс. — Ну, в смысле, что их тоже легко полюбить и быстро привязываешься. В остальном — с Позом ничего общего, — с резко опустевшими глазами при виде пиздящихся в снегу Жара и Дано выдавливает из себя Арс. — Напиться, да, напиться…              — Поздравляю с выпуском пташек на волю, — зажимая Арса в крепкие объятия, смеётся Сер. — Я даже не сомневался, что вы справитесь!              — Спасибо, — неловко смеётся Шаст, принимая такие же крепкие объятия.              — У меня там нетронутый бочонок эля скучает, — усмехается Сер. — Мы же подпортим его девственность?              — Он точно про эль? — склоняясь к Арсу, с усмешкой шепчет Шаст.              — У нас есть настоящий повод отпраздновать, так что кати в трактир свою бочку, Озерам, — обнимая Сера за плечи, посмеивается Ира.              — Так точно, моя королева!              — О, видишь, уже не бубнит на женщин, — прыскает со смеху Шаст. — Остыл. Озерам — как угли в кузне, чихнёшь нечаянно в их сторону, а они уже искры во все стороны выпускают.              — Тати уже повела всех в трактир, — почему-то нервно говорит Андрошуа. — У неё такой настрой… Кто-нибудь проследит, чтобы она за один вечер не потратила запасы продуктов на месяц?              — А этот всё считает, — тянет Поз, выпуская изо рта густые облака дыма в сторону фырчащего Андрошуа.              — Ну я ж купец, должен считать, — усмехается сквозь кашель.              — Нервный купец, надо бы дымком подышать, — уже специально выпуская в Андрошуа облако дыма за облаком, ехидно посмеивается Поз. — Пыхнуть хочешь?              — Поз, а ты курить не из-за страха высоты начал? — резко спрашивает Арс, упирая руки в бока.              — Страха высоты? — со становящейся шире улыбкой тянет Андрошуа. — Банук, боящийся высоты, тень без света. Ну и умора!              — Ну вот и нахера ты это сказал? — переводя к Арсу взгляд, с непроницаемым лицом спрашивает Поз.              — Слушай, а ты вторую ночь ко мне жмёшься случайно не из-за того, что тебя край кровати пугает, а, Банук? — давясь со смеху, сипит Андрошуа. — Там не так высоко, как кажется, — быстро состраивая крайне скорбное лицо, кивает, глядя Позу в глаза. — Но, если так страшно, Поз, могу держать за руку, но не больше, — поднимая ладони, усмехается Андрошуа. — Должны же быть какие-то личные границы.              — У Банук есть особый вид лечебного массажа, — зажав трубку в зубах, разминая пальцы, говорит Поз. — Он немного болезненный, но целительские свойства просто потрясающие…              — Так, Поз, не надо, я прекрасно себя чувствую…              — Нет-нет, тебе ещё нужно делать массаж грудной клетки после буревестника, нужно помогать крови разгоняться по телу…              — Сколько вокруг забавной возни, — тепло усмехается Ксана. — Но я, пожалуй, пойду с Ирой и Сером пить. А вы как хотите, — хлопая Шаста с Арсом по плечам, говорит Ксана и тут же уходит в сторону трактира.              — Стоит ли беспокоиться, что Поз выебет его трубкой? — шёпотом, наклонив голову вбок, к Арсу, спрашивает Шаст.              — Это уже будет их личное дело, — поднимая ладони, качает головой Арс. — Если кто-то из них помрёт в этой битве, нам это на руку. В кровати станет посвободнее.              — И то верно, — с нарочито важным лицо кивает Шаст. — Пошли праздновать.              — С радостью!