Пурпур его очей

Истошный вопль хозяина замка словно сорвал пелену оцепенения со всех остальных слуг и солдат, находящихся в помещении. Десятки рук потянулись к пленникам с совершенно очевидными намерениями. Дирк судорожно вцепился в плечо Кроули, но тот изящным движением высвободился, поднял руки и резко опустил их, выдохнув всего одно гортанное словечко.   — Ох! — сказала девчушка в белом платье, во все глаза глядя на Кроули. — Да милорд никак магик! — Миледи, — Кроули с ухмылкой отвесил элегантный поклон, — Дирк, мой мальчик, не хочешь помочь прекрасной даме? Джентли отмер и на подламывающихся ногах подошел к девчушке. — И это вы его невеста? — спросил он с плохо скрытым возмущением. — Но вы же совсем ребенок! — Мда, — Кроули с неприязнью взглянул на замершего перед ним хозяина замка, — самая дорога в Ад ублюдку. — Стой! — выдохнул Дирк, помогая девушке высвободить руки из огромных лап застывших солдат. — Не убивай! Он что-то знает про Вогла! Он говорил про пленника, которого отправили из замка! Какой-то посланец его забрал! — О, вы о красивом мальчике с такими странными глазами? — заинтересованно спросила красотка, растирая порядком помятые плечи и предплечья. — Его приволокли слуги под утро, и он называл себя «Вогл». Я как раз пребывала при милорде и видела, как его притащили. Но милорд велел тут же отвести меня в мои покои, и больше я ничего не знаю. — Вогл! — Дирк выдохнул, не стесняясь внезапных слез. — Он жив! — Ну, по крайней мере, был жив, когда утром его привели, — кивнула девчушка, — а остальное, думаю, может рассказать милорд… если его расколдовать, — она с содроганием обхватила себя за плечи и одарила застывшую фигуру птицеподобного полным ненависти взглядом. — Вы двое, — обратился Кроули к слугам, стоявшим по обе стороны от своего господина, — свяжите вашего бывшего господина и наденьте на его голову вон тот мешок. Дирк сглотнул, глядя на сдвинувшиеся с места фигуры: — Что ты собираешься сделать? — Думаю, тебе стоит подождать в верхней комнате вместе с леди Анахитой, — Кроули нехорошо усмехнулся, продемонстрировав привычные ямочки на щеках, — поскольку вы двое еще те идеалисты, то будете мне только мешать. Миледи, не бойтесь, этого юношу зовут Дирк Джентли, и он настоящий джентли-мен.   Дирк поежился, бросив быстрый взгляд на пленника. Пытки… память упорно отбрасывала в Черное Крыло, к проклятому Присту. Дирк помотал головой, собравшись с духом. Жизнь Вогла уж точно важнее, чем жизнь негодяя, пытавшегося насильно взять в жены беспомощную девочку. Леди Анахита вложила маленькую птичью лапку в его ладонь и поскорее вывела его из обеденной залы.   Они поднялись по полустертым ступенькам и не без труда отворили тяжеленную дубовую дверь, обитую металлом. Девушка тут же подбежала к большому сундуку, откинула крышку и принялась рыться в поисках подходящей одежды. — Сэр Джентли, идите сюда, — позвала она, выудив нарядную камизу, желтовато-оранжевую и с темно-красной вышивкой, — вот, примерьте, а я пока поищу вам шоссы. Её негромкий нежный голосок подействовал на Дирка как лошадиная доза успокоительного. Он сбросил с себя лохмотья и влез в камизу, воспользовавшись тем, что юная леди снова нырнула в недра сундука. Одеяние оказалось великовато, видимо, шили его на хозяина замка.   — Это бы Кроули подошло, — сказал он, с некоторым смущением стащив камизу и прикрывшись своим тряпьем, — а вон то, синее, это что? — Это парадный табар, видимо, остался еще с тех времен, когда господин был герольдом при дворе Его Величества, — Анахита ловко выхватила сгусток ультрамарина и бросила его Дирку, — примерьте, должно быть вам впору.   Табар и впрямь сел как влитой. А тем временем юная леди выкопала из вороха тряпок потрепанные, но целые шоссы. Правда, Дирк никак не мог взять в толк, как их ловчее надеть. Анахита помирала со смеху, глядя, как он вертит штанины, пытаясь разобраться, где, как и куда совать конечности.   Тем временем снизу послышались шаги и дверь скрипнула, пропуская плотную фигуру. Кроули выглядел усталым, но довольным, и сразу же бросил заинтересованный взгляд на камизу.   — Это вы мне отложили? — Вам, сэр Кроули, — церемонно поклонилась Анахита, — а вот и шоссы для вас. Переодевайтесь, а я зайду за ту ширму. Нимало не смущаясь, Кроули скинул с себя скорбные останки одежды, продемонстрировав упитанную тушку и довольно неплохое мужское достоинство, и нырнул в обновку. Надо сказать, подобранные Анахитой одеяния шли ему чрезвычайно. И неожиданно для себя Дирк подумал, что не будь где-то там, в другом мире Тодда, кто еще знает, чем бы кончилось дело. Словно прочитав его мысли, Кроули с улыбкой принял изысканную позу.   — Думаю, нам стоит переждать здесь до утра, — сказал он, любуясь собой в отполированном до зеркального блеска прямоугольнике из бронзы, — благо хозяин замка не против. Дирк поежился, бросив взгляд на дверь. — Вы его… — он так и не смог договорить. Но Кроули хмыкнул так легкомысленно, что почему-то стало легче на душе. — Не пришлось. Этот знатный ублюдок оказался трусливой задницей, прошу прощения у миледи. — Не стоит, — донеслось из-за ширмы, — он и правда такой, настоящая трусливая задница! Кроули хихикнул, поправляя ворот и бросая исполненный одобрения взгляд на ширму, из-за которой то и дело вылетали детали дамских одеяний. Одна из кружевных подвязок пролетела через всю комнату и шлепнулась на макушку Кроули. Впрочем, это его скорее развеселило, поскольку он стащил подвязку с головы, зачем-то обнюхал и сунул в небольшой кармашек на изнанке своего одеяния. — Одним словом, он выложил всё, что мог и что не мог тоже. А потом я его немного успокоил, скажем так, усыпил. Проснется завтра к вечеру с головной болью и только. Как, впрочем, и все остальные. Но, думаю, до того часа мы уже будем далеко от замка. Дирк с облегчением вздохнул. — Благородные сэры, вы ведь возьмете меня с собой? — спросил очаровательный мальчишка с коротко обрезанными волосами, выныривая из-за ширмы. Дирк открыл рот от удивления. Кроули тоже выглядел вполне себе озадаченным. Мальчишка с лицом леди Анахиты весело улыбнулся и поправил на себе несколько поношенный, но нарядный костюм пажа. — Если я останусь здесь, то меня сожгут заживо, — не меняя тона, произнес прелестный “юноша”, — но ведь вы не оставите бедного мальчика на растерзанье злодею? — Ни в коем случае, — рассмеялся Кроули, — такого мальчишку бросить — себя не уважать. «Мальчик» отвесил изысканный поклон, прижав руку к груди и отставив назад стройную ножку. — А теперь идем вниз, на кухне, конечно, полный бардак после того, как я заколдовал всё население замка, но думаю, еда осталась, — сказал Кроули, поглаживая голодно буркнувшее брюхо, — надо как следует подкрепиться перед дальней дорогой.   Они устроились на кухне, у горящего камина, расстелив все найденные покрывала, гобелены и плащи прямо на каменном полу. Дирк старался не обращать внимания на замершие тут и там фигуры, но, видимо, Кроули они тоже не понравились, потому что он скучным голосом велел им отправляться в людскую и лечь спать. Снеди было предостаточно, несколько изрядных кусков копченого мяса, лепешки и большой кусок вареного сахара Кроули уложил в дорожный мешок, найденный в комнате хозяина замка. Остальное мясо, вареные яйца и зелень они перенесли на подготовленное место и отменно поужинали, запивая недурным вином, которое также нашлось на кухне. — Дорога к столице всего одна, — говорила Анахита, устроившись под боком у Кроули и отрезая себе ветчину, — это большой деревенский тракт, по которому ездят крестьяне, возят товары в город. Не так далеко, а если нам удастся присоседиться к какой-нибудь повозке с живностью или снедью, то и вовсе за полдня доберемся. Только надо будет поверх наших нарядов господских надеть какое-нибудь тряпье и лица вымазать золой или глиной. — Что, крестьяне так не любят людей в нормальной одежде? — озадаченно спросил Дирк, не имевший желания менять свой прекрасный табар на какую-то рванину. — Ну, не то чтобы не любят. Просто не стоит трясти этими… как их, — Анахита потерла пальчиком складку между бровями, — рогалями? Рыгалями? Нет… вот же, забыла, слово-то мудреное, господское. — Регалиями? — подсказал многоопытный Кроули. — Вот-вот, ими самыми! Так и дубьем по башке огрести недолго, — Анахита вздохнула, явно чувствуя себя не совсем в своей тарелке. — Слушайте, благородные сэры, вот вы видели, что со мной чуть было не случилось. А я не из простых девок деревенских, господская дочка всё же, хоть и от наложницы. А уж что с простыми творят, не дай Пурпурноокий увидеть! А люди-то не железные, за дочек и жен своих злы очень. Да и не так много осталось тех дочек и жен. Кто помиловиднее, всех забирают в высокие покои, а после продают в веселые дома. А те, кто попроще, достаются солдатне, и врагу я не пожелаю такой участи. —Тогда и вправду, стоит последовать совету нашего милого пажа, — Кроули сделал глоток вина из серебряного кубка, стащенного из обеденного зала, — а скажи, дитя мое, кто такой этот Пурпурноокий, которого ты поминаешь то и дело?   Анахита наклонилась, чтобы отрезать себе еще кусочек ветчины. Заговорила она не сразу, видимо, подбирала слова:   — Пурпурноокий — это владыка миров, тот, что приходит в желтых облаках и лиловом сиянии. Он отец всех детей и дитя всех отцов и матерей, он брат для всех, кто предался ему. Он тот, кто объединяет то, что было разделено. Он — возлюбленный, которому принадлежат все сердца всех миров. — Занятный, должно быть, джентльмен, — задумчиво промолвил Кроули, — всеобщий любов… прошу прощения, миледи, любимец. Хотелось бы мне увидеть этакое чудо. — Ходят слухи, что он уже здесь, в мире Азмана. Старик-нищий, пришедший с Серебряных полей, говорил, что поел с его рук и излечился от тяжкой хвори. Молодой солдат, спасшийся с поля битвы, сказал, что Пурпурноокий накормил несколько деревень, накрыв им столы, на которых не иссякала пища. И этот парень показал ленту с одеяний Повелителя, которой тот перевязал его рану. Лента была темная от крови, но от раны осталась тонкая полоска. Говорят, Пурпурноокий и его возлюбленный Страж идут к Темной Башне, чтобы вступить в схватку с Неименуемым.   Дирк пытался переварить всё, сказанное девушкой. Странное чувство снова посетило его, словно он связан с теми, о ком говорила Анахита. Словно знает их уже. — Думаю, нам стоит поискать этого Пурпурноокого, — сказал он, повинуясь внутреннему порыву, — сдается мне, что от него мы сможем узнать если не всё, что здесь происходит, то, по крайней мере, многое. Кроули, я не знаю, как и куда меня приведет этот путь, но я должен. — Должен, значит пойдем все вместе, — Кроули бросил взгляд себе подмышку, где уютно пригрелась Анахита, — втроем. Прелестный паж оживленно закивал, улыбнувшись своему покровителю. — Но разве не лучше будет Анахите найти место поспокойнее, где она будет в безопасности? — с сомнением произнес Дирк, глядя на хрупкую тоненькую фигурку. — Ну, проку от меня вам все-таки будет немало, — отрезала Анахита, поднимаясь на ноги и гордо вытягиваясь во весь свой невеликий рост, — вы ведь этого мира не знаете, как дети малые здесь. А я подскажу, помогу, глядишь, может, и вас от какого зла избавлю, как вы меня избавили. А милорд Кроули за мной приглядит, — и она бросила на приосанившегося Кроули взгляд, полный восхищения, — честь-то мою он уже защитил. От старого грифа меня избавил. — Ну, насчет защиты чести не обещаю, — сытым кошаком ухмыльнулся Кроули, — но присмотрю. Дирк бросил на него не слишком доброжелательный взгляд. Анахита, все-таки, была еще совсем ребенком. — А тебе сколько лет вообще? — на всякий случай спросил он пажа, недоверчиво сощурившись. — Было пятнадцать, как отец обещался милорду меня отдать в жены. Они дружили с молодости. А миледи еще лет пять протянула, прежде чем Пурпурноокий её прибрал. Я при ней жила, и она меня воспитывала, учила, какой должна быть истинная леди. Милорд ей велел, стало быть. А как она Изошла… Тогда-то меня милорд и забрал из покоев миледи в свои, и велел готовиться к свадьбе. Стало быть, двадцать лет мне, — в голосе Анахиты было легкое сомнение. — Арифметику ты, во всяком случае, неплохо знаешь, — утешил её Кроули, подбирая остатки с блюда и довольной отрыжкой завершая трапезу, — а теперь немного поспать и в путь. Анахита шустро метнулась в двери и скоро вернулась, волоча тяжелые арбалеты, уже заряженные и взведенные. — Лучше по очереди спать, — сказала она, — вдруг проснется кто в замке. — Не проснется, — усмехнулся Кроули, — этот мир странный, но он дает очень многое, если отдашься ему полностью.   Наградой ему был еще более исполненный обожания взгляд прекрасной леди Анахиты.