Пурпур его очей

Он очнулся от того, что на лицо и в рот капала свежая чистая вода. Глоток, другой — словно сама Жизнь потекла по его горлу в сведенный судорогой желудок. — Дэйр… где мы? — Мы в безопасности, Хьюго, в сокрытой деревне, которая была построена по моему указанию, — герцог Дэйр Ализон Вар ласково отер ладонью влагу с его щек, — мы в доме старосты деревни, и здесь никто не найдет нас.   Фридкин сел с трудом, прислушиваясь к тяжелым ударам собственного сердца. Вздохнул, наслаждаясь непривычным отсутствием боли. — Милорд, еда готова, — негромко произнес высокий худой седовласый мужчина в опрятном чистом одеянии, вошедший неслышно и ждавший у двери, — если вы желаете, я велю накрыть для вас стол здесь. — Желаю, — кивнул Дэйр, поддерживая Фридкина за плечи, — и принесите чистую одежду для моего спутника. — Слушаюсь, милорд, — поклонился крестьянин и так же неслышно исчез, прикрыв за собой дверь. — Я пока не решился сказать им, кто ты, — Дэйр устало улыбнулся, — но если ты пожелаешь открыть свою Истину, то я лишь первым склонюсь к твоим ногам. — Только не надо больше поклонов, — вздохнул Фридкин, — мне, правда, очень хорошо было с тобой, Дэйр. И я был бы рад, если бы ты продолжал вести себя так, как вёл в начале нашей встречи. Мне это сейчас очень нужно. Мне нужна твоя сила, твоя решимость, твоя уверенность.   По лицу герцога он видел, что тот растерян, но эта растерянность была недолгой. Сильные пальцы сжали плечо, и жесткие губы прижались к губам Фридкина в спокойном и властном поцелуе.   — Хорошо, Хьюго, — теперь в голосе герцога звучала уверенность и сила, — пусть будет так, как ты хочешь. Для меня великая честь служить тебе в любом качестве.   По приказу старосты им подали нехитрую снедь — жареные зерна злаков, черный хлеб, тонко нарезанные полосы теста, жареные в масле и свернутые на манер бутонов, и плоды, похожие на помесь апельсинов и яблок, но с тонким нежным вкусом и ароматом жасмина. — Мои подданные не едят плоти зверей, — сказал Дэйр, наливая себе и Фридкину сок всё тех же плодов, источающий чарующий аромат, — они поклоняются тебе и не желают отнимать жизни у других существ во имя собственного насыщения. — Могу их понять, — кивнул Фридкин, с удовольствием разгрызая хрустящий «бутон» поджаренного в масле теста, — я сам не слишком люблю мясо, хотя иногда, изредка ел его там, откуда пришел. Они беседовали и за беседой очистили все блюда и выпили сок до последней капли. Фридкин погладил наконец-то переставший ныть от голода живот.   — Мы не можем задерживаться здесь, Дэйр, — сказал он, прислушиваясь к своим ощущениям, — иначе те, кто пришел за мной в твой замок, каким-то образом отыщут нас и здесь. А мне бы не хотелось, чтобы эти гостеприимные люди погибли.   Короткий стук в дверь ознаменовал приход старосты, который принес простую, но чисто выстиранную одежду крестьянского образца и теплый кожух овчиной внутрь.   — Приготовь нам еды с собой, — велел Дэйр, но Фридкин положил руку ему на плечо. — Нет, друг мой, — обратился он к старосте, — не надо еды. Если здесь у вас есть лошади, то нам бы не помешала пара. А еду мы как-нибудь добудем. Нам бы отсюда уехать поскорее.   Две крепкие крестьянские лошадки несли их по разбитой дороге из базальтовых плит, очевидно, давно уже покинутой и редко используемой местными обитателями. Отъехав, Хьюго остановил коня и обернулся. На мгновение позволил силе Междумирья течь сквозь себя, сделать то, что было необходимо. Затем тронул бока коня каблуками сапог. — Теперь даже если постараются, то не найдут деревню, — сказал он, поравнявшись с Дэйром, — а запасы пищи еще долго не иссякнут.   Они ехали молча, Фридкин постарался сосредоточиться на Нити, ведущей к Эстевезу. Дэйр не решался его беспокоить. Так, в молчании и под стрекот местных черных тварей, похожих на помесь саранчи и пауков, они миновали довольно большой отрезок дороги. Перекресток, на который они выехали спустя несколько часов, был оснащен ветхим, черным от старости указателем с тремя направлениями. Один из них вещал, что поехавший по указанной им дороге попадет в город Терминус, второй предупреждал, что его направление ведет в Серебряные Болота, а третий гостеприимно призывал в Город Радостей.   — Что-то призывает меня пока оставаться здесь, — сказал Фридкин, поглаживая своего одра по густой гриве, — не знаю, почему, но это необходимо. — Значит, пока остаемся здесь, — кивнул Дэйр, спешившись и взяв под уздцы обоих коней, — вон там, видишь, какой-то домишко. В окнах нет света, хотя уже довольно темно, значит, там никто не живет. Фридкин кивнул, прищурив глаза и всматриваясь в темный квадрат, виднеющийся в клочьях сгустившегося тумана. Дэйр быстрым шагом вёл лошадей по неширокой протоптанной тропинке, петляющей между нагромождениями базальта.   Домишко и в самом деле пустовал. Фридкин вошел внутрь следом за герцогом, огляделся по сторонам, выискивая очаг. В растопку пустили обломки мебели и обрушившейся потолочной балки, и скоро веселое пламя осветило небольшую единственную комнату, запыленную и порядком разгромленную.   — Пожалуй, здесь можно будет отдохнуть какое-то время, — сказал Дэйр, расстилая свой плащ на единственной лежанке, — хочешь поспать, Хьюго? — Пока хочу погреться, — улыбнулся Фридкин, протягивая руки над огнем, — иди сюда, ты, наверное, тоже порядком замерз. — Что есть, то есть, — поежился герцог Фэйрбрасса, — и проголодаться успел. Ехали-то мы порядком. Как выезжали, утро было, а сейчас свечерело уже. — Обернись и возьми для меня тоже немного еды, — сказал Фридкин, кивком указывая на обломки стола за спиной Дэйра. Тот повернулся и замер, пораженно глядя на уже совершенно целый стол с обилием яств и тонкогорлым серебряным кувшином в центре этого изобилия. Фридкин подумал было, что сейчас благородный владетель Фэйрбрасса снова бухнется перед ним на колени, но Дэйр лишь моргнул и как-то судорожно вздохнул, переваривая новое чудо. Затем взял поднос, лежащий на краю стола, и принялся собирать на него самые аппетитные куски снеди.   Поужинав, они устроились на постели, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись плащом. Хьюго прикрыл глаза, нащупывая пульсирующую золотую нить. Эстевез был далеко, но жив и здоров. Это утешало. Правда, было непонятно, зачем торчать на одном месте и кого ждать, но попытавшись подняться, Фридкин обнаружил, что неведомая сила почти приковала его к уснувшему от усталости Дэйру. Вздохнув, он поворочался, уткнулся носом в грудь благородному герцогу и позволил себе провалиться в сон.      ********   Дирк устроился на телеге, запряженной тяжеловозом, и дремал под мерное покачивание. Кроули и юный паж дрыхли в обнимку среди клеток с курами и здоровенными зелеными гусеницами толщиной в руку. Как Дирк уже успел разузнать, из них добывали особый густой гель, заменявший беднякам масло. Он давал чувство сытости, и его можно было намазывать на хлеб или крекеры. Правда, сам Дирк ни за какие коврижки не рискнул бы попробовать это блюдо.   Парень-фермер, везший на продажу птицу и гусениц, был нечеловечьей породы. Его свиной пятачок и свиные же уши глубоко поразили Дирка, но ни Кроули, ни Анахита не увидели в этом облике ничего необычного.   — Здесь живут разные существа, — говорила Анахита, когда они уже ехали на телеге фермера сквозь бледный рассвет, — иногда случается, что такие влюбляются друг в друга и женятся. Моя вот матушка была птичьей породы, как и милорд. Потому он и положил глаз на меня, у него и миледи была его породы, да только сейчас таких не осталось почти. — Но у тебя не перья, а волосы, — заметил Дирк, глядя на пушистую, коротко стриженую голову прелестного пажа, — а у графа были перья. — Ну, так чистокровка же, — резонно ответствовала Анахита, — у меня только немного перьев растет на пояснице, хотя и не так пышно, как у чистокровок. Раньше вот даже крылья были, потому и называли нашу породу крылатыми. И даже имена сохранились у некоторых благородных домов в соответствии с породой птиц, которые стали родоначальниками. — А хвост, получается, есть даже у полукровок? — полюбопытствовал Кроули, с интересом глядя на тощенький филей красотки, обтянутый потрепанными крестьянскими штанами. Леди Анахита бросила на него кокетливый взгляд и покивала. — А характеры как-то различаются в зависимости от породы? — заинтересовался Дирк, глядя, как фермер-свин, не сходя с места, флиртует с симпатичным крестьянским парнишкой, подгонявшим хворостинкой нескольких коз. — Ну, считается, что крылатые более утонченные и благородные, но также и коварные, — паж бросил на Кроули быстрый взгляд, — а хроу, существа его породы, — кивок на фермера-свина, — простодушны, добры и вспыльчивы.   Она немного помолчала, затем продолжала: — Хельвэ — те, кто пришли в наш мир из иного, странного мира, были когда-то очень давно, и говорят, они примирили и соединили все породы существ в мире Азмана. Их кровь течет почти в каждом существе здесь. Но в том мальчике её больше, чем в других, — леди Анахита кивнула на мальчишку-козопаса, который тихонько посмеивался, отвечая на грубый флирт парня-свина кокетливыми улыбками и соблазнительными взглядами, — хельвэ были любвеобильны и не видели различий между породами, полом и другими глупостями. Жаль, их чистокровных почти не осталось. Хотела бы я посмотреть…   Они еще немного поговорили, Дирк в основном расспрашивал о законах и обычаях мира Азмана, а милый юный паж отвечал на его вопросы. Кроули всё больше помалкивал, слушал, и ему было явно приятно, что Анахита искала защиты и тепла именно у него, а не у более молодого и привлекательного Джентли. Хотя сама идея искать защиты и любви у демона и бывшего правителя Ада была более чем странной. В какой-то миг Дирк сообразил, что это не его мысли и чувства, и бросил на Кроули всполошенный взгляд. Тот ухмыльнулся и демонстративно прижал к себе Анахиту, которая была совершенно не против такого поворота событий. — Элегантность и коварство, — сказал он, с нежностью глядя на пажа, — это же мои любимые качества. Анахита развратно хихикнула из-под его руки.   Шли часы, постепенно светлело, хотя сквозь тяжелый полог багровых и серых туч было сложно определить положение солнца. Мерное покачивание и однообразный пейзаж утомляли, давили сном. Телега двигалась в потоке других таких же телег, пока не оказалась на перекрестке, от которого в трех направлениях разъезжались самые разные транспортные средства. Здесь случился небольшой затор, но он оказался на руку.   Сон с Дирка сняло мгновенно. Он помотал головой, пытаясь понять, на каком свете находится, затем принялся расталкивать своих спутников. Кроули и Анахита ни о чем не спрашивали, просто слезли с телеги, подчинившись призыву Джентли, и потопали вслед за ним куда-то в сторону. Небо над ними уже потемнело, приближалась ночь. Конечно, подумал Дирк, эти люди найдут способ провести ночь в безопасности. Иногда по обочинам дорогим им попадались трактиры и харчевни, многие были двухэтажными, огороженными крепкими постройками для скота, а это значило, что отдохнуть и переночевать здесь тоже можно было.   — Ты случайно не вон тот домик ищешь? — заинтересовалась остроглазая Анахита, всматриваясь в туман, наползший неведомо откуда. — Вон там, видите?   Дирк прибавил шагу. То, что было там, в домике, притягивало его с неукротимой силой. Он теперь почти бежал, задыхаясь, продираясь через топкую землю, норовившую засосать сапоги. Лишь раз он оглянулся, чтобы увидеть, что его спутники не отстают. Кроули посадил юного пажа себе на спину и тащил его со своим обычным безмятежным видом и даже с легкой улыбкой на губах.   Дверь в дом была прикрыта, изнутри доносился неожиданно аппетитный аромат еды. Озадаченный Дирк потянул её, открывая. Изнутри раздался удивленный крик: — Нет, не стреляй!!!   Короткий арбалетный болт вошел в дверь в сантиметре от его головы со стуком, от которого по спине у Джентли потёк ледяной пот. Но тот, кто кричал, уже сорвался с места, бросившись к нему.   — Дирк! Боже правый, Дирк, ты здесь!   Горячее вино со специями ударило в голову почти сразу. Дирк сидел на колченогом табурете, на втором табурете устроился Кроули, а на его колене примостилась леди Анахита. Эти двое накинулись на еду, точно коршуны на падаль. — Так, получается, ты теперь здесь чинишь мир? — полюбопытствовал Фридкин, глядя на него во все глаза с непередаваемым восхищением. — Боже, Дирк, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — Осталось понять, зачем мы тут, — сказал Джентли, сделав еще глоток вина и отрезав кусок чего-то, очень похожего на ароматнейшую и вкуснейшую ветчину, — лично я пока так и не понял ничего, кроме того, что должен отыскать и спасти Вогла. Ты его помнишь, наверное? Один из роуди. Нас обоих закинуло сюда во время взрыва. — Помню, конечно, — кивнул Фридкин, устроившийся рядом с темноглазым молчаливым красавцем, всё еще судорожно стискивающим арбалет, — здесь я, кажется, немного поумнел. Хотя это действительно странно и даже немного пугает. Но, кажется, здесь я кто-то действительно важный. — В местные божества записался, мальчик? — мурлыкнул Кроули, понимающе глядя на парня. — Скорее уж меня записали без моего ведома, — вздохнул Фридкин, осторожно разжимая пальцы своего напарника и извлекая арбалет, — и если уж вас прислали мне в помощь… Ох, ребята, я сейчас просто пытаюсь собрать всё, как паззл. Но уж если тут Дирк, значит, всё действительно серьезно. Хотя я тоже всего лишь хочу найти Джоэля. — Джоэля? — переспросил Дирк. — Агента Эстевеза, — поправился бывший координатор Черного Крыла, — он оказался в мире между мирами перед тем, как мы попали сюда. — Так, — сказал Дирк, почесав в затылке, — наверное, тебе стоит начать с самого начала. А потом я расскажу свою версию. Глядишь, что-то сплетем из общей картины.