Пурпур его очей

Дирка подбросило под утро, когда начал уверенно сереть горизонт под тяжелыми тучами. Чувство опасности было таким мощным, что дух захватило. Он огляделся и увидел бледное лицо Хьюго Фридкина с огромными пурпурно-черными глазами, уставившихся на дверь. Мгновением позже рядом с Хьюго появилась растрепанная темноволосая голова. Дэйр Ализон Вар прильнул к широкой щели между рассохшимися бревнами.   — Храмовники, — коротко произнес он, отпрянув от стены и потянув за собой Фридкина, — и явно не с добрыми намерениями. Как чувствовал, что не стоило тут оставаться на ночь. — Но куда бы мы пошли? — резонно спросил Фридкин. — К тому же, если бы ушли, не встретили бы Дирка Джентли. — Ну, мастер Кроули всех их заколдует, — в голосе Анахиты слышалась восторженная гордость, — и мы просто уйдем отсюда мимо них. Кроули вздохнул, потрепав пажа по коротко стриженной голове. — Боюсь, здесь сложнее будет, — сказал он, — в замке в большей части заклятия сработали из-за стен, отразивших его. Здесь заклятье попросту рассеется, хотя кого-то, может, и зацепит. — Я всё-таки, еще жив, — проворчал Дэйр Ализон Вар, вытягивая из ножен меч, — покрошу скольких смогу. Пове… Хьюго, держись за моей спиной.   В следующий миг домик просто рассыпался серой пылью, словно злой волк исполинских размеров дунул на него со всей дури. Анахита пискнула и спряталась за Кроули, Дирк сглотнул, стискивая кулаки и судорожно думая о том, что боец из него всегда был никудышный.   — Это самозванцы и враги Неименуемого! — прорычал рослый, закованный в белые с черным латы воин, чьи волосы непокорными кудрями обрамляли красивое свирепое лицо с глазами маньяка. — Уничтожить всех до единого!   Кроули вскинул руки и издал короткий рявк. Часть воинов застыла, словно скованная льдом. Но почти сразу короткий арбалетный болт вонзился ему в плечо. Второй болт прочертил кровавую полосу на щеке. Третий воткнулся в ногу повыше колена — видимо, у стрелявшего сильно дрогнула рука. Дирк с Анахитой едва успели подхватить массивного Кроули, осев вместе с ним в грязь. Бывший демон застонал от ярости и боли, пытаясь встать. Болты, застрявшие в его теле, дымились, источая зловоние. Дирк попытался было вынуть тот, что засел в плече, но отдернул пальцы — болт был раскален. Кроули закричал, царапая плечо и ногу.   Арбалетные болты снова полетели, вспахивая воздух, но ни один из них не задел Фридкина и герцога Дэйра, который с ревом метнулся вперед и схватился с предводителем храмовников. Мечи их скрестились и те, кто сопровождал предводителя, отступили, давая место для боя. Очевидно, здесь были свои законы, и пока сражались самые сильные воины, остальные ждали исхода.   Время словно растянулось, в нём пребывали только кровь, боль, грязь и ненависть. Дирк судорожно вцепился в одежду Кроули, не слыша ни его стонов, ни отчаянных криков Анахиты. Зачем он здесь? Что принесет этому миру смерть Кроули и их с этой бедной девчушкой? И что будет с Воглом? Он в отчаянии смотрел, как храмовник в черно-белых доспехах теснит Дэйра, который уже получил одну рану в бок и вторую в руку. Дирк глянул вбок и перехватил полный отчаяния взгляд Фридкина, который соединил руки, переплетя пальцы, и что-то шептал. Глаза его были пурпурными, в черных ободках. Один из храмовников вскрикнул, отступив и осеняя себя знамением. Остальные снова ощетинились оружием и взведенными арбалетами, видимо, ожидая удобного момента.   — Во имя Пурпурноокого!   Исполненный ярости крик сорвал пелену ужаса и смерти, повисшую над странниками. Вслед за этим Дирк увидел сброд оборванцев, мчащихся на своих двоих следом за всадником на тяжеловозе. Очевидно, храмовники никак не ожидали атаки, они привыкли к безусловному подчинению и страху со стороны простецов, потому даже не попытались воспротивиться, когда кавалерия оборванцев попросту снесла их в грязь. Заодно туда же отправился и обладатель черно-белых доспехов.   — Повелитель, вы целы?   Рослый седовласый воин спешился и бросился к Фридкину, преклонив перед ним колено. — Со мной всё в порядке, Гино, — ответствовал бывший куратор Черного Крыла, — но мои друзья в очень плохом состоянии. Помогите перенести их на сухое место.   Дирк помог подняться дрожащей Анахите и пошел следом за теми из оборванцев, которые взялись перетащить Кроули. Бывший король Ада скрежетал зубами и перехватывал воздух мелкими глотками, дрожа от боли. Когда Фридкин склонился над ним и взялся за торчащий из плеча болт, с губ Кроули сорвался глухой вскрик. Не обращая внимания на ожоги и зашипевшие на коже волдыри, Фридкин вытянул и второй болт, застрявший над коленом. Отбросив куски металла в грязь, он положил руки на раны, и с лица его схлынули все краски. Но Кроули перестал дрожать и корчиться, с изумлением глядя на парня.   — Дэйр, — Фридкин кое-как поднялся, пошатываясь, и склонился над герцогом, — потерпи, сейчас будет легче.   Дирк смотрел на этих двух и чувствовал, как ноет сердце. Что за идиот он был, считая, что Тодд просто друг, что никогда не полюбит его? Взгляд, которым Дэйр смотрел на Хьюго, был точно таким, как у Тодда, когда он смотрел на Дирка. И от этого становилось еще тоскливее и больнее. Что, если он не вернётся никогда в родной мир, не увидит Тодда, не скажет ему, как много значит для него, Дирка, эта улыбка, этот взгляд? Что, если…   — Повелитель, — окликнул Фридкина седой солдат, приведший подмогу, — что делать с этим? Живучий оказался, гаденыш.   Храмовника в бело-черных, а теперь сплошь заляпанных грязью доспехах подтащили поближе, выкручивая руки за спину и держа кинжал у глотки. Дирк не мог не восхититься этим человеком, который даже в таком плачевном состоянии пытался сопротивляться и не проявлял ни малейшего признака страха.   — Не убивайте его, — сказал Фридкин, продолжая врачевать рану герцога, — свяжите, но не причиняйте ему вреда.   Дирк молча смотрел, как почти десяток оборвышей пытается закрепить ремни на руках и ногах храмовника. Им это удалось после долгих трудов, но ни один не проявил большей жестокости, словно само присутствие Хьюго Фридкина для них было лучшим успокоительным. Один из них даже подсунул плоский камень под голову пленника, чтобы тот не задохнулся в грязи.   — Думаю, стоит изловить всех лошадей, что здесь есть, — сказала Анахита, поддерживая Кроули, — не все смогут идти дальше своими ногами.   Дирк поразился её собранности и силе духа. Но его самого словно что-то вдруг потащило к стоящей поодаль лошади, мирно объедавшей мох с поваленного древесного ствола. Он подошел к животному и положил руку на гриву, погладив. Лошадь продолжала стоять смирно, пофыркивая и с любопытством, но без страха глядя на Джентли. Дирк потянулся к седлу и снял с него что-то вроде индейской узорчатой сумки, сплетенной из растительных волокон. Внутри сумки было что-то тяжелое, но он сначала вернулся на сухое место и только потом вытряхнул содержимое на чистый дерн.   — Ого, вот так штука, — задумчиво произнес Кроули, приподнявшись на локте и глядя на прямоугольный предмет, отразивший серо-багровое небо, — не думал, что здешние технологии поднялись так высоко! — Уберите свои грязные руки от святыни! — пленник заворочался, бросив на Дирка взгляд, полный ненависти. – Это принадлежит Носящему Тысячи Имен! — Иными словами, Неименуемому, — сказал Фридкин, оставив герцога и приблизившись к Дирку, — и хотел бы я знать, каким образом он надеется запустить этот планшет здесь, в мире, где нет электричества и интернета.