Пурпур его очей

Собрав и заново оседлав лошадей храмовников, они отправились в путь. Верхом ехали оправляющиеся от ран Кроули, Дэйр, не привыкший к долгим переходам Дирк и леди Анахита. Еще двух вели на поводу.   С непокорным служителем Неименуемого разобрался Фридкин. Причем и сам понять не мог, как это у него вышло. С едой худо-бедно было всё понятно, как и с Нитью, но вот как удалось успокоить этого злобного фанатика, сам Фридкин не имел никакого представления. Он просто подчинился текущей сквозь него силе, опустившись на колено возле пленника, и положил руку ему на грудь. Их глаза встретились на мгновение, продлившееся почти целую вечность. Фридкин чувствовал, как сочится болью и бесконечным горем сердце человека, утратившего единственное любимое существо. И сделал что-то, позволил покою и пониманию течь сквозь себя, течь прямо в истерзанное горечью сердце несчастного фанатика. Мгновения текли, собираясь в минуты и часы. Затем Фридкин разорвал связь. Вынув из-за пояса небольшой кинжал, который дал ему Дэйр, он перерезал ремень, стягивавший запястья пленника. Тот не без труда сел, уже спокойно и медленно освобождаясь от пут.   — Что ты сделал со мной, колдун? — спросил он, после недолгих раздумий подняв взгляд на Хьюго. — Не знаю, — честно сознался Фридкин, — я просто очень хотел, чтобы твое сердце перестало гореть и рваться на куски, Тир из Докса. Слишком много боли и горя по человеку, который не любил и не ценил тебя. — Откуда ты знаешь? Он просто исчез! И жрец Храма, гостивший в моем замке, сказал, что это Пурпурноокий призвал его, чтобы сделать своим наложником. — Поверь, мне нет нужды в наложниках, — покачал головой Фридкин, — жрец воспользовался удобным случаем, чтобы приобрести молодого красивого любовника, а заодно сделать вас верным слугой Храма и ненавистником жизни. — Ты хочешь сказать, что жрец совратил Бела? — в голосе храмовника было удивление пополам с недоверием. Фридкин покачал головой. Необходимая информация бралась словно бы из ниоткуда, прорываясь словами. — Нет, это Бел соблазнил жреца. Твой наложник амбициозен и холоден сердцем. В приезде жреца он увидел для себя возможность подняться от простого наложника до человека Храма и воспользовался ею. Он пришел в ночи к этому человеку, отдался ему и рассказал свой план. Затем ушел осторожно, укрытый магией Предвестника, миновал уснувшую стражу и спрятался в повозке у жреца. Разумеется, повозку не обыскивали, а тебе жрец поведал историю, которую они выдумали вдвоем.   Храмовник какое-то время молчал, глядя на собственные изгвазданные колени. Затем поднял голову и посмотрел на Фридкина своими прозрачными глазами, из которых ушла ненависть, но в которых всё еще плескалась отчаянная боль.   — Что ж, правду говорят, что Пурпурный Взор излечивает раны тела и души. Наверное, я всегда ощущал то, о чем ты сказал мне. Но слишком тяжело и больно было признать, что я отдал свое расположение недостойному мальчишке. А ведь он бросил до меня своего возлюбленного, одного из моих стражей, чтобы предложить мне свою любовь. Но уже слишком поздно, Повелитель. Я принес клятву Тому, что зовется Тысячей Имен. — Любая клятва может быть разрушена Пурпурным Сердцем, — ответил Фридкин, беря свой короткий кинжал и распахивая на груди рубаху, — от сердца к сердцу, брат мой.   Он уколол себя чуть выше соска, так, чтобы кровь обагрила острие кинжала, затем протянул храмовнику. Нимало не колеблясь, тот разорвал на собственной груди темный бархат и вонзил острие кинжала. По белоснежной коже полилась кровь, но сведенное судорогой лицо храмовника посветлело и разгладилось. Он вздохнул, улыбнувшись уголками красивого рта.   — Ты даешь мне возможность умереть чисто, Повелитель? Возможно, это больше того, что я заслуживаю. — Я бог жизни, а не смерти, — Фридкин положил руку на ладонь храмовника, сжимающую рукоять кинжала, — не умирай, брат мой. Тот, что зовется многими именами, не сможет теперь видеть и чуять тебя. Пойдешь ли ты со мной, Тир? Поможешь ли мне в моем походе?   Кинжал выпал из разжавшихся пальцев храмовника. Он как-то судорожно вздохнул и обхватил Фридкина, спрятав лицо на его груди. Лишь спустя несколько мгновений он нашел в себе силы разомкнуть это объятие. — Я пойду с тобой, Повелитель. Но не знаю, смогу ли сражаться с теми, кто был моими братьями во храме. — Это ответ благородного человека. И этого я от тебя не потребую, — ответил Хьюго, помогая ему подняться.   В попавшейся на пути деревушке путников встретили было вилами и дрекольем, но стоило Фридкину моргнуть, явив напуганным и озлобленным крестьянам свои пурпурные радужки, как в мгновение ока всё изменилось. Измотанных дорогой путников проводили в дом местного старосты, лучший в деревне, принесли воду в глиняных кувшинах. Фридкин же вознаградил умирающих от голода людей, попросив что-нибудь, что могло бы сыграть роль скатерти. В долю мгновения на расстеленном прямо на земле куске холстины появились самые разные кушанья. Первыми к импровизированному столу бросились дети. Измученные, с запавшими от голода щеками, они дрожащими ручонками выхватывали самые лакомые кусочки и пытались спрятаться. Фридкину и Дирку пришлось успокаивать их, как и тех из взрослых, кто посчитал, что еды на всех не хватит и бросился набивать карманы и сумы.   — Еды достаточно будет на всех в течение многих дней, — сказал Фридкин, с сочувствием глядя, как обезумевшие люди выхватывают куски друг у друга, — не бойтесь и не ешьте сразу много, может стать плохо.   Оставив деревенских, они вошли в дом и улеглись прямо на полу, постелив все попавшиеся под руки плащи и одеяла. Староста извлек из старого своего сундука даже набитые пухом перины своей бабки, предложив их дорогим гостям. Правда, одной рукой он судорожно стискивал каравай хлеба, потому в перине нашлась горсть крошек.   Поспав ровно столько, чтобы немного отдохнуть и дать отдохнуть лошадям, путники возобновили свое странствие. Нить Эстевеза тащила Фридкина, точно рыбу, насаженную на крючок. Утешало то, что она мерцала ярким и теплым сиянием, и что Джоэль ощущался через неё живым и относительно здоровым.      *****   Дирк очнулся от кошмара, которого не помнил. С трудом сев на постели, он стиснул ладонями мокрое от пота лицо. Страх не желал уходить, бился в сердце пойманной птицей. — Ты в порядке? — Кроули сел рядом, протирая глаза. — Чего вскочил? Кошмар? — Угу, — Дирк дрожащими пальцами смахнул со лба капли пота, — не помню, правда, о чем. — Хочешь, помогу вспомнить? — глаза Кроули ало сверкнули в предутреннем мраке. Но Дирк был в том состоянии, когда даже Сатане улыбнешься и на фиг пошлешь. — Давай. Не откажусь. Что-то важное там было, это точно.   Кроули неожиданно притянул его к себе. Губы прильнули к губам, Дирк задохнулся, слепо моргая и пытаясь вдохнуть. Картины в голове сменяли друг друга. Они с Фридкиным в гигантском атриуме, почти голые, вооруженные лишь короткими мечами-гладиями. Распятый на кресте герцог Дэйр. Голая Анахита, бьющаяся в руках солдатни. Замученный, умирающий агент Эстевез, прикованный к железной решетке над огнем. И Вогл… голый, закованный в цепи, в окружении смеющихся солдат.   Дирк отстранился, пытаясь глотнуть воздуха. Кроули подгреб его к себе, обняв, уткнув лицом в плечо и поглаживая спину.   — Тише, перебудишь всех. Дыши. Дирк судорожно вцепился в его тяжелые округлые плечи. Черт бы подрал всё! Если это будущее, то как это изменить? Если это вероятность, то как её уничтожить? — Это может быть и что-то другое, — очень тихо произнес Кроули, прижавшись губами к его уху, — например, кошмары, чтобы запугать тебя, заставить изменить решение. Я демон, мой милый, и я слишком хорошо представляю, что это может быть. — А если это правда? — Дирк посмотрел на бывшего повелителя Ада. — И если мои действия приведут к тому, что я видел? — А что ты видел? Кроме общих подробностей, можешь вспомнить детали? — Не могу… разве что ты снова мне поможешь. Только… — Дирк сглотнул, глядя на Кроули как мышь на кота, — только можно без поцелуев? — Ну, контакт уже был установлен, — Кроули усмехнулся, — так что теперь в поцелуе не будет надобности. Постарайся запомнить мелочи, часто дьявол таится в них. Говорю тебе как бывший король Ада.   Потом была целая вечность ужаса и отчаяния. Но в сплошной черной пелене, окутавшей рассудок Дирка, появились проблески. К примеру, крошечная деталь, показавшаяся странной. На руке у леди Анахиты большой палец был нормальных, человеческих размеров, тогда как в реальности он отстоял далеко от остальных и был той же длины, что указательный. Присмотревшись, он уловил еще несколько отличий от реальности. У Фридкина на груди были два прямоугольных шрамика, там, где кожу прорвали лезвия ножниц, которыми он был убит. Дирк заметил эти шрамы, когда Хьюго успокаивал лорда Тира. В видении их не было, хотя присутствовали многочисленные порезы и синяки. Да, дьявол таился в деталях, тут Кроули был прав на все сто.   Дирк лежал, судорожно хватая ртом воздух, и горячая ладонь Кроули гладила его лоб. — Ты увидел всё, что было нужно? — спросил бывший король Ада, вытянувшись рядом и прижав губы к уху Джентли. — Да… ты был прав, всё было… странно, — Дирк наконец-то смог вдохнуть воздух полной грудью, — очень мелкие отличия. Словно кто-то отлично подобрал актеров, но не учел этих мелочей. Что происходит, Кроули? Ты понимаешь? — Наверное, понимаю, — ответил тот, подтягивая плащ и Анахиту, лежавших с другой стороны. Девушка заворочалась и повернулась, обняв своего защитника и уткнувшись носом ему бок. — Есть такой способ нагонять кошмары, — сказал Кроули, устроившись поудобнее и расправив плащ так, чтобы укрывал их с Анахитой, — колдун копается в мозгах у жертвы и использует общие лекала для создания реалистичных объектов. А дальше уже всё зависит от его таланта и фантазии. Но, насколько я успел убедиться, фантазия у нашего колдуна крайне скудная и жалкая. Если он вообще есть, этот колдун. У меня странное чувство, что по мере приближения к месту в нас просто пробуждаются самые страшные кошмары. Не тебе одному они снятся, поверь мне, мой мальчик. Я и сам не особенно охотно засыпаю последние несколько дней, в отличие от тех, кого благословил твой миловидный дружок. Дирк шмыгнул носом, пытаясь унять нервную дрожь. — Думаешь, это что-то в том месте, куда нас ведет Фридкин? — спросил он, чуть помедлив. — Вот же… неужели и тебе кошмары снятся? Ты же король Ада, всё-таки, и знаешь всякое такое, а я-то простой человек. — Ну, ты отнюдь не простой, — Кроули неожиданно почти нежным движением коснулся его лица, — и не совсем человек. Дирк Джентли — это ведь не настоящее имя? Как тебя зовут, малыш? Я имею ввиду, по-настоящему. Дирк вздохнул, уже не сопротивляясь собственному желанию ощутить хоть какую-то защиту и поддержку. Слишком устал. — Свлад, — тихо ответил он, — меня зовут Свлад Чьелли.