Пурпур его очей

Спустя несколько дней с начала пути от замка Фэйрбрасс Фридкин почувствовал нечто, заставившее его устроить импровизированный митинг перед сопровождающими их группу сторонниками. Сказать по правде, их помощь здорово пригодилась в путешествии. Несколько раз они подвергались нападениям со стороны аборигенов, дважды на них нападали охотничьи птеродактили, которых использовали местные лендлорды для охоты и развлечения. Но под защитой опытных солдат Фридкин и Дирк Джентли неуклонно продвигались в нужном направлении. Теперь же стойкое чувство неправильности заставило Хьюго обдумать вариант, при котором погибло бы как можно меньше народу из его сторонников.   Они слушали его с печалью в глазах, а после того, как он велел им отправляться восвояси, наполнив их заплечные сумки снедью, все как один преклонили перед ним колени. Фридкин не отпустил только лишь двоих, старого Гино, которому был обязан жизнью, и Теани, того самого глазастого парня, которого излечил от телесных язв и шрамов. Эти двое слишком сильно привязались к нему, отправить их означало убить. Кроме того, с ним остался лорд Тир, предложивший неплохой план входа в Черную Башню.   Для Фридкина сотворить что-либо, будь то еда или одежда, оказалось не сложнее, чем причесаться. Потому вскоре после того, как путешественники устроились на отдых в покинутой деревеньке, в их распоряжении были несколько комплектов одеяний Храма. Кроули ворчал, конечно, ему куда больше нравился его наряд, позаимствованный из сундуков графа Вультуре, но переоделся в черные тряпки служителя Храма. Зато юному пажу чрезвычайно пошло белоснежное одеяние послушника, так что не только Кроули засмотрелся на эту красоту, но и лорд Тир не остался равнодушен, даже притом, что его больше привлекали юноши.   — Дурак будешь, сэр Кроули, — сказал он, любуясь леди Анахитой, — если упустишь такую куколку. Да еще и наполовину крылатую. Такого добра сейчас мало осталось.   Фридкин был с ним совершенно согласен. Храбрость и сила духа очаровательного пажа многих вдохновляла во время этого безумного похода. Но Анахита старалась держаться поближе к Кроули, откровенно предпочитая его общество даже обществу самого Фридкина, к которому стремилось каждое сердце в группе, исключая сердца Дирка и Кроули.   Именно поэтому он сделал попытку уговорить девушку уйти, переждать где-нибудь подальше от Черной Башни. Напрасно! Леди Анахита со свойственным ей мужеством и упрямством изъявила желание идти за сэром Кроули хоть на край света, хоть в самый Смертный Чертог.   — Это что же получается, вы дальше пойдете веселиться, а я тут буду помирать с тоски и скуки? — возмутилась она в ответ на предложение Фридкина оставить её в одном из замков, попадавшихся на пути. — Ну уж нет! Мне так хорошо не было никогда в моей жизни, даже в детстве, когда меня еще не принуждали вести себя как леди. Будь что будет, а помру, значит, помру. Но хотя бы успею забрать с собой парочку этих негодных паршивцев.   Кроули ухмыльнулся, подхватил свое сокровище и посадил на плечо.      ******   К утру следующего дня группа усталых и измотанных долгой дорогой воинов Храма подошли к Черной Башне. Они волокли закованного в цепи, порядком потрепанного человека, чьи глаза были завязаны полосой черной ткани, а рот был заткнут второй такой же полосой.   — Открывайте ворота, — прорычал лорд Тир, с силой двинув рукоятью меча по железным спаянным пластинам, — я привел самозванца!   Послышался металлический лязг, и створки медленно поползли в стороны. Дирк, Кроули, Гино и Теани, державшие четыре конца цепей, которыми был скован Пурпурноокий, потащили Фридкина внутрь, следом за предводителем. Следом топал маленький храмовник, прижимая к груди сумку с имуществом Неименуемого, а рядом с ним тащил оружие и арбалеты мускулистый смуглый воин, чье лицо было наполовину прикрыто куском ткани, как у служителя среднего звена. О принадлежности его к этому звену говорили также белые тонкие полосы на верхней части одежды.   Они шли по широченному коридору, отделанному черным камнем и украшенному свисающими по стенам белыми полосами плотно тканых шпалер. Встречные стражники склоняли головы перед Тиром, который шествовал впереди, указывая дорогу. Идти пришлось довольно долго, то и дело сворачивая и проходя через обширные залы, в которых черным пламенем горели белые свечи. Дирка била нервная дрожь, он сам не понимал, как ухитряется сохранять внешнее спокойствие.   При переходе через один из залов, он заметил коленопреклоненную фигуру перед чем-то вроде алтаря. Он не успел опомниться, как человек с коротким стоном что-то проделал и вслед за этим возложил на черное возвышение кровоточащее и еще бьющееся сердце, а потом рухнул к подножью и вытянулся. Дирк едва не выпустил конец цепи, спасло его лишь то, что Кроули больно сдавил его руку выше локтя. — Держи себя в руках, — прошептал он еле слышно, — не то погубишь нас всех.   И они продолжали путь, пока не очутились в огромном зале, выложенном шахматной черно-белой клеткой. По всему периметру здесь были расставлены белые свечи, пылающие черным огнем, а по внутреннему кругу черные свечи, горящие белым пламенем. — Неименуемый Повелитель Бесконечности, владыка Предвечной Тьмы готов принять тебя, возлюбленный сын, — негромкий голос прозвучал даже не в помещении, а словно в голове.   Дирк стиснул зубы, глядя, как Тир идет к небольшому возвышению в самом конце зала, устланному роскошными тканями. На этом возвышении, точно на постели, лежал человек, с улыбкой глядя на всю честную компанию. При виде него по спине Дирка заструился холодный пот, но он заставил себя смотреть прямо, хотя это оказалось неимоверно сложно.   — Объект Энио, вот, значит, куда ты бежал, — сказал он, выпустив цепь и сделав шаг вперед, — так давно… помнишь, я просил тебя взять меня с собой? — Свлад? — в голосе человека на лежанке слышалось глубочайшее изумление. — Он самый, — жестко ответил Дирк, под изумленными взглядами своих спутников делая еще шаг к возвышению, — Свлад Чьелли, которого ты толкнул под ноги Присту, чтобы удрать самому. — Кто не успел, тот опоздал, — человек сел, сладко потянувшись, затем легко спрыгнул со своего ложа и пошел к Дирку, — в любом случае, я рад тебя видеть, красавчик. Твоя боль слишком сладка, чтобы я не радовался, заполучив такое лакомство.   Дирк стиснул зубы, чтобы подавить дрожь. Он заставил себя смотреть прямо в бело-черные жуткие глаза с изорванными радужками. — Так значит, ты и есть Неименуемый. Тоже ничего себе имечко, хотя можно было бы и получше подобрать. — Ну, ты знаешь, мне всегда нравилось имя «Арес», но я решил, что «Энио» вполне достаточно. К тому же что может быть страшнее, чем неизвестность?   Дирк сделал шаг в бок, словно бы отодвигаясь от него, а на деле постаравшись развернуться так, чтобы остальные ребята оказались за его спиной. Краем глаза он видел, как Тир стаскивает повязки с глаз и рта Фридкина. Затем принялся аккуратно размыкать наручники.   — Так значит, ты оказался здесь и развязал вечную войну для насыщения своих потребностей, — сказал Джентли, уверенный в том, что не ошибается ни на мизинчик, — вот только ты так и не сообразил, что рано или поздно любые ресурсы кончаются. Здесь же почти не осталось людей, ты знаешь? — Ну, их достаточно, чтобы я сумел сделать хороший запас перед тем, как… — тот, кто носил имя «Энио», протянул руку, не глядя. Послышался короткий вскрик, и спустя миг в руке Энио была сумка с планшетом. Он с усмешкой посмотрел на Дирка, который ошеломленно умолк.   — Ты же не думал, что я не предусмотрел всё? Это мой сладкий братец слишком туп и безмозгл, чтобы соображать. Надо было изначально сказать его приемным старикам, что он слабоумный идиот. — Поверь, они и сами об этом знали, — ответил Фридкин, стряхнув с рук цепи и шагнув к Дирку, — и пользовались этим как могли. Он принес в жертву не только тебя, Дирк. Раньше, чем познакомился с тобой, он принес в жертву меня. Отдал в семью, где из меня сделали раба и игрушку, и всего лишь для того, чтобы я не стеснял его передвижений. Зачем тебе этот планшет, брат мой? Здесь ведь от него никакой пользы. — О, смотрите-ка, кто зубки показал. Энергия есть везде, братец. А этот планшет — одна из лучших игрушек, которые выходили из моей мастерской. Видишь ли, здесь собрана перепись всех миров и коды, открывающие порталы в каждый из них.   Дирк аккуратно, шаг за шагом, отступил, вернувшись к ребятам, инстинктивно прижавшись к плечу Кроули. Глаза Фридкина полыхали пурпуром и тьмой, смазливое лицо теперь было по-настоящему прекрасным и пугающе-грозным, хотя с него схлынули все краски, а на лбу выступили крупные капли пота. Он повернулся к своим спутникам, пошатнувшись, но устояв на ногах. — Идите, отыщите Джоэля. Позаботьтесь о нем, а я позабочусь о том, чтобы вы свободно передвигались по замку. Кроули стиснул руку Дирка повыше локтя и потянул к выходу. Остальные медлили. — Идите! — в голосе Фридкина, обычно робком и неуверенном, была теперь такая чудовищная сила, что у Дирка чуть не остановилось сердце. — Думаю, нам лучше разделиться, — сказал Кроули, когда они выбрались в коридор, — так больше возможности найти наших потерянных.