Пурпур его очей

Хьюго Фридкин пробудился целиком. Слабость, страхи и отчаянная жажда признания ушли. Теперь это был Гли д’Эллейн, существо-миротворец, воплощенный в теле земного человечка, как и все дети давно погибшего мира, которому принадлежали и Свлад, и Энио, носивший там, дома, имя Иррек д’Эллейн. Близнецы, они делили утробу своей матери и вместе с ней были вырваны из привычной среды, оказались на проклятой всеми богами Земле. Мир и Война, двое, что были персонификациями, но также и просто дети.   — Ты вспо-о-омнил, — с какой-то детской обидой протянул Энио, медленным движением простирая руки к брату, — ты, слабоумный идиот! Я надеялся, что из тебя вытрясут все воспоминания! Дебилы и полудурки, они не смогли даже сломать тебя!   Гли, бывший когда-то, несметные эоны лет назад, Хьюго Фридкиным, вскинул руку, отражая удар. Вторая рука плавно описала круг, и Энио взвыл от злобы и ненависти, ударившись о невидимую стену.   — Ты никуда не двинешься, пока мои спутники не найдут тех, за кем пришли! — Тебе понравился твой папочка? — прорычал Война, ударяя новыми сгустками силы, окутывая Гли потоками воплощенной ненависти и гнева. — Нравилось, что он делал с тобой? Маленький Хьюго слабо всхлипнул, задохнувшись от тупого, болезненного страха. Но Гли уже снова взял контроль.   — Ты понадеялся не только освободиться от меня, — спокойно ответствовал он, нанося удар за ударом, — ты понадеялся остаться единственным полноценным потомком королевского дома. И кто из нас глуп теперь, брат мой? Ты надеялся снова обрести стол и жезл в мире, которого больше нет.   — Не только, братец, — хмыкнул Энио, разворачиваясь и нанося страшный удар, отбросивший Гли к невидимой стене, — я еще хотел уничтожить тебя. Знал бы ты, как меня бесила твоя вечная покорность и нежность, твое вечное стремление нести радость и мир. Ну, по крайней мере, та часть меня, что притянула тебя сюда, неплохо сработала. Ты ведь убил эту сучку, своего любовничка Джоэля, на Земле, будь она неладна. И только после того, как он очутился здесь, я решил посмотреть, чем его задница так тебе приглянулась!   Гли попытался глотнуть воздуха, но черные нити, вырвавшиеся из невидимой преграды, оплетали его тело с непостижимой быстротой. Он забился, мучительно дрожа, утопая в нахлынувших болезненных воспоминаниях. Теперь он был снова крошкой Хьюи, маленьким и слабым, не понимающим, за что его бьют, готовым на всё, чтобы только избежать побоев. Даже на то, чтобы быть подстилкой для папаши и старших братьев. Он тонул в обидах, страхе, боли и беспросветном отчаянии, и некому было поддержать его.   …Золотая нить дернулась с обратной стороны, посылая дрожь по всей длине…   Гли д’Эллейн на мгновение заменил маленького Хьюи. Ухватиться за нить, удерживать память, не давать себе соскользнуть в безумие. «Фридкин! Услышь меня! Фридкин!» Фридкин… д’Эллейн…   Черное пламя свечей ползло, перекидываясь с клетки на клетку, по мраморному полу. Невидимая стена не была преградой для него. Вспыхнула одежда, в мгновение ока сгорев дотла.   — М-м-м, ты всё ещё очень красив, братец, — развратно мурлыкнул Энио, опускаясь на колени и с отвратительной ухмылкой подтягиваясь и укладываясь на крепко спеленутое черными нитями тело Гли, дотягиваясь губами до его губ…   …Золотая нить снова завибрировала и потянулась, касаясь конца черной нити… вспыхнула искрой, и пошла дальше, словно огонёк на запале.    *******   Дирк едва поспевал следом за Кроули и Анахитой. Остальные отправились в два других ответвления-перехода на поиски Вогла и Джоэля Эстевеза. Однотипные комнаты, коридоры и срединные помещения, расположенные анфиладой, были либо пусты, либо заняты молящимися, полностью отключенными от мира. — Так мы никого не найдем, — проворчал Кроули после обходя десятка помещений, — придется попробовать использовать тебя как компас-навигатор. — Это как? — заинтересовалась Анахита.   Дирк вздохнул. Да уж, хочешь, не хочешь, а придется. На секунду он прикрыл глаза, возвращая в памяти улыбку Тодда. Затем положил руки на плечо Кроули и коснулся губами его губ. Почти мгновенно поток черно-белых картинок обрушил рассудок, едва не похоронив его.   — П-пошли, — дрожащим голосов пробормотал он, поскорее разорвав поцелуй, стараясь не смотреть в шокированные глаза Анахиты, — за мной!   Сердце Вогла билось теперь рядом с его сердцем, то сильнее, то слабее, указывая направление. Дирк почти не тормозил, лишь в одной из молелен на него обрушились двое стражей, оберегавших покой молитвы высокого седовласого старика в черном одеянии высшего служителя. Но Джентли даже испугаться не успел. Кроули в мгновение ока прикончил одного из стражей, второго угробила Анахита, великолепно обращавшаяся с холодным оружием. Оставалось уже недалеко, сердце Вогла пульсировало огненной вспышкой в груди Дирка, притягивая к себе как магнит.   — Дирк… — слабый, измученный голос разорвал пелену одержимости. Джентли покачнулся и едва не упал. Вогл смотрел на него с наклоненной установки, к которой был прикован и привязан колючей проволокой. Тягучие темные капли крови капали точно в углубление наподобие алтаря, над которым была наклонена вся конструкция. Лицо Вогла было белее мела.   — Пророк, — прошептал Кроули, — чтоб мне… Кевин Трен! Живой! — Кроули, — в голосе парня не было ничего, кроме боли, — ты всё-таки выследил меня…   Голова парня безвольно упала на грудь. Дирк бросился к конструкции, пытаясь разомкнуть хитроумные замки. Бывший король Ада с минуту стоял неподвижно, затем двинулся на помощь Джентли. Анахита осталась стеречь вход.   Вогл был без сознания. Глубокая рваная рана в груди достигала самого сердца, но каким-то образом бедняга оставался в живых. Кроули провел пальцами по подсохшим, полузажившим краям раны.   — Судя по степени заживания, он тут уже недели две. — С самого времени, как мы очутились тут, — пробормотал Дирк, дрожащими руками отирая лицо Вогла, — боже правый, сколько же он вынес, и почему не умер за это время? — Потому что я не позволил ему умереть, — мурлыкнул из темного угла знакомый отвратительно-ласковый голос, — те, кто находится здесь, в моей цитадели, не могут умереть без моего на то позволения. Иначе как бы я обретал верных слуг и воинов? — Вы про вырванное сердце на алтаре? — внезапно с любопытством поинтересовался Кроули. — Ты умнее, чем твои спутники, — покивал возникший ниоткуда Энио, с ухмылкой глядя на Дирка, — ну хоть кто-то. Да, приношение собственного сердца — это высший дар мне. После те, кто прошел инициацию, могут служить мне как мои бессмертные рыцари. — Что ты сделал с Эстевезом? — выдохнул Дирк, с трудом заставляя себя стряхнуть оцепенение страха. — Тоже принес в жертву? — О нет, — Война усмехнулся, и от его омерзительной ухмылки Дирку стало не по себе, — я держу его отдельно, в своих покоях. Правда, пока мне не удалось добиться от него любви и ласки, которые он с такой охотой дарил моему идиотичному братцу… — Где он? — А вот этого я вам не скажу, — рассмеялся Энио, — не то время и не та ситуация. Но ты, Фергюс, можешь остаться со мной и быть моим приближенным слугой. Благо, навыки у тебя имеются. И ты даже можешь оставить при себе эту малолетнюю шлюшку. — Благодарю за доверие, милорд, — Кроули едва заметно улыбнулся, — я подумаю. Я, знаете ли, привык сам по себе. Но я бы не отказался иметь такого союзника, например, в помощь в завоевании новых миров. Тех, что перечислены в вашей игрушке, их миллионы за пределами этого мира. Думаю, места там хватит для всех. — А ты не так прост, — Энио улыбнулся бывшему повелителю Ада с откровенной нежностью, — что ж, демоны и война всегда шли рука об руку. Так что, почему бы и нет? А теперь сделайте мне одолжение, мальчики, верните эту жертвенную шавку на место. — Только после того, как заключим сделку, — ухмыльнулся Кроули, притягивая его к себе и запечатывая губы поцелуем.      *******   Искорка золота бежала по черным нитям, перекидываясь с одной на другую. Неистовая, чудовищная боль превращалась в осколки наслаждения. Хьюи… нет… Гли, сын короля и королевы, тот, кого называли Сердцем в мире, сгинувшем в жерле звезды, сделал болезненный, но глубокий вдох. Порвалось еще несколько нитей. «Я иду, Хьюго! Иду!» Он лежал в медленно золотящихся путах, полуживой от слабости и боли. «Дирк, исправь этот мир. Он так сильно сломан!» Он чувствовал другую искру, мощную, голубую искру высшего пламени. «Мы чиним миры. Ну, то есть, я чиню… то есть, буду чинить, когда вырасту… Я Свлад, а тебя как зовут?» Несуществующие воспоминания. Они не могли узнать друг друга в материнском мире. Но почему тогда так отчетливо бьется это знание? Знание о человеке, способном победить кошмар. «Свлад! Свлад Чьелли! Проснись! Спаси нас!» Он повернулся на бок, собрав все силы, и выблевал черноту и гниль. Стало полегче дышать. «Дирк! Свлад! Без тебя мы не сможем… я не смогу починить…» Желудок снова свернулся в тугой комок. На мгновение перед глазами встало красивое молодое лицо с темными лучистыми глазами. «В этом мире, чистом, первозданном, мы боги, Гли!»   Он снова забился, извергая гниль и желчь. А потом сильные руки подняли его голову и другие руки, тоже крепкие, мускулистые, принялись массировать спину и грудь. — Черный огонь — паскудная штука, — говорил знакомый усталый голос над головой, — отнимает волю и память. — Джоэль, — пробормотал Фридкин, нашаривая руку Эстевеза, — Джоэль, ты жив! — Жив пока, — ворчливо отозвался Эстевез, помогая поднять его, — держи его, Вар, не давай упасть.      *********   Дирк был в оке урагана. Крошечная искорка в облаке обломков и тьмы, частица света в горизонте черной дыры, вот что такое был Дирк Джентли, он же Свлад Чьелли из касты Чинящих Миры. Призыв мог бы миновать его, если бы не был призывом божества, того, кто был и оставался его королем и владыкой. Пробуждение оказалось даже более мучительным, чем пытки. Он не мог вздохнуть, лишь крепче прижимал к себе того, кого знал как Вогла. А за ураганом, срывающим плиты с пола, разрушающим колонны, кричал и бесновался тот, кто уже никак не мог повлиять на события. Потому что никакой дух Войны не может коснуться Чинящего Миры, и не поможет ему в этом никакая магия. Кроули дал ему время, отвлёк поцелуем, и Дирк улыбался дурной улыбкой, понимая, что все паззлы сложились так, как надо было. Опять. Все снова взаимосвязано, и ничего было тоже взаимосвязано, и это было одновременно очень больно и очень правильно.    Он слышал вскрик Кроули, далекий визг Анахиты, вопли тех, кто еще не успел избавиться от сердца, а потому сохранил способность испытывать страх и отчаяние. Вогл застонал, выгибаясь в руках, и Дирк крепче сжал его, глядя, как с чудовищной скоростью зарастает дыра в груди.   Он видел весь этот мир целиком, и весь мир вращался вокруг. Искореженные войной земли снова возвращались к прежнему плодородному состоянию. Он был центром изменений, и мольба божества запустила эти изменения и пробуждение самой сути Свлада Чьелли.   «Я люблю тебя, Тодд! Не знаю, слышишь ли ты, но если я умру, то хочу…»   Вогл неожиданно открыл глаза, огромные, цвета летнего неба, цвета чистейших ледников.   — И я люблю тебя, Дирк, — этот голос не мог принадлежать Воглу, он мог принадлежать лишь Тодду, его Тодду, — забери меня к себе… забери нас всех! Спаси нас, Дирк! Ты можешь! Просто желай!   Ураган достиг окраин мира, преодолел их, окутывая планету плотным слоем изменений, запущенным Чинящим Миры.      ********   Хьюго Фридкин, он же Гли д’Эллейн, лежал в объятиях двух, кто был ему дороже всего. Мир сбрасывал с себя путы войны, тьмы и ненависти. Свлад-Дирк чинил его, пустив в ход всё свое мастерство, открыв свою истинную природу. И пусть осталось немного людей здесь, в мире Азмана, ставшем жертвой бога войны, они возродят человечество и под Пурпурным Взором снова взойдут зеленью их поля.   — Башня рушится, — сказал Джоэль Эстевез, — надо убираться отсюда. Я возьму оружие, а ты бери Фридкина.   Он и впрямь не мог идти, ноги были ватные. Но Дэйр, его герцог, поднял его на руки точно дитя, и понес. Фридкин обнял его за шею, уткнувшись лицом в плечо, чувствуя, как пурпурное пламя жизни истекает из него, из тела, усиливая вихрь изменений, созданный Свладом-Дирком.   — Повелитель! Он с трудом различал полуослепшими глазами лица Гино и Теани. — Постарайтесь остаться в живых, — сказал он, собрав все силы для этих нескольких слов, — Пурпурный Взор всегда будет над вами.   Мир медленно угасал по мере того, как изливалась сама суть жизни, покидая тело Хьюго Фридкина, принца Гли д’Эллейна, наследника короны сгинувшего мира. Четверо, оберегающих его собственными телами и душами, спешили к выходу из разрушающейся башни.        ********   Боль ушла, как ушла и чудовищная тоска, порожденная одиночеством и горечью разлуки. Дирк Джентли сел, ощупывая себя, с изумлением рассматривая руки. Потом взгляд его скользнул дальше, и он вздрогнул при виде хрупкого изящного тела, распростертого справа от него. Вогл выглядел вполне целым и невредимым.   — Дирк! О господи, Дирк, ты очнулся!   Чьи-то руки развернули его лицо и губы прижались к его губам. В огромных голубых глазах плескалось неимоверное облегчение. — Тодд! — Дирк выдохнул, стиснув в объятиях того, кто был для него дороже всего на свете, в сотнях и тысячах миров.   Рядом с Броцманом копошились, пытаясь встать, Роуди. С громким ворчанием на четвереньках к едва живому Воглу прискакала Монстрюша и принялась гладить, причесывать и обнимать младшего из банды инкубов. — Как вы все тут оказались? — глаза Дирка стали огромными. Он озирался, не в силах понять, жив ли, или уже помер. Сомнения разрешил Кроули, севший чуть поодаль с Анахитой в объятиях.   — Эй, Кроули! — Дирк рассмеялся от облегчения, глядя на бывшего короля Ада. –Ты отлично целуешься! — Это кто тут отлично целуется?! — оскорбленно вскинулся Тодд, обхватил лицо Дирка ладонями и тут же принялся под всеобщий смех неистово доказывать, что и сам целуется как боженька.