«Связанные»

Алья не знала, сколько прошло времени с тех пор, как они остались по разные стороны — но время не играло роли. Дни тянулись один за другим, одинаковые, пустые. Она работала, уходила домой, снова работала. Забывалась в делах, как в беге по кругу, надеясь, что рано или поздно это заглушит голос в голове. Она работала, возвращалась домой, снова уходила. Делала вид, что живёт. Стирала воспоминания так же методично, как заполняла медицинские карты. Она избегала разговоров со свекровью. Намёков Наре, её попыток оставить Джихана с ней наедине. Избегала вопросов о муже.  О муже. Этот титул сжимался в груди ледяным обручем. В Мардине кому не лень шептались о новых похождениях Джихана. Смутно знакомое имя резануло слух. Мине. Но Алья не стала разбираться. Она просто ушла, сжимая в пальцах телефон, где не было ни единого сообщения от него. В груди вяло шевелилась обречённость, и неплохо было бы понять, чья она. Женщину каждый божий день съедала паранойя. Стоит закрыть глаза, и будто появился бы Джихан. Она забывалась лишь иногда в компании Угура Кылынча. Он все время вторил ей, что она выглядит мягко говоря не очень, то и дело спрашивая как дела у господина Джихана. Посторонний человек подумал бы, что они неплохие друзья. От этой мысли Алью настиг невольный смешок.  Но чаще, засыпая в одиночестве на мягком, но холодном матрасе, Алья видела своего мужа радостным в чужих женских объятиях. В объятиях Мине.  Она не имела права злиться. Не имела права ревновать. Но чувство глухо ворочалось внутри, растекаясь по венам чем-то липким, тяжёлым. Она чувствовала, как оттуда, издалека, накатывает чужая ярость, вперемешку с усталостью, с болью. Будто он тоже не мог смириться. Будто ему тоже было невыносимо. Но он молчал. Алья работала до изнеможения, лишь бы не думать. Но мысли о нём были настойчивыми. Они приходили ночью, когда сны смешивались с реальностью. Когда ей казалось, что он рядом. Что стоит протянуть руку — и коснёшься. Когда её захлёстывала тоска, от которой невозможно было дышать. Когда она знала, что он чувствует то же самое. Но всё равно не приходил. Она вернулась домой поздно, осела на краю кровати, сжимая в пальцах телефон. Пуста ли её переписка с Джиханом или просто стёрта — уже неважно. Где-то в глубине души было другое — неизменное. Он чувствовал её так же, как она чувствовала его. Чувствовал её гнев. Её обиду. Её боль. И всё равно молчал.

***

Алья причинила ему боль, теперь он причинял её ей. Око за око. Джихан хотел, чтобы она вернулась. Хотел услышать скрежет замка и то, как открывается дверь, как её шаги раздаются в коридоре. Как она снимет пальто и просто войдёт в спальню — словно никогда не уходила. Словно не отвергала его.  Он был уверен: Алья тоже этого хотела. Если бы она была рядом, всё стало бы проще. А значит, и ему тоже. Они зашли слишком далеко, запутавшись в своих чувствах, не даря друг другу ничего, кроме боли. Джихан уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя живым и радостным. А улыбаться — это уже неземная роскошь, сложное понятие в эти дни.  О возвращении Алья думала часто. Но не возвращалась. Слишком хорошо знала Джихана. Он терпеливо ждал, как всегда. Но если она вернётся — он не подаст виду и отгородиться ледяной стеной. Не оттолкнёт и не скажет ничего резкого. Но и не приблизится. Как будто ей всё это показалось. Алья боялась, что он больше не хочет её видеть. Что если она наконец рискнёт и всё-таки переступит порог, Джихан даже не взглянет на неё.  И всё же каждый вечер она останавливалась перед дверью. Долго стояла не решаясь войти. Стояла, мысленно продырявив огромную дыру в двери. Пока не разворачивалась и снова не исчезала в темноте.

***

— Господин Угур? — Алья остановилась, резко втянув воздух. В её взгляде не было ни удивления, ни радости — только настороженность и скрытое раздражение. — Что вы здесь делаете? — Я хотел вас увидеть, — пусть даже он пытался скрыть это в голосе, но взгляд выдавал напряжение.   Женщина покачала головой. Ветер дёрнул пряди её волос, а она, сжав пальцы в кулаки, отвернулась. Алья судорожно выдохнула. Она не хотела этой встречи.   — Напрасно вы пришли, — тихо сказала она, отвернувшись.   Она сделала шаг, но смазливый доктор догнал её и преградил путь.   — Послушайте, я знаю, что вы не хотите говорить и слушать меня, но…   — Вы правы. Не хочу, — вышло слишком жестко, но по другому этот мужчина кажется и не понимал.  Он вздохнул, стиснув челюсти и кажется собирался с мыслями в голове. — Но я всё равно скажу.   Ей не нужно было это слышать.   Угур протянул руку, надеясь коснуться руки брюнетки, но Алья машинально отстранилась, пряча ладони в карманах.   — Я устал бороться, Алья. Но не могу иначе.   Она задержала дыхание.   «Я хотела бы услышать это от другого».   Слишком жестокая правда, которую она всё равно не смогла бы произнести вслух.   Угур склонил голову, всматриваясь в неё.   — Разве я ничего не значу для вас? — его голос стал тише, но в нём слышалась боль. Алья отвела взгляд. Она почувствовала укол вины, но не позволила себе это показать. — Прекратите, — твердо сказала hanım ağa, глядя куда-то мимо него. — Мне совсем не нравиться то, в какое русло вы заводите этот разговор. — Просто скажите мне—   Внезапно раздался звук удара.   Алья не сразу поняла, что произошло — только почувствовала, как её резко рвануло назад. Воздух со свистом ударил в уши, а затем тело жёстко столкнулось с землёй. Она упала на холодный асфальт, коротко вскрикнув от боли. Сильный бетон обжёг кожу даже через ткань одежды. Она услышала шум борьбы, но в глазах всё плыло. Женщина всё же разглядела фигуры в темноте. Чьи-то мутные, сумбурные тени мелькали перед глазами. И силуэт Угура, который медленно отступал назад. «Трус», — пронеслось в голове, но времени злиться не было. Сердце сжалось от страха, и она судорожно попыталась вдохнуть. Кто-то с тяжелой рукой рывком схватил её за предплечье, заставляя подниматься на ноги и ощутить землю под собой.  Алья дёрнулась, но хватка была железной.   — Спокойно, красавица, — раздался хриплый и насмешливый голос, который неприятно резанул слух.  От его звука голоса по коже пробежали табун мурашек. Кто бы это ни был, он знал, за кем пришёл.   Алья громко сглотнула и замерла, пытаясь осознать происходящее. Но потом заметила движение на периферии.   Фигуры противников отвлеклись, повернув головы. Они перестали двигаться, будто почувствовали нечто угрожающее. Тёмный силуэт возник на краю улицы. И Алья увидела его.  Сначала его выдал звук шагов. Твёрдые, спокойные. Шаг за шагом он выходил из тени. Спокойный, но ужасающе грозный.   Джихан.   Женщина почувствовала как внутри растекается некая радость вместе с облегчением. Он пришел за ней. Его взгляд был ледяным. Холодный ветер трепал полы его пальто, но он стоял совершенно неподвижно. — Отпусти её, — голос звучал ровно, но в нём было столько угрозы, что даже воздух вокруг, казалось, стал тяжелее, — Немедленно. Мужчина, державший Алью, усмехнулся и сильнее сжал её руку. Но через секунду его тело резко дёрнулось, а потом он рухнул на землю, сражённый быстрым, точным ударом. Алья даже не поняла, как всё произошло — только ощутила рывок и почувствовала знакомые руки, крепко удерживающие её.   — Ты в порядке? — его голос звучал нервно, в нём была ярость с нотками беспокойства. Она не ответила.   Просто прижалась к нему, закрывая глаза. Наконец-то ощущая себя в безопасности, позволяя родному одеколону смешаться с её собственным. Это было чувство спокойствия, после всего вымотанного стресса. «Он здесь. Он рядом. Он не бросил меня.» Джихан обхватил её за плечи, прижимая к себе, и медленно повернул голову в сторону тех, кто осмелился её тронуть.   — Вы совершили очень грубую ошибку, посягнув на моё. 

***

Алья сидела на краю дивана, обхватив себя за плечи, и рассеянно смотрела в окно. За стеклом уличные фонари рассыпали неяркий свет, отражаясь в мокром асфальте. Воздух в комнате был тяжёлым, насыщенным тишиной. Часы на стене монотонно отсчитывали секунды, но ей казалось, что время замерло.   Джихан стоял у дверного проёма, прислонившись к стене, и молча наблюдал за ней. Его тёмные глаза скользили по её силуэту, отмечая каждый оттенок напряжённости в её позе. Спина выпрямлена, пальцы сжаты в кулаки, плечи чуть дрожат.   На журнальном столике лежали нераспечатанные бинты и упаковка антисептиков.   — Тебе нужно обработать раны, — наконец произнёс он, голос звучал ровно, но в нём читалась едва уловимая настойчивость.   Алья вздрогнула, словно только сейчас поняла, что он всё это время был здесь.   — Я в порядке, — её голос был ровным, но в нём скользнула усталость.   Джихан не ответил сразу. Несколько секунд он просто смотрел на неё, а потом бесшумно подошёл ближе. Взял бинты со стола, протянул руку:   — Дай мне.   Она чуть медлила, но затем неохотно протянула ладонь.   Кожа её была холодной.   Он аккуратно коснулся её запястья, ощущая под пальцами слабое дрожание. Развернул бинт, не отрывая от неё взгляда.   — Как ты узнал? — вдруг спросила она, всё так же не глядя на него.   — О чём?   — Что я в опасности.   Он не ответил.   Алья медленно подняла глаза.   — Ты почувствовал это, да?   Джихан задержал дыхание.   Именно это его и пугало.   Чувствовал.   Каждую секунду, пока она была там. Пока ей грозила опасность. Пока она пропитывалась каждой крапинкой тревоги. Страха, что медленно тёк по венам. Эти чувства накрыли его резко, без предупреждения, словно удар в грудь. Глухое, всепоглощающее знание, что с ней что-то происходит. Оно не отпускало, сжимало внутренности ледяной хваткой, пока он не оказался здесь.   — Это не имеет значения, — наконец произнёс он, но голос его был тише, чем он хотел.   Алья смотрела прямо в него, и в её взгляде читалось что-то, от чего он почувствовал себя неуютно.   Но прежде чем она успела сказать хоть слово, в дверь резко постучали.   Они оба одновременно напряглись.   Стук был громким. Грубым.   Джихан молниеносно выпрямился, его лицо сразу стало жёстким.   Алья медленно встала, сердце заколотилось где-то в горле.   В комнате повисла напряжённая тишина.   Стук повторился.   На этот раз — сильнее, настойчивее.   Она поймала взгляд Джихана, и в груди разлилось плохое предчувствие.   — Кто-то из своих? — прошептала она.   Джихан отрицательно покачал головой.   — Вряд ли.   Следующий удар в дверь был уже не просто стуком — глухой, мощный звук, от которого заколыхались стены.   Она инстинктивно отступила назад.   Джихан шагнул вперёд, его плечи напряглись.   А затем дверь с грохотом распахнулась.   Алья едва успела отшатнуться.   На пороге стояли двое мужчин.   Высокие, в плотных куртках, с тяжёлыми взглядами, в которых читалось нечто, от чего внутри похолодело.   — Кажется, мы пришли по адресу, — с ухмылкой произнёс один из них, склонив голову набок.   Алья почувствовала, как напрягся Джихан.   Он сделал едва заметный шаг вперёд, заслоняя её собой.   Воздух в комнате стал густым, почти осязаемым.   Что-то подсказывало ей — это ещё не конец.

***

Алья пришла в себя от глухого гула в ушах.   Темно.   Тесно.   Холодно.   Она пошевелилась, и только тогда почувствовала тупую боль в запястьях. Верёвки. Слишком крепкие.   Сердце бешено заколотилось в груди.   Она попыталась вдохнуть глубже, но воздуха было мало — затхлая пыльная вонь въедалась в лёгкие.   Багажник. Осознание накрыло её ледяной волной.   «Как оригинально», — первая и не смешная мысль поселившаяся в голове. Где-то рядом раздался глухой звук — движение.   — Алья? — голос Джихана прозвучал приглушённо, но она сразу узнала его.   Она повернула голову, с трудом различая его силуэт в темноте.   — Ты как? — его голос был низким, тревожным. Она услышала толику заботы в этом обращении. — Связана, — выдохнула она.   — Вижу.   Тон ровный, почти холодный. Она попыталась разглядеть его лицо, но в темноте различала только тень.   Машина качнулась, на кочках подвеска издавала глухие удары.   Сколько они уже едут? Куда их везут?   Она сжала пальцы, борясь с паникой.   — Охрана, — прошептала она. — Где была охрана?   Джихан молчал несколько секунд.   — Вопрос хороший.   — Они должны были быть у ворот и если будет что-то — сообщить об этом. Такое ведь невозможно. Он резко дёрнулся, пытаясь ослабить верёвки, но только выдохнул сквозь стиснутые зубы. Попытка осталось попыткой. — Видимо, возможно.   Алья почувствовала, как в груди разгорается ярость.   — Кто это мог сделать?   — У тебя есть догадки?   — Если бы были, я бы не спрашивала.   Она услышала его короткий смешок.   — И это правильно.   Несколько секунд они просто дышали в темноте.   Машина продолжала двигаться.  

***

— Что он делал рядом с тобой?,— голос Джихана был низким, напряжённым. Он чувствовал её, читал мысли на расстоянии километров. Как она хотела поскорее уйти от компании в лице «Угура». Её чувства передавались и ему.  Алья дёрнулась, когда услышала этот вопрос. Сквозь темноту она не видела его лица, но чувствовала — он смотрел на неё пристально, требовательно. — Нашёл время! — прошипела она, разозлившись. — Мы просто говорили! — Говорили? — голос его опустился на тон ниже, приобретая хищную, почти опасную нотку. Алья закатила глаза, стиснув зубы. — Джихан! Мы в багажнике чёрт знает чьей машины, связаны, понятия не имеем, куда нас везут, и ты сейчас… — она резко выдохнула. — Ты серьёзно устраиваешь сцену ревности? — Не переводи тему, — резко ответил он, — Я всегда серьёзен когда дело касается тебя. Она стиснула зубы, чувствуя, как его злость становится почти ощутимой. — Ты считаешь, что я могла… Он молчал. Это бесило её сильнее всего. Его эмоции накатывают волной. Гнев. Обида. Что-то ещё, более горькое. — Ты действительно думаешь, что я могла тебе изменить? — её голос дрогнул. Он коротко усмехнулся. — Ты моя жена, — тихо произнёс он, но в этих словах было слишком много смысла. Алья сжала пальцы в кулак. — И? — И я знаю, что ты не предашь меня, — он повернул голову в её сторону. — Но знаю и другое. Брюнетка почувствовала как напряженность медленно начала растекаться по венам. — Что именно? Он выдержал паузу, прежде чем ответить: — Что для него ты значила многое. Алья замерла. Она ожидала чего угодно, но не этого. — Это не имеет значения, — тихо сказала она, но чувствовала, как внутри поднимается раздражение. — Разве? — в голосе Джихана послышался едва уловимый оттенок сарказма. — Конечно, — её голос зазвенел от злости, — Если это имеет значение, получается, что и ты мне изменял. — Я никогда её не любил. — Как и я. Алья вдруг почувствовала, как внутри него бушует целая буря — гнев, обида, ревность. И ещё что-то. Но времени разбираться в этом не было. Багажник снова погрузился в напряжённую тишину. *** Алья чувствовала его рядом, даже не видя.   — Ты чувствовал это? — вдруг спросила она.   Он не ответил сразу.   — Что именно?   — Что я в опасности.   Джихан задержал дыхание.   Она снова это спросила. Она всё прекрасно понимала и знала ответ. Но всё равно хотела услышать это из уст Джихана. Он закрыл глаза.   — Это не имеет значения.   — Конечно, имеет.   Алья смотрела на него в темноте, и он чувствовал её взгляд кожей.   — Ты пришёл, — шепнула она. — Ты знал.   Он сжал зубы.   — Как ты узнал?   Он хотел оторваться от этих вопросов.   Вокруг лишь тёмный, тесный багажник и её тихий, уверенный голос.   Она не отступит, мужчина знал её как своих пять пальцев. — Джихан…   Он не выдержал.   — Да, — резко выдохнул он. — Да, я чувствовал.   Она замерла.   Он не видел её лица, но чувствовал, как она дышит.   Тёплый воздух, пересохшие губы.   Где-то впереди раздался приглушённый голос — один из похитителей говорил по телефону.   Джихан напрягся.   — Что теперь? — шёпотом спросила она.   Он повернул голову, пытаясь разглядеть её черты.   — Теперь — ждём момента.

***

Джихан никогда не думал, что ночь может быть настолько бесконечной.   Они успели поспорить. Успели промолчать. Успели потерять счёт времени, находясь взаперти в тесном, тёмном пространстве. Алья дрожала — то ли от холода, то ли от злости — и чувствовала, как его напряжение разрастается, давит, сковывает движения. Они почти не касались друг друга, но всё равно чувствовали. Слишком сильно.   Машина продолжала нестись вперёд. Они даже не знали, куда.   Джихан больше не говорил. Алья больше не пыталась выяснять, что у него в голове. Всё, что им оставалось — ждать.   Где-то впереди — глухой удар. Водитель выругался. Машину резко повело в сторону, бросило на кочку. Багажник дёрнулся, и они едва не врезались друг в друга лбами.   — Ты слышал? — прошептала Алья.   Джихан услышал.   Где-то хлопнула дверь.   — Они выходят, — тихо сказала Алья, затаив дыхание.   Мужчина уже понял. Чужие голоса снаружи — раздражённые, приглушённые.   — Они догоняют! — кто-то крикнул.   Послышался громкий выстрел где-то совсем рядом. Багажник снова дёрнулся.   Алья вскрикнула, когда их бросило вбок.   Джихан стиснул зубы, когда металл врезался в плечо.   — Это шанс, — прошипела Алья.   — На что?   — На побег!   Она начала дёргаться, вырывая руки, но верёвки только больнее впивались в кожу.   — Алья, прекрати! — рявкнул Джихан, но она его уже не слышала.   Выстрел.   Резкий скрип тормозов.   Машину занесло.   Громкий хлопок.  Слишком громкий. Даже пугающий. Что-то ослепительно полыхнуло —так резко и так близко. Невольно по коже пробежали мурашки.  Вспышка.   А потом темнота.  

***

  Джихан очнулся в хаосе.   Запах гари бил в нос. Где-то рядом потрескивало пламя.   Он попытался вдохнуть глубже — и тут же закашлялся, ощутив привкус крови во рту.   Лежал на холодном асфальте. Под ладонями — влажное. Лужа. То ли вода, то ли кровь.   Голова гудела.   Веки тяжёлые, воздух едкий.   — Алья…, — вышло хрипло.   А ответа не было. Неимоверная глухость и тишина окружала среду. Кожей ощущается тепло, наверное это огонь, который пылал где-то рядом. — Алья, — он попытался подняться, но тело не слушалось и сразу закружилась голова. — Алья, — на этот раз громче.  А в ответ все так же стояла тишина. Вдруг пришло осознание. Что-то внутри похолодело. Паника накрыла головой. Он не чувствовал её.   Резко открыл глаза.   Свет резанул по зрачкам, но он не закрылся.   Машина. Перевернулась. В огне.   Глава семейства тут же начал озираться по сторонам, дышать часто и резко.  Её нигде не было.   — Чёрт, — он попытался встать, но ноги подкосились.   По асфальту растекалась лужа крови. Её кровь? Его? Не может быть.   Не может быть.   Не может быть.   — НЕТ!   Он закрыл лицо руками.   Боль обрушилась сразу, резко, со всех сторон.   Он больше не чувствовал её.   Больше не знал, где она.   Не знал, жива ли она.   Джихан замер, тяжело дыша, и вдруг понял — это худшее, что он когда-либо испытывал.