«Связанные»

— Так что будем делать дальше? — Голос матери Альи звучал резко, нервно. Это фальшивое беспокойство так называемой биологической матушки жены начал не на шутку сильно раздражать. Она стояла чуть в стороне, но её напряжение ощущалось так же явственно, как запах дешёвых духов, которым она всегда злоупотребляла. — Найдём её. — Его голос был хриплым, сдавленным. — А если… — Найдём. Он сжал кулаки, чтобы не заорать. Чтобы не вышвырнуть её мать отсюда, чтобы не размозжить ближайшую стену. В комнате было слишком светло, но холодно. Кресло под ним казалось жёстким, чужим. Всё вокруг — чужим. Потому что её не было. Холод в груди разливался всё шире, и Джихан едва справлялся с дыханием. Гул голосов, приглушённые шаги за дверью, шелест бумаг — всё сливалось в невнятный фон. — Камеры проверили? — голос выдал его состояние, но он больше не мог держаться. — Да, но… — Музаффер замялся. — Но? — На записях нет ничего, что могло бы объяснить исчезновение невестки. Он резко обернулся. — Как это «нет»? — Камера в коридоре засняла, как вас выносят. А дальше… — Мужчина сглотнул.  — Госпожа невестка просто… исчезает. — Что? — В одном кадре она есть. В следующем — её нет. Голова пошла кругом. Нет. Такого не может быть. Она не могла просто исчезнуть. Где-то внутри вспыхнула дикая, жгучая паника, но Джихан прижал её, загнал глубоко внутрь. — Она не могла уйти сама. — Он говорил твёрдо, но сам не верил в собственный голос и в то, что говорил.  — Нет. — Её забрали? — Мы не знаем. Ему вдруг стало нечем дышать. Он не чувствовал её. Это было самое страшное. За все эти годы он привык ощущать её присутствие. Даже если она была в другой комнате, даже если они не говорили, даже если она злилась на него и делала вид, что он для неё пустое место. Даже если находились в других континентах. Сейчас не было ничего. Словно её никогда не существовало. Ему мерещилось что всё это какой-то жуткий сон, чья-то зловещная игра. Будто Алья не исчезала, никуда не пропадала и вот-вот зайдет через дверь в гостиную. А Джихана как обычно захлестнет от переизбытка её эмоции. Тот который она сама испытывала перед тем как попасть в аварию и исчезнуть.  Но Алья не заходила. А Джихан испытывал  лишь свой животный страх. Страх, того что он потерял её. Возможно навсегда. — Поднимите всю охрану. Прочешите весь город, каждый район, каждую улицу. Она не могла просто взять и пропасть!  — Господин, а если… — Нет! Она жива Музаффер. Жива. Голос звучал ровно. Холодно. Ужасно спокойно. Но внутри всё крушило, рушилось, ломалось. Где-то внутри он уже догадывался, что возможно ошибался.

***

Джихан не помнил, как оказался внутри.   Казалось, ещё секунду назад он разрывал на части руль машины, едва сдерживая ярость, а теперь стоял среди серых, облупленных стен заброшенного склада. Воздух здесь был тяжёлый, застоявшийся, пропитанный чем-то чужим, опасным.   Ноги заплетались, дыхание сбивалось, сердце гулко стучало в висках. Боль где-то в боку — тупая, резкая — но она не имела значения. Главное — добежать. Главное — не опоздать. Дверь поддалась с грохотом. Тусклый свет, грязные стены, металлические контейнеры. Сырость, запустение, гнетущая тишина. А потом — кровь. На бетоне. На её одежде. На её коже. Он почувствовал это раньше, чем увидел её.   Будто натянутый нерв внутри вдруг оборвался, оставляя за собой зияющую пустоту. Джихан застыл, не дыша. Мир будто резко сузился до одного-единственного кадра: её тело на холодном полу, её безжизненное лицо, прядь волос, прилипшая к губам. На какую-то секунду он даже не понял, что делает — просто бросился к ней, опустился на колени, сжал её лицо в ладонях. — Алья…   Кажется он произнёс её имя вслух.   Она была здесь.   Бледная, тонкая, полусогнутая — словно сломанная кукла, небрежно брошенная кем-то на грязный бетонный пол. Её платье было испачкано пылью, на виске запеклась тёмная, почти чёрная капля крови. Волосы спутались, выбиваясь из ослабленной прически.   Пальцы дрожали, когда он нащупал её запястье. — Алья! — в голосе слышались нотки истерики и беспомощности. Тишина.  Он сильнее сжал её холодную руку, почти вжимая её в свою ладонь. Секунда.   Две.   Три.   Нет. Нет, нет, нет. Он прижался лбом к её виску, на секунду замер. Грудь будто сдавило железными тисками. Воздух вышел из лёгких рваным, беспомощным выдохом. — Чёрт… — сдавленный шёпот.   Он провёл пальцами по её лицу, убирая слипшиеся пряди с её лба. Дотронулся до её щеки, но она не шелохнулась. Не вздрогнула. — Алья, слышишь меня? — почти умоляюще.   Она не двигалась.   Слишком неподвижная. Слишком тихая.   Он чувствовал, как страх поднимается внутри, сковывая каждую клетку тела, медленно, мучительно. Нет.   Нет, она не может...   Он резко закинул её руку себе на плечо, подхватил под колени, прижимая к груди. Тело было тяжёлым, но не из-за веса — из-за пустоты. Её голова безжизненно откинулась ему на плечо, когда он поднял её на руки. Джихан сжал её крепче.   Он прижал её к себе, словно пытаясь передать ей своё дыхание, свою силу, себя самого. — Кадир! — его голос сорвался, раскатился по складу хриплым эхом.   Где-то позади гремели шаги.   — Невестка?   — В больницу. Немедленно.   Он вышел, не оглядываясь.   Не слышал, что говорил ему Кадир.   Не замечал, как запекшаяся кровь с её виска размазывалась по его рукаву.   Он ничего не чувствовал.   Будто между ним и Альей образовалась стена. Будто кто-то вырвал из него ту часть, которая всегда откликалась на неё. Будто вместе с ней в этом складе осталась часть его самого. И это пугало сильнее, чем её закрытые глаза Дыши. “Умоляю, дыши. Не оставляй меня. Не поступай так со мной.” Но она не дышала. — Давай, чёрт тебя побери… Он прижимался губами к её лбу, гладил холодные пальцы, обхватывал ладонями её лицо, словно мог согреть и передать ей своё тепло, свою душу, если потребуется. — Алья, дыши. Пожалуйста… Он не осознавал, что голос сорвался. Что руки дрожат. Что из глаз что-то течёт.   Но она не реагировала. Тело под его руками оставалось неподвижным, слишком лёгким, слишком хрупким. И этот ледяной оттенок губ, эта тишина… Джихан задохнулся, не в силах принять это. Он качнул её к себе, вжимая в свою грудь, прижимая щеку к её волосам. Брюнет почти ломал себя пополам, теряя себя в этом холодном теле, почти забывая, как дышать самому.   Он повторял её имя снова и снова, будто в мантре. Словно оно могло её вернуть. Если бы она услышала, открыла бы глаза. Но не слышала и грудь не вздымалась. Но потом  —  Джихан почувствовал едва уловимое движение и шорох.   Едва слышный, призрачный. Почти нереальный. И слабый вдох.   Грудь под ладонью дрогнула. Чуть заметно. Будто сам воздух давил на неё.   Джихан задохнулся. Замер в неверии, сомневаясь, что ему не померещилось. — Алья? Ещё один вдох. Неровный. Больной.   Глаза её не открывались. Губы оставались бледными.   Мужчина судорожно схватил женскую руку и через секунды две нащупал пульс на запястьях. Она жила. Дышала.  И тогда Джихан выдохнул — надрывно, беспомощно, не веря. Он рухнул лбом ей на плечо, с силой сжимая её в своих руках, вырывая её у этой пустоты, у холода, у тишины.   — Я здесь, слышишь? Я здесь, — Он говорил это одними губами, шёпотом, хрипом. Ему хотелось врезаться в неё всей своей болью, всей своей паникой, всем, что закипало в груди, всем, что разрывало его на куски.   Но он просто держал её.   Держал так, будто никогда больше не отпустит. Казалось, если бы он ослабил хватку — он бы потерял ее навсегда.  Будь проклят этот чёртов мир, если он даст ей уйти

***

Больница встретила их неоновым светом и голосами, наполненными суетой. — В реанимацию, быстро! — Пульс слабый! Голоса врачей звучали приглушённо. Его собственное дыхание заглушало всё остальное. Джихан шагнул было за носилками, но кто-то преградил ему путь. — Господин, дальше нельзя! Он не слышал. Не понимал, как можно оставаться здесь, когда она там. — Она моя жена! — сорвался он, но его не пустили. — Сейчас ей нужны врачи, а не вы! Его снова оттолкнули. Двери реанимации закрылись перед ним, оставляя его в пустоте больничного коридора. Он даже не заметил, как медленно опустился на скамью, зажимая голову руками.

***

Эта гробовая тишина удушала. Её кожа была ледяной.   Он провёл пальцами по её запястью, надеясь почувствовать хоть малейшее движение. Тепло.   Ничего.   Равномерный писк мониторов бил в виски, отбивая размеренный ритм её сердца. Секунда. Другая. Третья.   Джихан никогда не думал, что этот звук будет самым страшным в его жизни.   Но сейчас он цеплялся за него, как утопающий за последнюю надежду.   Она была здесь. Жива.   Но одновременно её будто и не было. Джихан попытался прислушаться к себе, надеясь, что к его обыденным чувствам примешаются эмоции Альи, но он её не ощущал. В груди всё ещё бурлила пустота, словно из него вытащили добрую часть органов. В реанимацию тихими шагами зашёл хирург и испустил тяжелый вдох. Время на секунду замерло. — Простите… — сказал врач, но Джихан слышал только гул в ушах, — Алья ханым впала в кому… Было несложно догадаться.   Она не открывала глаза. Не отвечала. Не чувствовала его прикосновений.   Он знал это, но услышать это от чужого человека — совсем другое.   — Насколько всё серьёзно? Врач посмотрел на него долгим и нерешительным взглядом. — Сложно сказать. Джихан резко выдохнул, стиснув зубы.   Он ненавидел эти слова.   «Сложно сказать», «Мы не знаем», «Посмотрим по динамике». Чертовы врачи. Он поднял взгляд. Врач смотрел на него с той самой смесью сочувствия и профессионального отрешения, которая бесила сильнее всего.   — Какие у неё шансы? Врач медленно вдохнул, будто подбирая слова.   Почему они всегда молчат? Почему не могут сказать прямо? — Пока мы не видим улучшений, но… — Но? — Джихан ощутил, как гнев затопил грудь, мешая дышать.   — Шансы есть. «Есть.» Не «хорошие». Не «высокие». Просто «есть». Джихан сжал кулаки.   Сейчас он бы предпочёл, чтобы ему сломали рёбра, лишь бы не слышать эту чушь.  

***

Когда он вернулся в палату, солнце уже уходило за горизонт, наполняя комнату густым, золотым светом. Алья лежала на кровати, тихая, как застывшая в картине. Он сел рядом, склонился над её рукой, медленно провёл по ней пальцами. — Алья… — хриплый голос не звучал его собственным. Но она лежала здесь, холодная и неподвижная, но где-то очень далеко. А он сидел рядом, беспомощный, как никогда в жизни.   Стоило об этом подумать и её ресницы дрогнули.   Он затаил дыхание. Кажется сердце пропустило удар. Но она не проснулась.   Просто… сон.   Просто рефлекс.   — Ты ведь слышишь меня? Пауза.   Ответа не было.   Он закрыл глаза, глубоко вдыхая. — Если слышишь… — голос дрогнул. — Просто… Просто проснись. Пауза. И снова ничего. Он опустил голову на край её постели, всё так же не отпуская её руку. В комнате раздался только ровный писк мониторов.

***

Пятно крови на рукаве раздражало.   Оно не было его.   Джихан сидел в полумраке, постукивая пальцами по столу. Где-то в углу, связанный по рукам и ногам, задыхался мужчина.   — Скажи мне ещё раз, что ты ничего не знаешь. Голос Джихана был ровным. Усталым. Опасным.   Тот захрипел, зашипев от боли и боясь поднять глаза. Лицо в крови. Губы разбиты. Глаза затравленные. — Я… я просто выполнял приказы…   — Чьи приказы?  Тишина.   Однако господин не отличался терпением и самообладанием. Джихан вдруг резко схватил его за воротник, заставляя посмотреть в глаза. — Клянусь! Я не знаю, кто это! Я просто… Удар. Глухой, резкий. Мужчина откинулся назад, кровь из носа хлынула на рубашку и воздух сдавленно вырвался из лёгких. — Чьи приказы я у тебя спрашиваю?   В ответ была гулкая тишина. — Хорошо. Давай по-другому. Джихан медленно присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Он вытащил пистолет. Послышался страшный звук щелчка. Ствол оружия чуть вдавился в лоб. Глаза напротив расширились от ужаса. Мужчина дёрнулся.   — Демир Байбарс! — выдавил он, заикаясь, — Но я не знаю, зачем… Я просто… Где-то в глубине сознания шевельнулось что-то тёмное, глухое, похожее на утонувшую в глубине каменную плиту. Байбарс. Имя гудело в висках, как проклятие. Он закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное.   — Зачем? Связанный зажмурился, будто ожидал удара. — Не знаю… Он сказал, что на тебя у него грандиозные планы…  Пауза. — А Алья? Мужчина дёрнулся, попытался отвернуться. Этого хватило. Джихан ударил. Резко, коротко, без лишних движений. Мужчина захрипел, согнулся, пытаясь вдохнуть. — Она ни при чём… — пробормотал он, давясь кровью. — Нет. Джихан опустил пистолет, но стиснул кулаки. Голос был низким, опасным, будто звук ножа, скользящего по камню. — Она теперь ещё как при чём. Он разжал пальцы. Тело рухнуло на пол, слабо закашлялось. — Исчезни. — голос был ледяным. Мужчина закивал, ещё не веря, что останется в живых.   Джихан не стал оглядываться. Он шагал к выходу, и его сердце билось глухо, ровно. Он думал только о том, что должен вернуться. Вернуться туда, где мерцают мониторы. Где слышно её дыхание.   Где он её больше не чувствует.  Впереди была новая цель под названием «Байбарсы».  И впереди была Алья. Она лежит без сознания в больнице.   А он, возможно, только что нашёл человека, стоящего за этим.