«Связанные»

Падение — это не конец. Это пауза перед взлётом.   Демир Байбарс сжимал в руках телефон, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. Новость о том, что его империю разграбили, что компании, которые он строил годами, уходят из-под ног, оставляя лишь пустоту, была ударом. Но не смертельным.   — Ты ещё поднимешься, — сказал он себе вслух, глядя в отражение в окне.   Больницы, гостиницы, теневой бизнес — всё это можно вернуть. Нужны только деньги. И влияние.   Он поехал по старым адресам, встречался с людьми, которые когда-то прятали глаза при его появлении. Теперь эти же люди смотрели на него с жалостью.   — Извини, Демир, но времена меняются…   — Нам не нужны проблемы…   — Это не в наших интересах…   Они боялись сжав свои хвосты словно зверушки боялись хозяина. Но теперь хозяином был не Демир. Теперь они боялись кого-то другого.   Он понял это слишком поздно.   Джихан двигался быстрее, чем он ожидал. Его люди появлялись там, где ещё вчера были контакты Байбарса. Они не угрожали, не шантажировали — просто действовали. Быстро. Жёстко.   Демир проигрывал.   Но проигрыш — это тоже часть игры.   Если нельзя взять силой, можно взять хитростью.   Он вспомнил о женщине, у которой тоже были причины ненавидеть Джихана с Альей.

***

Она появилась в ресторане в дорогом костюме, с натянутой улыбкой, которая выглядела скорее фальшиво, чем радушно.   — Вы хотели увидеться со мной, господин Демир? — она села напротив, скрестив ноги. — Чем могу быть полезна?   — Буду прямолинеен, госпожа Мине, — Демир подал знак официанту, чтобы тот налил ей вина. — Вы хотите все еще вернуть Джихана? Она чуть наклонила голову, а улыбка медленно начала спадать с лица. — Господин Демир… — Его жена в коме. У нас есть все шансы их разлучить. Я же помню, как вы любили господина Джихана. Он видел, как за её бледным лицом промелькнуло сомнение. Слишком быстро, чтобы можно было ухватиться.  Она выслушала. Возможно, даже сильно вниклась, а не слишком ли далеко зашёл этот мужчина, если договаривается с ней.   — Что от меня требуется?, — чуть впередь наклонилась вживаясь в роль. На лице мужчины зацвела злорадная улыбка, которая доходила аж до самых ушей. Теперь нужен был план.

***

Демир знал: чтобы перевернуть игру, нужно ударить по самому больному месту. Больным местом Джихана была — Алья.  Врачи не давали гарантий. Кома — это лотерея. Человек может очнуться. А может — нет. Беспомощная, в коме, без гарантий на будущее. Если её убрать, Джихан потеряет контроль. Он сломается. Разрушится. Демир решил не оставлять это на волю случая. Байбарс не любил грубую работу, но в этот раз собирался действовать. Он встретился с нужными людьми в приглушённом свете частного клуба. — Спокойно. Бесшумно. Так, чтобы никто не заподозрил, — сказал он, передвигая конверт по столу. Тот, кто сидел напротив, лишь кивнул, забирая деньги.

***

Больничная палата была тёмной. Джихан не спал уже несколько дней, сидя в кресле у кровати Альи.   Его тело требовало отдыха, но что-то внутри не давало опустить голову даже на минуту.   Джихан не стал задаваться вопросами. Не стал размышлять, не стал искать логические объяснения.   Он просто почувствовал на интуитивном уровне. Своей кожей чувствовал, как опасность заточала ножи и дышала в спину. Это чувство всегда приходит тенью, скользит по краю сознания, шепчет на грани слышимости. Но если дать ей слишком много времени, она превращается в нож, который пронзают в спину.   Джихан знал это лучше, чем кто-либо.   Он вышел в коридор и первым делом посмотрел на камеры.   Медсестра. Дежурный врач. Пара охранников у входа.   И ещё один человек.   Незнакомое лицо.   Мужчина в больничной форме, двигающийся слишком уверенно, слишком спокойно. Как будто он точно знал, что делает.   — Кто он? — спросил Джихан у охранника, ткнув пальцем в экран.   — Новый интерн, господин Джихан.   — Имя.   — Сейчас проверю…   Но Джихан не стал ждать.   И думать не надо было, все лежало на поверхности. Только дурак не додумается об этом, казалось Джихану. Он развернулся и быстрым шагом направился обратно в палату.   Открывая дверь, он уже знал, что увидит.   Чужая спина закрыла весь вид. Мужчина склонился над Альей, руки скользнули к проводам, ведущим к её дыхательному аппарату.   Всего секунда.   Всего одно движение.   Джихан схватил его за воротник и рванул назад.   Тот даже не успел вскрикнуть — только глухо ударился о стену.   — Сукин сын! Кто тебя послал?! — голос Джихана надрывался яростью и гневом. Чувствовалось неимоверная опасность, просто даже глядя в глаза этому человеку. Мужчина закашлялся, но ничего не ответил.   Джихан сжал кулак и врезал ему в челюсть.   — Кто?! Снова тишина.   Но это уже не имело значения.   Демир Байбарс, конечно. Кто же ещё.

***

Демир сидел в своём офисе, когда телефон завибрировал.   «Не получилось».   Одна короткая фраза.   Он стиснул зубы.   Сжал телефон так сильно, что костяшки побелели.   — Чёрт…   Провал.   А значит, теперь Джихан знает. Или только догадывается, но все же сути не меняет.  И это означает только одно.   Охота начинается.

***

Он смотрел на мужчину, который ещё недавно пытался отключить Алью от аппаратов. Тот сидел на полу, прислонившись к стене, его лицо было разбито, глаза метались.   — Я повторю ещё раз, — голос Джихана звучал ровно. Спокойно. Слишком спокойно. — Кто тебя послал?   Мужчина молчал.   Джихан вытер окровавленные пальцы о белоснежную простыню на Альиной кровати и поднялся.   — Значит, ты не понимаешь.   Он сделал шаг в сторону окна, приоткрыл его, впуская в палату прохладный ночной воздух.   — У тебя есть выбор. Либо ты говоришь мне всё сейчас…   Он достал телефон, набрал номер.   — …либо я передаю тебя людям, которые будут задавать те же вопросы, но куда жёстче. Мужчина сглотнул.   Джихан посмотрел на него сверху вниз и добавил:   — У тебя есть десять секунд.   Пауза.   Потом шёпот:   — Это женщина.   Всего одно мгновенье и Джихан недоумевающе приподнимает свои густые брови. Теперь он точно сойдет с ума.

***

Демир сжал пальцы в кулак.   Ему больше нечего терять.   Его люди испуганы, его влияние падает. Бизнес на грани. Если он сейчас не ударит первым, то его раздавят.   А значит, остаётся только один вариант.   — К черту ваш план, Джихан все узнал! — Госпожа Мине, все под контролем, успокойтесь. Все можно разрулить. — Это так у вас все под контролем?!Алья жива! Мало того осталась в живых, Джихан все увидел своими глазами! Зря я согласилась на все это. Но знайте, если я утону то потяну за собой и вас. Всего доброго, господин Демир! — последнее, что послышалось это резкие и обрившиеся гудки. Мужчина нервно сглотнул, чувствуя как внутри поднимается липкий страх и напряжение. Мир делился на тех, кто стоит на ногах, и тех, кого растоптали.   Демир не хотел оказаться во второй категории.

***

Демир Байбарс знал, что идёт ко дну, но до последнего не собирался сдаваться.   Он пытался восстановить связи. Пытался вернуть себе контроль. Пытался ударить по Джихану через Алью.   Но всё рушилось. С каждым днём. Как карточный домик.   Сначала репутация пошла ко дну. Потом деловые партнёры — отвернулись.   А потом — и убийцы, которых он пытался нанять.   Теперь же — никчемная бывшая любовница его врага. Все было просто замечательно.

***

Когда Демир услышал сирены, сердце замерло.   Он сидел в своём кабинете, зажимая телефон в руке, и смотрел в окно.   Во дворе мигали синие огни.   За дверью — громкие голоса. И один из них…  Его голос. Джихан.   Демир резко встал, словно от этого что-то зависело или могло измениться. Но было поздно.   Скрепучая старая дверь открылась со скрежетом, отдавая мерзкий звук. Джихан вошёл первым. За ним — полицейские.   Демир заставил себя усмехнуться.   — Ты пришёл полюбоваться?   Джихан молча смотрел.   Его лицо было спокойным, но в глазах читалось нечто другое.   Лёгкая тень презрения. — Нет, Демир, — наконец произнёс он. — Я пришёл покончить с этим раз и навсегда. Полицейские сделали шаг вперёд.   — Демир Байбарс, вы арестованы за финансирование преступной деятельности, взятки и покушение на убийство.   Слова ударили.   Но Демир держался.   Он презрительно усмехнулся, поднял подбородок.   — Покушение на убийство? — хмыкнул он, переводя взгляд на Джихана. — Кто-то что-то наплёл тебе, и ты так легко поверил?   — Нет надобности. Я видел всё сам, — ответил тот.   — Брось. Мы оба знаем, как это работает. Любые обвинения можно снять. Любые дела — замять.   — Не в этот раз.   Демир напрягся. В первый раз за этот вечер — по-настоящему. Что-то было не так.  Он медленно сел обратно в кресло, сцепил пальцы и задумчиво посмотрел на Джихана.   — Значит, ты подстраховался? — спокойно спросил он.   — Да.   — Свидетели?   — И не только.   Демир чуть склонил голову набок.   — Ну же, скажи, что ты сделал. Мне даже интересно.   Джихан усмехнулся, но в его взгляде не было насмешки.  — Я раздавил тебя, Демир. Медленно и тщательно. Байбарс ничего не ответил. Но в комнате стало тяжело дышать. — Все твои счета заблокированы, — продолжил Джихан ровным голосом. — Твои люди либо сбежали, либо сдали тебя. Никто не рискнёт покрывать тебя после всего. Демир не шелохнулся. — А Алья? — тихо спросил он.   — Что?   — Она проснулась?   Джихан не ответил сразу. И вдруг Демир глухо рассмеялся. — Вот оно что… — он поднял на него глаза. — Ты всё это провернул, потому что она жива. — А ты надеялся на другое?   — Нет, наоборот. — Демир улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. — Если бы она умерла, ты бы пришёл не с полицией. Ты бы пришёл убивать меня. Джихан предпочел промолчать, будто воды в рот набрал. Не стал отрицать.   Полицейский рядом шагнул ближе.   — Вставайте.   Демир ещё пару секунд не двигался. А потом медленно поднялся. — Не расслабляйся, Джихан, — сказал он, когда ему застёгивали наручники. — Ты думаешь, я проиграл, но…   — Ты проиграл. — Голос Джихана был ровным. — Окончательно. Демир усмехнулся. — Может быть. — его выводили к выходу, но на пол пути он обернулся, — В заказе устранении твоей жены замешан не только я, Джихан. Иногда враг куда ближе, чем ты думаешь. Тишина сгустилась. — Что ты несёшь? — вдруг голос Джихана зазвенел от напряжения. — О ком ты говоришь? — Скоро сам догадаешься. — и только зло ухмыльнулся. Когда Байбарса вывели за дверь, Джихан стоял неподвижно, спокойно смотрел ему вслед.   Всё. Это был личный конец игры для Демира Байбарса.

***

Тело словно всплыло со дна. Из глубины, где не было ни боли, ни света, ни звука — только вязкая темнота и одиночество. Всё происходило медленно, почти мучительно: сначала звук. Чужой. Надрывный. Далекий, как будто из другого мира. Механический писк. Где-то рядом. А потом — ещё один. Более пугающий. Неровный. Сигнал тревоги. Тело не слушается, веки будто налиты свинцом. Но внутренний страх — первобытный, острый — толкает к поверхности. Как будто чья-то боль стала её болью. Кто-то звал её. Не голосом, нет. Душой. Он. Она чувствует, как он зовёт её. Как будто весь его разум сейчас сосредоточен только на одном — удержать её. Не отпустить. Её имя звучит в сердце, в крови, в подрагивающем ритме монитора. "Просто очнись… Алья. Прошу тебя…" И тогда что-то меняется. Резкий толчок — будто разряд тока — проходит по её телу. — Пульс нестабильный! Она входит в тахикардию!   — Готовьте адреналин! Быстрее! Он снова здесь. Джихан. Сквозь закрытые веки, сквозь собственную боль, Алья чувствует, что он рядом и не уходит. Держит за руку любимую, а от его ладони ощущается тепло. Настоящая. И отчаянная. Он что-то говорит, но голос рвётся на части. Почти не слышно. — Алья, не смей. Не сейчас. Слышишь? Вернись, ради Аллаха, Алья… Глаза пылают вместе с щеками от соленой воды, что скатывается по лицу. Но чьи это слезы уже не важно.  Их боль становится общей. Они снова соединены. Как когда-то. Она рвётся наружу. — Господи, у неё идёт реакция! Подождите, она сама…   — Мониторизация! Дайте мне доступ к шее!   — Веки... она… она шевелит веками! Веки дрожат. Сначала едва-едва. Потом сильнее. Щека чуть дёргается. Пальцы. Её пальцы двигаются. — Алья?! — голос Джихана ломается, как его сердце в эти секунды. — Прошу… если слышишь меня — открой глаза. Она пытается. Всё тело будто обожжено изнутри, каждый нерв кричит, но она тянется к нему. Пусть не руками — сознанием. Через эту боль. Через страх. И в какой-то момент — медленно, с трудом — её глаза распахиваются. Свет ослепляет. Сначала размытые силуэты. Потом — яснее. И первое, что она видит — это его лицо. Расплывчатое, но родное. Без остатка. Он смеётся. Плачет. Шепчет ей что-то, как будто молитву. Она не может говорить. Но губы дрожат. Веки вновь поднимаются. И в этих глазах — узнанный им блеск. Слабый, но живой. Она слабо сжимает его пальцы. И этого — достаточно. И даже смерть больше не имеет власти над ними.