А монстры кто?

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая лес в тёплые оттенки оранжевого и алого, когда вы добрались до хижины. Простое бревенчатое строение пряталось среди вековых сосен, их иглы мягко шуршали под ветром, словно шептались о вашем прибытии. Хижина выглядела надёжной, но потрёпанной временем: мох покрывал нижние брёвна, а маленькое окошко с мутным стеклом едва пропускало свет. Это было убежище, далёкое от роскоши замка Кёнига, но в его простоте чувствовалась безопасность — по крайней мере, на время. Ты неуклюже сползла с Аида, ноги дрожали от усталости, а тело ныло от синяков и пореза на щеке, который всё ещё жёг. Кёниг тут же оказался рядом, его сильные руки обхватили твою талию, не давая упасть. Его прикосновение, тёплое даже через холод доспехов, было якорем в этом шатком мире. Ты подняла взгляд, встретив его глаза под маской — голубые, полные тревоги и нежности. — Я в порядке, König — тихо сказала ты, хотя голос дрогнул. Улыбка, слабая, но искренняя, тронула твои губы. — Перестань смотреть на меня, как будто я сейчас развалюсь. Он хмыкнул, но хватка не ослабла. — Ты едва стоишь, meine Blume, — проворчал он, голос низкий, с той самой хрипотцой, что заставляла твоё сердце биться чаще. — Позволь мне беспокоиться. Крюгер, уже спешившись, повёл лошадей к импровизированной коновязи у старого дуба. Он похлопал Аида по крупу, бросив на вас насмешливый взгляд. — Ну, голубки, не начинайте ворковать прямо здесь. Я ещё не настолько оголодал, чтобы жрать романтику на ужин. Ты закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Спасибо, Крюгер, что спас мне жизнь. А теперь заткнись, — поддразнила ты, вытряхивая гарь из волос. Пепел осыпался на траву, напоминая о хаосе, который вы оставили позади. König осторожно усадил тебя на грубую деревянную скамью у входа в хижину. Его пальцы задержались на твоём плече, словно он боялся, что ты исчезнешь, стоит ему отвести взгляд. Ты наклонилась ближе, обхватив его лицо ладонями, и притянула к себе. Поцелуй был лёгким, едва касательным, но в нём было всё — благодарность, облегчение, обещание. — Спасибо, — шепнула ты, отстраняясь, твои глаза блестели в лучах закатного солнца. König замер, его дыхание сбилось. Он накрыл твои руки своими, прижимая их к своей щеке. Крюгер, прислонившийся к дверному косяку, громко кашлянул. — А меня так никто не благодарит, хотя я, между прочим, тоже рисковал своей шкурой, — проворчал он, скрестив руки. Его ухмылка, однако, выдавала, что он скорее наслаждается моментом, чем обижается. König повернулся к нему, прищурившись. — Хочешь, я тебя тоже поцелую, Себастьян? — его голос был серьёзным, но в глазах плясали искры веселья. Крюгер расхохотался, откидывая голову. — О, герой, держи свои губы при себе! Я предпочитаю красивых девушек, а не твои нежности. — Он подмигнул тебе. — Хотя, признаю, девчонка целуется лучше. Ты рассмеялась, впервые за день чувствуя, как тяжесть в груди отступает. Их перепалка, такая привычная и тёплая, была как глоток воздуха после удушающего дыма площади. — Вы двое — как старая супружеская пара, — поддразнила ты, вставая со скамьи. — То спасаете друг друга, то ссоритесь. Может, вам пожениться? König закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке. — Крюгер не в моём вкусе, — буркнул он, бросив на друга уничтожающий взгляд. — Слишком болтливый. — А ты слишком мрачный, гигант, — парировал Крюгер, поправляя кинжал на поясе. — Но, знаешь, девчонка права. Мы — легендарная пара. Только без романтики. — Он подмигнул тебе, и ты не смогла сдержать смешок. Войдя в хижину, ты огляделась. Ничего не изменилось с твоего последнего визита, когда Кёниг впервые привёз тебя сюда. Тёмные стены, увешанные шкурами и оленьими рогами, словно трофеями из прошлой жизни. Массивный дубовый стол с двумя скамьями занимал центр комнаты, а в углу тлел пустой камин, окружённый закопчёнными камнями. Две маленькие комнаты с кроватями и старым шкафом прятались за грубыми занавесками. Запах сырого дерева и старой кожи витал в воздухе, смешиваясь с лёгкой затхлостью. Это место было суровым, как сам Кёниг, но в нём чувствовалась странная уютность. Ты подошла к камину, заглянув в котёл. Пусто. Ни дров, ни воды, лишь пара мешочков с крупой на полке. Тяжело вздохнув, ты обернулась к мужчинам, которые вошли следом. — Ничего, — проворчала ты, скрестив руки. — Ни дров, ни воды, ни нормальной еды. Это что, ваш план — уморить меня голодом после всего? Крюгер хмыкнул, оглядывая хижину с деланым восхищением. — Ну, разве это не дворец? — саркастично протянул он, пнув скамью. — Уютно, как в медвежьей берлоге. Только без медведя. König, нахмурившись, прошёл к задней стене, где лежал старый топор. — Я наколю дрова, — буркнул он, его голос был напряжённым, но спокойным. Он повернулся к Крюгеру, прищурившись. — А ты, Себастьян, на охоту. Крюгер застонал, театрально закатив глаза. — Почему всегда я? — проворчал он, но уже потянулся к луку и колчану, висевшим у двери. — Ладно, ладно. Но не ждите оленя. В лучшем случае, кролик. Или белка. — Только не спали хижину, пока тебя не будет, — бросил Кёниг, его голос был строгим, но в нём сквозила тень улыбки. Крюгер ухмыльнулся, перекидывая колчан через плечо. — Без меня тут будет скучно, гигант. Постарайся не заскучать. — Он подмигнул тебе и вышел, его шаги стихли в шуршании листвы. Ты взяла старое ведро из угла, его ржавая ручка скрипнула в руке. — Я за водой, — сказала ты, направляясь к двери. Твои шаги были твёрже, чем ты ожидала, но усталость всё ещё давала о себе знать. König замер, его взгляд стал серьёзным. — Будь осторожна, — сказал он тихо, шагнув к тебе. — Не отходи далеко. Если что-то… — он замялся, его пальцы сжались на рукояти топора. Ты улыбнулась, коснувшись его руки. — Я справлюсь, Кёниг. Это всего лишь колодец, а не дракон. — Твоя улыбка была лёгкой, но в ней была благодарность за его заботу. Крюгер, уже уходя, бросил через плечо: — Да, берегись водяного! Может, он влюбится в твои рыжие волосы! — Его смех эхом разнёсся по поляне, прежде чем он скрылся в лесу. Ты закатила глаза, но не смогла сдержать смешок. — Он невыносим, — пробормотала ты, глядя на Кёнига. — Он верный, — ответил Кёниг, его голос смягчился. — И он спас тебя. Как и я. — Его глаза встретили твои, и в них было столько невысказанного — вина, надежда, любовь. Ты кивнула, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Я знаю, — тихо сказала ты, сжимая ведро. — Я вернусь быстро. Тропинка к колодцу вилась через лес, её усыпали опавшие листья и хвоя, которые хрустели под ногами. Солнце почти село, и лес окутывали длинные тени, но свет ещё цеплялся за кроны деревьев, отбрасывая золотистые блики. Воздух был свежим, с запахом смолы и земли, и после дыма площади он казался спасением. Ты шла медленно, ведро покачивалось в руке, а мысли кружились вокруг того, что осталось позади. Площадь. Ганс. Огонь. Крики толпы всё ещё эхом звучали в голове, но теперь они были тише, заглушённые теплом объятий Кёнига и саркастичным смехом Крюгера. Ты пережила ад, но ты была здесь — живая, свободная, с теми, кто рисковал всем ради тебя. Твои пальцы коснулись щеки, где порез от кинжала Ганса всё ещё саднил. Шрам останется, как и другие, но теперь они были не метками позора, а знаками твоей силы. Колодец появился впереди — старый, сложенный из потемневшего камня, с деревянной крышкой, поросшей мхом. Ты поставила ведро на край, потянув за верёвку. Вода плеснула внизу, холодная и чистая, и ты улыбнулась, чувствуя, как простота этого момента исцеляет. Ты набрала воды, её тяжесть приятно оттягивала руку. Обратный путь казался легче, словно с каждым шагом ты оставляла частичку страха позади. Когда ты вернулась, Кёниг уже колол дрова у хижины. Его мощные удары разрубали поленья с точностью, но в его движениях чувствовалась сдерживаемая ярость. Он поднял взгляд, увидев тебя, и топор замер в воздухе. — Всё в порядке? — спросил он, вытирая пот со лба. — Да, — ответила ты, ставя ведро у порога. — Вода есть. Теперь твоя очередь не подвести с дровами. Он хмыкнул, возвращаясь к работе. — Не сомневайся во мне, meine Blume, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень былой уверенности. Ты прислонилась к стене хижины, наблюдая за ним. Его фигура, освещённая последними лучами солнца, казалась почти мифической — рыцарь, который был твоим палачом, а теперь стал твоим щитом. Но за его силой ты видела трещины — вину, что грызла его, страх потерять тебя, боль от предательства короля. Ты знала, что он не простит себе прошлого, но ты была готова помочь ему нести этот груз. — König, — позвала ты тихо, и он обернулся, топор опустился. — Мы справимся. Вместе. Кениг замер, его взгляд задержался на твоем лице, суровость сменилась уязвимостью. — Вместе, — повторил он, слово легло тяжёлым обещанием. Он прислонил топор к стене, шагнув ближе. — Ты правда в это веришь? Сумерки сгущались, тени сосен обнимали поляну. Ты подошла, шаги мягко хрустели по хвое. — Да, — сказала ты, глядя в его глаза. —Вместе. König взял твои руки, его пальцы, тёплые и грубые, сжали их осторожно. — Ты и я… — Он помедлил, голос стал тише. — Это значит смотреть в лицо тьме. Ты усмехнулась, в глазах вспыхнул вызов. — Хочешь сказать, приключение? Я в деле. König рассмеялся, звук был грубым и с оттенком горечи. —О, милая, ты даже не представляешь.— его тень упала на тебя. — Это значит, что нужно вместе смотреть в лицо вещам……— он запнулся нерешительно посмотрев на тебя —Вещам, далеким от света и красоты. —Ты даже не представляешь, с чем нам придется столкнуться дальше. И я... — он замолчал, переведя взгляд на порез на твоей щеке. — Я не хочу, чтобы ты страдала еще больше.— он провел большим пальцем стирая кровь с твоей кожи. —König я понимаю что ты обо мне беспокоишься и понимаю какой это риск но....я уже как то втянулась в этот адреналин и не собираюсь отказываться ни от себя, ни от тебя и о нас.— решительно с вызовом и огнем в глазах сказала ты.—НЕТ! И точка, не обсуждается. Он фыркнул, но в его взгляде мелькнуло восхищение. — Ты упрямая, ты знаешь это?— проворчал он, наклонившись ближе, его дыхание коснулось твоей щеки. — Безрассудная. И бесстрашная. Ты сводишь меня с ума, meine Blume. Он не мог оторвать от тебя взгляда. Часть его была в ужасе от опасностей, которые могли ждать впереди, боялась, что он потеряет тебя, так же как не смог защитить тебя на площади. Но другая часть, безрассудная и упрямая, шептала, что ты права - ты пережила ад и все еще стоишь, глядя на него этими огненными, непокорными глазами. И он не мог отрицать, что этот... огонь, он тебе подходит. —Ты как пламя, ты знаешь это? — пробормотал он, его голос был тихим и хриплым. —Яркий, красивый, но способный поджечь весь мир. Ты рассмеялась, качнув головой.—Станцуем на пепле этого мира вместе. Кениг не смог скрыть улыбку. Он нежно схватил тебя за подбородок. —Полагаю, у меня нет выбора в этом вопросе? Ты ухмыльнулась, твои глаза вызывающе заблестели. —Нет. Ты застряла со мной, нравится тебе это или нет. Его глаза потеплели, маска не скрыла улыбки. Он прижал твои руки к своей груди, где билось сердце — живое, несмотря на шрамы. — Обещаю, — прошептал он. — На пепле или под звёздами. Только с тобой.