А монстры кто?

Тишина была уютной, но в ней чувствовалась недосказанность. Ты подняла взгляд, поймав отражение света в глазах Крюгера. Любопытство, зревшее весь день, наконец вырвалось наружу. — Крюгер? — твой голос был мягким, но в нём звенела искренняя заинтересованность. — Как вы с Кёнигом познакомились? Крюгер повернулся, его губы растянулись в привычной ухмылке, но в глазах мелькнула тень ностальгии. Он откинулся назад, скрестив руки за головой, и бросил взгляд на Кёнига, который, не отрываясь от работы, слегка напрягся. — О, хочешь старую байку? — протянул Крюгер, его голос был лёгким, но с ноткой значимости. — Устраивайся поудобнее, это небыстрая история. Ты кивнула, подтянув медвежонка ближе. — Я вся внимание. Крюгер усмехнулся, его взгляд скользнул к потолку, словно он видел там картины прошлого. — Мы с Кёнигом… это началось в рыцарской академии. Представь: два юнца, горячие, глупые, с кучей амбиций и ни капли мозгов. Я был, скажем так, местным возмутителем спокойствия, а Кёниг… — он хмыкнул, бросив взгляд на друга, — Кёниг был этим парнем, который всегда всё делал по правилам. Серьёзный, как надгробие. König фыркнул, не отрываясь от разделки. — Кто-то же должен был держать тебя в узде, Себастьян, — буркнул он, но в его тоне мелькнула тёплая насмешка. Крюгер рассмеялся, качнув головой. — О, да, ты был моим личным надзирателем. Но, знаешь, мы дополняли друг друга. Я втягивал нас в неприятности, а он вытаскивал. — Его голос стал тише, глаза потемнели. — Академия… это не место для слабаков. Там учили не только махать мечом, но и выживать. Политика, интриги, предательства. Доверять кому-то было роскошью. Ты нахмурилась, теребя шерсть медвежонка. — Разве рыцари — это не про честь и доблесть? Я думала, там все заодно. Крюгер хмыкнул, его ухмылка стала горькой. — На словах — да. Честь, долг, защита. Но на деле? Это был котёл, полный змей. Доверять можно было только тем, кто доказал, что не воткнёт нож в спину. — Он замолчал, взгляд скользнул к Кёнигу. — Мы с ним… мы прошли через это. Бои, наказания, проверки. Он был единственным, кто не сдал меня, даже когда я заслуживал. König поднял взгляд, его голубые глаза встретились с глазами Крюгера. Молчали executivem. Между ними промелькнуло понимание, глубокое и невысказанное. Ты почувствовала тепло от их связи, но твои собственные воспоминания начали пробиваться наружу, как сорняки сквозь трещины. — Я… завидую вам, — тихо сказала ты, глядя в пол. Твой голос дрожал, пальцы сильнее сжали медвежонка. — У меня никогда не было друзей. Единственные, кому я доверяла… они умерли. — Слова застревали в горле, но ты заставила себя продолжить. — Мама… она умерла, когда мне было шестнадцать. Простуда, ничего особенного, но мы не могли позволить себе врача. Я собирала травы, делала мази, отвары, но… — твои глаза защипало, голос сорвался. — Этого не хватило. А через год отец… та же болезнь. Я осталась одна. Деревня ненавидела меня. Называла ведьмой из-за рыжих волос и веснушек. Они говорили, что я убила их, что я проклята. Я сбежала в лес и жила там три года… пока Кёниг не нашёл меня. König замер, нож в его руке остановился. Его лицо потемнело, челюсть сжалась. Крюгер смотрел на тебя, его обычная насмешливость исчезла, сменившись чем-то мягким, почти сочувствующим. — Чёрт, девочка, — пробормотал Крюгер, потирая шею. — Это… это паршиво. Ты горько усмехнулась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Хочу показать вам кое-что. Мой старый дом. Он недалеко. Пойдёте? Крюгер оживился, глаза загорелись. — Дом ведьмы? Считай, я в деле. König кивнул, его голос был низким, почти хриплым. — Я хочу увидеть. Ночь окутала лес, звёзды мерцали над кронами, а цикады пели свою бесконечную песню. Ты вела Кёнига и Крюгера к деревне, шаги мягко хрустели по опавшей хвое. Тьма была густой, но лунный свет пробивался сквозь ветви, освещая путь. Дом стоял на окраине — покосившаяся хижина, больше похожая на призрак прошлого. Дверь была выбита, окна зияли пустыми глазницами, а стены покрывали грубые надписи: «Чудовище», «Сжечь ведьму», «Дьяволица». Внутри царил хаос: вещи разбросаны, мебель сломана, кровать родителей и твоя маленькая койка прижимались друг к другу, как будто всё ещё хранили тепло. Ты вошла, сердце сжалось. Пыль танцевала в лунном свете, запах сырости и старого дерева бил в нос. Ты подошла к старому сундуку, пальцы дрожали, открывая крышку. Внутри лежало платье — мамино, единственное нарядное, бережно хранимое для редких праздников. Ты упала на колени, прижав ткань к груди, и слёзы хлынули беззвучно. — Оно… до сих пор пахнет её духами, — прошептала ты, голос ломался. — Будто они всё ещё здесь. Их голоса, их любовь… Крюгер присел рядом, его рука легла на твоё плечо, тёплая и твёрдая. Он молчал, но его взгляд был полон понимания. Кёниг встал в дверях, его фигура заполнила проём, глаза горели сдерживаемой яростью. Надписи на стенах, разруха — всё это было зеркалом того, что он когда-то поддерживал, и теперь это разрывало его изнутри. Ты всхлипнула, уткнувшись в платье. — Я так по ним скучаю… Это глупо, да? Плакать, как ребёнок. Крюгер фыркнул, но мягко. — Глупо? Девочка, ты пережила ад. Плачь, если надо. König шагнул ближе, опустившись на колени рядом. Его рука накрыла твою, осторожно, словно ты была из стекла. — Это не глупо, meine Blume, — тихо сказал он, его голос дрожал от эмоций. — Они живы в тебе. В твоих воспоминаниях, в этом доме. Ты несёшь их с собой. Ты подняла взгляд, слёзы блестели на щеках. — Иногда кажется, что если я закрою глаза, они будут здесь. Но это… просто иллюзия. König покачал головой, его большой палец чертил круги на твоей руке. — Не иллюзия. Их любовь — часть тебя. Она реальна, даже если их нет. Ты слабо улыбнулась, вытирая лицо. — Для двух суровых рыцарей вы слишком… добрые. Крюгер хмыкнул, вставая. — Не привыкай, это временно. — Но его глаза говорили обратное. Ты бережно сложила платье обратно в сундук, поднявшись. — Их могилы недалеко. Хочу навестить. Пойдёте? König кивнул, его взгляд был твёрдым. — Конечно. Крюгер пожал плечами, но его голос смягчился. — Веди, девочка. Пройдя от дома вперёд их встретила поляна с двумя надгробиями была тихой, освещённой лишь луной. Простые камни, выщербленные временем, стояли бок о бок, как родители когда-то. Ты остановилась, горло сжалось, слёзы снова подступили. — Вот… они, — прошептала ты, зажмурившись. Крюгер положил руку тебе на плечо, молча поддерживая. Кёниг встал рядом, его взгляд был прикован к могилам, в глазах плескалась боль. Тишина окутала вас, тяжёлая, но не гнетущая — она была полна уважения, памяти. Ты вытерла слёзы, голос дрожал, но ты заговорила: — Папа… он был таким… придурком иногда. — Ты горько усмехнулась. — Когда мы хоронили маму, он дал мне лопату, лёг рядом и сказал: «Запомни мои размеры, копай на два метра». Я думала, он шутит. Но он… он знал, что скоро уйдёт. Крюгер тихо хмыкнул, качнув головой. — Практичный мужик. До конца. König смотрел на тебя, его глаза потемнели. — Он доверял тебе, — сказал он низко. — Знал, что ты справишься. Даже в таком. Ты кивнула, слёзы катились по щекам. — Я пыталась. Но этого не хватило. Крюгер шагнул ближе, его голос был твёрдым, но тёплым. — Ты сделала всё, что могла. Больше, чем многие. И ты здесь, живая, несмотря ни на что. Это их победа, девочка. Ты резко бросилась вперёд, обнимая их обоих, уткнувшись лицом между их грудей. — Вы… невозможные, знаете? — пробормотала ты, голос приглушённый тканью их плащей. Крюгер хохотнул, обнимая тебя в ответ. — А ты ещё не видела нас в деле. König прижал тебя крепче, его рука гладила твои волосы. — Мы здесь, meine Blume, — прошептал он. — И никуда не денемся. Ты стояла между ними, чувствуя, как их тепло прогоняет холод прошлого. Могилы, надписи, страх — всё это осталось позади, но теперь ты не была одна. Звёзды сияли над головой, а лес шептался вокруг, словно благословляя этот момент. Через некоторое время слёзы утихли, и ты отстранилась, вытирая лицо. Кениг посмотрел на тебя, его глаза были полны почти болезненного понимания. —Тебе сейчас нужно отдохнуть.— тихо сказал он, проводя рукой по твоей щеке стирая остатки слез. Ты кивнула, чувствуя, как усталость дня проникает в твои кости. —Спасибо…..за все.— прошептала ты, твой голос дрогнул. Крюгер положил руку тебе на плечо, снова улыбаясь. —Мне кажется, что тебе нужно выпить. И хорошо выспаться. Тебе удалось слабо улыбнуться. —Звучит как хороший план—хизикнув прижимаясь к Кенигу— А кошмаров не будет? Крюгер усмехнулся. —Я проверю под кроватью на наличие монстров. Беззаботная болтовня немного сняла тяжесть, и ты отошла от могил, оглянувшись в последний раз. —Пойдем.— пробормотала ты, кивнув вперед. Ночь обернулась вокруг вас, как мягкое одеяло, приглушая ваши шаги, когда вы вернулись в хижину. Крюгер что-то напевал себе под нос, его обычное беззаботное напевание теперь было окрашено ноткой меланхолии. Кениг шел позади вас, его взгляд был устремлен на ваш профиль, выражение его лица было непроницаемым. Когда вы приблизились к хижине, звук медвежьего скуления разнесся в хижине.