А монстры кто?

Ночь окутала лес ледяной тишиной, и ваши шаги глохли в мягкой хвое. Кёниг вёл группу, его фигура, тёмная в лунном свете, казалась частью самой чащи. Его взгляд, острый и внимательный, то и дело возвращался к тебе, проверяя, держишься ли ты. Ты шагала рядом, ремень мешка с припасами впивался в плечо, а кинжал на поясе оттягивал ткань, напоминая о схватке в хижине. Крюгер замыкал шествие, неся свёрток с медвежатами, которые поскуливали, но затихали, убаюканные его теплом. Лунные лучи пробивались сквозь кроны, отбрасывая тени, похожие на когти. Страх погони гнал вперёд, заглушая усталость. К утру вы остановились у ручья, где тонкая струя воды звенела, разбиваясь о камни. Кёниг развёл небольшой костёр, его руки двигались с привычной точностью, высекая искры. Ты разделила остатки каши, а он раздал куски медвежатины, пахнущей травами. Тишину нарушали лишь потрескивание огня да лёгкое хрюканье медвежат, жующих свою порцию. Крюгер прислонился к дереву, его глаза обшаривали лес. — Думаешь, они близко? — спросил он, голос низкий, без привычной насмешки. König, жуя, кивнул. — Следы свежие. Всадники. — Он бросил взгляд на тебя, и в его голубых глазах мелькнула тревога. — Ешь, meine Blume. Силы понадобятся. Ты кивнула, придвигаясь ближе к нему. Его тепло, даже сквозь доспехи, успокаивало. Закончив еду, ты положила голову ему на плечо, веки отяжелели. Кёниг замер, его рука легла на твою талию, оберегая от утреннего холода. — Спи, — шепнул он, так тихо, что слова почти растворились в воздухе. Его подбородок коснулся твоей макушки, и ты провалилась в дрёму, чувствуя его сердцебиение. Крюгер, устроив медвежат на коленях, фыркнул. — Ну прям голубки, — пробормотал он, но в голосе не было злобы. Он откинулся назад, прикрыв глаза, и вскоре его дыхание стало ровным. К полудню небо заволокло тучами, и лес утонул в холодном ливне. Тропа превратилась в скользкое месиво, каждый шаг грозил падением. Медвежата, укрытые плащом Крюгера, жалобно скулили, и он, ворча, пытался их успокоить. — Тише, мелкие, или скормлю вас волкам, — буркнул он, но тут же погладил их по чёрным мордочкам. König, не обращая внимания на дождь, вёл вас вперёд, но его плечи напряглись, когда он заметил следы копыт в грязи — глубокие, слишком свежие. — Всадники, — бросил он, голос резкий, как удар клинка. — Близко. Ты сжала кинжал, сердце заколотилось. — Сколько их? — спросила ты, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Не знаю, — ответил Кёниг, его глаза обшаривали чащу. — Но мы не будем ждать, чтобы выяснить. Идём. К вечеру вы нашли укрытие — неглубокую пещеру, где стены блестели от сырости. Кёниг развёл огонь, ты высушила одежду и накормила медвежат кашей, их лапки цеплялись за твои пальцы. Крюгер, проверяя тетиву лука, бросил: — Если нас найдут, повеселимся. König, затачивая меч, холодно посмотрел на него. — Они не найдут. Мы уходим на рассвете. Крюгер хмыкнул, откидываясь к стене. — А если всё-таки? Нас трое против, небось, половины королевской гвардии. — Мы справлялись и с худшим, Себастьян, — отрезал Кёниг, но его взгляд смягчился, когда он посмотрел на тебя. — Отдыхай, meine Blume. Я посторожу. Ты легла у огня, прижавшись спиной к Кёнигу. Его тепло проникало сквозь одежду, и ты шепнула: — Мы справимся. Ночью дождь барабанил по камням, а ты спала, чувствуя, как Кёниг неподвижно сидит за тобой, словно щит. Крюгер, дремавший у входа, изредка шевелился, проверяя лук. Медвежата свернулись калачиком в углу, их посапывание смешивалось с треском огня. На рассвете дождь стих, и лес сменился холмистой равниной, где ветер нёс запах трав и камня. Усталость сковывала тело, но Кёниг указал на горизонт, где среди серых скал вырисовывалась крепость. Её башни, поросшие мхом, возвышались, как кости древнего зверя, окружённые полуразрушенным рвом. Тропа вилась через терновник и щебень, но надежда гнала вперёд. Крюгер, неся медвежат, хмыкнул. — Видал я лачуги покраше, — бросил он, но его глаза внимательно осматривали стены. — Эта рухлядь точно выдержит осаду? — Выдержит, — ответил Кёниг, его голос был твёрд, но в нём мелькнула тень воспоминаний. — Её строили мои предки. Для войн, что перемалывали королевства. Ты посмотрела на него, уловив боль в его словах. — Твои предки? — переспросила ты тихо. — Ты никогда не говорил. König замедлил шаг, его взгляд упал на крепость. — Это… старая история, meine Blume. Мой род был стражем этих земель. Пока король не решил, что мы слишком сильны. — Он сжал челюсть, но продолжил идти. — Крепость заброшена, но её кости крепки. Она укроет нас. Ты хотела спросить больше, но шорох в кустах заставил Кёнига замереть. Его рука легла на меч, Крюгер мгновенно натянул лук. Ты сжала кинжал, сердце заколотилось. Из зарослей выскочил олень, его копыта простучали по камням, и он исчез в тени. Крюгер выдохнул, опуская лук. — Чёртова скотина, — буркнул он. — Чуть не поджарил его. König расслабился, но его глаза всё ещё обшаривали горизонт. — Будьте начеку, — сказал он. — Олень мог бежать от кого-то. Дальше вы шли молча, но напряжение висело в воздухе. К закату вы достигли подножия крепости. Её ворота, покрытые ржавчиной и плющом, скрипели под ветром, а стены, хоть и потрескавшиеся, возвышались неприступно. Кёниг остановился, его пальцы пробежались по шершавому камню, словно здороваясь с призраком прошлого. — Здесь, — сказал он, голос низкий, почти благоговейный. — Наше убежище. Крюгер хмыкнул, оглядывая ворота. — Надеюсь, там нет привидений. Не подписывался на это, гигант. Ты слабо улыбнулась, но твои глаза не отрывались от Кёнига. Его связь с этим местом была глубже, чем он говорил, и это пугало и интриговало одновременно. Внезапно тишину разорвал далёкий лай собак. Кёниг напрягся, его рука сжала рукоять меча. — Они близко, — сказал он, голос холодный, как сталь. — Внутрь. Быстро. Вы с Крюгером бросились к воротам, упираясь в тяжёлое дерево. Цепи загремели, ворота поддались с оглушительным скрипом, открывая тёмный двор, заросший травой и усыпанный обломками. Кёниг вошёл первым, его шаги гулко отдавались в пустоте. Ты последовала, сердце колотилось, а Крюгер, с медвежатами, прикрывал тыл. Внутри крепость дышала сыростью и эхом. Стены, покрытые трещинами, хранили следы былых сражений — выщербины от мечей, копий. В центре двора возвышалась статуя рыцаря, потемневшая от времени, с отломанным мечом. Кёниг замер, глядя на неё, его лицо потемнело. — Это мой отец, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Он погиб, защищая эту крепость. От нападения рыцарей другой страны, стоял до последнего. Ты шагнула ближе, пропустив свои пальцы в его ладонь, молчаливо поддерживая его. König посмотрел на тебя, его глаза сверкнули смесью боли. — А теперь….я предатель. Ты посмотрела на него с пониманием и печалью и обняла его, вжавшись лицом в грудь —Ты не предатель и мы очистим твое имя. Крюгер кашлянул, разрывая момент. — Собаки не будут ждать. Что дальше, гигант? König кивнул, указывая на тёмный проход в башню. — Закроем ворота и поднимемся наверх. Оттуда видно равнину. Если они идут, мы будем готовы. Вы бросились к воротам, задвигая тяжёлый засов. Лай собак становился громче, и в темноте за рвом мелькнули факелы. Крепость была вашим убежищем, но ночь обещала новую битву.