А монстры кто?

Река несла лодку вперёд, её течение было быстрым и неумолимым, как сама судьба. Вода плескалась о борта, холодные брызги хлестали по лицу, но ты не замечала этого, сосредоточившись на вёслах. Руки горели от напряжения, мышцы ныли, но ты гребла, стиснув зубы, чтобы не дать панике взять верх. Кёниг, полулежа на носу лодки, прижимал окровавленную ткань к ране, его лицо было бледным, как лунный свет, отражавшийся в воде. Его дыхание было неровным, но глаза, хоть и затуманенные болью, следили за тобой с непреклонной решимостью. — Держись, meine Blume, — прохрипел он, его голос был слабым, но в нём всё ещё звучала сила, которая так часто заставляла тебя чувствовать себя в безопасности. — Ты делаешь это… Ты сильнее, чем думаешь. Ты не ответила, сосредоточившись на приближающемся мосту. Его разрушенный пролёт торчал над рекой, как скелет древнего зверя, бревна покрыты мхом и трещинами. В темноте они казались живыми, шепчущими о старых битвах и погибших воинах. Звук бурлящей воды усиливался, течение становилось всё более коварным, закручивая лодку в сторону острых камней, торчащих из реки. — Мост… опасный, — выдохнула ты, пытаясь выровнять лодку. Вёсла скользили в твоих ладонях, мокрых от пота и речной воды. — Если заденем бревна, можем налететь на что-то и утопить лодку. König попытался приподняться, но тут же зашипел от боли, его рука сильнее прижала ткань к ране. — Направляй… к правому краю, — сказал он, голос дрожал от усилия. — Там течение слабее. Я помогу. — Сиди! — рявкнула ты, бросив на него взгляд, полный гнева и страха. — Если ты сейчас умрёшь, я… я никогда тебе этого не прощу! — Слёзы жгли глаза, но ты моргнула их прочь, сосредоточившись на реке. Лодка качнулась, когда ты налегла на вёсла, направляя её к правой стороне моста, где вода казалась спокойнее. König слабо усмехнулся, несмотря на боль. — Ты… угрожаешь мне, meine Blume? — Его голос был хриплым, но в нём мелькнула тень прежней насмешки. — Хорошо… Это значит, ты не сдаёшься. — Заткнись! — огрызнулась ты, не из злобы, а из паники за его жизнь. Мост был уже близко, его тень накрыла лодку, как крыло огромной птицы. Внезапно с берега раздался лай собак, резкий и яростный, а за ним — крики солдат. Факелы замелькали в темноте, их свет отражался в воде, как кровавые пятна. Они нашли вас. — Чёрт возьми, — прошептала ты, сердце заколотилось. Ты оглянулась, пытаясь оценить расстояние. Солдаты двигались вдоль берега, их фигуры в тяжёлых доспехах были едва различимы, но их намерения были ясны. Несколько лучников уже натягивали луки, их стрелы могли достать вас даже в темноте. — Быстрее! — рявкнул Кёниг, заставляя себя сесть ровнее. Он схватился за борт лодки, чтобы удержать равновесие, его лицо исказилось от боли. — Они не будут ждать! Ты налегла на вёсла, мышцы кричали от напряжения, но лодка рванула вперёд, скользя по течению. Мост был уже над вами, его бревна нависали, как когти. Ты услышала свист стрелы, затем ещё одной — первая вонзилась в воду в нескольких метрах от лодки, вторая с глухим стуком ударила в борт, заставив дерево задрожать. Ты пригнулась, сердце бешено колотилось, но руки продолжали работать, направляя лодку к узкому проходу под мостом. — Держись! — крикнула ты, когда течение закружило лодку, бросая её к бревну. Ты рванула весло, выправляя курс, и лодка проскользнула под мостом, задев бревно бортом. Скрежет дерева о дерево резанул уши, но вы прошли. Тьма под мостом поглотила вас, укрыв от глаз солдат, но их крики и лай собак всё ещё доносились, приглушённые, но неумолимые. König тяжело дышал, его рука соскользнула с борта, оставив кровавый след. — Хорошо… ты справилась, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Теперь… дальше по реке. Она выведет нас к холмам. Ты посмотрела на него, ужас сжал грудь, когда ты увидела, как он оседает. Его глаза закрывались, голова клонилась к плечу. Кровь пропитала ткань, которую он прижимал к ране, и теперь стекала по его доспеху, капая в воду. — Кёниг! — крикнула ты, бросая вёсла и бросаясь к нему. Лодка качнулась, но течение продолжало нести её вперёд. Ты упала на колени рядом с ним, твои руки дрожали, когда ты отодвинула его ладонь, чтобы осмотреть рану. Кровь текла неудержимо, тёмная и густая, пропитывая всё вокруг. Ты сорвала ещё один кусок своей рубахи, уже изорванной, и прижала его к ране, но ткань тут же намокла. — Нет, нет, нет, — шептала ты, слёзы катились по щекам. — Ты не можешь… Ты обещал! König открыл глаза, его взгляд был мутным, но он нашёл твоё лицо. Его рука, липкая от крови, легла на твою щеку, оставляя тёплый след. — Я… держу слово, meine Blume, — прохрипел он, уголок его рта дрогнул в слабой улыбке. — Ты… сильнее меня. Всегда была. — Замолчи! — крикнула ты, твой голос ломался от отчаяния. — Ты не умрёшь! Слышишь? Я не позволю! — Ты сильнее прижала ткань к ране, но кровь продолжала течь, её запах смешивался с речной сыростью, вызывая тошноту. Лодка выскользнула из-под моста, течение понесло её дальше, унося от солдат, чьи факелы теперь казались далёкими огоньками. Но угроза не исчезла — ты знала, что они найдут другой путь, обойдут реку, пошлют всадников. Время было вашим врагом, как и рана Кёнига. Ты вернулась к вёслам, продолжая гребсти одной рукой, другой придерживая ткань на его ране. — Нам нужно укрытие, — пробормотала ты, больше для себя, чем для него. — Где-то… где я смогу зашить тебя. — Мысли лихорадочно метались, и ты вспомнила его уроки: прижигание, чтобы остановить кровь, если нет ниток. Это было рискованно, но другого выхода не было. König кашлянул, кровь выступила на его губах, и он вытер её тыльной стороной ладони. — Холмы… там пещеры, — прошептал он. — Найди… укромное место. Я… выдержу. — Ты лучше выдержи, — огрызнулась ты, но твой голос дрожал. Ты гребла, направляя лодку к правому берегу, где тёмные силуэты холмов вырисовывались на фоне звёздного неба. Река становилась уже, течение замедлялось, что давало тебе больше контроля, но каждая минута казалась вечностью. Наконец, лодка ткнулась в илистый берег, и ты выпрыгнула в воду, по колено в холодной грязи. Ты подтащила лодку к берегу, сердце колотилось от страха, что Кёниг потеряет сознание, пока ты не найдёшь укрытие. — Держись за меня, — сказала ты, перекидывая его руку через своё плечо. Он был тяжёлым, его вес почти сбивал тебя с ног, но ты стиснула зубы, вытаскивая его на берег. König споткнулся, но удержался, опираясь на тебя. Его дыхание было хриплым, каждый шаг давался с трудом, но он не жаловался, только смотрел на тебя с болезненной гордостью. — Ты… как буря, meine Blume, — прошептал он. — Неудержимая. — Хватит болтать, — буркнула ты, хотя его слова согревали, как слабый луч солнца в зимний день. Ты повела его к холмам, высматривая пещеру или хотя бы навес, где можно было укрыться. Лес вокруг был тихим, слишком тихим, и это пугало. Ты знала, что солдаты не отстанут, а собаки могли учуять кровь Кёнига даже через реку. Через несколько мучительных минут ты заметила узкую расщелину в скале, почти скрытую зарослями терновника. — Туда, — сказала ты, направляя его к входу. Расщелина была тесной, но вела в небольшую пещеру, где воздух был сырым, но стены защищали от ветра. Ты помогла Кёнигу опуститься на каменный пол, его спина прижалась к стене, а лицо исказилось от боли. — Сиди здесь, я скоро, — приказным тоном сказала ты и вышла из пещеры в лес. Твои ноги скользили по грязи, сердце колотилось, но ты быстро нашла сухие ветки и вернулась в пещеру. Разожгла костёр, пламя затрещало, отбрасывая дрожащий свет на неровные стены. Кёниг сидел, его глаза были полузакрыты, но он всё ещё был в сознании. Твои руки дрожали, когда ты разрезала остатки его доспеха и рубахи, обнажая рану. Она была глубокой, края рваные, кровь всё ещё сочилась, хотя уже медленнее. Ты стиснула зубы, прогоняя панику. Взяв раскалённую палку из костра, ты присела рядом с ним. — Будет больно, — предупредила ты, твой голос дрожал, но ты старалась казаться уверенной. König кивнул, его лицо было бледным, глаза закрыты, но он говорил с тихой решимостью. — Делай… что нужно, — прохрипел он, морщась, когда ты начала очищать рану куском мокрой ткани. Ты сунула ему в рот ветку. — Держи, — сказала ты, твёрдо глядя ему в глаза. Желваки на твоём лице работали, брови нахмурились. Резко приложив раскалённую палку к ране, ты услышала шипение плоти и запах горелой крови, который ударил в нос. Тело Кёнига дёрнулось, сдавленный вой был приглушён веткой во рту. Его рука сжала твою, пальцы впились в твою плоть, но ты не дрогнула, держа палку, пока края раны не запеклись. Запах был тошнотворным, твои глаза слезились, но ты стиснула зубы, воля была сильнее страха. Закончив, ты отбросила палку и перевязала рану чистым куском ткани из своей потрёпанной рубахи, плотно затянув узел. Кёниг дышал тяжело, пот покрывал его лоб, но кровотечение остановилось. Ты протянула руку к его лбу, вытирая пот. — Ты как? — спросила ты, голос дрожал от усталости и облегчения. König открыл глаза, его взгляд был мутным, но яснее, чем раньше. — Жив… благодаря тебе, meine Blume, — прошептал он, его голос был слабым, но в нём звучала благодарность. Его рука нашла твою, сжав её с неожиданной силой. — Ты… спасла меня. — Ещё не спасла, — буркнула ты, вытирая слёзы и кровь с рук. — Нам нужно продержаться до утра. И… Крюгер. Мы не знаем, что с ним. König кивнул, его лицо потемнело при упоминании друга. — Он жив, — сказал он с уверенностью, которой ты хотела верить. — Себастьян всегда выкручивается. Но… нам нужно двигаться дальше. Скоро рассвет. Они будут искать. Ты посмотрела на него, сердце сжалось от усталости и страха. — Ты не можешь идти, — сказала ты твёрдо. — Не сейчас. Мы останемся здесь, пока ты не окрепнешь. Он хотел возразить, но его взгляд смягчился, когда он увидел твою решимость. — Хорошо, — уступил он, его рука снова нашла твою. — Но ты… отдохни тоже. Ты не железная, meine Blume. Ты слабо улыбнулась, прижимаясь к нему. Его тепло, несмотря на холод пещеры, было единственным, что держало тебя в этом мире. Ты положила голову ему на плечо, чувствуя, как его дыхание становится ровнее. Костёр потрескивал, отбрасывая тени, а река снаружи пела свою вечную песню. Где-то там были солдаты, собаки, смерть. Но здесь, в этой тесной пещере, были только вы двое — и надежда, хрупкая, как первый весенний лист. — Мы справимся, — прошептала ты, не зная, говоришь ли это ему или себе. — Мы всегда справляемся. König не ответил, но его рука сжала твою сильнее, и в этом молчании было всё, что тебе нужно. Ты закрыла глаза, позволяя теплу костра и его присутствию убаюкать тебя. Завтра будет новый бой, новые опасности, но сейчас ты была с ним, и это давало силы. Вдалеке, за рекой, лай собак затих, сменившись тишиной. Но ты знала — это лишь затишье перед бурей. Крюгер где-то там, возможно, сражается или скрывается, и его судьба была неизвестна. Королевская гвардия не остановится, пока не найдёт вас. Но в эту ночь, в этой пещере, ты позволила себе верить, что у вас есть шанс. Шанс на жизнь. Шанс на правду. Шанс очистить имя Кёнига и доказать, что вы не монстры, а люди, борющиеся за свободу. Костёр догорал, угли тлели, отбрасывая мягкий свет на лицо Кёнига. Ты смотрела на него, на его измученные черты, и в груди зародилось новое чувство — не просто благодарность или доверие, а нечто глубже. Любовь, смешанная с болью и решимостью. Ты знала, что не отступишь. Не теперь, когда он стал твоим щитом, а ты — его огнём. — Спи, meine Blume, — прошептал Кёниг, его голос был едва слышен. — Я здесь. Всегда.