А монстры кто?

Рассвет пробивался сквозь завесу ночи, его бледно-золотые лучи пронзали облака, словно копья, разгоняя тени в пещере. Холодный воздух был пропитан запахом сырой земли и тлеющих углей, которые едва теплились, как угасающие звёзды. Тишина, нарушаемая лишь журчанием реки вдалеке, казалась хрупкой, готовой вот-вот разлететься под криками солдат или лаем собак. Ты лежала, прижавшись к Кёнигу, его тяжёлое дыхание и тепло его тела были единственным якорем в этом зыбком мире. Он не спал, его голубые глаза, затуманенные болью, но всё ещё острые, следили за входом в пещеру, словно ожидая, что враги появятся в любую секунду. König пошевелился, стараясь не потревожить тебя, но боль от раны в боку заставила его стиснуть зубы. Он осторожно отстранился, проверяя повязку, пропитанную засохшей кровью. Его лицо, бледное и измождённое, осветилось первым лучом солнца, и на миг он показался не непобедимым рыцарем, а человеком, балансирующим на грани. Он посмотрел на тебя, спящую в его объятиях, и лёгкая, почти незаметная улыбка тронула его губы, смягчая суровые черты. — Просыпайся, meine Blume, — прошептал он, его голос был хриплым, но в нём звучала нежность, которой ты не слышала раньше. — Нам пора. Рассвет не ждёт. Ты медленно открыла глаза, веки были тяжёлыми от усталости. Его лицо, освещённое утренним светом, казалось одновременно знакомым и чужим — измученным, но полным решимости. Реальность обрушилась на тебя, как холодная волна: бой, кровь, река, его рана. Ты резко села, сердце заколотилось, пальцы инстинктивно коснулись повязки на его боку. — Твоя рана… — начала ты, голос дрожал от беспокойства. — Ты точно сможешь идти? Кёниг, ты едва жив! Он слабо хмыкнул, но в его глазах мелькнул привычный упрямый огонёк. — Я в курсе, что выгляжу не лучшим образом, — сказал он, голос напряжённый, но с тенью насмешки. — Но меня называли и хуже, чем "баран". — Он попытался встать, но пошатнулся, и ты тут же подхватила его, обхватив за спину. — Боже, ты упрямый, как целый табун баранов! — выпалила ты, нахмурившись, но не смогла сдержать лёгкую улыбку. Его упрямство бесило, но оно же заставляло тебя восхищаться им — этим человеком, который, несмотря на боль и кровь, отказывался сдаваться. Ты помогла ему подняться, его вес давил на твои плечи, но ты стиснула зубы, поддерживая его. — Если ты свалишься, я тебя не потащу, — буркнула ты, хотя оба знали, что это ложь. — Не свалюсь, — ответил он, его голос был слабым, но твёрдым. Его слова, тихие, но искренние, заставили твоё сердце сжаться. Ты посмотрела на него, на его измученное лицо, и поняла, что этот человек, некогда твой кошмар, стал твоей опорой. Но времени на чувства не было — лай собак, приглушённый расстоянием, напомнил, что погоня не окончена. Тем временем в крепости: Крюгер сражался, как загнанный волк, окружённый стаей. Главный зал, где вы с Кёнигом отбивались от первой волны стражников, теперь был завален телами и обломками. Воздух пропитался запахом крови, пота и раскалённого металла. Крюгер стоял на галерее, его лук был натянут, а пальцы, покрытые мозолями и кровью, дрожали от усталости. Его лицо, обычно искажённое саркастической ухмылкой, теперь было суровым, глаза горели холодным огнём. Медвежата, спрятанные в углу за старой бочкой, поскуливали, но он не оглядывался — его взгляд был прикован к солдатам, врывающимся через разбитые ворота. — Ну, давайте, ублюдки, — пробормотал он, выпуская стрелу. Она вонзилась в горло стражника, тот рухнул, захлёбываясь кровью. Но за ним шли другие, их доспехи звенели, как похоронный звон. Крюгер знал, что их слишком много — десятки, возможно, сотня. Король Генрих не пожалел сил, чтобы раздавить вас. Он переместился к старой баллисте, которую нашёл ранее, её ржавый механизм всё ещё работал. Крюгер зарядил её камнями, найденными в углу, и с силой крутанул рычаг. Камни с грохотом обрушились на стражников внизу, ломая доспехи и кости. Крики боли смешались с лаем собак, рвущихся в зал. Несколько солдат упали, но остальные продолжали наступать, их копья и мечи сверкали в свете факелов. — Проклятье, — выругался Крюгер, когда стрела пролетела мимо его плеча, задев кожу и оставив кровавый след. Он стиснул зубы, перезаряжая лук. Его движения были быстрыми, точными, но усталость брала своё. Пот стекал по вискам, смешиваясь с грязью и кровью. Он выпустил ещё одну стрелу, затем другую, каждая находила цель, но враги всё прибывали. Офицер в золотых доспехах, тот самый, что требовал вашей сдачи, шагнул вперёд, его голос прорезал хаос: — Себастьян Крюгер! Брось оружие! Король хочет тебя живым! Крюгер сплюнул на пол, его ухмылка была дикой, почти безумной. — Живым? Скажите Генриху, что я предпочитаю сдохнуть в бою! — Он выхватил кинжал из-за пояса, бросив лук, и прыгнул вниз, на груду обломков. Его приземление было жёстким, но он тут же рванулся вперёд, кинжал сверкнул, вонзаясь в щель между доспехами ближайшего стражника. Кровь брызнула, солдат рухнул, но двое других набросились на Крюгера. Он увернулся от удара меча, используя обломки как укрытие, и ударил второго стражника в колено. Тот взвыл, падая, но третий солдат замахнулся копьём, и его остриё вонзилось в плечо Крюгера. Боль пронзила тело, как раскалённый прут, но он лишь зарычал, выдернув копьё и вонзив его в грудь врага. Кровь хлынула, заливая камни, но Крюгер не остановился, его кинжал танцевал, находя уязвимые места в доспехах. Однако численное преимущество было подавляющим. Стражники окружили его, их копья и мечи образовали стальную клетку. Крюгер отбивался, как зверь, но силы покидали его. Удар алебарды пришёлся по рёбрам, лезвие не пробило кожу, но удар выбил воздух из лёгких. Он пошатнулся, и в этот момент чья-то рука в латной перчатке схватила его за шею, швырнув на землю. Камни больно впились в спину, кинжал выскользнул из пальцев. — Хватит! — рявкнул офицер, его шлем сверкал в свете факелов. — Связать его! Король хочет видеть этого пса! Крюгер попытался вырваться, но двое стражников придавили его к полу, их колени вдавили его плечи в камень. Холодные кандалы защёлкнулись на запястьях, цепи звякнули, как похоронный колокол. Он плюнул в лицо ближайшему солдату, но получил удар кулаком в челюсть, от которого в глазах потемнело. — Вы… все пожалеете, — прохрипел он, кровь текла из разбитой губы. — Кёниг… найдёт вас… и разорвёт. Офицер холодно усмехнулся, снимая шлем. Его лицо, покрытое шрамами, выражало лишь презрение. — Кёниг истекает кровью где-то в лесу, — сказал он. — А ты… ты будешь умолять о смерти, прежде чем король с тобой закончит. Крюгера рывком подняли на ноги, цепи натянулись, врезаясь в кожу. Его поволокли через зал, мимо тел павших стражников и разбитых ворот. Медвежата, оставленные в углу, жалобно скулили, но никто не обратил на них внимания. Крюгер бросил на них последний взгляд, его сердце сжалось — он надеялся, что малыши выживут, найдут путь в лес. Путь из руин крепости к королевскому лагерю был долгим и мучительным. Крюгера вели через лес, его запястья и лодыжки сковывали тяжёлые кандалы, цепи гремели при каждом шаге, врезаясь в кожу до крови. Стражники, окружавшие его, не церемонились: время от времени его толкали в спину или били древком копья, если он замедлялся. Его плечо, пробитое копьём, пульсировало болью, кровь сочилась, пропитывая рваную рубаху. Рёбра ныли от удара алебарды, каждый вдох был как нож в груди. Но Крюгер держался, его взгляд, полный ярости, был устремлён вперёд. Он не даст им удовольствия увидеть его сломленным. Лес сменился открытой равниной, где холодный ветер хлестал по лицу, неся запах мокрой травы и дыма. Вдалеке виднелся лагерь короля Генриха — россыпь шатров, окружённых частоколом, с факелами, горящими, как глаза хищников. Флаги с королевским гербом — золотым львом на алом поле — развевались на ветру. Лай собак и ржание лошадей доносились из лагеря, смешиваясь с грубыми голосами солдат. Крюгер стиснул зубы, его мысли были о вас с Кёнигом. Он надеялся, что вы ушли далеко, что река унесла вас от погони. Если он должен умереть, то пусть это даст вам время. — Шевелись, предатель! — рявкнул один из стражников, ударив его древком копья в спину. Крюгер споткнулся, но удержался, бросив на солдата взгляд, полный презрения. — Бей сильнее, — прохрипел он, ухмыляясь, несмотря на кровь на губах. — Может, тогда я почувствую хоть что-то. Стражник замахнулся снова, но офицер в золотых доспехах остановил его, подняв руку. — Хватит, — холодно сказал он. — Король хочет его живым. Пока. Крюгер сплюнул кровь на землю, его ухмылка не исчезла. — Как мило с его стороны, — пробормотал он. — Передай Генриху, что я жду его с распростёртыми объятиями. Офицер не ответил, лишь ускорил шаг, ведя отряд к лагерю. Дорога была усеяна грязью и следами копыт, лошадиные повозки скрипели, везя припасы и раненых. Крюгер заметил нескольких солдат, перевязанных и хромающих, — следы вашего с Кёнигом сопротивления. Это вызвало у него мрачную гордость. Вы дорого продали свою свободу. Когда они вошли в лагерь, взгляды солдат обожгли Крюгера. Кто-то плевал в его сторону, кто-то выкрикивал проклятья, называя его предателем и пособником ведьмы. Он не реагировал, его лицо оставалось каменным, но внутри кипела ярость. Эти люди, слепо следующие приказам короля, были такими же пешками, как он когда-то. Но теперь он видел правду — и готов был заплатить за неё. Перед главным шатром, украшенным золотыми узорами, отряд остановился. Офицер шагнул вперёд, опустившись на одно колено. — Ваше Величество, — произнёс он. — Пленник доставлен. Шатёр раскрылся, и из него вышел король Генрих. Высокий, с широкими плечами, он был одет в тёмно-синий плащ, отороченный мехом, и корону, чьи драгоценные камни сверкали даже в тусклом свете факелов. Его лицо, обрамлённое короткой бородой, было суровым, глаза — холодными, как зимнее небо. Он посмотрел на Крюгера, и в его взгляде не было ни гнева, ни жалости — только расчёт. — Себастьян Крюгер, — произнёс Генрих, его голос был глубоким, властным. — Ты выбрал странную компанию. Предатель и ведьма. Зачем? Крюгер выпрямился, насколько позволяли кандалы, и посмотрел королю прямо в глаза. — А ты выбрал ложь, Генрих, — сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Ты клеймишь невинных, чтобы держать трон. Но правда найдёт тебя. Кёниг найдёт тебя. Генрих прищурился, его губы дрогнули в холодной улыбке. — Кёниг? Тот, кто истекает кровью в какой-нибудь канаве? Или ты веришь в его сказки о героизме? — Он шагнул ближе, его взгляд буравил Крюгера. — Ты мог бы служить мне. Почему ты выбрал смерть? Крюгер рассмеялся, звук был резким, почти безумным. — Служить тебе? Я видел, что ты делаешь с теми, кто тебе служит. Лучше умереть свободным, чем жить твоим псом. Лицо Генриха потемнело, но он не ответил. Вместо этого он махнул рукой, и стражники рывком потащили Крюгера к деревянной клети, стоявшей неподалёку. Его бросили внутрь, кандалы звякнули о решётку. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул. Крюгер привалился к деревянным прутьям, его дыхание было тяжёлым, но глаза горели вызовом. — Ведите его на площадь, — приказал Генрих, поворачиваясь к офицеру. — Пусть народ увидит, что бывает с предателями. И найдите Кёнига с ведьмой. Живыми. Крюгер смотрел, как король уходит в шатёр, его фигура исчезла за полотном. Он знал, что его ждёт — допросы, пытки, публичная казнь. Тем временем в пещере: Ты осторожно коснулась его лба, проверяя, нет ли жара. Его кожа была холодной, но не ледяной — он держался. Вздохнув, ты поднялась, чтобы собрать ветки для нового костра, но его рука, неожиданно сильная, схватила твоё запястье. — Куда? — прохрипел Кёниг, его глаза, мутные от боли, открылись. В них была тревога, но и что-то мягкое, почти уязвимое. — За дровами, — ответила ты, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Не волнуйся, я не сбегу. Кто тогда будет таскать твою упрямую тушу? Он слабо усмехнулся, но тут же поморщился, прижимая руку к ране. — Ты… слишком дерзкая, meine Blume, — сказал он, его голос был слабым, но тёплым. — Но я… рад этому. Ты фыркнула, но твоё сердце сжалось. — Лежи и не болтай. Нам нужно, чтобы ты встал на ноги, а не тратил силы на комплименты. — Ты выскользнула из пещеры, но его взгляд, полный доверия, грел тебя, как солнечный луч. Снаружи лес был тих, лишь ветер шелестел в кронах. Ты собрала сухие ветки и несколько трав, которые помнила из детства — мать учила, что ромашка и тысячелистник помогают при ранах. Вернувшись, ты развела огонь и начала толочь травы, смешивая их с водой из фляги, чтобы сделать мазь. Кёниг наблюдал за тобой, его глаза следили за каждым движением. König смог встать, хотя каждый шаг давался ему с трудом. Ты поддерживала его, твоё плечо ныло под его весом, но ты не жаловалась. Травяная мазь, которую ты наложила на его рану, пахла горько, но, кажется, помогала — жар не начался. Вы двинулись вдоль реки, держась в тени деревьев, чтобы избежать патрулей. Лес был неспокоен: птицы замолкали, едва вы приближались, а вдалеке слышался лай собак. — Они идут за нами, — сказал Кёниг, его голос был напряжённым. Он остановился, прислушиваясь. — Слышишь? Лошади. Ты кивнула, сердце заколотилось. — Нам нужно укрытие. Или… заманить их в ловушку, — предложила ты, вспоминая его уроки. — Узкое место, где их кони будут бесполезны. König посмотрел на тебя с удивлением, затем кивнул, уголок его рта дрогнул в одобрительной улыбке. — Ты учишься, meine Blume. Хорошо. — Он указал на узкий овраг впереди, где река сужалась, а скалы создавали естественную засаду. — Там. Мы заставим их заплатить. Вы заняли позицию в овраге, укрывшись за валунами. Кёниг, несмотря на слабость, сжимал меч, его глаза горели решимостью. Ты держала кинжал, чувствуя, как адреналин разгоняет усталость. Вскоре появились всадники — шестеро, в лёгких доспехах, с собаками на поводках. Их голоса доносились обрывками: — …ведьма и предатель… король обещал золото… — …следы свежие, они близко… Когда всадники вошли в овраг. Ты выскочила из укрытия, кинжал вонзился в бедро всадника, заставив его потерять равновесие. Кони заржали, овраг наполнился хаосом. Второй всадник зашёл со смены и занёс над тобою меч, но не смотря на рану Кениг защитил отбив атаку и разрубив ему грудь. Вы с Кенигом встали спина к спине и кивнув друг другу работали слаженном механизме, он использовал свой рост и силу не смотря на рану, ты использовала свою ловкость. Последний всадник развернул коня, пытаясь бежать, но ты метнула кинжал, попав ему в спину. Он рухнул, и овраг затих, лишь собаки скулили, убегая в лес. König опёрся на меч, тяжело дыша. — Неплохо, meine Blume, — выдохнул он, но его лицо было бледным, пот покрывал лоб. Ты подбежала к нему, проверяя рану. — Ты снова её открыл, идиот! — рявкнула ты, но твой голос дрожал от страха. — Нам нужно остановить кровь. Он слабо улыбнулся. — Позже. Мы… должны найти Крюгера. Он… не из тех, кто ждёт. Осмотрев тела солдат, вы нашли карту, на которой был отмечен королевский лагерь — в двух днях пути, у подножия холмов. Там, скорее всего, держат Крюгера. Кёниг, стиснув зубы, настоял на движении вперёд, несмотря на твои протесты. — Мы должны спасти его, — сказал он, его голос был твёрдым, но глаза выдавали боль.— Но нам не хватит сил, — вдруг сказал он, его голос был хриплым, но твёрдым. — Нам нужны союзники. Ты решительно кивнула — Да ты прав, но где их найдем?— ненадолго задумавшись. König сжал челюсть, его взгляд стал мрачным. — Есть место… таверна, в трёх милях отсюда. «Чёрный Вепрь». Там собираются — наёмники, беглецы, забытые воины. Если мы найдём там помощь, у нас будет шанс. Ты посмотрела на него, чувствуя, как его слова пробивают твою усталость. — А если это ловушка? — спросила ты. — Если кто-то сдаст нас за золото? Он слабо улыбнулся, но в его глазах горел огонь. — Тогда мы будем драться, meine Blume. Как всегда. Закатив глаза и фыркнув — Ты не выносим—буркнула любя, зная раз Кениг решил, то его не остановить, проще телегой переехать