А монстры кто?

Ночь опустилась на лес, её тёмный покров скрывал дым от костров, которые вы разожгли во внутреннем дворе. Звёзды, холодные и далёкие, наблюдали за вами, словно судьи, знающие, что битва ещё впереди. Ты с Кёнигом , Крюгером, Вольфрамои и его людьми сидели у костра в разрушенной крепости, она ещё больше была в руинах после осады, но все так же стояла, ты усмехнулась покачав головой в мыслях промелькнула *Прям как Кениг* Ты сидела у огня, твои руки всё ещё пахли травами, которыми ты обрабатывала рану Кёнига. Он лежал неподалёку, укрытый плащом, его дыхание было ровным, но лицо оставалось бледным. Крюгер, сидя напротив, чистил свой кинжал, его саркастичная ухмылка мелькала в свете пламени. Вольфрам и его люди расположились чуть дальше, их голоса — низкие, грубые — смешивались с треском дров. Рольф, рыжебородый гигант, точил секиру, Иоганн, худой и молчаливый, проверял тетиву арбалета, а Торк, со шрамом через глаз, молча жевал сухарь, его взгляд был прикован к темноте за стенами. Ты чувствовала усталость, но не могла сидеть на месте. Крепость, хоть и разрушенная, нуждалась в защите, и ты взяла на себя роль разведчика, проверяя запасы и укрепляя вход. Вольфрам, заметив твою активность, подошёл, его единственная рука сжимала рукоять меча. — Ты не из тех, кто ждёт, пока мужчины всё сделают, да? — сказал он, его голос был низким, с лёгкой насмешкой, но в глазах мелькнуло уважение. — Хорошо. Нам нужны такие, как ты. Ты пожала плечами, стараясь скрыть улыбку. — Кто-то же должен держать вас в тонусе, — ответила ты, кивая на его рыцарей. — А то вы выглядите так, будто собираетесь спать до конца войны. Вольфрам рассмеялся, звук был резким, но тёплым. — Острый язык, — сказал он. — Кёниг выбрал не просто цветок, а целый шиповник. Ты фыркнула, но его слова вызвали тепло в груди. Ты повернулась к Иоганну, который возился с арбалетом. — А ты, Иоганн, всегда такой молчун? — спросила ты, пытаясь разрядить напряжение. — Или просто экономишь слова для битвы? Иоганн поднял глаза, его худое лицо осветилось слабой улыбкой. — Слова — для бардов, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Я лучше стреляю. Рольф, услышав это, загоготал, хлопнув Иоганна по плечу. — Вот поэтому он мой любимый! — прогремел он. — А ты, девчонка, не даёшь нам заскучать. Может, научишь нас своим травкам? Я слышал, ты чуть не уложила весь конвой одним дымом. Ты усмехнулась, чувствуя, как их грубоватое товарищество снимает тяжесть с плеч. — Если будешь хорошо себя вести, Рольф, может, и покажу, как не отравить самого себя, — ответила ты, и даже Торк, обычно мрачный, хмыкнул, качнув головой. König, лежавший у костра, не спал. Его глаза, скрытые под полуопущенными веками, следили за тобой, пока ты разговаривала с Вольфрамом и его людьми. Каждый твой смех, каждое лёгкое поддразнивание Рольфа или Иоганна заставляли его челюсть сжиматься. Он знал, что ты не флиртуешь — твоя дерзость была частью тебя, той самой искры, которую он называл meine Blume. Но видеть, как другие мужчины, особенно Вольфрам, его старый капитан, смотрят на тебя с уважением и теплом, было как нож в груди. Он привык быть твоей опорой, твоим щитом, но теперь, ослабленный раной, он чувствовал себя… лишним. Когда ты вернулась к костру, неся миску с травяной мазью, Кёниг отвернулся, его взгляд был прикован к огню. Ты нахмурилась, заметив его напряжённую позу. — Эй, — сказала ты, садясь рядом. — Ты как? Рана беспокоит? Он не ответил сразу, его пальцы стиснули край плаща. — Я в порядке, — буркнул он, его голос был ниже, чем обычно, с ноткой, которую ты не могла расшифровать. — Ты, похоже, неплохо справляешься. С ними. Ты моргнула, уловив резкость в его тоне. — С ними? — переспросила ты, кивая на Вольфрама и рыцарей. — Они нормальные. Грубоватые, но… свои. Без них мы бы не вытащили Крюгера. König хмыкнул, его глаза всё ещё избегали твоих, его челюсть сжалась.—Я знаю. — сказал он более резко, чем намеревался. —Но тебе не нужно быть с ними таким дружелюбным. Ты замерла, затем медленно улыбнулась, начиная понимать. — Погоди, — сказала ты, наклоняясь ближе, чтобы поймать его взгляд. — Ты что, ревнуешь? Его щёки слегка покраснели, его взгляд был устремлен на огонь. —Не будь смешной, meine Blume. — пробормотал он, —Я просто им не доверяю. Ты кивнула, закатив глаза. —Верно, и это не имеет никакого отношения к тому, как они за мной наблюдают.—дразня его. Взяв его за подбородок и повернув к себе с самодовольной улыбочкой —Ты такой милый когда ревнуешь— ты нежно поцеловала его в губы. Он напрягся от твоего прикосновения, его дыхание перехватило. Твой поцелуй был сюрпризом, толчком для его сердца, заставившим его забыть о гневе. Но он был упрям, и его гордость не сдавалась так легко. —Я не ревную.— пробормотал он, его голос упал на октаву, его взгляд потемнел. Он схватил тебя за запястье, притянув тебя ближе, его глаза искали твои. — И я не милый. У тебя перехватило дыхание, когда он притянул тебя к себе на колени, твердые поверхности его тела прижались к твоему. Он не отпускал твое запястье, его большой палец потирал круги по мягкой коже там. Ты чувствовала тепло от его тела, напряжение в его мышцах, потребность в его взгляде. Ты пыталась казаться холодной, но твой голос дрожал. —Правильно. Ты большой, плохой рыцарь, а не какой-то неуверенный в себе мальчик.— протянув руку и положив ему на щеку.— Кёниг, — сказала ты твёрдо, — Мне нужен ты. Раненый, упрямый, сварливый как лёд, да даже ревнивый — всё равно ты. Понимаешь? Он смотрел на тебя, его взгляд смягчился, и на миг он показался не воином, а человеком, который боится потерять то, что ему дорого. — Meine Blume, — прошептал он, его голос дрожал. — Я… боюсь, тебя потерять Крюгер, сидевший неподалёку, закатил глаза, точильный камень в его руке замер. — Боже, вы двое, — пробормотал он. — Скажите уже, что любите друг друга, и дайте мне спокойно точить кинжал. Ты бросила в него ветку, но не смогла сдержать смех. Кёниг, всё ещё краснея, покачал головой, но уголок его рта дрогнул в улыбке. Утром Вольфрам собрал всех во дворе, чтобы обсудить план. Крепость, хоть и разрушенная, могла выдержать осаду, если укрепить ворота и расставить ловушки. Ты предложила использовать свои знания трав для создания дымовых завес или отравленных стрел, что вызвало одобрительный кивок Иоганна. — Умно, — сказал он, его голос был тихим, но искренним. — Если бы у нас было больше таких, как ты, Генрих бы уже бегал. Ты улыбнулась, но заметила, как Кёниг, стоявший рядом, напрягся. Ты незаметно сжала его руку, и он расслабился, бросив на тебя взгляд, полный благодарности. Вольфрам, не замечая этого, продолжил: — Король пошлёт за нами своих псов, — сказал он, его лицо было суровым. — Мы должны быть готовы. Рольф, Торк, укрепите стены. Иоганн, проверь периметр. Кёниг, ты… отдыхай, пока не встанешь на ноги. König нахмурился, но ты опередила его протест: — Он будет отдыхать, — сказала ты, твёрдо глядя на него. — А я помогу с ловушками. Мы не дадим Генриху нас взять. Вольфрам кивнул, его взгляд задержался на тебе чуть дольше, чем нужно. — Хорошо, — сказал он. — Ты, девочка, становишься нашей душой. König кашлянул, его рука сжала твою чуть сильнее, и ты еле сдержала улыбку. Ревность всё ещё тлела в нём, но теперь она была скорее милой, чем болезненной. К вечеру крепость ожила: Рольф и Торк таскали камни, укрепляя ворота, Иоганн расставлял ловушки на подходах, а ты с Вольфрамом готовили бочки с горючей смесью, которую можно было сбросить на врагов. Кёниг, несмотря на приказ отдыхать, настоял на том, чтобы проверить оружие, и ты видела, как он старается скрыть боль. Когда работа была закончена, ты нашла его на старой башне, где он смотрел на лес, окутанный ночной мглой. Ты подошла, обняв его сзади, чувствуя, как его тепло прогоняет холод. — Всё ещё думаешь о Вольфраме? — поддразнила ты, уткнувшись в его спину. Он фыркнул, но повернулся, обнимая тебя в ответ. — Нет, — сказал он, его голос был мягким. — Я думаю о том, как сильно ты мне нужна, meine Blume. И как боюсь, что не смогу тебя защитить. Ты подняла голову, встречаясь с его взглядом. — Эй меня не нужно защищать сама с этим справлюсь— ты взяла его руку в свою и положив на щеку закрыв глаза. —Просто будь рядом со мной. Он наклонился, его губы коснулись твоего лба, и на миг весь мир — король, погоня, война — исчез. Были только вы двое, в тени старой крепости, под звёздами, которые больше не казались такими холодными. Его голос был хриплым шепотом у твоей кожи. —Ты невозможна. — пробормотал он, проводя пальцами по линии твоей челюсти. —Безрассудная и слишком смелая для твоего же блага. Ты открыла глаза, встретившись с ним взглядом. —Ты говоришь это так, будто это плохо Он усмехнулся, звук был низким и грубым. —Так и есть. Это не дает мне спать по ночам. Ты покачала головой, легкая улыбка дернула уголки твоих губ. —Ты слишком много волнуешься.