Стрела: Дух Мщения

Я не мой отец. Я не такой, каким был он.

Даже вполовину не такой. И никогда им не стану.

И пожалуйста, хватит меня об этом просить.

Оливер Куин.

      Громкий стук по стальному столу заставил Фелисити Смоук и Джона Диггла вздрогнуть и обернуться. Оливер оставил лук на столе и принялся снимать с себя снаряжение, начав с капюшона. При этом делал он это, как будто не замечая своих помощников. Фелисити и Диг переглянулись, после чего последний первым подал голос:       — Ну как сегодняшняя охота?        — Так же, как и всегда, — проворчал Куин.        — Тебе не кажется, что ты слишком увлекся своей вендеттой? — спросил Диггл, подходя ближе.       Вот уже три месяца Капюшон каждую ночь выходил на охоту и продолжал идти по списку, который теперь не имел никакого значения. Оливер тянул за эту единственную ниточку, пытаясь найти виновника гибели мирных жителей Глэйдс и его лучшего друга в частности.        — Не кажется, — Оливер взял влажные салфетки и принялся стирать с лица зеленый грим.        — Ты бы мог с пользой тратить это время вместо того, чтобы гоняться за призраком!       Джон уже не в первый раз заводил этот разговор. Прекрасно зная, во что все это выльется, Фелисити покачала головой и снова зарылась в компьютер. Целыми днями они с Дигом обшаривали каждый байт интернета, взламывали сервера и крали бесценную информацию в попытке отследить путь Малкольма Мерлина, который, по заверению Оливера, выжил. Помимо этого, Смоук собирала информацию о других потенциальных «клиентах» Капюшона в надежде, что линчеватель наконец одумается.        — Он не призрак, Диг! — Куин сделал вид, что не заметил обреченный вздох Фелисити: рано или поздно подобные диалоги всегда доходили до обмена именно этими фразами, и все трое уже знали их наизусть. — Он не умер!        — Ты проткнул ему грудь стрелой, — возразил Джон, подходя к товарищу совсем в упор. — После такого не выживают. И помнится, ты говорил, что просто солгал Томми, что не убил его отца.        — Я тогда еще не знал, что он жив, — Оливер снял куртку, подошел к умывальнику и, вооружившись жидким мылом, принялся смывать с лица остатки маскарада.        — Да-да, — передразнил Диггл фразу, которую слышал уже десятки раз. — А когда Томми умер, решил отправиться добить его, а тело испарилось. Может, его унесли?       Когда линчеватель понял, что Мерлин выжил, он решил для себя, что не остановится ни перед чем, пока не найдет и не убьет виновника землетрясения. В течение трех месяцев ему удавалось спокойно заниматься этим делом, продолжая игнорировать высказывания помощников, но сейчас, похоже, накал страстей достиг своего апогея.       Оливер взял полотенце, вытер лицо и снова бросил уже заученную за три месяца фразу:        — Он жив. Я это знаю. И хватит об этом.        — Тебе уже пора заняться более насущными проблемами, — покачал головой Джон. — Если тебе нужен калибр помощнее, чем банды уличных хулиганов, из Айрон Хайдс как раз сбежали несколько очень опасных преступников.        — Я начал это дело, чтобы остановить Предприятие, — Куин отшвырнул полотенце и встал напротив Диггла, сложив руки на груди. — А не для того, чтобы делать работу полиции. Я не преуспел, но отомстить виновнику я еще могу.        — Знаешь, Оливер, а я присоединился к тебе как раз, чтобы делать работу полиции, — Диг в точности повторил жест собеседника.        — Значит, надевай плащ, сияющие доспехи и борись с преступностью, — раздраженно бросил Куин, направившись в сторону компьютеров. — Раз ты так и не понял, чем я занимаюсь, то начинай сольную карьеру.       Фраза была настолько неожиданной, что Фелисити резко развернулась на своем крутящемся стуле и уставилась на двоих мужчин, раскрыв рот от удивления. Диггл тоже словно оцепенел, только глаза продолжали следить за Оливером. Заметив это, последний остановился и, развернувшись к Джону, спросил:        — Что? А зачем мне нужен тот, кто не верит мне?       Диг собирался что-то ответить, но Смоук, почуяв неладное, вскочила и шмыгнула между мужчинами, останавливая едва не начавшийся конфликт:        — А давайте мы все расслабимся и пойдем на компромисс?        — Какой? — Куин посмотрел на нее.        — Совместим приятное с полезным. И да, — девушка ткнула его пальцем в грудь, — под приятным я подразумеваю поиски Мерлина. А под полезным, — Фелисити обернулась на Диггла. — Охоту на опасных преступников.       Джон не сказать, чтобы был очень доволен предложением, но, по крайней мере, немного расслабился.       Смоук снова повернула голову к Оливеру.        — Годится? — спросила она. — Я успею и там, и там.        — Я не успею, — покачал головой Куин.        — Придется чем-то жертвовать, — не унималась девушка. — Будешь меньше пропадать.       Оливер, как и Диггл, слегка расслабил мышцы лица, хотя напряжение между напарниками оставалось очевидным. Повисло молчание.        — Вы можете заниматься чем хотите, — наконец сказал он. — Я не разгоняю уличную шпану, — и добавил, переведя взгляд на Дига. — Ты свои счеты всегда ставил выше нашей работы.       Джон слегка напрягся, услышав это. Явную отсылку к попытке поймать наемного убийцу по кличке Дедшот, который убил брата Диггла, он съесть не мог. Но усилием воли он все же удержал себя в руках, лишь бросив вслед уходящему Оливеру:        — Когда ты наконец поймешь, что бессмысленно искать то, чего нет, народный герой?        — Я не герой, — отозвался Оливер, не сбавляя шаг. — Я линчеватель.       Пять лет назад       Оливер вышел из леса, осмотрел открывающийся пейзаж и устало повел сначала правым плечом, за которым скрывался колчан, затем левым, на котором висела связка из трех фазанов. Куин посмотрел на свою добычу и усмехнулся: может, луком он еще не овладел (успешный выстрел в Эдварда Файерса был, скорее удачей, и молодой человек прекрасно понимал это), но эффективно ставить силки на птиц он уже научился.        «Шэнгуэн, — вспомнились слова Яо Фэя Гулонга, человека, не раз спасшего Оливеру жизнь. — «Шэнгуэн» значить «выжить».       В тот день, когда Куин впервые услышал это слово, Яо Фэй заставил его самостоятельно убить точно такую же птицу. Наверное, именно тогда покойный китайский генерал преподал юному плейбою самый важный урок, который касался, ко всему прочему, еще и фотографии девушки Оливера, Лорел.        «Забудь ее, — говорил Яо Фэй, держа фотографию. — Смотреть на нее весь день — не выжить это место».       Сейчас молодой человек сожалел только об одном: что у него не хватило сил спасти генерала, который отдал жизнь, чтобы его дочь, Шадо Гулонг, а также Оливер Куин и Слэйд Уилсон получили шанс выжить. Хоть знакомство и не было длительным, парень мог смело сказать, что скучает по тому, кто преподал ему такой важный урок.       Оливер улыбнулся и собрался продолжить путь, но, сделав всего шаг, резко остановился. Утонув в воспоминаниях, он едва не сделал один лишний шаг: всего в полуметре от правой ноги молодого человека наперерез ползла тибетская змея. Тот факт, что Куин не наступил на нее, вовремя поддавшись инстинктам, было чудом. Конечно, травы из пещеры Яо Фэя легко нейтрализовали яд, но до пещеры нужно было еще добраться, а столько времени яд змеи парню бы не дал.       «Надо носить травы с собой, — пронеслось в голове молодого человека. — На всякий случай».       Оливер замер, ожидая, пока змея проползет дальше, и в это время он вдруг понял, что за урок преподал ему китайский генерал. Фраза «забудь ее», сказанная Гулонгом, не означала, что от прошлого нужно избавиться, Яо Фэй имел в виду, что нельзя позволять прошлому влиять на настоящее. И сейчас оно едва не повлияло. Куин вздохнул, осознав, что усвоил урок только сейчас. И, дождавшись, пока змея отползет достаточно далеко, решительно направился вперед.       Молодой человек без видимого интереса, но внимательно рассматривал открывавшуюся ему картину разгрома. Первой на глаза всегда попадалась брошенная и забытая всеми зенитно-ракетная установка. Она была первой, что Слэйд проверил на предмет средств связи в надежде выбраться с острова, но одного взгляда ему хватило, чтобы в сердцах сплюнуть и назвать машину «кастрированной». Как объяснила Шадо ничего не понимавшему Оливеру, Файерсу досталась машина с уже снятой электроникой, судя по всему, списанная и готовая к утилизации. От ЗРК остались только шасси и непосредственно пусковая. Даже компьютер управления был другим: судя по всему, наемники поставили то, что нашли, взамен снятому.       Следующим вариантом троих товарищей по несчастью был аэродром, на котором еще стояла переносная башня для контроля за полетами, но и здесь их ждало разочарование. За два дня, которые Слэйд, Шадо и Оливер приходили в себя после переполоха, прилетел самолет, и оставшиеся в живых наемники ретировались, предварительно исполнив трюк в стиле Михаила Кутузова: уничтожив все, до чего смогли дотянуться. Вся электроника была разбита, съестные припасы старательно облиты бензином, а любые емкости, в которых он содержался или мог оставаться, продырявлены. ПБКП осталась на месте, даже нетронута, но без топлива генератор перестал вырабатывать энергию, а потому башня превратилась в «мебель». На вопрос Оливера, почему они не сломали эти компьютеры, Уилсон ответил, что для посадки и взлета самолета необходима КГС, которую могла дать именно эта башня. Судя по всему, в баке генератора оставили несколько литров бензина с расчетом, что тот кончится к прибытию троицы выживших. Кто бы ни придумал этот план, он явно собирался запереть недругов на Лиан Ю.       Осмотрев второй лагерь, троица снова вернулась к разрушенному первому, и вот уже почти две недели Слэйд и Шадо без передышки перерывали обломки в надежде, что они найдут спутниковый телефон Файерса. Вернее, один из них. Куин сразу заявил, что в таком пепелище ничто не могло уцелеть, и был направлен на почетную должность патрульного, а также добытчика: друзья напомнили Оливеру его самого, когда он пытался починить рацию в самолете Уилсона. Тогда он тоже забыл обо всем на свете, будучи поглощенным этой идеей.       Когда молодой человек подошел к друзьям, те копошились в остатках командирской палатки, судя по написанным на брезенте буквам. Куин смутно помнил, что парочка уже рылась здесь, но безрезультатно.        — Который день бьетесь, — Оливер повторил ту же фразу, которую однажды сказал Слэйд во время ремонта рации.        — А Слэйд был прав, — проворчала Шадо, не отрываясь от своего дела. — Ты действительно ужасно любишь ныть.        — Вы пытаетесь найти то, чего нет! — молодой человек сбросил с плеча добычу.        — У Файерса был спутниковый телефон, — Слэйд выпрямился.        — И мы накрыли его ракетой, — развел руками Оливер. — Нужно тратить силы на поиск новых решений.        — Знаешь, у меня же есть идея, — улыбнулся Уилсон и сделал пару шагов к парню. — Если ты пойдешь в лес и наберешь нам побольше бамбука…        — Да-да, мы сможем сделать лодку, — проворчал Куин, чем вызвал искренний смех Слэйда. — Идея так себе.        — Слушай, парень, — солдат несколько раз наклонился, разминая поясницу. — Либо ты помогаешь нам, либо идешь заниматься своими делами.        — Да у меня больше шансов сбежать с острова, тренируясь в стрельбе, — выпалил Оливер.        — Вот и займись этим! — резко прервала его Шадо и посмотрела в сторону высокого холма. — Где-нибудь там.       Молодой человек невесело усмехнулся и молча двинулся прочь. Слэйд некоторое время смотрел ему вслед, после чего уселся на чудом уцелевший бочонок рядом с девушкой, которая даже не думала останавливаться. Какое-то время Гулонг работала под тяжелым взглядом Уилсона, после чего спросила:        — Думаешь, что он прав?       Слэйд пожал плечами.        — Может быть, и так. В одном он точно прав, — солдат посмотрел на трех фазанов на траве. — Нам нужно сделать перерыв и пообедать. Все-таки парень старался. Кстати, когда ты успела его научить ловить птиц?        — Я не учила, — девушка поднялась на ноги и сделала пару разминочных движений. — Наверное, это сделал отец.       Настоящее время.       Мойра Куин полулежала на диване в гостиной перед телевизором и печальными глазами смотрела выпуск новостей, в котором показывали именно ее. Расследование деятельности общества «Буря» продолжалось уже три месяца, и за это время положение Мойры ничуть не улучшилось. Пусть она и не ждала суда в камере, ограничившись домашним арестом с возможностью заниматься делами «Куин Консолидейтед», она все еще оставалась одной из подозреваемых. На допросах Куин практически честно все рассказывала, за одним маленьким исключением: женщина продолжала упорно утверждать, что ее действия были результатом давления.       Сюда же отлично вписывался наемный убийца, подосланный к сыну Мойры, его похищение сразу после возвращения в Старлинг-Сити. Как бы то ни было, из-за достаточной популярности семьи Куин в правоохранительных органах женщине вряд ли стоило ожидать возможности спуска дела на тормозах, особенно с учетом последствий: разборки будут вестись по всем правилам и с максимально возможной педантичностью.       Мойра вздохнула и опустила глаза на листок бумаги, который держала в руке. Это была ее вступительная речь перед допросом на судебном слушании, которое было назначено на послезавтра. До этого момента еще требовалось дожить, пройти еще через две тревожные ночи. Женщина, хоть и бодрилась — особенно на публике — тем не менее, крепко сдала. Куин плохо засыпала, тяжело просыпалась, с трудом заставляла себя подниматься с кровати. Но, по крайней мере, она была дома. Адвокату удалось выбить для подзащитной домашний арест с возможностью работать в «Куин Консолидейтед». Обратной стороной медали стал баснословный залог, но в этом плане у семьи Куин никогда не было проблем. В компании дела тоже шли не очень хорошо: акции компании упали в связи с признанием Мойры, а потому приходилось как следует напрягаться, чтобы выбраться из кризиса. Тем более, женщина не сомневалась в том, что ее признают виновной, а значит, в обозримом будущем «Куин Консолидейтед» грозит банкротство.       Единственными отдушинами Мойры стали дети, Тея и Оливер, и, как ни странно, бывший муж, Уолтер Стил. Несмотря на прежние разногласия, семья как будто снова стала прежней: крепкой и дружной. Куин даже подумывала предложить Уолтеру вернуться в «Куин Консолидейтед», хотя и не знала ни как это сделать, ни как бывший муж отреагирует. Тея стала намного ближе к матери, даже привела своего бойфренда, Роя, познакомиться с ней. Парень не сказать чтобы очень понравился Мойре, но он был простым и вежливым, что не могло не оставить приятное впечатление.       Оливер… Оливер так и остался Оливером. Пожалуй, сын острее всех отреагировал, когда узнал и причастности матери к Предприятию. Мойра не могла сказать точно, что это: осуждение ее действий или обида за избиение линчевателем. Так или иначе, Оливер все чаще скрывался в своем клубе, который чудом уцелел, хоть и находится в Глэйдс. Несмотря на последние события, поток посетителей оставался стабильным, хоть и упал порядком, а часть выручки уходила в благотворительный фонд «Надежда Глэйдс». Именно этим сын и объяснял свое отсутствие дома, хотя женщина была уверена, что причина совсем в другом.        — Мама, — прозвучал голос справа.       Мойра повернула голову и увидела Оливера, который стоял в дверном проеме. Выглядел он уставшим, а в глазах читалось беспокойство. Этот взгляд, как бальзам на душу, дал женщине новый приток сил.        — Олли, — улыбнулась Мойра.        — Как ты? — сын улыбнулся в ответ и, пройдя вперед, сел на диван рядом с матерью.        — Все хорошо, — женщина улыбнулась самой доброжелательной улыбкой, которую только могла изобразить.        — Ма-ам, — протянул Оливер. — Передо мной-то можешь не играть.       Мойра тихонько рассмеялась, а сын поддержал ее веселым смехом. Женщина положила ладонь на колено сыны и спросила, чтобы закрыть неудобную для нее тему:        — А ты чего так рано? Еще и полуночи нет.        — В клубе сегодня плановая санитарная обработка, — пожал плечами Оливер. — Гуляний сегодня не будет. Что говорит адвокат?        — Ты знаешь, что он говорит, — мама явно не была воодушевлена тем, что закрыть неприятную тему не удалось. — У меня есть смягчающее обстоятельство и миллион отягчающих. Выиграть это дело невозможно.        — Никто не говорит про «выиграть». Меня устроит условный срок.        — Вот спасибо, — деланно состроила мину Мойра в ответ на явную шутку Оливера.        — А чего? — развел руками последний. — Ты будешь на свободе, но не сможешь помешать мне закатывать вечеринки дома. Все в плюсе.       Мама вздохнула и покачала головой.        — Тебе лишь бы вечеринки, — проговорила она, поднимаясь с дивана. — Личного клуба тебе мало?        — Там небольшой творческий застой, — сын вскочил следом. — Мне нужно свежее место.       В этот момент телефон в кармане Оливера зазвонил, и он слегка напрягся: судя по звонку это был звонок с номера, который находился у детектива Лэнса.        — Похоже, твой застой требует срочного вмешательства, — Мойра расставила руки и обняла сына. — Спокойной ночи, Олли.        — Спокойной ночи, мама, — сын проводил женщину взглядом, после чего достал телефон из кармана. — Да?

***

       — Карлос Блэк приговорен сегодня к принудительному лечению в психиатрической лечебнице Аркхэм.       Квентин Лэнс, смотревший новости, только обреченно вздохнул: ему было донельзя больно смотреть на то, как этого преступника уже во второй раз признают невменяемым.        — Кажется, у кого-то плохой день? — раздался за спиной полицейского голос.       Квентин обернулся и увидел, что голос принадлежал Лукасу Хилтону, бывшему напарнику Лэнса. Копы долгое время работали рука об руку и целый год пытались выследить Капюшона, но безрезультатно. Перед землетрясением в Глэйдс Квентину пришлось рассказать лейтенанту о контактах с линчевателем, за что он был понижен до патрульного. Именно потому Квентин сейчас сидел в кафе и пил кофе, одетый в форму патрульного, то есть делал все то, что делали все патрульные в перерывах во время дежурств.        — Кажется, у кого-то хороший, — Лэнс указал головой в сторону телевизора.        — Да, этот чувак явно вытянул счастливый билет, — Лукас уселся за столик напротив бывшего напарника. — Что поделать, если он псих?        — А он псих? — Квентин уставился на Хилтона.        — Экспертиза показала, что да. Эспрессо, пожалуйста, — обратился детектив к подошедшей официантке. — Или ты, как всегда имеешь свое мнение?        — Да.        — Квентин, именно твое собственное мнение тебя и срубило, — Хилтон взял салфетку и протер ей столешницу перед собой, прежде чем опереться на нее локтями. — Теперь я понимаю, откуда у тебя были сведения, которые мы не могли достать.        — Лукас, речь сейчас не обо мне и не о нем, — Лэнс отхлебнул кофе наклонился поближе к бывшему напарнику. — Ты снова отправляешь этого психопата лечиться.       Детектив хотел ответить, но в этот момент подошла официантка и поставила на стол маленькую чашечку и стакан воды. Дожидаясь, пока девушка уйдет, Хилтон сделал несколько глотков из стакана.        — Ты сам сказал, что он психопат, — продолжил Лукас, поставив стакан на стол. — Ему место в лечебнице.        — Тогда почему его выпустили оттуда?        — Ошиблись, бывает, — пожал плечами бывший напарник. — Тебя это цепляет, потому что это личное. Поберегись, дружище, в прошлый раз вендетта выставила тебя дураком перед всем городом.       Квентин хмыкнул: Хилтон имел ввиду арест Оливера Куина. Будучи тогда еще детективом, он был на сто процентов уверен, что именно молодой плейбой, недавно спасенный с острова, и есть убийца с луком и стрелами. Дело, разумеется, получило широкую огласку в прессе, что привело к тому, что после снятия обвинений с Куина все СМИ накинулись на Лэнса, окрестив палачом. На фоне всего этого резонанса Квентин всерьез начал подозревать лейтенанта Фрэнка Пайка в двойной игре, потому что изначально он снял Лэнса с дела Капюшона, назначив на другое, а затем так резко отреагировал на предупреждение линчевателя о предстоящем землетрясении. Впрочем, никаких доказательств у теперь уже патрульного не было, а искать их специально у него не было ни возможности, ни желания.       Так или иначе, дело Карлоса Блэка задевала Лэнса по иной причине. Хоть Лукас и назвал его личным делом, это было не так: Блэк был первым преступником, задержанным Квентином на должности детектива. Как и в этот раз, Карлос пошел под суд за двойное убийство проституток. Медицинское освидетельствование признало Блэка невменяемым, а потому вместо камеры в Айрон Хайдс он получил палату в психиатрической лечебнице Старлинг-Сити. Тогда Лэнс был необычайно горд собой и рад, что смог оградить город от маньяка.       Но почти год назад Блэка признали здоровым и выпустили из лечебницы. Это событие осталось в тени триумфального возвращения в город Оливера Куина, а потому не получило широкой огласки: никто даже подумать не мог о том, чтобы связать очередное убийство проститутки с тем же самым маньяком. Второй труп обнаружили спустя три дня после появления лучника-подражателя, хотя само убийство произошло как раз в день визита Подражателя к Адаму Ханту. Уборка номеров в мотеле, в котором нашли девушку, производится раз в три дня, что и позволило скрывать факт убийства столь долгое время. Именно на это дело Пайк назначил Квентина, усмотрев схожесть преступлений, а Лэнс, будучи знакомым с почерком и привычками маньяка, нашел его всего за неделю.       На этот раз детектив был уверен, что Блэк отправится за решетку, однако сегодня, заскочив выпить кофе, он услышал по телевизору новость, которая полностью его обескуражила.        — А ты чего здесь забыл? — спросил Лэнс, желая сменить тему.       Лукас выпил кофе и, зажмурившись от чудесного вкуса, поставил чашку на блюдце.        — Зашел выпить кофе перед поездкой, — сообщил он, беря в руку стакан с водой. — Уезжаю в Бладхэвен. Капюшон навестил Маркуса Редмонда.        — Я смотрю, он снова начал к богачам в гости ходить, — усмехнулся Квентин.        — Да, и он снова перестал нам помогать, а создает новые дела, — Хилтон хитро улыбнулся. — Может, дело в тебе?        — Я-то тут причем? — хмыкнул патрульный.        — Он работал с тобой и начал действительно помогать городу, — развел руками детектив. — Тебя понизили, а он снова стал Робином Гудом. Такое ощущение, что это протест.        — Очень смешно, — скривился Квентин.       В ответ Лукас весело засмеялся, чтобы Лэнс понял, что это была лишь дружеская шутка. Патрульный улыбнулся в ответ: собеседник был не тем человеком, который будет насмехаться над напарником, пусть и бывшим. Хилтон посмотрел на часы и поднялся.        — Ладно, бывай, напарник, — он протянул Квентину руку, которую тот с готовностью пожал. — Не переживай так, лейтенант скоро остынет.        — Да-да, конечно, — проворчал в ответ Лэнс.       Лукас ушел, а патрульный снова посмотрел в телевизор. В студию «WEBG» были приглашены несколько экспертов, включая комиссара Нудосердо. Они обсуждали столь громкий вопрос о справедливости приговора Карлосу Блэку.        — Сейчас мы можем с полной гарантией сказать, что этот преступник надежно изолирован от общества, — табличка на экране гласила «Брайан Нудосердо, комиссар полицейского управления Старлинг-Сити».        — Спасибо, комиссар, — поблагодарил телеведущий Меритт Дэвис. — Вы не сомневаетесь в справедливости приговора, основанного на заключении медицинской комиссии?        — Ни в коем разе, — покачал головой Нудосердо.        — Еще бы, черт возьми, — проворчал Квентин допивая остатки кофе.        — Но как так получилось, что комиссия лечебницы Аркхэм признала Карлоса Блэка здоровым? — Дэвис обратился в представительницу лечебницы Харлин Квинзель.        — Дело в том, что мы обратили внимание на существенный прогресс в состоянии мистера Блэка, — врач явно была очень взволнована. — Это давало нам основание полагать…       Лэнс не стал дальше слушать оправдание Квинзель. Да и вообще решил побыстрее уйти из кафе, чтобы не слушать то, что считал откровенным бредом. На месте министра здравоохранения США Квентин бы всерьез взялся за персонал лечебницы Аркхэм на предмет халатного отношения к обязанностям — слишком подозрительно выглядела эта история.       Бросив на стол несколько купюр, патрульный вышел из заведения и направился к машине. Очень хотелось приложиться виски, однако позволить себе пить на службе он не мог. Перед глазами снова всплыли жертвы Блэка. Молодые девушки, которые, судя по показаниям самого маньяка, просто не хотели исполнять его извращенные фантазии, до сих пор заставляли его сердце отца сжиматься в комок. Жертвы никто не резал до изнеможения, не избивал. Причиной смерти всегда был один-единственный удар ножом в сонную артерию. Хладнокровное и расчетливое убийство. Причем в этот раз в городе стало куда больше камер, чем десять лет назад, а преступник старательно скрывался от них. Даже на камерах в фойе мотеля не было видно его лица. Если бы Квентин не знал, кого ищет, все могло бы затянуться. Нет, этот человек совсем не похож на умалишенного. С этими грустными мыслями патрульный уселся за руль машины. Его напарник отлучился и должен был вот-вот подойти.        «Он это заслужил!» — вспомнились слова заклятого врага Лэнса, линчевателя.       На фоне последних событий Квентин уже не был уверен в том, что всю жизнь придерживался верной политики в отношении закона.        «Может, ты был и прав», — подумал патрульный и, посмотрев несколько секунд на идущих по тротуару девушек, решительно достал из кармана телефон. Не свой, а тот заветный гаджет, который доставал только тогда, когда это действительно было необходимо.

***

      — Детектив!       Как обычно, Квентину пришлось обернуться: линчеватель всегда приходил со спины полицейского. Последний даже подумал, что, если бы собеседник хотел его убить, Лэнс его даже не заметил бы.        — Я больше не детектив, — проворчал мужчина. — Твоими стараниями.        — Я не знал, что делать. Это был единственный вариант кого-то предупредить.        — Я знаю. И мне нужна помощь.       Капюшон слегка повернул голову к патрульному. Квентин подумал, что неудобно, наверное, стоять так — с опущенной головой, чтобы никто не рассмотрел лицо.        — Что именно? — осведомился линчеватель.        — Слышал про Карлоса Блэка? — выпалил Лэнс.        — Психопат, убивающий проституток.        — Верно.        — Его арестовали и осудили, — в голосе Капюшона послышалось подобие удивления. — Зачем вам я?        — На лечение в психушке? Это не наказание!       Линчеватель помолчал. Лэнс тоже не добавлял деталей к своему рассказу. Он был абсолютно уверен, что все, что собеседника заинтересует, он спросит сам, без подсказок.        — Почему это так заботит вас? — наконец произнес лучник.        — Я арестовал его, — выпалил Квентин. — Десять лет назад. Довел дело до суда и был доволен тем, что чокнутого изолировали от общества. Но его якобы вылечили, а сейчас, когда он повторил свое, снова признали невменяемым!       Капюшон молчал.        — Где лечение? — продолжал Лэнс. — Где оно? Его признали здоровым, а теперь снова невменяемым! Это что за рокировка?       Патрульный говорил с чувством, было видно, что данная ситуация очень задевает его. Полицейский хотел сказать что-то еще, но Капюшон прервал его:        — То есть вы хотите, чтобы я сделал за вас грязную работу?        — Я хочу, чтобы ты сделал то, что умеешь лучше всего — убил преступника.        — Которого вы не можете прижать по закону.       — Можно сказать и так, — Лэнсу показалось, что линчеватель вот-вот пошлет его куда подальше, а потому начал выходить из себя. — Этому человеку не место в «санатории Аркхэм».       — «Айрон Хайдс» — не русская тюрьма, — ответил лучник. — Условия там ненамного суровее, нежели в Аркхэме.       — Дневной сон и подгузники? — воскликнул Квентин. — Это не условия, а бонусы.       Капюшон помолчал. По нему было непонятно, обдумывает ли он помощь патрульному или же ищет слова, чтобы резче отказаться. Лэнс решил не давать собеседнику время на раздумья.        — Я не знаю, чем ты сейчас занимаешься и где пропадаешь. Но ты забил на все попытки делать улицы безопаснее. Что с тобой случилось?        — Я никогда не пытался делать улицы безопаснее, детектив, — произнес линчеватель, чуть сменив положение головы под капюшоном. — Я с самого начала работал против Предприятия и Малкольма Мерлина.        — Да? — издевательски хмыкнул Квентин. — А твоя подружка так красиво напела, что ты нужен городу и все такое. Но нахрен ты нам нужен, если не помогаешь?        — Я охочусь за тем, кто намного опаснее всех тех, кто сбежал из «Айрон Хайдс».        — Этот кто-то не толкает дурь на улицах, не насилует женщин! — не выдержал Лэнс. — Я пожертвовал всем, потому что поверил тебе. Теперь ты мне должен! Трижды, за те разы, что я не пристрелил тебя. Так что будь воспитанным парнем и выходи на улицы, Стрела! И начни с него!       Квентин резко вынул из кармана флешку и, продемонстрировав ее, швырнул линчевателю. Тот, стоя левым боком к патрульному, резко крутанулся вокруг своей оси, поймал устройство и остался стоять к полицейскому уже правым боком.        — «Стрела»? — уточнил он.        — Ты сам сказал, что «Капюшон» — прозвище не очень, — пожал плечами Лэнс. — Может, с этим станешь чуть ответственнее. Отрастил авторитет — так подтверждай.        — Я просмотрю материалы, но ничего не обещаю.        — А я обещаю, что если ты продолжишь существовать для вида, буду гоняться за тобой всю жизнь, — сказав это, Квентин направился к лестнице, ведущей вниз.        — Детектив! — окликнул его линчеватель.       Полицейский обернулся, вопросительно уставившись на собеседника.        — Это не первый раз, когда вам не удается прижать преступника так, как вам того хочется. Почему этот случай вас так задевает?       Квентин вздохнул. Помявшись немного, он заговорил:        — Что значит закон, если он не защищает людей? Блэк был наказан по закону, и что? Он снова убил, а значит, мы никого не защитили. После знакомства с тобой я часто думаю, что иногда можно пойти твоим путем, чтобы добиться справедливости.       Лучник едва заметно кивнул: такого объяснения ему было достаточно. Лэнс развернулся и снова зашагал к лестнице.

***

      Глэйдс встретил утро в своем, ставшем уже обычным, стиле: разрушенные здания, едва заметная пыль в воздухе, которая, осев за ночь, снова поднималась днем, и бригады рабочих, продолжавших разбирать завалы. Благотворительный фонд «Надежда Глэйдс» работал не покладая рук, насколько хватало финансирования компании «Палмер Технолоджис». Но когда главным инвестором фонда стала компания «Куин Консолидейтед», дела пошли.       Разумеется, когда новость о том, что владелец компании, Мойра Куин, причастна к Предприятию, разнеслась по округам, ее компания стала переживать не самое лучшее время, однако женщина твердо заявила, что готова искупить свою вину перед городом и его жителями, даже если это будет стоить ей биения сердца самой компании. Постепенно фонд стал получать новые потоки финансов от небольших компаний и неравнодушных людей. Этот поток был мал, однако сама вовлеченность поражала воображение. Помимо денег люди из разных городов привозили вещи, продукты и прочие средства первой необходимости. Этими действиями вся страна как бы говорила, что у Глэйдс еще есть надежда.       Рэй Палмер, основатель фонда «Надежда Глэйдс», заявил прессе, что хочет подарить Старлинг-Сити новое будущее, а потому основал этот фонд, чтобы помочь людям справиться с бедствием. На уцелевшей части района был основан пункт временного размещения, в которых люди могли вполне сносно жить и получать все необходимое. Помимо этого, фонд день и ночь бился над тем, чтобы находить жителям, потерявшим все, работу.       Для ночного клуба «Вердант» Предприятие не стало решающим ударом, однако все же создало некоторые препятствия. Многие представители обеспеченной молодежи Старлинг-Сити предпочли поменьше появляться в Глэйдс, где находился клуб, а потому поток упал. Тем не менее, владелец, Оливер Куин, публично заявил, что окажет любую посильную помощь фонду во имя искупления вины своей матери. Еженедельно часть выручки, заработанной клубом, переводилась в фонд «Надежда Глэйдс». Некоторые люди, потерявшие дома, нашли работу в «Верданте», что, конечно, не могло отразиться на репутации Куина в целом.       Тем не менее, главной целью существования «Верданта» все же осталось прикрытие «Пещеры Лучника». Именно в подвале здания Оливер расположился, чтобы изучить материалы дела, переданные Лэнсом.       Оказалось, что все четыре убийства происходили по одной и той же схеме: на стадии обсуждения условий встречи между жрицами любви и Блэком возникал спор, постепенно перерастающий в конфликт, в ходе которого последний доставал нож и убивал тех, кто должен был продать ему незабываемую ночь. Каждое из четырех убийств было по-своему ужасным, однако два последних отличались душераздирающими фактами в деле. В третьем, которое произошло спустя несколько дней после возвращения Оливера с острова, фигурировала аудиозапись звонка подруге. По версии следствия, между проституткой и Блэком произошел конфликт, связанный с тем, что жрица любви задрала цену, узнав клиента, о котором в мире развлечений для взрослых ходили страшилки. Недолго думая, клиент достал нож и всадил лезвие в шею девушки. Истекая кровью, ночная бабочка закрылась в другой комнате и позвонила подруге, та вызвала полицию. К приезду копов Грейс Стоун, так звали девушку, уже была мертва. Карлос благополучно скрылся.       Последнее убийство произошло в тот день, когда Оливер лег в больницу из-за ранений, полученных в первой стычке с Мерлином, но обнаружили труп лишь через три дня. Этот факт был для Куина самым непонятным. Неужели за три дня никто не побеспокоился о том, куда девушка пропала? Никто не позвонил, никто не зашел в гости?       С каждой новой строчкой Оливер все больше и больше сам начинал желать смерти Блэку. Тем не менее, он не позволил импульсу взять верх над своими суждениями и стал штудировать новостные сводки и обсуждения в социальных сетях. Судя по всему, дело получило довольно внушительный общественный резонанс. Родственники и друзья первых двух жертв объединились с родственниками последних, чтобы попытаться добиться справедливости, даже организовали митинг, который скандировал под окнами здания суда до глубокой ночи. Только всем было плевать. Полиция демонстрантов не разгоняла, а просто следила, чтобы все митинг не перерос ни во что большее.       Куин без устали продолжал просматривать новые и новые обсуждения данного вопроса, надеясь найти то, что поможет ему принять решение. Именно за этим занятием его и застал Диггл, который вошел через боковой вход.        — Ты сидел здесь всю ночь? — подал голос телохранитель, поставив на стол стаканчик кофе. — Я так и знал, что ты здесь.        — Я думал, ты вчера снова обиделся на меня, — Оливер выразительно посмотрел на Джона. — Я же не отвечаю твоим требованиям.        — Я подумал, и решил, что мне будет лучше помочь тебе.        — Ты же не веришь, что Мерлин жив.        — Не верю, — покачал головой Диг. — Но мне нужно, чтобы ты побыстрее убедился в этом сам. С чего начнем, напарник?       Под аккомпанемент собственного бодрого голоса Джон заглянул в монитор и произнес:        — А-а-а… я видел этого урода в новостях. Думаешь, он как-то связан с Мерлином?        — Нет, — Куин взял со стола стаканчик, оставленный Дигглом. — Лэнс просил просмотреть дело.        — Оливер, — Диг уставился на собеседника. — Лэнс просил Капюшона?        — Стрелу, — усмехнулся тот. — Так он его теперь называет.        — И зачем же ему линчеватель в закрытом де…       Страшная догадка заставила телохранителя замолчать и несколько раз перенести взгляд с Оливера на монитор и обратно. Какое-то время он открывал рот в попытке сказать что-то, но останавливался, не найдя нужных слов. Куин устроился поудобнее и стал наслаждаться шоу: ради такого выражения лица напарника он был готов кого-нибудь убить. Это было забавно и здорово поднимало настроение, а поржать в последнее время удавалось нечасто.        — Оливер… — наконец выдавил из себя Джон. — Ты не палач.        — Откуда ты знаешь? Вчера ты сказал, что я увлекся вендеттой, то есть назвал палачом. А сегодня ты сменил курс. Ты уж определись.        — Я назвал тебя не палачом, а мстителем, — развел руками Диг. — Но ты серьезно собрался казнить человека?        — Казнить серийника, — поправил Оливер.        — Какая разница? Он уже получил приговор!        — Лэнс не считает, что Блэк получил то, что заслужил.        — И он сразу обратился к линчевателю? — Джон снова развел руками и в этой сделал несколько шагов, будто играя на публику. — Это непохоже на того Лэнса, которого я помню!        — Но я еще не сказал «да»! — Оливер вскочил со стула и резко подошел к Дигглу. — Я обещал ему посмотреть дело и потом принять решение!       Диг не успел ответить, потому что боковая дверь снова открылась, и в Пещере появилась Фелисити.        — Что за шум, а драки нет? — спросила девушка.        — Оливер решил подработать наемным убийцей! — выпалил Джон.        — Что?        — Лэнс попросил линчевателя разделаться с Карлосом Блэком, которого сегодня должны были доставить в лечебницу Аркхэм, — пристально глядя на Диггла, объяснил Оливер.        — И что в этом плохого?       Смоук спокойно подошла к столу, поставила на него сумочку и повернулась к спорящим, хотя ее фраза заставила две пары глаз удивленно уставиться на нее.        — Он же маньяк, верно? — развела руками девушка. — Оливер немного приведет свою голову в порядок, сделает город лучше, ведь тогда мистер Блэк никогда не выйдет на улицу. И общественность снова услышит про линчевателя.        — Фелисити, я сейчас не ослышался? — нахмурился Диггл.        — Во-первых, — начала загибать пальцы Смоук, — Оливеру не нужны деньги, поэтому по контрактам он работать не будет. Во-вторых, как бы тебе ни хотелось поверить в обратное, но Оливер действительно убийца, хоть и не наемный. Не обижайся, — девушка сделала примирительный жест в сторону Куина.        — Да без проблем, — отозвался тот.        — В-третьих, Диг, ты был в Кандагаре, ты тоже убийца, — закончила Фелисити.        — Ничего подобного, — отрезал Джон. — Я убивал людей и на службе, и после. Но у меня всегда была на то причина. Без этого нельзя было обойтись.        — Де-юре убийца — это любой человек, отнявший жизнь другого человека, независимо от мотивации и возможности этого не делать.        — А в реальности… — попытался возразить Диггл.        — Кого волнует, что в реальности? — перебила его блондинка. — Факты все равно говорят об обратном!        — Солдаты — не убийцы! — настаивал Джон.        — Хватит! — поднял руки Оливер, останавливая готовую разразиться перепалку. — Ты споришь о терминах, Диг! Ты пытаешься оправдаться этими словами, поскольку тысячи активистов по всему миру кричат, что морпехи — лишь банда головорезов!       Диггл глубоко вдохнул и резко выпустил воздух через нос, причем так, что Фелисити и Оливеру показалось, что оттуда пошел пар.        — Вы перестали видеть разницу, — сказал он. — А я нет. И я не буду участвовать в этом.       Джон резко развернулся и зашагал прочь из Пещеры.        — В таком случае делай то, за что тебе деньги платят! — крикнул вслед Оливер. — Охраняй мою семью и мой клуб!       Когда дверь хлопнула, Куин вздохнул и, покачал головой, уселся обратно на стул.        — Он начинает меня нервировать, — произнес он куда-то в пол.        — Он просто верит в то, что на крови и костях мира не построишь, — Смоук села на соседний стул.        — Ты тоже в это веришь?       Девушка помешкала с ответом.        — Я верю в то, что ты такой, какой ты есть. Я не стану пытаться тебя перевоспитать, уже пробовала.       Оливер улыбнулся. Фелисити присоединилась к линчевателю с одной целью — найти Уолтера Стила. Тогда она пыталась протестовать против работы по списку, ведь у многих из этих людей были семьи, которые Капюшон мог враз разрушить. Куин же в таких размышлениях не нуждался, его принцип был прост и страшен одновременно: им нужно было думать о детях раньше, когда ввязывались во все это.        — В любом случае, ты правильно сказала, — Оливер поднялся. — Он маньяк. И пусть полиция уже взяла его, лечение — это слишком просто.        — Значит, ты решился — спросила Смоук в спину уходящего мужчине.        — Знаешь, — Куин остановился и обернулся. — Я всю ночь сомневался. Думал, стоит ли отвлекаться, есть ли смысл навещать того, кто уже осужден. Но сейчас да — кажется, я определился.        — Хочешь сделать это назло Дигглу? — нахмурилась девушка.        — Хочу построить мир на крови и костях.

***

      Главный зал «Верданта» еще пустовал. Оборудование и мебель все еще были завернуты в полиэтиленовые пакеты, в воздухе витал запах реагентов, а сотрудники клуба еще не пришли, потому Оливер не стал пользоваться боковым входом в Пещеру, а вышел прямо в клуб. Владелец бегло оглядел зал и направился к выходу: он намеревался немного поспать после изучения вопросом с маньяком.        — Олли! — окрикнули сзади.       Куин обернулся и увидел Тею, которая спускалась по лестнице, ведущей в кабинет.        — Доброе утро, Спиди, — Оливер улыбнулся сестре. — Ты рано сегодня.       После ухода Томми с должности управляющего Куин какое-то время управлялся сам, однако после Предприятия он понял, что нужно разгрузить график, если планируется найти Малкольма Мерлина. Сестра идеально вписалась в эту роль: ее организаторские способности почти дотягивали до уровня Томми, да и сама она была рада побольше времени проводить рядом со своим парнем, Роем, который тоже работал в «Верданте».       Сначала Куин хотел отдать эту должность Дигглу, несмотря на то, что никаких знаний для подобной работы у него не было, но Джон обладал одним неоспоримым преимуществом: он знал о Пещере в подвале. После долгих раздумий Оливер решил пренебречь последним фактом: отсутствие знаний Дига означали, что львиную долю бумажной работы придется выполнять самому владельцу. Таким образом, это был абсолютно иррациональный вариант, ведь именно для высвобождения времени Куину и нужен был управляющий.       Ввиду важности «Верданта» для Капюшона или, как назвал его Лэнс, Стрелы, управляющий должен был быть максимально лоялен, как минимум, одному из альтер-эго Оливера Куина, так что вторым варианта стала его сестра, Тея. Девушка сама изъявила желание поработать, назвав причиной возможность чаще видеться с Роем. Старший брат не стал возражать, но с оговоркой, что запросит одобрения мамы. Мойра была не против, а потому Спиди стала работать в клубе.        — Кто бы говорил, — Тея спустилась вниз и обняла брата. — Ты-то чего здесь?        — Я должен убедиться, что сотрудникам клуба безопасно сюда заходить, — в своей традиционной манере отговорок ответил Оливер.        — Да-да, и принял весь огонь на себя, — рассмеялась девушка, толкнув его в плечо.        — Я серьезно, — владелец наклонил голову. — В подвале куча еды и выпивки. Нельзя, чтобы репелленты туда попали.        — И как?        — Все чисто. Можно приступать к уборке, вентилировать помещения и вечером принимать гостей, — подытожил брат.       Сказав это, Оливер шагнул было к выходу, но Тея его остановила:        — А сам не останешься?        — Мне нужно решить пару дел, — развел руками брат.        — Например, встретиться с Рэем Палмером? — вздернула носиком девушка. — Он вчера звонил, просил тебя найти время в твоем «плотном графике» для разговора с ним.        — Точно, — Оливер взмахнул указательным пальцем в воздухе и указал им на сестру. — Я встречусь с Палмером.        — И вечером еще нужно будет поговорить со мной.        — Хорошо, поговорим, — пожал плечами мужчина. — Теперь я могу идти?        — Иди, — улыбнулась Тея. — Постарайся не наделать «Олливят» на своих «деловых встречах».       Брат рассмеялся и зашагал прочь. Легенда была поставлена идеально: все, включая семью Оливера, были уверены, что он продолжил жизнь плейбоя, прожигавшего свое время в бесконечных кутежах и гулянках.       Пять лет назад       Оливер быстро преодолел небольшую рощу, которая отделяла разрушенный лагерь от высокой горы на востоке. Пробежка по пересеченной местности представляла собой хороший разогрев перед настоящим испытанием: штурмом неудобного склона. Оливер нашел это место пару дней назад, и сегодня это был лишь второе тренировочное восхождение. К тому моменту, как Куин забрался на небольшое каменное плато, которое счел идеальным местом для тренировок, он тяжело дышал и с трудом двигался, но он был уверен, что рано или поздно подобные издевательства над собой приведут к ощутимым результатам.       Молодой человек положил лук на камень и, выпрямившись в полный рост, принялся выполнять упражнения для восстановления дыхания, как учил Уилсон. Пришлось повторить их несколько раз прежде, чем бешено колотящееся сердце наконец начало успокаиваться. Оливер подошел к скале и вынул из тайничка, который он оборудовал заранее, фляжку с водой. Тащить наверх лишний груз пока было тяжко, поэтому парень заранее подготовил небольшой запас воды на плато. Попив воды, Куин убрал фляжку, поднял лук и, выпрямившись в полный рост и зачем-то закрыв глаза, старательно задышал — размеренно и глубоко.        «Всегда дышать, — снова пронеслись в голове слова Яо Фэя. — Помни: ты дышать, ты прожить дольше».       Как и многим фразам отца, Шадо придала новый смысл и этой: она научила Оливера дышать животом, как дышали все лучники во время стрельбы. Почему это было так важно, Куин так и не понял, однако уже привык к тому, что все, упоминаемое новой наставницей хотя бы вскользь, имеет очень глубокий смысл. Сделав несколько вдохов и выдохов, молодой человек слегка расставил ноги и полуприсел.        «И зачем эта глупая поза?» — смеялся Оливер, когда Шадо впервые показала данное упражнение.        «Это стойка всадника, — терпеливо объясняла девушка. — Так тренируются конные лучники».        «Шадо, здесь нет коней».        «Просто заткнись и делай, что говорю, — не выдержала Гулонг. — Ты же сын богачей, у вас обязательно есть лошади».        «Мой отец был американец, а не англичанин», — говорил Оливер, присаживаясь как показала наставница.        «Если тебя это привлечет, парень, — вставил тогда свое слово Слэйд, наблюдавший за процессом. — Это стойка киба-дачи. Это из каратэ».       Тогда Куин больше проникся вычурным названием в исполнении Уилсона и усиленно тренировался под неусыпным контролем своих наставников. Увидев, что тоже может быть полезным, Слэйд моментально подключился, хоть и в своем стиле: заставляя ученика стоять в киба-дачи или «стойке железного всадника» до изнеможения, особенно когда Шадо куда-то выходила и не могла его остановить.        «Единственный способ стать сильнее — тренироваться на пределе возможностей», — говорил тогда солдат.       Подняв лук над головой, Куин начал его растягивать, одновременно вдыхая через нос. Полностью растянув, молодой человек открыл глаза и посмотрел на оружие: его прям распирало от восхищения оружием и вообще тем, что он делает. Начав одновременно с выдохом возвращать тетиву в исходное положение, Оливер старательно следил за своим ртом.        «Не раздувай щеки! — в десятый раз уличив молодого человека в ошибке, Шадо не выдержала и влепила ему пощечину. — Ты не водолаз!»       Куин улыбнулся уголком рта этим воспоминаниям, не прекращая работать с луком. Тогда все потуги наставницу воспринимались как пытки и издевательства, сейчас же Оливер сам считал те манипуляции крайне важными, а его истерики — забавными.       Сила натяжения была еще тяжеловата для молодого человека, поэтому он повторил растяжение всего пять раз, зная, что впереди таких еще целый комплекс, но уже сейчас его спина отозвалась напряжением. О ногах, которые в стойке не шевелились в принципе, и говорить было нечего. Перебросив лук в правую руку, чтобы повторить упражнение, Куин привычно поднял лук и замер с наполовину растянутым оружием. Постояв так несколько секунд, он отпустил тетиву и быстро подошел к краю плато.       Причиной, по которой Оливер выбрал именно такое место для тренировок, в первую очередь, была, конечно, не пробежка. С этого места открывался отличный вид на всю северную бухту острова. Если бы в бухте или рядом с ней появился корабль, Куин быстро бы это заметил. Он даже сложил сигнальный костер на побережье бухты и щедро полил его дизельным топливом, которое слил с пусковой установки: все для того, чтобы в кратчайшие сроки иметь возможность подать сигнал бедствия. Молодой человек рассчитывал, что буде проводить на этом плато немало времени.        — Надо же, — Оливер посмотрел на лук в своей руке. — Как в воду глядел.             Сказав это, он развернулся и принялся торопливо спускаться со склона, оставив за спиной вошедшую в бухту баржу.             Настоящее время.       Старлинг-Сити погружался во тьму. На окраине города стоял огромное поместье, по сравнению с которым даже особняк Куинов выглядел блекло. Некогда им владел один из богатейших жителей города за всю историю — Джейкоб Альбрехт. Ровно до тех пор, пока домработница не обнаружила бизнесмена мертвым перед камином. Наследники богача, коих было немало, начали громкие споры о том, кому достанутся богатства. В итоге родственники поделили и продали все, что возможно, потому как никто из них не желал жить в Старлинг-Сити.       Поместье Альбрехта было подарено городу. Какое-то время огромный дом пустовал, после чего было решено переместить психиатрическую лечебницу из центрального района города на окраину — в поместье. Так началась новая жизнь роскошного особняка, на этот раз в качестве психиатрической лечебницы Аркхэм. Огромную территорию оградили высоким забором, внутри оборудовали парк, постепенно строились новые корпуса. Мэрия Старлинг-Сити уже несколько лет усиленно вкладывала в заведение огромные суммы, рассчитывая сделать это место самым лучшим в стране.       Других зданий в округе не было. Его окружал трехметровый кирпичный забор с колючей проволокой, идущей по верху, на которую, помимо всего прочего, подавалось напряжение. В охраняемой зоне имелся лишь один вход, он же выход, по всей площади висели камеры, а охранники, честно отрабатывая свою зарплату, никогда не снижали бдительности. Таким образом, незаметно проникнуть на территорию, равно как и покинуть ее, считалось абсолютно невозможным.       Охрана, как всегда, находилась на своих постах и несла службу, но никому и в голову не могло прийти, что над территорией лечебницу пролетит практически обыкновенный планер. Небольшая доработка кабины позволила пилоту легко покинуть аппарат и, пролетев тридцать метров в свободном падении, раскрыть парашют. Отлично освещение территории лечебницы никак не затрагивало воздух, а потому парашютист, все снаряжение которого было темным, остался незамеченным, незаметно приземлившись на крышу. Планер тем временем, ведомый автопилотом с хитрым алгоритмом, так же бесшумно ушел прочь из запретного воздушного пространства. Человек в свою очередь собрал парашют и оставил его на крыше, после чего вынул из свертка и надел на спину колчан со стрелами, подхватил лук, надел капюшон и нырнул в вентиляционную отдушину.       Очутившись после продолжительных ползаний в помещении, Стрела бесшумно двинулся по темным коридорам. На верхнем этаже располагались исключительно палаты пациентов, тогда как комнаты для персонала все находились внизу. Осторожно обдумывая каждый шаг, линчеватель перемещался перебежками, чтобы случайные свидетели его не увидели. Фелисити уже успела поколдовать с камерами, а потому на мониторы транслировалась старая запись, сделанная еще до прибытия лучника на территорию. Благодаря магии все той же Фелисити Стрела точно знал, где располагается палата интересующего его пациента, а потому мститель не петлял от двери к двери, а шел в точно определенном направлении.       Дойдя до двери с табличкой «Только для персонала», лучник присел на корточки и положил на пол рядом с выступавшей из стены колонной небольшой черный предмет, после чего открыл дверь, вошел в подсобку и стал ждать. Он внимательно слушал, что происходит снаружи, чтобы не пропустить обход палат смотрителями. Ждать пришлось долго: почти полтора часа никто из персонала не появлялся на горизонте, прежде чем в коридоре послышались неразмеренные шаги. Похоже, смотритель пританцовывал. Стрела приставил лук к стене и включил небольшой мониторчик на запястье, похожий на часы, который тускло загорелся, показывая коридор. Камера, установленная ранее, не была эталоном видеофиксации, но давала представление о том, что происходит вокруг. Когда ноги смотрителя прошагали мимо объектива, линчеватель отключил монитор, осторожно открыл дверь, в два шага сократил дистанцию и захватил жертву. Фонарик, выроненный смотрителем, лучник легко подхватил второй рукой, а затем тоже пустил ее в дело, продолжая душить сотрудника.       Смотритель держался довольно внушительное время. Линчевателю пришлось даже развернуться, чтобы иметь возможность осматривать весь коридор, пока его жертва не потеряет сознание. Когда же это произошло, мститель оттащил бесчувственное тело в подсобку, аккуратно там уложил и, прихватив ключи и лук, направился к нужной ему палате. Про камеру он тоже не забыл, вернув ее в кармашек куртки.       Вся эта операция была спланирована еще днем. Несколько часов Оливер и Фелисити ломали головы, как провести операцию так, чтобы никто из пациентов или сотрудников не пострадал. Идеальным вариантом было, чтобы ни с кем даже не сталкиваться, однако без ключей пришлось бы возиться приличное время, к тому же Оливер не умел пользоваться отмычками. Таким образом оставался один вариант: оглушить одного из смотрителей и воспользоваться его ключами.       Дойдя до нужной двери, Стрела провернул ключ в замке и распахнул ее. Пациент сидел за столом спиной ко входу в палату, держа в руках планшет. На столе стоял чайник, а на тумбочке лежала стопка глянцевых журналов, верхним из которых был Playboy. Обстановка резко контрастировала с тем, что можно было видеть в любой другой палате психиатрических лечебниц всего мира, и это наводило на определенные подозрения. Мужчина за столом, казалось, не заметил вошедшего. Лишь когда линчеватель намеренно задел луком дверной косяк, пациент резко обернулся недовольно воскликнув:        — Ну что еще? Вы не…       Блэк замолчал, увидев мстителя, который в этот момент как раз вынул стрелу из колчана и растянул лук, направляя его на Карлоса. Тот, в свою очередь, резко поднял руки, роняя планшет на колени.        — Карлос Блэк! — спокойно, но грозно произнес Стрела. — Ты подвел этот город!       Лук звонко щелкнул в замкнутом помещении, а вместо крика из легких жертвы вырвался лишь хрип вперемешку с бульканьем.