It struck me deep (it brought me to my knees)

      Когда он ночью лежит в кровати, пытаясь, как обычно, заполучить хоть чуточку сна, — несмотря на то что в последнее время каждый раз, когда он закрывает глаза, всё превращается в хаотичный набор ужаса — Стив думает о том, с какой лёгкостью он засыпал раньше. Когда день ото дня самыми большими проблемами для Короля Стива был лишь его грёбаный мудила-отец (статус-кво с его появления на свет — никаких сенсаций) и то, сколько ещё раз до четвёртой перемены ему придётся выслушать, как Томми с Кэрол расстаются и мирятся. Соизволит ли, наконец, местная принцесса Нэнси Уиллер встречаться с ним? Сможет ли он прорваться через старшую школу, не подорвав при этом своё будущее? И, видимо, сознание Стива было не способно смириться с тем фактом, что с тех пор прошла лишь пара лет. Что когда-то — и не так уж давно — действительно было время, когда он не сражался за свою жизнь, а также за жизнь разношёрстной стаи полудиких детей, о которых он перманентно заботился. Когда он не забивал насмерть монстров из чужого измерения на постоянной основе.       Дело даже не в кошмарах — по крайней мере, не всегда. На этом этапе Стив бы с радостью провёл время наедине с Изнанкой в своей черепушке, если бы это означало, что он сможет хоть чуточку, блять, поспать.       Это продолжалось с тех пор, как они отправили Векну гнить под землей, чудом оставшись целыми и невредимыми (и боже-на-тонюсеньком-нахуй-претонюсеньком-волосочке-от-обратного). Стив был единственным членом компании («Тусовки, Стив. Тусовки». «Окей, Хэндерсон, тусовки — господи, нахер»), который заработал себе путёвку в одну из жутких сверхсекретных больниц Бреннера по причине бурной инфекции, и… скорее всего — так любезно предполагает Дастин — для того, чтобы убедиться, что бешенство от летучих мышей, ну… понимаете, полностью исключено.       Стив даже не заморачивался с попытками объяснить своей матери что-то сверх той сомнительной версии, что озвучили ей Доктор Оуэнс и вновь восстановленный Шериф Хоппер, пока она получала разрешение забрать его домой (отец весьма заметно и предсказуемо отсутствовал. Походу, нужно приблизиться к смерти куда сильнее, дабы заслужить такое внимание). Честно говоря, Стив так или иначе не думал, что её это особо заботило. Но всё же, к его искреннему удивлению, она умудрилась протянуть целую неделю, изображая из себя любящую мать. Это был последний раз, когда ему удалось действительно поспать без пробуждений. Может быть, потому что, когда хотя бы она была дома, Стив мог погрузиться в иллюзию безопасности, которая появлялась от простого знания, что с ним под крышей есть кто-то ещё. Кто-то, кто в теории, должен был о нём заботиться.       А может быть — что намного вероятнее — причиной стала горстка викодина, с которой его выписали. Но, рано или поздно, таблетки имеют свойство заканчиваться, а уже к следующим выходным его мать куда-то улетала.       Стив не поинтересовался куда именно. И он уже давно знал, что не стоит даже пытаться узнать, когда она прилетит обратно.

***

      — Стив— алло, Стив— Земля вызывает Стива.       Стив заморгал, возвращая себе ясность. Он успел заметить ладонь, смазано размахивающую перед его лицом туда-сюда, но недостаточно быстро, чтобы увернуться от последующего подзатыльника.       — Ау, да господи, Робин! Нахер, за что? — проворчал он, поднимая глаза на девушку. Она прислонилась к беспрестанно-сальному-неважно-сколько-раз-они-его-протирали прилавку «Family Video», опустив руки на бёдра, и выглядела огорчённо — причём весьма необоснованно для того, кто зарабатывает четыре доллара в час, подумалось Стиву. Плюс, сейчас 15:30 вторника, так что нельзя сказать, что ему приходится со шваброй отбиваться от наплыва покупателей или типа того.       — И давно ты уже спишь?       — Я не спал, — на автомате ответил Стив (и он был уверен лишь на процентов семьдесят пять, что это ложь. Уже неплохо). — Я… думал.       — Так вы теперь называете «пускать слюни»?       Он усмехнулся:       — Я не—, — один быстрый взгляд на в-некоторой-степени-подозрительную лужицу возможно-пожалуй-точно-слюны на копии «Брейк-данс 2: Электрическое Бугало», которую он должен был перематывать, подтвердил, что вот это уже, в действительности, на сто уверенных процентов ложь. Со стыдом морщась, он поспешно вытер кассету рукавом. — Знаешь, тебе стоит быть ко мне намного добрее, учитывая, что демо-мыши выклевали мою селезёнку.       — Во-первых, — начала Робин, — у демо-мышей нет клювов, поэтому они не могли на самом деле выклевать у тебя хоть что-то. И, во-вторых, уже прошло, типа, два месяца. Так что ты не имеешь права использовать это в качестве оправдания, чтобы быть сволочью всё лето. Я запрещаю.       — Ох, я прошу прощения, что не потрудился должным образом обозначить конечности монстра, который жевал мой точёный торс, Робби, — сказал он, закатывая глаза. — Господи, ты так же ужасна, как и Хэндерсон.       — Точёный? — Робин заикнулась смешком. — Ты хотел сказать мохнатый? — И да, окей, пусть он и был всё ещё слегка раздражён ею, но когда его зрение прояснилось, и Стив увидел, как ярко ему улыбалась Робин — то напряжение, что было в груди, на самую малость ослабло. Есть что-то в том, как она никогда себя не сдерживает: улыбается так широко, что на лице остаются лишь зубы, хохочет над его тупыми шутками и их встречными подколами, пока газировка не польётся из носа («Это было один раз, дубина, и ты использовал против меня свой голос Кермита. Специально. Знаешь, насколько сильно эта вишнёвая дрянь жжётся, Стивен? Трындец сильно. Трын-дец. Я никогда тебя не прощу»).       — Да-да, в любом случае не я виноват, что мне скучно. Ты весь день в школе, а я сижу здесь и слушаю, как Кит бормочет в своём кабинете. Может планирует моё убийство, чёрт знает. Сколько там дней до твоего выпускного? — Тогда он хотя бы будет в компании своей лучшей подруги. Стив надеялся, что она будет в Хоукинсе ещё где-то год. Он не подал виду, когда Робин впервые упомянула свой план взять годовой перерыв от учёбы (потому что, как она удачно выразилась: «С деньгами полная жесть, и не то чтобы стипендии духовикам раздают словно бесплатный мерч, Стив»), но в тайне он испытал почти что постыдное облегчение.       Робин плюхнулась на стул и простонала, с глухим стуком уронив голову на сложенные перед собой руки.       — 13 дней, 14 часов… — бормотание утихло, пока девушка вглядывалась в массивные чёрные часы, обхватывающие её хрупкое запястье, — …и 37 минут.       — Секунды ты, конечно же, не считаешь…       Робин показала ему палец, но жест не шибко совпадал с выражением её лица: брови озадаченно нахмурились, а глаза тревожно выискивали что-то в его лице.       — Стив— эм, ты уверен, что… дело лишь в скуке?       Он тяжело выдохнул, позволяя голове со своим глухим стуком откинуться к стене.       — О чём ты вообще говоришь?       — Не хочу быть тем самым человеком—       — Когда тебя это останавливало?       — Ха-ха, очень смешно. Я просто к тому, что не хочу быть полной сукой или типа того, но ты выглядишь дерьмово, Стив.       Он фыркнул:       — Вау, спасибо, Робби, ты тоже отлично выглядишь. Твоя дружба с каждым днём делает меня всё уверенней и уверенней.       — Ты знаешь, что я имела в виду, тупица, — ответила Робин. — Я хочу сказать, что всё выглядит так, будто у тебя, типа, кошмары?       Стив не знал, как сказать ей, что на данном этапе принял бы кошмары с распростёртыми объятиями.       Но это неважно. У Робин было худо с пронырливостью в любых проявлениях, так что определить её взгляд на ситуацию не заняло много времени: всё написано у неё на лице.       — Вот чёрт, — прошипел он, обличительно указав на неё пальцем. — Ты обсуждала меня с Нэнси, да?       Потому что (что, пожалуй, может быть самым странным поворотом событий из всех) после их последнего участия в чудовищной резне в другом измерении, Робин и Нэнси стали настоящими подругами. Это было не просто поразительно, — учитывая, насколько они были разными, как ночь и, мать его, день — это было невероятно, невероятно раздражительно (ну серьёзно, последнее, что ему было нужно, так это чтобы его, нахер, лучшая подруга и бывшая девушка заделались лучшими подружками. «К тому же, Робин вообще-то должна быть его лучшей подругой, так что Нэнси не помешало бы найти свою собственную», — безмятежно подумал Стив, абсолютно точно не ревнуя).       — Она— она просто переживает за тебя. Ты же знаешь, какой она бывает, Стив! И не то чтобы у тебя лучше получалось врать ей. Это, блин, как пытаться обмануть Барбару Уолтерс!       — Ну, как бы там ни было, ей не стоит волноваться, — отмахнувшись сказал Стив. — И я, в общем-то, больше не «её проблема». Вдруг кто-то из вас забыл. — Робин, чёрт, даже Эдди большую часть времени в Изнанке несли чушь про то, как им стоит снова сойтись, но, как только Векна был повержен, ему с Нэнси потребовалось от силы секунд тридцать, чтобы понять, насколько же хреновой идеей это бы было.       Когда-то, от одного упоминания Нэнси Уилер у него кружилась голова, появлялось чувство, будто кто-то одновременно врезал ему в сердце и член. Сейчас, это едва ли сравнимо с уколом.       Робин пожала плечами:       — Может быть... и постарайся особо не подкармливать своё самомнение, а то оно уже вылазит из ушей, но может быть… я тоже слегка переживаю.       Услышав это, вся тень его былой раздражённости и нахмурившийся взгляд растворились.       — Я в порядке. И я совсем не новичок в Изнанке, Робби. Более того, к этому моменту я, типа, закалённый ветеран. Я в порядке. Я буду в порядке—       Ладно, наверное, всё же не стоило трижды повторять «я в порядке», потому что Робин не выглядела убеждённой. И, что хуже, она выглядела отчасти сердитой. Поэтому он был явно озадачен, когда она скрестила руки на груди и объявила:       — Я останусь у тебя сегодня.       — Мне не нужна нянька, Робин. Я нянька, забыла?       Робин проигнорировала его, решив вместо этого шумно разобрать возвраты.       — Дай своей лучшей подруге ключ от своего дома, Стив… — пробормотал он про себя, направляясь в подсобку, чтобы пополнить полки со сладостями. Это должно занять его примерно на двадцать минут, а на данном этапе что угодно сойдёт, — …что может пойти не так?       — Оооу! Я твоя лучшая подруга? — крикнула Робин с передней кассы, так громко, что его передёрнуло, но, тем не менее, ему пришлось закусить свою щёку изнутри, чтобы скрыть ухмылку.       — Уже нет, — парировал он, хлопнув на прилавок коробку «Sno-Caps».       — Эй, первое слово дороже второго!       — Где именно, по мнению твоей мамы, ты ночуешь, когда остаёшься у меня?       Робин рассмеялась:       — Я говорю ей, что у Нэнси. Честно, я в целом могла бы просто сказать правду, и она всё равно отпустила бы меня. Она свято верит, что мы тайно встречаемся, и, типа, слюни пускает от мысли, что я могу побыть нормальной для разнообразия.       — Фу.       — Вот именно.

***

      В теории, он должен был освободиться раньше, но особого смысла отправляться домой не было: Робин всё равно не сможет никуда доехать сама. Стив постоянно жалуется на то, что у неё нет удостоверения, что это неудобно, но так или иначе, в действительности, никогда не отказывает. Потому что, может, Стив никогда и не признает этого, но последнее время его не шибко заботит быть личным шофёром для Робин или Хэндерсона, потому что хотя бы… хотя бы в эти моменты он не… понимаете… один.       Так что, после закрытия, они оба направились домой к Стиву: сумка Робин была набита кассетами и просроченными конфетами, которые Кит больше не мог хранить на витрине. Лично Стив подумал, что это отвратительно, но Робин лишь пожала плечами, закинула полпачки чёрствых зефирок «Circus Peanuts» в рот и сказала: «Бог храни консерванты», а после поскакала к машине Стива, оставляя его растерянно плестись сзади.       И он даже не знал, как затронуть тот факт, что Робин — единственный человек младше 87 лет, который ест этот зефир.

***

      Как только они вошли в дом, Робин удалилась на кухню, чтобы позвонить, в то время как Стив отправился в душ. К моменту, когда он закончил и вернулся в гостиную, чувствуя, как по спине бегут прохладные ручейки от его мокрых волос, Робин уже была там. Она расположилась на полу между диваном и отцовским едва ли использованным раскладным креслом, а над ней нависало что-то похожее на —       — Это— это что, одеяльная крепость?       — А-га, — сказала она, зажимая кусок лакрицы в углу рта, словно сигару.       — Ибо нам по пять лет? — спросил он, но, так или иначе, когда Робин взяла его за руку, чтобы притянуть внутрь, он вполне охотно подчинился.       — Если тебе пять, тогда мне как минимум пять с половиной.       — Я старше тебя, — усмехнулся Стив, выдёргивая лакрицу из её рта и воруя остальные. Робин скорчила рожицу, но всё равно протянула ему ещё одну.       — Только снаружи, Стив. Мы оба знаем, что я и умнее, и более эмоционально зрелая, чем ты.       Не то чтобы с этим можно было поспорить, так что он лишь вздохнул и откинулся на спину, закидывая руки за голову, и уставился на зелёные узоры-зигзаги на простыни, которую Робин явно стащила из бельевого шкафа в холле. С её стороны доносилось некое шуршание, и внезапно что-то появилось в его поле зрения, и это уж точно не было очередной лакрицей.       — Это что, косяк?       — Боже, ты сегодня реально Капитан Очевидность, да? — сказала Робин, закатив глаза. — Но да. Эдди мне его дал. Ну, на самом деле, Эдди дал его мне, чтобы я отдала тебе. Он предположил, что это может, ну знаешь— помочь.       Стив озадаченно развернулся и взглянул на неё.       — Зачем ему это делать?       Робин закатила глаза вновь, от чего, если быть честным, он начинал слегка уставать:       — Эм— потому что он тоже переживает за тебя, очевидно же.       Стив не уверен, почему это открытие так сильно его шокировало, но он реально потерял дар речи на минуту, обдумывая это. Он зажёг косяк и затянулся, чтобы ему не пришлось говорить. Чтобы ему было чем занять руки. Не то чтобы он не думал об Эдди после Изнанки. Трудно не думать, учитывая всё, через что они прошли. И, в конце концов, именно Эдди забрался на полуразрушенный трейлер и выдал безоговорочно хардкорное исполнение «Tainted Love», чтобы вырвать Робин из-под власти Векны.       Когда Нэнси осталась позади, попав в ловушку Векны, Стив был в ужасе. Но позже, после того как они её освободили, Стиву пришлось наблюдать Робин, подвешенную в воздухе: её глаза закатились назад до белков — и он не знал, чувствовал ли такую сильную тошноту хоть раз в своей жизни. И когда она рухнула вниз в объятья Стива, он, казалось, сжал её так крепко, что у неё треснуло ребро.        — Не могу вспомнить, говорил ли я ему спасибо, — вдруг сказал Стив. Это не то, что он планировал озвучивать вслух, но связь его мозга со ртом начала барахлить из-за травки.       — Говорил, — ответила Робин. — Просто ты был хорошенько накачан лекарствами.       — О, — произнёс Стив. В этом не было чего-то удивительного. Как только адреналин в ту ночь начал ослабевать, всё своего рода смешалось воедино. В тишине, продолжительностью в ещё один длинный выдох, он отчасти глупо моргал, наблюдая завиток дыма, круживший над их головами. — Походу, я просто не знал, что вы двое тусовались.       Когда он повернулся к Робин и увидел румянец на её лице, вопросов стало лишь больше. Ибо не то чтобы ей, типа, нравился Эдди.       — Возможно, я, вроде как… вступилавКлубАдскогопламени.       Стив широко распахнул глаза:       — Прости меня, что?       — Не в плане «официально» или типа того, — проворчала Робин. — Я не знаю, твои дети не так уж и плохи, и просто— просто это странно быть с людьми, которые не понимают, понимаешь?       Ага, думал Стив, кивая. Он точно понимал. Это одна из причин, почему его былой успех на личном фронте пошатнулся. Нет ничего более странного, чем пытаться найти что-то общее с девочкой, трещащей о проблемах с поступлением в колледж, когда лишь пару месяцев назад он был, как сказал Эдди, «прям как Оззи» и откусил голову демо-мыши.       — Как тогда так получилось, что я тебя никогда у них не видел? — резко спросил он. — У Уиллеров? Обычно я — тот, кто в итоге всех развозит по домам.       — Возможно — а может быть и нет — я пряталась в шкафу, а потом заставляла Эдди везти меня домой отдельно, чтобы, типа, скрыть от тебя свой позор.       На это Стив реально прыснул со смеху:       — Оооууу, да ну, Робби. Тебе не нужно обратно заходить в шкаф ради меня.       Он сказал бы, что лишь наполовину заслужил полученный подзатыльник. Однако, справедливости ради, из-за этой шутки они на протяжении следующих пяти минут смеялись так сильно, что слёзы покатились по их лицам.

***

      — Что ты делаешь? — спросил Стив. После того как они смогли перевести дыхание и успокоиться, Робин выбрала фильм, а он отправился взять ей пижаму. Когда он протянул ей изношенный жёлтый свитер, — который она всегда просила, оставаясь на ночь — девушка с любопытством заглянула внутрь через горло, а после стала натягивать его, пока Стив озадаченно наблюдал.       — Проверяю на наличие затерявшихся волос с твоей груди, — ответила Робин, слегка приглушённо из-за не до конца надетого свитера.       — Ты, нахер, уморительна, — сказал Стив. — К твоему сведению, девчонки от этого тащатся.       — Ага, Стив. Ты просто утопаешь в девчонках.       — Напомни, почему ты мне нравишься?       — Я тебе не просто нравлюсь. Ты меня лююююююююююююбишь, — пропела Робин, выхватывая пульт из его руки.       И не то чтобы с этим тоже можно было поспорить, но это, типа, унизительно, так что он просто закатил глаза и пихнул её плечом.       — Ага, да. Продолжай убеждать себя в этом. В любом случае, что мы смотрим?       Робин прекратила запихивать попкорн себе в рот, лишь чтобы ответить:       — «Смертельное влечение». Эдди порекомендовал. Там играет Вайнона Райдер, она супер горячая штучка.       Стив замотал головой:       — Она похожа на маму Байерсов.       У Робин отвисла челюсть:       — Нет, не похожа!       Стив засмеялся, — ну, захихикал, если быть честным — он точно до сих пор ощущал его: мягкое одеяло ТГК, сглаживающее все острые уголки его нервов. Это приятно. Воздушно.       — Включай, и я докажу тебе.       Робин отсидела где-то пять минут, а после испустила возмущённый вопль:       — Боже, я так тебя ненавижу. Теперь этот фильм для меня испорчен. Ты — отстой.       Стив потянулся за горстью попкорна, но Робин подняла миску над своей головой, вне зоны досягаемости.       — Очень взросло. — Робин всё же уступила, но её лицо так и осталось с кислой миной. Это и правда очень смешно. — К тому же, — добавил он, — есть ещё Кристиан Слэйтер.       — Буэ, — произнесла она, по-детски высунув язык.       — Всем нравятся плохие парни, Робби.       Она рассмеялась:       — Плохие парни?       — Ну, знаешь, бунтари без причин. Как Эдди— с кожаной курткой и— красивостью—, — сказал Стив, осознавая с неслабым уколом реального ужаса, что он, должно быть, намного сильнее накурен, чем думал, ибо что за хрень он вообще несёт.       — Прошу прощения, — не иначе, чем завизжала Робин, заставляя его сморщиться. — Ты что сейчас назвал Эдди Мансона красивым?       — Что— нет— я просто. Я не знаю, блин. Я же не слепой или типа того. Мы можем просто притвориться, что я этого не говорил?       — Ни за что не забуду, уж поверь, — сказала Робин, но после сбавила тон, сделавшись более мягкой, серьёзной. — Но я согласна, можешь не убеждать меня. Ну в плане, ты можешь, но—       — Робби, я вправду дам тебе миллион долларов, если ты сейчас же прекратишь разговаривать и продолжишь смотреть со мной, как мама Байерсов выколачивает людям мозги крокетным молотком.       Ему не очень понравилось, каким образом Робин начала вглядываться в его лицо, но больше, к счастью, она не давила. Что она сделала, так это весьма неловко сжала его ладонь.       А Стив, что ж, может он и охренительно благодарен за это. Потому что он не знал, что за бред происходит с ним в последнее время: зависть — не совсем подходящее название чувству, которое возникало при мысли о длинноволосом металлисте. Парень въелся в его кожу, это точно. Но дело не только в этом: всякий раз, когда Стив поздно ночью пускал в свой не способный отключиться мозг долею сформировавшиеся фантазии о нежных глазах и кудрявых волосах в придачу — теперь не Нэнси — та, что всплывала в мыслях.       И он правда не знал, как осознать это, поэтому пока что и не будет. Глаза Стива стали слипаться где-то в момент, когда блондиночка рухнула сквозь стеклянный стол. И когда он открыл их вновь, на телеке были помехи, а мягкий утренний свет начинал пробиваться сквозь шторы. Повернувшись взглянуть на Робин, он нашёл её свернувшуюся клубочком и уткнувшуюся лицом в его колено.       Это был лучший сон за несколько недель, так что ему абсолютно всё равно, что она оставила на нём свою порцию слюней.