It struck me deep (it brought me to my knees)

      Следующие несколько дней прошли вполне сносно. Стив старался не сидеть без дела, потому что на своём опыте знал, что это лучший способ не разбираться с… что ж, многими вещами. Так что он без единой жалобы брал любые полные смены, которые мог предложить Кит — отчасти, потому что большинство работников были загнаны в экзаменационную мясорубку, окончание учебного года или заботы о грядущем выпускном, но в основном, чтобы надёжно держать переключатель своей мозговой активности в статусе «Off». А он и не против, потому что обычно в дни дополнительных смен его настолько одолевает усталость, что он отрубается на диване почти сразу же, как приходит домой, иногда не переодевшись и лишь наполовину переобувшись. Всё же он скучал по Робин, чего никогда перед ней не признает, но это правда. Намного легче заглушить всё это в её непрерывной болтовне.       По средам Кит всегда закрывается раньше, чтобы заняться инвентаризацией, и Стив не до конца уверен, как это начало становиться, типа, традицией, но вместо того, чтобы ехать к себе в пустой дом с замороженной пиццей, он едет домой к Дастину на ужин. Потому что, как Хэндерсон любит ему напоминать:       — Чувак, я уверен почти наверняка, что моя мама тебя любит больше, чем меня. Это абсолютно не круто. Если бы у тебя не было родителей, думаю, она бы тебя, типа, усыновила.       — Ага, мечтай, Хэндерсон. Может тогда ты и вправду станешь крутым.       — Да-а, Стив. Ты действительно венец крутости. Сидишь тут на моём диване, смотришь «Даллас» вместе с Тьювсом и моей мамой.       Стив не особо понимал, как объяснить ему, что самая отстойная часть — вовсе не эта, а то, что два человека, которых он любит больше всего на свете — это девушка, в которую, как он думал, он втюрился и которая оказалась тотальной лесбиянкой (и его платоническим-с-большой-буквы-П соулмейтом, как каждый день напоминает ему Робин), а также четырнадцатилетний пацан.       Ну правда, никто не должен ходить к нему за советами по популярности.       — Чувак, даже ты согласишься, что Кэтрин Уэнтворт та ещё штучка. И, хэй — ты тоже здесь, забыл? Так что если я некрутой, то ты ещё — некрутее.       — Неплохо, Стив. Неплохо. Обязательно запомню это словечко на будущее.       — Ой, отвали.       Сколько бы раз Дастин не возмущался, в действительности, он никогда не говорил Стиву прекратить приезжать в гости. И в те несколько раз, когда Стив задерживался на работе или подумывал не приезжать вовсе, Дастин звонил — весь обиженный и раздражённый в своей уникальной манере — и требовал ответить во сколько он приедет. Так что проще было сделать это, а-ля, традицией, нежели каждую неделю разбираться с истериками этого ребёнка. Плюс, миссис Хэндерсон и правда хорошо готовит, а учитывая, что Стив даже вспомнить не может последний раз, когда его собственная мать готовила ему ужин — провести пару часов, слушая жалобы этой женщины на Дастина и беспокойства за него самого — ничтожная цена за немного реально, блять, вкусной еды.       — Ещё мясного рулета, милый?       — О, нет, спасибо, миссис Хэндерсон. Думаю, я достиг своего предела, — сказал Стив, с лязгом опуская вилку на свою по большей части пустую тарелку. — Нужно поддерживать свою девичью фигуру, понимаете? — Ну реально, ему и правда стоило этим заняться. Для него было, скажем так, невозможно выйти из-за стола Хэндерсенов, не ощущая при этом, что еда вот-вот полезет обратно — будто бы мама Дастина сделала своей личной миссией спасти его из лап голодной смерти или типа того.       — В любом случае, всё было безумно вкусным, — произнёс он, приправив это идеальной щепоткой запатентованного шарма «Стив "Причёска" Харрингтон» — достаточной для того, чтобы Дастин начал притворяться, будто блюёт. Его мама, естественно, не заметила, но Стив всё равно отвёл руку за спинку стула, показав тому средний палец.       — Ох, что за глупости, — защебетала женщина. — Ты же такой красивый молодой человек. И, умоляю тебя, Стив, ты же знаешь, что можешь звать меня Клавдией.       — Не говори так! — с левой стороны Дастин испустил недовольный вопль, а после тыкнул Стива в плечо. — Тебе нельзя называть её так. Это странно.       — Ох, успокойся, Дастюша. Это всего лишь Стивен, — сказала она, отмахнувшись рукой.       — Ага, Дастюша, успокойся, — ухмыляясь, повторил за ней Стив. Дастин вновь прорычал, а Стив рассмеялся, одарив того самодовольной лыбой. — Ты должен быть ко мне добрее, Хэндерсон.       — Иу, с чего это вдруг?       — Потому что… я, возможно, планировал научить тебя водить этим летом, но раз так—       Всякая претензия к недовольству растворилась, и Дастин начал чуть ли не вибрировать, сидя на стуле: он так сильно размахивал руками, что Стиву реально пришлось уворачиваться, а иначе бы он получил по лицу.       — Погоди, ты серьёзно?       — Ну типа, да, — произнёс Стив, пожимая плечами. Не то чтобы у пацана был кто-то другой, кто может научить. И никто не захочет учиться у своей матери, господи боже. Стыд-то какой. Даже отец Стива соизволил выкроить немного времени, чтобы преподать ему уроки вождения, хоть они и состояли преимущественно из лекций о том, каким же разочарованием он вырос. Но, эй, зато он научился. "Дареному коню в зубы не смотрят" и всё такое, правильно?       — Если, — добавил он, нарочито подмигивая, — если Клавдия будет не против.       — Конечно не против, — сказала миссис Хэндерсон, так искренне засияв, что Стив и правда почувствовал некую неловкость за всё это «взаимодействие». Неловкость впоследствии склонилась ближе к стыду, а ещё чуть погодя превратилась в что-то непередаваемое словами, ибо мама Дастина, встав убрать тарелки, нежно потрепала его по щеке. — Какой же милый мальчик, — с этими словами женщина удалилась на кухню мыть посуду. Стив больше не утруждался предлагать помощь: она всегда ему отказывала.       — А Робин ты тоже научишь? — спросил Дастин, идя за ним в гостиную, а точнее сказать: тараторил без остановки, прыгая вверх и вниз на обеих ногах, словно гиперактивный подросток, коим уж точно он и являлся.       Стив поморщился, но не оторвал взгляда от телека, по которому беззвучно шла реклама от близнецов «Wrigley»:       — Очевидно, нет.       Дастин выглядел озадаченным:       — Почему нет? Как будто бы она умеет водить.       — Потому что, Хэндерсон. Потому что я был свидетелем её попыток управлять транспортным средством: они прискорбны. Моя машина погибнет. А потом и мы погибнем. Ты хочешь погибнуть, Дастин?              — Господи, ладно. Я понял.       И вдруг — Стив не успел даже моргнуть — Дастин понёсся в коридор так быстро, словно за ним гонится Демогоргон или типа того.       — Твою мать, куда ты?       — Рассказать Майку и Лукасу, естественно!       — Хорошо, но— ты же знаешь, что это не пригласительный билет для твоих друзей-чудиков? Я вам, нахрен, не автошкола, ясно?       — Окей, Стивен, уймись к чёртовой матери! — это последнее, что он услышал от Дастина из, как он предположил, его комнаты, а затем до его ушей долетел звук захлопнувшейся двери.       — Мальчики, следите за языком!       В конце концов, Дастин вернулся, и где-то между заставкой Далласа и Вечерним Шоу веки Стива начали опускаться, сонные из-за такого огромного количества еды и мягкой вибрации, исходящей от убаюкивающе мурчащего на сгибе его руки сиамского котёнка. (У Стива было не так много опыта с питомцами: его мама никогда не разрешала завести хотя бы одного. Слишком муторно, слишком много ответственности и бла-бла-бла. И всё-таки даже он обязан был признать, что Тьювс довольно очарователен. Но не то чтобы он сделает это. Типа, вслух).       В полудрёме он уловил, как кто-то накрыл его одеялом, как чья-то нежная рука потрепала его по волосам, и он взмолился всем богам, чтобы это был не Дастин, а после бесповоротно провалился в глубокий сон.

***

      Стиву ничего не снилось, однако внезапно он проснулся, задыхаясь, а после слегка испугался, осознав, что он не дома и не в своей кровати. Он был завёрнут в, как он сейчас заметил, один из отвратительно-милых пледов, которые вязала миссис Хэндерсон — конкретно этот был неистово оранжевый, с узором, который (он почти наверняка уверен) должен был представлять собой котов, но по факту выглядел, как своего рода кляксы. Он едва успел выпутаться из пледа и разлепить глаза, стряхивая с них тяжёлый сонный след, как перед его лицом яростно затрясли связкой ключей.       — Чувак, прекрати— что за чёрт—, — прошипел он, отбиваясь от ключей (Тьювс, видимо, решил последовать примеру и стал отбиваться от его ноги, свисающей с края дивана). Он подвинулся, и Тьювс испустил негодующий писк, а после удрал восвояси.       — Вставай, блин! — нетерпеливо сказал Дастин. — А то я в школу опоздаю.       Стив застонал и попытался обратно укрыться одеялом с головой:       — И это должно меня заботить, потому что?       — Моя мама ушла на работу пораньше. И ты должен мне. Это плата за мамин рулет и раскладной диван, чувак.       Не то чтобы Стив планировал сильно отпираться, потому что, ну честно, что ещё прикажете делать? Всё равно до его смены ещё уйма времени.       Тем не менее, поднимаясь с кровати, он всё ещё был вялым ото сна, и когда Дастин опять что-то швырнул в него, Стив был более чем озадачен:       — Может прекратишь? — сердито сказал он, а после затих, когда опустил глаза и увидел, что то, что он держит — это джинсовая жилетка Эдди Мансона.       Джинсовая жилетка, которую Эдди дал ему в Изнанке («Прикройся, чувак»). К тому времени, как всё это кончилось, когда Стив проснулся на больничной койке, — Доктор Оуэнс пристально осматривал его — он был в больничном халате (Стив абсолютно не помнил, как надевал его). Они никогда не отдавали ему ни одну из вещей обратно, — как он понял, из-за заражения или типа того — поэтому Стив предположил, что джинсовку сожгли вместе со всем остальным, что у них было.       — Зачем ты мне её отдаёшь? — спросил Стив, держа перед собой вещь, словно бешеного зверя, который может напасть, едва он двинется с места.       Дастин одарил его таким взглядом, который использовал, когда по сути хотел назвать Стива идиотом, не произнося слова вслух. Это кое-что, что он отточил до мастерства за последний год или около:       — С тебя срезали джинсовку, пока ты фонтанировал кровью, не помнишь? И потом, в больнице, ты, типа, умолял меня забрать её домой, чтобы парни Оуэнса не нашли её. Ты просто сходил с ума, чувак: мы забрали жилетку в основном лишь чтобы ты заткнулся, но потом её нашла моя мама, и как только я сказал, что это твоя — мама её зашила. Потому что она любит тебя больше, чем меня — как я и говорил, чувак.       Дастин развернулся и направился к входной двери, фактически вынуждая Стива идти за ним: что он и сделал, не забывая раскатисто возмущаться. Надо сохранять лицо и всё такое.       — Я— абсолютно этого не помню, — сказал Стив, как только они вышли на улицу: джинсовка была смята в его кулаке. — Как выяснилось, я много чего не помню. Что ещё я говорил, пока был под обезболом? Что-то обидное? Глупое? Я плакал? Ну же, чувак. Ты должен мне рассказать.       Сперва Дастин молчал: просто-напросто ждал, пока Стив откроет ему пассажирскую дверь. Тот так и сделал, с наигранной вычурностью кланяясь. А после выжидающе облокотился на дверь, пока Дастин закидывал рюкзак на сидение.       — Ты сказал предостаточно, чтобы я мог в нужный момент использовать это против тебя, Харрингтон, — ответил он, забираясь в машину и закрывая дверь с нетихим хлопком.       — Переходный возраст реально превратил тебя в невозможного говнюка, чувак.

***

      — Я могу просто отдать её Эдди за тебя, — сказал Дастин, как только Стив съехал к бордюру перед школой, указывая на скомканную джинсовку, которую Стив бросил на заднее сидение, потому что, когда она лежала на центральной консоли, по какой-то причине казалось, что вещь над ним насмехалась. — Я всё равно увижусь с ним сегодня на обеде. На собрании Адского Пламени.       Очевидным ответом на данное предложение было бы «да, окей», но, естественно, с губ Стива сорвалось что-то другое:       — Не, забей. Я просто отдам её ему позже. — Потому что идея отказаться от неё заставляла желчь медленно подниматься по его глотке. Словно у него вот-вот случится паническая атака, и он не знал почему. Потому что он сходит с ума. Да, должно быть поэтому.       В ответ на это брови Дастина с подозрением изогнулись:       — Когда позже? У тебя планы с Эдди? Вы что, теперь друзья? Моя жизнь стала бы в разы проще, потому что, ну знаешь, Робин уже—       — О, я прекрасно осведомлён о том, что Робин снизошла до вас, ботанов. Прямого репортажа не надо, благодарю.       — Ты всегда можешь остаться и тоже с нами поиграть. Всё равно Эдди с Робин не затыкаются о тебе. Это становится всерьёз раздражающим—       Это внезапно вызвало интерес у Стива, и он резко развернулся:       — Погоди. Эдди и Робин обсуждают меня? Что они говорят обо мне— я имею в виду— что, эм, что ты слышал?       И, да, Стиву абсолютно известно, что Дастин смотрел на него, словно тот свалился с луны и заговорил на никому не известном языке:       — Ты обдолбался? Мне стоит позвать Робин? Или, может, школьную медсестру или типа того? Ты последнее время ведёшь себя как полный придурок. Типа, намного сильнее, чем обычно.       Стив лишь завертел головой и рассмеялся, внутри чувствуя стыд за то, насколько наигранным этот смех казался даже ему самому:       — Не, всё в порядке, чувак. Я просто не особо высыпаюсь. И что за куча вопросов, а, Требек? Выметайся давай. Иди в школу, совершай правильные поступки и так далее, — завершил он, махнув рукой на прощание.       Когда Дастин скрылся из виду, Стив позволил своему лбу со стуком упасть на руль. Может это поможет его извилинам встать на место. Поможет избавиться от непрошенных мыслей, крутящихся в его голове и которые не имеют ничего — да-да, ничего общего с владельцем этой чёртовой джинсовки, лежавшей на заднем сидении.       Ничего общего.