Hunting Dogs of Montana

— Веришь в Бога? — Нет. — Тогда, будь мне другом, а не пастором, просто закрой рот, — Акиана прикрыла сигарету рукой, щёлкая зажигалкой. И так два раза, до тех пор, пока старенькая, почти изжившая себя зажигалка бархатисто-синего цвета не зажгла никотиновую отраву, освещая руки тёплым огоньком и согревая их. Суэхиро смотрел, не отрывая взгляда, ловля себя на желании ощутить это тепло, протянуть руку на встречу, позволить себя обжечь. Стоя на пробирающем вплоть до органов декабрьском морозе хотелось просто не заработать обморожение, пока они ждут машину одного её "хорошего знакомого", после того, как наконец вышли из клуба, где уши Суэхиро были буквально готовы завернуться в трубочку. Белый и кристально чистый снег хлопьями падал с неба на людей, крыши зданий и другие сооружения, на машины и асфальт, оказываясь даже на длинных темных мужских ресницах, приобретая жёлтый цвет из-за теплого света уличных городских фонарей. Таким образом Тэтте ещё не справлял рождественские каникулы. Ему пришлось засунуть руки обратно в куртку — он снова забыл перчатки. Мороз заставлял нос и щёки, уже наверняка порозовевшие, покалывать, давая знать о своём существовании. Пальцы уже тоже начинали окоченивать, а ведь температура всего-то 3° по Цельсию, благо и Тэтте не был глупым парнем, и куртка его была достаточно тёплой. Всё же, жизнь на севере Германии чему-то его да научила. — Ты не замёрзла? — Здесь не холодней, чем в Питере. — Я не понимаю. — Всё нормально, спасибо, — Суэхиро взглянул на чужое, так же порозовевшее от декабрьских чудес, напряжённое лицо. В следующее же мгновение девушку ни с того ни с сего передёрнуло. Она сделала затяжку, перекручивая сигарету в тонких длинных пальцах с довольно неаккуратным маникюром, выпуская изо рта сигаретный дым вперемешку с паром, вышедшим в результате столкновения тёплого дыхания и низкой температуры на улице. Носоглотку немного обожгло. Это был второй курс, декабрь в Портленде. Вечер, который ощущался по-счастливому тревожно, и при этом так наконец спокойно, обыденно... Или это нельзя было назвать тревогой, а просто таким воодушевлением вперемешку с предвкушением. Предвкушением лучшей, самостоятельной и счастливой жизни. Уже тогда Тэтте строил планы на дальнейшую жизнь: карьера в экси, или, как план B, уйдет служить по контракту в вооруженные силы США. Обретёт любимую жену, может даже семью, и от прежнего его не останется ничего, кроме старых кошмаров. И он будет самым обычным, среднестатистическим, нормальным, а главное — счастливым человеком. Скорее всего, он с Аки будет жить в разных штатах, ведь Суэхиро хотел переехать куда-то в центральную Америку, или, может быть, на север. Но они останутся друзьями, будут созваниваться, приезжать друг к другу по возможности. Тэтте будет юристом, а она — преподавательницей квантовой физики в университете. Вот она, американская мечта. И всё же, была в этом своя неопределенность. Суэхиро закинул голову к верху, затылком касаясь меха на капюшоне куртки, позволяя снежинкам осыпать своё лицо, обдавать холодом, а после таять, возвращаясь к жидкому агрегатному состоянию. — Моя социальная батарейка на нуле, — фыркнула девушка, запуская руку в волосы и убирая их со лба, освобождая из-под лиловых прядей. — Я уже путаюсь, меня бесят люди вокруг, или я сама себя. — Удачное время для задушевных бесед, конечно, — пробухтел Тэтте под нос. — Определенно лучше, чем в три часа ночи писать мне "спишь?", — произнесла она, закатывая глаза к верху. — Ну, сейчас только два... — Акиана в ответ на это лишь фыркнула. Суэхиро посмотрел себе под ноги, на черные берцы, на поверхности которых таял снег, и на секунду задумался, что именно привело его сюда. Ведь если раньше он был совершенно уверен в том, что и зачем делает, то сейчас, сталкиваясь с последствиями, и, можно сказать, даже "плывя по течению", его все больше одолевали сомнения и тревоги, заставляющие впадать в самостоятельно раскопанную яму. Именно его бунтарство, начинающееся с самых малых вещей, привело его туда, где он есть. В другую страну, на другой конец чёртового мира, поздно ночью выходящего из ночного клуба зимой. И, конечно, это не кажется чем-то прям ужасным, не является таковым, но для человека, который изначально прогнозировал себе совсем другое, это казалось чем-то страшным, и вгоняло в состояние отсутствия осознавания того, где реальность, а где нет. Это заставляло его думать: мог ли он поступить по другому? Стоило ли поступить по другому? К ним подъехала тёмно-синяя машина, припарковывавшаяся у бордюра. Аки легко толкнула Тэтте в плечо: — Это наша, прыгай, — сама же девушка обошла транспорт с другой стороны, садясь на переднее сиденье. Суэхиро же устроился сзади, ровно по середине. Сразу же в машине раздался чужой мужской голос со стороны водительского сиденья. — И почему я сначала должен терпеть от тебя хамское отношение, а потом ехать за тобой и твоим дружком по первому твоему зову? — одновременно и ужасно устало, и раздражённо спросил, вроде бы, Энтони, выезжая с остановки на дорогу. Очевидно, что подобный укор сильно задел девушку, раз она сразу же, решив не медлить, ответила. — Я тебя не обязывала, ты сам решил приехать по первому моему зову. Или ты хочешь о нас поговорить? — Да, Акиана, я хочу всё разъяснить. Знаешь, я эту ночь планировал провести по-другому, например, нормально поспать. И раз уж мне это не удалось, то, будь добра, ответь на один простой вопрос, — тот крепко руками вцепился в руль. Было отчетливо слышно чужое затрудненное дыхание. — Хватит делать вид, что ничего не происходит! — Казалось, что он сейчас сорвётся. — То есть, ты уже и бессонницей не страдаешь? — усмехнулась Аки. — Тебя теперь это волнует? — Не называй меня "Акианой", ты знаешь, как я к этому отношусь, — недовольно процедила она сквозь зубы. — И что же у нас "происходит"? О чем ты, блять, хочешь поговорить при постороннем человеке, в три часа ночи и за рулём? — Она икнула. Аки не говорила, она буквально невнятно бормотала, с сильным русским акцентом и недовольством, запинаясь и возмущаясь, искренне не понимая, или не желая понимать. Девушка сжала губы в тонкую линию и нахмурила брови. А Тэтте показалось, что стало даже слишком жарко. — Выпусти меня из машины. Лучше уж пешком, чем с тобой. — Сиди уже. Энтони не стал продолжать. Может, просто устал спорить, а может из-за присутствия некоторого "третьего лишнего" на задних сиденьях машины. В салоне играла песня "Why'd You Only Call Me When You're High?", авторами которой была группа "Arctic Monkeys". После того, как Аки демонстративно отвернулась к окну, сложив руки на груди, а Мэйер лишь тяжело вздохнул, они ехали молча. Суэхиро даже будто послышался чужой печальный всхлип, исходящий со стороны Аки, что до этого неоднократно изливала ему душу насчет Энтони. Энтони, Энтони, Энтони... Тони то, Тони сё. Уже начинало напоминать зависимость. И Тэтте лишь одного не понимал: зачем просить о помощи того, кого ты, как сама сказала, ненавидишь? Звук едущих колёс, темнота в дальней части салона, долгожданное тепло и мелодия убаюкивали Тэтте, и он уже был готов окончательно закрыть глаза и заснуть, как, словно сквозь пелену льда, с другой стороны, Энтони поинтересовался: — Парень, тебя где высадить? — Парень... Его звали, но Суэхиро очень плохо слышал, едва ли способный распознать чужую речь...

***

— Парень... Парень... Ау! Доброе утро! Тэтте проснулся от того, как кто-то настойчиво теребил его по плечам, будто балуясь с тряпичной куклой. Суэхиро распахнул глаза, несколько раз быстро моргая и зевая, принимая нормальное положение. — Боже, аха-ха-ха, ты так спишь, будто приход словил. Я подумал уже, не накачал ли тебя кто-то какой-то дрянью, — посмеялся Коля. Тэтте же сначала подумал, что ему показалось, но у Гоголя были расширены значки. — А тебе не стоит таким увлекаться, сечёшь? Хотел только Суэхиро ответить, как его вновь перебили. — Хотя ладно, посрать! Давай, вставай, идём, время отсюда валить. — А где остальные? — Ждут на улице. Громкая клубная музыка вновь ударила по ушам, и эту песню Тэтте даже узнал: это была песня "What is love?" от Haddaway. Да, в музыке Тэтте действительно разбирался неплохо. А это же был очередной пятничный вечер, в котором уже их компания проводила время в любимом заведении под названием "Sinners" на другом краю Хелены, и Суэхиро наконец уломали на сегодняшнюю поездку. И ехали они веселиться сегодня абсолютно на легке, потому что еще на прошлой неделе стало известно, что в эту пятницу матча не будет, ведь у университета Зарянок будет другое важное мероприятия, потому матч перенесли на субботу. А Псы решили устроить себе расслабляющий вечерок, пусть и, за исключением некоторых, не так уж и сильно напрягались. Это обосновывали пофигистичными словами "если все считают нас слабым звеном и позором экси, то иными смысла быть нет". Конечно, с этим были не согласны Тэтте, Тэруко и Рюноске, но остальные не запаривались так же: всё таки, не все же свои лучше студенческие годы тратить на спорт и борьбу за первенство, из которой тебя уже давно мысленно вычеркнули. Тэтте быстро накинул на плечи свою кожанку и двинулся к выходу из клуба вслед за Гоголем, и уже через пару секунд совместного пути в ноздри Суэхиро ударил резкий и очень специфический запах, исходящий как раз от Николая. Этот запах напоминал аромат жжённой травы со сладковатыми нотками, и это заставило Суэхиро в отвращении сморщиться. — Ты употреблял наркотики? — пробормотал Тэтте, сквозь пьяную толпу пробираясь к выходу. — Всего лишь конопля! Не па-арься так, в Монтане легалайз, — улыбнулся старшекурсник. — Ты накуренный? Ну и ужас, — конечно, только этого не хватало: накуренного товарища по команде поздней ночью в ночном клубе, блеск. И даже если Суэхиро выражался не столь эмоционально, как остальные в их, саркастичном тоне, скромной компании, внутри он не испытывал ничего, кроме отвращения. Во всяком случае, выбирать не приходилось, ведь в иную, в которой люди перешептывались и противно хихикали у него за спиной, косились и неловко отводили взгляд, куда бы он не пошёл — кафетерий, аудиторию, парковку, внутренний двор, его и не думали принимать. Он и не пытался туда пробиться, как и ни в какую компанию. Сам по себе, гордый одиночка, пусть эта вылизанная и выточенная, словно часы, система, бывает, давала сбои, а дальше Тэтте уже "плыл по течению", как бы сказал Осаму. И всё же, теперь он часть около фриковатой компании, и для окружающих — ничем не отличается, судя по выцарапанной на его месте в аудитории надписи "freak". С горем пополам, парни наконец выбрались и покинули, буквально, чёртово заведение, с черного входа выходя на парковку где, столпившись, их уже ждали остальные. Немного пошатывающийся из-за своей плохой переносимости алкоголя Сигма держался за Марка, а тот уже зевал, широко разинув рот. Тэруко смеялась, тоже, пьяная, пыталась совладать и сохранить себе вертикальное положение, стоя на каблуках. Вид её был, заметно, помятый и очень уставший, ведь так же с головой, как она уходила в спорт, она уходила и в вечеринки с алкоголем и нескончаемым весельем, отдаваясь им и душой, и телом. Хигучи стояла рядом с ней, кутаясь в собственную куртку и смотрела в пустоту, на автомате, стараясь придерживать капитаншу, дабы та не свалилась на жёсткий бордюр. Ацуши же находился в какой-то абсолютной прострации, но это было уже скорее не от алкогольного опьянения, а от усталости и выжатости, а уж особенно перед матчем. Да и Тэтте не верил, что такой мягкий и тихий человек, как Ацуши, будет больно много пить. Похожая мысль распространялась и на Хигучи, но чем ближе эту девушку он узнавал, тем сильнее мысли о её робкости и мягкости начинали развеиваться. Скорее таковой она пыталась казаться, ведь именно такой и хотела быть. Но Тэтте не по наслышке знает, что и как глубоко может скрываться у человека внутри. Как в Германии поговаривали: "Stille Wasser sind tief". — Мы же наконец домой, да? — А у тебя теперь и дом есть? — сам пошутил и сам посмеялся со своей же шутки Твен. Тэруко заржала, словно лиса, а Ичиё подхватила лёгкую смешинку. Остальные не сочли это достаточно забавным, потому лишь промолчали. Тэтте сделал вид, что подавился, пытаясь таким образом скрыть то, что даже такая шутка вызвала у него свою реакцию. — В общежитие. Мы в общежитие, — тихо проговорил Осаму, запихивая руки в карманы пальто. — Ну, тогда пошли. Только я машину далеко припарковал, нужно будет немножко пройтись, — усмехнулся Дазай. — Бо-о-о-оже, — издала утробный и недовольный звук Оокура, драматично закидывая голову назад. Коля протянул к ней руку и положил ладонь ей под затылок, видимо, чтобы голова не упала. Тэтте и сам не знает, что у таких на уме. — А нельзя было... Эй... Нельзя было! Хигучи раздраженно закатила глаза и фыркнула, явно уже подуставшая и разочарованная поведением Тэруко. На лице отчетливо читалось "зачем я только поехала". Все же, Суэхиро тоже задавал себе этот вопрос... — Это что, кирпичи? — Нет, там твоя ма-ама, — ответил ей Гоголь. — Ой... Ма-а-ама... Хигучи дернула Тэруко за руку, и та наконец выпрямилась, становясь в позу нормального человека, а не какой-то гимнастки, делающей мостик. Хотя учитывая всю ситуацию, могли возникнуть и иные ассоциации... — Так мы идём? — мучительно протянул Коллинз, уже даже прикрывая глаза на чужом крепком плече. После этого вопроса среди группы наконец повисла тишина, прерываемая лишь громкой музыкой из самого клуба, которая, по мере того, как они отдалялись от заведения, становилась лишь тише. Они двинулись на поиски своего транспортного средства, среди навигатора в наличии имея лишь Осаму, ведь он сочел рациональным сначала высадить всех, и лишь потом искать место для парковки. И все же, Тэтте терзало внутреннее навязчивое ощущение: что-то не так, и из-за этого "не так" что-то произойдет. Компания тучно шла вслед за Осаму, причём довольно медленно и расслабленно: зачем напрягаться? Но, как гром среди ясного неба, к ним на встречу вышел полицейский, который, судя по всему, находился на дежурстве. — Доброй ночи, леди и джентльмены, — поздоровался мужчина средних лет с ними, тормозя всю их компанию. — Остановитесь на разговор, пожалуйста. Дазай, как своеобразный глава этого сборища, заговорил с ним первым: — Здравствуйте, мистер, — улыбнулся он. — Неужто мы как-то не угодили служителям закона? — съязвил парень. — Это я ещё решу, угодили вы или нет. Документы, пожалуйста. Осаму поморщился, но покорно полез в карман пальто и достал оттуда собственный паспорт гражданина Соединённых Штатов. Последовав чужому примеру, так же поступили и остальные, доставая собственные удостоверения личности и отдавая их на осмотр менту. Он скептически пробегался глазами по паспортным данным, визуально сверяя их с тем, что видит перед собой. Было заметно, как Осаму нервничает, ведь никому не хочется получить за то, что в их компании есть те, кому нет двадцати одного года, но при этом те уже распивают алкоголь, что весьма заметно по их поведению и внешнему виду. И даже если в Монтане марихуана, ее употребление и хранение были легализованы, то накуренный Коля явно не делал ситуацию краше. И вот он, момент истины... Дазай пытался сохранять какой-никакой контроль, просто для того, чтобы не загреметь в полицейский участок. Но, полицейский, видимо, сегодня находился в добром расположении духа. Мужчина протянул всем их документы обратно, поправляя фуражку и кивая. — Хорошо. Тогда доброй ночи вам, молодёжь. Постарайтесь вернуться поскорее. — Благодарим вас, мистер, — Осаму с облегчением выдыхает и улыбается, кладя свой паспорт себе обратно в карман. Но как только группа хотела двинуться дальше, то из переулка выходит второй полицейский, со своей поисковой собакой рядом. — Боб, я тебя потерял! — пробормотал он. — Что, молодёжь допрашивает? Того, как мужчина приблизился, хватило для того, чтобы собака что-то унюхала, залаяла и стала пытаться подойти к Дазаю, чему благополучно препятствовал поводок. И именно этот злополучный лай надресированной собаки стал отправной точкой начала всех их приключений на уже много раз пострадавшую и избитую задницу. Вашу. Ж. Мать. Даже прежде чем сами полицейские успели что-то сообразить и предпринять, Осаму бросился на утек, утягивая за собой Тэруко. За ним сразу же бросилист Гоголь с Марком, который тащил Сигму. Хигучи и Ацуши побежали следом, а Суэхиро, как только до него дошло, что дело пахнет жареным, и один он это дерьмо не вывезет, ведь не собирается отсиживаться в обезьяннике сутки или того больше за то, чего он не делал, стал довольно быстро догонять их. В открытый рот дул ветер, волосы задувало назад в результате движения, противоположного природной стихии, горло пересыхало. Сердце билось настолько бешенно, что казалось, будто его можно использовать в качестве двигателя какой-нибудь громадной махины вроде ракеты или самолёта, а дышать было всё труднее и труднее: из лёгких воздух словно просто откачали, чтобы своеобразно облегчить движение. Это всё ощущалось так по сумасшедшему! Где то внутри Суэхиро определенно чувствовал эту раздражающую пульсацию. Минуя переулки, улицы и машины, Тэтте на своём адреналине прямо сейчас убегал от мать вашу полицейских, словно какой то преступник. В результате отсутствия нормальной разминки, бежать было довольно трудно, а уж тем более бежать в противоположную сторону ветру: ноги становились тяжёлыми, мышцы словно набили чем-то чересчур громоздким и увесистым, железом или подобным, лишая возможности нормально передвигаться. Но Суэхиро преодолевал себя, заставляя бежать. Движение — жизнь, остановка — смерть. Тэтте думал, что сейчас просто задохнется: довольно тяжело на максимальной скорости и без подготовки бежать довольно приличное расстояние от копов. Перед ним о что-то споткнулся и почти упал Ацуши, но Тэтте успевает словить его, буквально, за шкирку, поднять на ноги и дать пинка, дабы тот продолжил. И он совершенно не помнит, но, следуя указаниям остальных ребят перед ним, он бежал без оглядки, пытался не потерять сознание от такого резкого перехода и просто свалить подальше, удрать что есть мочи. Тэтте, уже где-то отдаленно, слышал голос Хигучи и протрезвевшей в момент Оокуры, которые давали направление. — Давай руку! — Марк подтолкнул Сигму вперёд, передавая его впереди бежащим, а сам протянул руку Суэхиро, помогая нагнать и ускориться. Если бы не усталость, то Тэтте, может быть, и улыбнулся, но вглубине души он был благодарен и был рад тому, что это просто Марк. Хотя в голове ныне вместо нормальных мыслей была лишь раздражающая пульсация. Эхом в голове отдавался звук стука подошвы об асфальт, завывающий ветер, уже далекий лай собаки и крики. Внезапно, они сворачивают. Перепрыгивают какую то яму, бегут дальше. Снова резко сворачивают, и Тэтте уже видит, как Дазай перелазит через какой то старый, увешенный рекламой, объявлениями, и все же весьма высокий забор. Да похер. За ним забор быстро перелезают девушки и Гоголь, потом Сигма с Ацуши, и, под конец, наверх взбирается Марк, помогающий сделать тоже самое и своему товарищу, но им приходится быстро спрыгнуть и прижаться спинами к забору, закрыв собственные рты. Суэхиро быстро окинул всех присутствующих взглядом. Было видно, что Сигме довольно хреново. Хигучи про себя, как ему показалось, читала молитву, и была готова заплакать: "зачем я только вообще пошла сегодня в клуб?". Тэруко тоже пыталась максимально держаться, как самая подвыпившая сегодня. Идти сегодня в бар, кажется, было одним из самых импульсивных решений. Сердце все еще ужасно громко и часто стучало, но помимо этого, как последствие, на Тэтте накатила просто ужасная давящая и тянущая вниз усталость. — Я не вижу их, вообще, — громко донеслось откуда то издалека. — Мы потеряли след, дурень, — фыркнул один из полицейских. — Сам ты дурень! Голоса, несмотря на то, что сначала приближались, постепенно стали отдаляться. Хоть в чем то сегодня студентам повезло, и полицейские всё же потеряли след. Боже. Тэтте был готов поклясться, что сейчас может претендовать на место самого счастливого человека, он даже слышал, как остальные выдохнули с облегчением и позволили себе посмеяться... Но где-то внутри Суэхиро это покалывающе отозвалось неприятным чувством диссонанса. Разве это правильно? Разве он не нарушает закон и просто убегает от проблем, не неся ответственность, как порядочный гражданин? Эти мысли сразу же отогнал Сигма, который свалился вперед на четвереньки, после чего послышался противный звук опустошения желудка через горло. Пусть Коллинз не пил так уж и много, но всё равно его желудок просто не выдержал всего того, что на него навалилось. — Ай, блять, — Марк сразу же подполз к нему, помогая придержать распущенные длинные волосы. Аналогично поступил и Гоголь, и, в следствие, Тэтте. — Братан, тебе нормально там?... Хотел Сигма только ответить, как немного оклемался, когда на него накатил второй, и, к счастью, окончательный приступ тошноты, когда рукой он буквально мёртвой хваткой вцепился в рукав куртки Гоголя. Было видно, как ему херово, но как минимум пока Тэтте никак ему помочь не мог. Рвота прекратилась, прошло пару коротких минут простого уставшего дыхания, и Сигма, наконец, смог внятно ответить. — Я... Нормально. Стрессанул, ну и желудок не справился. — А я говорил тебе не пить сегодня. — Да не в алкоголе дело, — хмыкнул Марк. — В нём в том числе, — встрял Тэтте. Сигма опустил на него недовольный взгляд. — Мне о алкоголе точно будет говорить не тот, кто сегодня успел накуриться, — недовольно отрезал Коллинз, шмыгая носом и стирая внутренней стороной рукава остатки рвоты с уголков рта. Понятное дело, что сейчас он, как и все они, были не в лучшем положении духа. Но Тэтте видимо не счёл этого достаточным. — К слоуу, я вспомнил, как мне парту в начальной школе от стресса обблевал мальчик рядом со мной, он хотел в туалет выйти. Все остатки обеда прямо на меня и мою па... — Суэхиро заткнулся, когда почувствовал на себе чужие недовольные и непонимающие взгляды. — Ты ебанутый? — спросил Марк. — Он ебанутый, — утвердил Сигма. — Просто закрой рот, — недовольно послышалось бурчание со стороны Тэруко, которая всеми силами прикрывала себе рот рукой, а второй держалась за живот. Тэтте замолк, пусть и напоследок сказал: — Извини, не хотел испортить настроение. — Да ты не особо-то испортил, — пробубнил себе под нос Коля, после чего обернулся к Тэруко. Как раз в этот момент она, тоже, к сожалению, не смогла сдержаться. Всё, что так долго копилось и держалось, вылилось наружу, но здесь уже вряд ли был виноват стресс: только достаточное количество алкоголя, которое было совмещено с физической активностью. — Иу, — скривился Ацуши, но всё же помог придержать капитанше её роскошную шевелюру. Аналогично поступил и Дазай. Хигучи же просто полезла в сумку, чтобы достать бутылку воды, и, подождав, пока Тэруко закончит рвать, протянуть её Оокуре. — Держи, только пей аккуратно. Девушка жадно выхватила бутылку, открыла крышку, но всё же последовала совету, и начала пить. Долго, потому что медленно, поглощала спасительную жидкость с соответствующим звуком, и, закончив, наконец протянула бутылку обратно. — Мне так херово не было с тусы на первом курсе... — Мгм, — хмыкнула Ичиё. Свой взор она обратила на Сигму. — Ни у кого нет пластикового стаканчика? Коля стал быстро рыскать у себя, из сумки доставая немного помятый, но всё же стаканчик. Хигучи ему же кинула бутылку с водой, находясь на приличном расстоянии, а Гоголь, благодаря своим голкиперским рефлексам, быстро словил, выпрямил стаканчик и, налив туда воды, протянул товарищу. — Пусть пока придут в себя, — сказала Хигучи напоследок, прежде чем наконец удобно усесться на влажной траве и недовольно обернуться на Дазая, который и стал виновником их ночных приключений. — И что это, блять, было?! — паника сменилась злостью и обидой. Хигучи была разгневана, впрочем, не только она. После этого вопроса все мигом недовольно уставились на Осаму, ожидая здравого ответа на все вопросы, и, желательно, нормального оправдания. Устно Дазай оправдываться не стал, он лишь молча поднял указательный палец вверх, призывая временно помолчать, а после полез в карман своего пальто, доставая оттуда маленький пакетик с неизвестным белым порошком. — Откуда у тебя вообще наркота? — с шокированным тоном поинтересовалась Тэруко, убирая мокрые от пота пряди со лба. Тэтте же не мог оторвать тупого взгляда от злосчастного пакетика, который уже принёс им столько бед. — Это не моё, если что, — сразу обозначил Осаму. — Когда мы были в клубе, то я заметил одного подозрительного типа, которого вижу уже не в первый раз: начал замечать наверное только с начала сентября. Ошивается особо без цели, но всегда где-то внутри или рядом. Не знаю, замечали вы его, или нет. Ну и сегодня я попробовал что-то сделать, и, дабы проверить его на чистоту, я попробовал обшарить его, и нашёл вот это, — Дазай потряс пакетиком с наркотой. — Не знаю, что у него на уме, но я бы не хотел чтобы он подмешал кому то что-то. Просто подозрительный типок, и я снова оказался прав, — Дазай пожал плечами и улыбнулся. — Я положил пакетик в карман и хотел избавиться от него попозже, но-о-о... — задержал он паузу. — Просто забыл, ха-ха. — И когда это ты добродетелем заделался? — съязвил Сигма. — Я скорее поверю в то, что ты просто эгоистичный придурок, который решил наширяться "ради забавы", — на последних словах Коллинз показал кавычки. — Это было безрассудно, — тихонько сказал Ацуши. — Это было по-мудацки! У меня просто слов нет, — Оокура развела руками в стороны и с презрением вытаращилась на собственного друга. — Нет, Осаму. Это просто перебор, пе-ре-бор! — Ну ничего же страшного не случилось! — встрянул Марк. — Что, в первый раз с таким сталкиваемся? Сделали трагедию. — Конечно, ведь убегать от полиции и нарушать закон — сущий пустяк! — подала голос уже Хигучи. Гоголь встал и подошёл к Дазаю. Коля внимательно осмотрел пакетик, после чего выхватил его, и положил уже к себе в карман. — Это похоже на кокаин, — заключил он. — Можете не париться! Я решу проблему, и благополучно вытащу вас из этой задницы, — усмехнулся Коля. А так же он, предвидя надвигающиеся возражения, заявил. — Я достаточно долго варился в этом дерьме, и я не думаю что вы, недотроги, захотите марать руки. Так что просто поручите это мне! Суэхиро просто разочарованно вздохнул про себя. У него нет сил и желания комментировать всё произошедшее, он просто уже хочет поскорее вернуться в общежитие и завалиться в постель. Ещё немного посидев, и удостоверившись, что поблизости никого нет, и их компанию никто не ищет, команда двинулась к машине, так же следуя за Дазаем. Тэтте не помнит, как они вообще дошли до транспортного средства, сели в него, и, наконец, поехали.

***

— Где тебя черти носили? — разочарованно спросила Люси, лишь тяжело вздыхая, стоя в коридоре в своей пижаме и домашних тапочках. — Ты обещал прийти пораньше. Я ждала тебя, — обращается Монтгомери к Твену, который, как ребенок, которого стыдят за проступок, стоял и смотрел, стоя посреди коридора. — Я сказал, что постараюсь прийти пораньше. Я не обеща... — Прошу, просто не говори ничего, — Люси прикрыла глаза и поджала губы, явно сдерживаясь, чтобы не дать тому, кого она любит, но в этот момент просто хочет уничтожить, пощёчину. — Я же правильно понимаю, что тебе шляться по блядушникам с ними, — Монтгомери указала рукой в сторону стоящей позади Твена компании. — Важнее, чем провести время со мной? — Ты же вполне можешь проводить время с нами, в чём проблема? Тебе никто не запрещает, — искренне негодовал парень, щенячьим взглядом сверля свою девушку. — Люси, это мои друзья. Я не могу выбирать между вами. — Зато предпочитать одних другой ты можешь, — хмыкнула она. — Ты не подумал о том, что мне просто неинтересно проводить с ними время? Что я — не часть вашей компашки, которая вечерами пропадает в клубах и делает там непонятно что? — эти слова Люси адрессовывала всем. Всем, кроме, пожалуй, Хигучи — её действительно прекрасной и хорошей соседке. — Я просто... — Не хочу даже слушать. От тебя воняет, — Монтгомери сморщилась, и напоследок недоверчиво и недовольно взглянув на Тэруко с Осаму, сделала пару шагов назад. — Сходи проспись, Марк. Парень лишь стоял, ошарашенно глядя на фигуру перед ним. Люси развернулась, и, последнее, что она сказала, было: — Что стоите? Представление окончено, — после чего она поплелась в собственную комнату. За ней пошла и Хигучи, остальные так же стали расходиться. Только Марк остался глядеть в след удаляющейся Люси, до тех пор, пока она не захлопнула дверь в свою комнату, окончательно пропав из виду. Ребята не стали комментировать, у каждого было свое мнение на этот счёт. Суэхиро подошёл к Твену, осторожно кладя руку ему на плечо. — Идём. Тебе правда не помешает проспаться, — осторожно промолвил парень, когда Марк перевёл на него свой взгляд, полный саморазочарования и огорчения. В мыслях пронеслось "нам всем не помешает проспаться". Для Тэтте, наверное, снять с себя штаны, надеть любимую домашнюю футболку и просто свалиться на любимую мягкую постель за сегодня стало главным удовольствием...