On a red light.

И тут то пазл в голове начал потихоньку складываться. Всё, что от него требуется — родить наследника. А дальше что? Отдать своего ребёнка в лапы этого монстра? Ни за что. Он его погубит. Дитя вырастит не в любви, а в нравоучениях, где вместо человека по итогу выйдет робот, без чувств и эмоций. Феликса пугала даже мысль об этом, не то, чтобы это ещё и произошло наяву. Омега поддался назад, надо бежать. Бежать от этого ненормального, бежать из столь гнетущего дома. Спиной примыкая к деревянной поверхности, он провёл рукой назад, нащупывая ручку. Альфа издал смешок, но стоял на месте, засунув руки в карманы брюк и смотрел так лукаво, будто видит в человеке напротив не больше, чем игрушку. Ещё такую немощную, которую купили по его прихоти, но она не оправдала ожидания. И вроде избавиться от этой вещи хочется, а вроде чувство долга — что надо сначала поиграть, ведь не зря забрали из магазина, а лишь потом выбрасывать. Феликс этот взгляд узнавал. Он так же смотрел на него в тот день, двенадцать лет назад. Ладонь нащупала холодное железо, и открыв дверь, он выбежал наружу. Два альфы, стоявшие у входа, в оцепенении смотрели на убегающего омегу вдоль коридора, и получив холодный взгляд от господина, рванули за ним. У Феликса ноги дрожали, ведь он понимал, что далеко таким образом не уйдёт, но если остановится сейчас — с ним обязательно что-то сделают. Хёнджин не оставит его просто так за подобную выходку. Дыхание начало сбиваться, думать и бежать одновременно сложно. И вот Омега чувствует на своих плечах чужие руки, а после ноги окончательно подкашиваются, принимая лицом холодный пол. Ну что же может быть ещё хуже? Куда дальше зайдет этот альфа? А.. точно, теперь Феликса связали и несут в неизвестном направлении. В голове бардак, конечности болят, а лицо синее из-за удара охранников. Неподвижное тело притащили в уж слишком дальнюю комнату, и бросив его на пол, закрыли дверь. С повязкой на запястьях и ногах парень лежал и думал, что будет дальше? Что означает родить ребёнка? Как же малыш будет без папы? И забеременеть от Хвана — значит погубить будущее своему поколению. Альфа всегда излучал гнетущую ауру, но сейчас она была слишком.. сильной? Феликсу предстоит ещё многое узнать о нём, втереться в доверие и как можно скорее убежать далеко и надолго. Стук в дверь вырвал Омегу из дрёма. Лишь три удара, и больше ничего. Никто не заходит. Может Феликсу повезло? Дверью ошиблись, да и ладно, отделался лишь лёгким (пиздец каким) испугом, но нет. Парень и вдохнуть полной грудью не успел, как та выбивается с петель. Входит он. Тот, кто с недавних пор начал приходить в кошмарах, и душить своей неправильностью. Ли дёрнулся, пытаясь отползти в конец комнаты, но что может сделать связанный грубыми петлями омега? А Хёнджин стоит, как обычно засунув руки в карманы, и смотрит. Смотрит таким взглядом, словно убьёт, ещё и мучительно, не оставив в мертвом теле даже намека на былую счастливую жизнь. Первый шаг за порог произошел слишком быстро. Потом второй, и вот уже альфа стоит рядом, сверху, пока омега, словно маленький котёнок, валяется у его в ногах. — Вижу, как ты хочешь на свободу, — он присел на корточки и провёл рукой по ранее блондинистым волосам, останавливаясь на загривке, — Но не переживай, — ладонь сжалась с прядями в кулак, оттягивая голову назад, — Ты получишь это. Мне нет выгоды держать тебя здесь, мне нужно лишь одно. Мужчина опустил вторую руку на щёку с фиолетовым пятном на коже, пока зрачки напротив смотрели с ужасом и дрожали. Эта аура. Доминантный Альфа. Феликс застыл. Он не может даже моргать, у него нет на это права. Дышать, видимо, тоже нельзя, ведь с каждым невольным движением хватка на волосах усиливается, словно хочет вырвать те с корнями. Омега открыл рот в немом звуке. Он хочет сказать, хочет возразить, наорать, устроить истерику или на крайний случай заплакать от безвыходности, но он не может. Тело не двигается. Оно слушается нового хозяина. — Ты хочешь, чтобы я выносил твоё никчёмное дитя, ведь никто больше не даёт такому Альфе? — усмехнулся Феликс, и тут же получил пронзающий удар по щеке. Чувство, что она загорится с минуты на минуту. А вкус железа, вытекающего из рта на холодный пол окончательно заставил омегу проснуться. Он совершил ужасную ошибку. — А язык, я вижу, ты не научился использовать в правильном направлении, — Хёнджин расстёгивал пряжку от ремня, смотря на нервные пульсации тела под ним. Ему это нравилось. Чувство превосходства. Его бояться, значит он делает всё правильно. Феликс крупно задрожал. Он видит, как Хван спускает штаны вместе с боксёрами и достаёт на половину вставший член. На что он успел возбудиться? Перед ним полуживой Омега, в синяках и ссадинах. Хёнджин взял возбуждение одной рукой, другой притягивая лицо Феликса ближе. А Ли не поддаётся, мычит, орёт, машет головой в разные стороны. А член всё трётся о нижнюю губу, заставляя открыть рот. — Ну же, не беси меня, — Хван начинал раздражаться. Почти что с рыком просунув головку в тёплый рот, а потом, не жалея блондина, начал добиться до основания. Феликс извивался как змея, пытаясь вырваться. Ему больно, очень больно. Запястья стёрты в кровь, а лицо заплаканное. Он не может этого выдержать. Семья Ли не рассказывала, что бывает и такая сторона жизни. Альфа протяжно стонал с каждым толчком, а почувствовав разрядку, кончил внутрь, надавливая на горло Омеги. Тот всё послушно проглотил. Руки ослабили хватку, поэтому обмякшее тело упало на пол. У Феликса не осталось сил. Он изжил всего себя, и сейчас засыпает с надеждой, что больше никогда не проснётся. Резко жизнь ранее счастливого ребенка превратилась в нечто иное. Мальчик рос в любви, заботе, даже понятия не имея, что кто-то мог в то время страдать так же, как он сейчас. Ли лежит на холодной земле, и шепчет имя отца. Он обязательно увидит с небес, обязательно спасёт. Феликс верит в это, он не теряет надежду.