On a red light.

Солнце за окном монотонно поднимается на горизонт и нагло, почти что специально, лезет в глаза. За столом, напротив Хёнджина, очень душно. Кажется, что от его взгляда сейчас всё вокруг загорится, а Земля прекратит вращение вокруг своей оси. В этом доме нет звуков, помимо вздохов, и это пугает. Никто не смеет даже чихнуть, а шаги.. они такие тихие, словно рабочие летают, не иначе. Утром Феликс проснулся от нежных поглаживаний по голове. Пока он спал, парня перенесли на кровать в обширную и очень уютную комнату, а открыв очи, перед ним стоял тот самый молодой охранник. Рыжий и с лисьим прищуром. Почтительно поклонившись, тот сразу начал расспрашивать о самочувствии, но Феликс и слова не промолвил, молчал, и даже сейчас, когда сидит за столом полным еды, он не может говорить. Ком в горле сдавливает, запрещая и вовсе дышать. Омега повернул голову к окну, заглядывая на красивый сад на улице. А ведь когда-то он не понимал, как можно просто смотреть на растения и мечтать, чувствовать упокоение внутри, дарить им улыбку. Настал момент, когда Феликс повзрослел. Это произошло слишком быстро и жестоко, но он жив, хоть и исключительно телом, в то время, как душа уже мертва. Хван похоронил его заживо, и сейчас напротив сидит не весёлый блондин с прекрасным созвездием веснушек на щеках. Хёнджин смотрит на безжизненное лицо, и как же ему хочется вновь украсить прекрасные скулы фиолетовыми пятнами. Он не может больше терпеть. Руки уже тянуться вперёд, представляя, как этот парень будет реветь и молить о пощаде. И Хван этого хочет. Он ждёт лишь одного. Но Феликс повернулся вперёд, смотря прямо в глаза альфы. Он смотрит так.. стеклянно? Нет, омега не станет сейчас плакать или истерить, и мужчина в этом уверен, но что-то в его взгляде заставило Хёнджина успокоиться и сесть смирно, приступая к безвкусной трапезе. Ли молча сидит и следит за его действиями. Он ничего не жаждет, просто смотрит вдаль, сквозь человека напротив. — Сегодня я останусь дома, — запуская вилку с кусочком еды в рот, Альфа сказал это с улыбкой. Словно хоть кто-то в этом доме желает видеть хозяина. Жаль, что это совершенно не так. Феликс и глазом не повёл. Какое ему дело до планов левого человека? Хёнджин отложил приборы, и встал из-за стола. Ли хотел было обрадоваться, что наконец альфа уйдёт и эта атмосфера прояснится. Но мужчина обошёл мебель, и остановился рядом с омегой. Сердце у последнего бешено застучало. Это страх. Он боится, и это вполне оправданно. — Не надо так дрожать, — большая ладонь опустилась на бледную кожу и, поглаживая, он наклонился за поцелуем. Но Феликс отвернулся. Он не позволил Хвану прикоснутся к нему губами. И тому это действие явно не понравилось. Он перетащил некогда нежную руку с щеки на волосы, и оттянув назад, примкнул к мягким губам. Это слияние было совершено не похожим на всякие романы и кинофильмы, которые Ли в детстве читал и мечтал оказаться на месте главной героини. Только вот сейчас, когда он получил желанное — поцелуй от любимого альфы — ему стали чужды эти чувства. Ему противно от ощущения пухлых губ на своих. Он не отвечает, просто позволяет чужим устам сминать свои. Он, как не живой, как кукла в руках кукловода. И Хёнджину это очень нравится. Щелчок в голове Феликса, и во рту начал ощущаться привкус железа. Ли его укусил. Сжал свои зубы до хриплого стона Хёнджина. Парень дёрнулся и, оттолкнув брюнета, рванул из-за стола. Куда он бежал, сам не знает, лишь бы подальше. Да хоть обратно в ту пустую и сырую комнату, главное — скрыться от этих похотливых глаз, которые провожали его взглядом. Забежав в какую-то комнату, напоминающую санузел, он закрыл дверь на замок и скатился по ней на пол. Он не знает, что делать дальше. Ссадины начали напоминать о себе, адским жалом просыпаясь после недолгого сна. Пока он дышал древесным феромоном, на душе было легче, и на теле, тоже. Чёрт возьми, не уж то он стал зависим от этого запаха? Парень сам своим мыслям не верит, по голове себя бьёт, чтобы все слова испарились, превращаясь в дым. Стало обидно. Слёзы потекли по алым щекам. Он сейчас выглядит, как жалкая, однотипная омега. Но Феликс не такой. Он никогда не был плаксой, но с альфой иначе нельзя. Ему невозможно дать отпор — лишишься всего, даже чего не имеешь. Остаётся только пускать горькие слёзы, и давиться жалостью к себе. По спине отдалось несколько ударов — в дверь кто-то постучал. Ли вытер лицо рукавом, и пару раз использовав ладони в качестве веера, встал, поправляя одежду. — Я могу войти? — послышался незнакомый голос. Феликс ранее его никогда не слышал. Парень кивнул сам себе и повернул замок. Дверь со скрипом открылась и в проёме показался высокий, стройный шатен. Он почтительно поклонился головой, и подняв взгляд на еле стоящего на ногах омегу, застыл. Кажется , он даже не дышал. Альфа изучал Феликса взглядом, подолгу останавливая взор на миловидном лице. Такой хрупкий и красивый. — Вы прекрасны, как ангел с небес, хоть знаком ни с одним не бывал я, только если бы я выбирал, только так их себе представлял бы, — шептал парень, а Ли не понимал, как реагировать. — От куда же здесь столь невинное создание? — Извините?.. — Феликс дёрнулся назад, когда шатен начал делать шаги к омеге. — Ох, я не представился, — встал ровно и взял руку блондина в свою, — Я — Ким Сынмин, — оставил лёгкий поцелуй на костяшках. Феликс не двигается, не вырывает руку, хоть и прикосновение чужих губ было не из самых приятных. Но.. почему-то, когда он его держит, то становится легче. Сынмин попытался прочитать его взгляд. Понять. Быть может даже помочь. — Как тебя звать, цветок? — а после, глаза спустя столько времени смогли узреть следы от грязных рук на лице. Этот омега.. он великолепен, так кто же посмел осквернить божественное существо? — Ким долго думал, и сам не заметил, как Феликс начал вновь дрожать. Он смотрит не на него, за спину, и вдобавок к этому, на всю ванную комнату разлетелся терпкий, древесный аромат. Кто-то явно был не рад их взаимодействию.