On a red light.

На долю секунды разум помутнел. Феликс возжелал альфу по естественным законам природы, но прошло всего несколько мгновений, как парень очнулся. Они будут заниматься сексом.. нет! Он этого не хочет, он не готов, его опять доведут до отключки, опять причинят боль. Феликс отполз на край кровати, поджимая ноги под себя. Он не отдастся ему, ни за что. А Хёнджин лишь облизнул свои до одури пухлые губы, а после растянул их в слащавой улыбке. Какая-то часть его мозга понимала, что парня лучше оставить в покое, а вторая всё никак не желала сдаваться. Чем-то привлекал этот мальчишка альфу. Чем-то, чего у других с огнём не сыщешь. — Я не желаю тебе зла, пойми, — он встал на ноги и сделал несколько медленных шагов вперёд, — Я хочу с тобой подружиться, но ты отвергаешь мою доброту, — мужчина опустился на одно колено и уложил правую руку на грудь, в районе сердца, — А я не привык просить два раза. Феликса пробрало. Он не знал, что на это ответить, ведь Хёнджин беспощаден. Ему и труда не составит молча свернуть бледную шею омеги и даже не посочувствовать. От таких людей надо бежать, но как? Как бежать, если его феромон дурманит разум, и хочется не то, чтобы лечь под мужчину, так ещё и молить наступить на себя. Феликс никогда не был мазохистом, но что же делать, если перед тобой доминантный альфа? — Ты же хочешь от меня только ребёнка? — сказал, как знал, и ответ у него есть, но услышать хочется своими ушами. Поставить точку и объяснить самому себе зачем он здесь. — Ты не глупый мальчик, но мне нужно не только это, — его передние пряди волос сползли на лоб, закрывая часть глаз. Ли успел надумать много разного и кровавого. Зачем он ещё нужен, если не как для потехи собственных нужд? Он не хочет делать из себя шлюху, и не позволит, пусть лучше умрёт с достоинством в кармане, чем от передозировки чужой спермы в себе. — По пугливым глазам вижу, что успел много всего придумать в своей маленькой головушке, но сразу отвечу на твои немые вопросы — нет, я не буду тебя трахать из желания, да и желать там особо нечего, — добавил последнее чуть тише, но омега всё же услышал, — Мне нужен здоровый наследник, а не инвалид, так что моя задача — добиться твоего расположения, устроить идеальный период вынашивания плода, а потом я выплачу тебе кругленькую сумму, за которую тебе желательно будет свалить из Кореи. А Феликс лишь думать и мог дальше. «Вынашивание плода». Он так называет своего ребёнка? На сколько этот человек испорчен, если относится к пока даже не существующему дитя так? Феликс не сможет отдать малыша ему, ни за какие деньги. Так нельзя. Альфа присел на кровать и, взяв омегу за щиколотки, пододвинул к себе. Феликс извивался, как уж на сковороде, но не смотря на протесты всё же оказался на ногах у Хёнджина. Тот погладил блондинистую голову и уложил на своё плечо. Так нежно и необычно. Феликсу это слишком чуждо. Он впервые видит альфу таким. Сегодня прям день открытия новых сторон. Хван мучительно долго молчал, продолжая водить рукой по волосам, и немного по спине. Не слишком долго он так посидел, ведь Феликса начало клонить в сон. От таких прикосновений хочется не то, чтобы погрузится в царство Морфея, хочется растечься лужицей — на столько ему сейчас комфортно. Он сам не осознавая поднял тяжёлую голову, и понял: их лица находятся на непозволительно близком расстоянии. Омега так и тонул в этих медовых глазах, забывая своё собственное имя, а Хёнджин поддался слегка вперёд. До слияния двух желанный пар губ оставалось не больше сантиметра, но было ощущение, словно между ними километры. Прозрачная стена, которую Хёнджин сейчас с удовольствием пробьёт. И стоило Феликсу закрыть глаза в предвкушении, как в дверь постучали. Ли глаза так и не открыл. Слишком он устал за сегодняшнее утро. Альфа тяжело вздохнул и переложил спящее тело на кровать, натягивая одеяло до самого подбородка. И вроде как лицо начало наклонятся к Феликсу, чтобы оставить нежное прикосновение на румяной щеке, но ещё один стук в дверь заставил Хёнджина отскочить назад. Что же он творит? На проходе показался слуга, что встретил хозяина низким поклоном. Хёнджин обошёл паренька и направился к себе в кабинет оттягивая галстук, а тот побежал за ним только и успевая переварить дыхание от такого марафона. Хвану с самого себя смешно. Что с этим Феликсом такое? Почему он больше не трясётся от каждого прикосновения? Альфа же так этого желал, а по итогу лишь остался в дураках. Мужчина сел за стол и откинулся на спинку кресла. Он явно делает что-то не так. Слуга тем временем мнётся напротив, ждёт разрешение на право голоса. — Если это не что-то из ряда вон серьёзное, то уже сегодня ночью вместо того, чтобы дрыхнуть в мягкой постели, будешь искать новую работу, — на лице явно читалось недовольство. У омеги по спине прошёлся холодок. — Вам пришло письмо из старшего поместья, — протянул конверт вперёд. Хёнджин недоверчиво покосился на бледные руки, и поднял взгляд на ярко-рыжие волосы. Этот парень красивый, на вид хрупкий и милый, но почему к нему присутствует отвращение? Да и не только к нему, поставь на его место любого, даже мировую модель, все вызывают не больше, чем гнев чёрного пятна внутри себя. Все, кроме одного. Он — как свет в конце тоннеля, и кажется, что на мгновение затмевает бездну внутри. — Что там? — наконец очнулся, когда увидел смущение в лице напротив. — Вас вызывают на семейный банкет в честь замужества старшего сына. — Откажи, это всё? — достал из ящика сигарету и смотрит на парня, что всё никак не может возобновить разговор. — Господин Минхёк сказал, чтобы присутствовали все, — омега поклонился начиная давать заднюю, и уже стоя у порога сказал одну единственную фразу, — А ещё он дал понять, чтобы вы пришли со своим спутником, — после тут же умчался, не желая видеть гнев Хвана. А Хёнджин реально разозлился. Кто-то рассказал о новом "члене семьи" старшему поместью. В его особняке есть предатель, но сейчас это не самое важное, ведь теперь, узнав они о Феликсе — заставят взять замуж. Это самое ужасное, что может произойти, ведь Хёнджин ещё совсем молод (он до сих пор так думает), ему ещё гулять и гулять, а супружеский долг брать на себя совсем не хочется. Взглянув на окно, он увидел за панорамным стеклом кипящую жизнь. Город красив даже днём, а маленькие существа (люди) бегают туда-сюда. Они все, как на ладони, и все они знают, кто их король. До вечера Хёнджин был погружен в дела компании, и сам не заметил, как стрелка часов пробила полночь. Дверь тихо открылась, пропуская в гнетущий кабинет сладкий аромат ванили.