On a red light.

Хёнджин устремил уставшие глаза на вошедшего парня, такого замкнутого и трясущегося. Поднял два пальца на переносицу, потирая, и не долго думая подозвал блондина к себе. Тот долго тушевался у двери не решаясь сделать и шага вперёд. Вдруг это уловка. А Хёнджину сейчас было не до шуток и смеха. Захотелось лишь одного: вновь уткнуться носом в пушистые волосы и вздохнуть аромат такого дешёвого шампуня. Взгляд у Омеги был странный, пугливый, словно за ним сейчас стадо быков гналось. А Хван понял, что ждать чуда от этого парня не стоит, поэтому откинулся на спинку кресла и прикрыл уставшие веки. Он очень много думал над приглашением в старшее поместье. Ладно, он бы не так волновался, если пошёл один, но теперь ему нужно брать с собой и Феликса, который точно сбежит или на крайний случай пожалуется всем, кому не лень. Есть лишь вариант запереть Ли в комнате и забронировать какую нибудь омегу на один вечер, дабы не позориться. А Феликс продолжал глазеть, и как почуял, что от него вновь хотят избавиться. Маленькими шажочками он вскоре оказался над Альфой, и присев на колени, выставил свою мордашку на него. — Я пойду с вами, — прошептал парень, а Хёнджин глаза даже и не открыл. — Нет, — Феликс немного отодвинулся, — Тебя я с собой в это место не возьму, — наконец вернул голову в рабочее состояние. — Но почему? Разве я не нужен вам? — Альфа глубоко вздохнул и уложил большие ладони на худые бёдра. Блондин вздрогнул. — Поверь, ты мне очень нужен, но я тебя с собой не возьму, — а Феликс свои голубые бусинки выставил в непонимании. За окном пошёл дождь. Люди бегали, смеялись, а двум парням сейчас хотелось разорвать друг другу глотки. Пока один сдерживал подступившие слёзы, другой смотрел и ждал, когда сможет эти слёзы вытереть всем, чем есть. — Вы меня стыдитесь? — спросил так аккуратно и тихо, что сердце брюнета невольно сжалось. Нет, конечно нет. Он не стыдится его, а не берёт с собой, потому что.. и вот тут он застыл. Все мысли смешались в кучу. Но главная была: «Почему я не хочу брать с собой Феликса?» Он не оправдывает себя словами, что парень может пожаловаться или просто сбежать. Нет же, он боится совершенно не этого. На том банкете будет много Альф, а Феликс ведь такой.. красивый, милый, как кукла, которую если тронешь, то сразу треснет. Хёнджин никогда не делился своими игрушками. Всё, что находилось в его руках — являлось только его. Не важно, будь то вещь, или живой человек. — Именно, — парень кивнул головой. Феликс на это ничего не ответил. Он понимал, что такой ответ был очевиден, поэтому просто встал и направился к выходу. На ногах у Хвана прошёлся холодок. Нет больше тепла цветущего Омеги, нет, потому что этот цветок сейчас уходит, опрокинув голову вперёд. — Но это не главная причина — сам не знает, зачем остановил блондина. Сердце так повелело, а кто Хёнджин такой, чтобы ему сопротивляться? Феликс реально остановился, повернул стеклянные глаза, что переливались северным сиянием при свете, и так невзначай улыбнулся. Хван сдерживал себя как мог, но когда кукольные губы вновь задрожали, он сорвался с места и обвил талию Омеги руками, прикасаясь своими устами к чужим. Это не правильно, и он это знает. Это знали все, но оторваться невозможно. Если говорить честно, Феликс уже ничего не понимал. Хван несколько дней назад его изнасиловал, потом столько раз причинял боль, а сейчас, вот так нахально, сминает алые губы. И сколько бы раз Омега не пытался оттолкнуть мужчину, тот, как стена, стоял и словно не чувствовал жестокое избиение по собственной груди. — Я подумаю над этим, а ты ступай спать, — Альфа оторвался от мокрого поцелуя, и проведя холодной рукой по горячей и хрупкой шее, отошёл назад. Ему хочется взять Феликса с собой, хочется показать его всему миру и представить как своего спутника. Чтобы все знали, что такой ангел его, и только его. Хёнджину всегда льстила зависть от других людей, ведь это показывало, что он стоит выше них всех.

***

Утро встретило Ли не очень добрым. С самого пробуждения Альфа был как на иголках. Феликс всю ночь спал с ним на одной кровати, ведь так пожелал сам Хёнджин, но с рассвета тот всё время на всех рычал, орал и чуть ли не избивал. После того, как Хван наконец собрался и покинул дом, Омега смог спокойно вздохнуть, но не на долго. Вскоре, после ухода Господина, на его место пришло множество стилистов. Один за другим они заполнили весь первый этаж. Сначала Феликс не принял значение этому явлению, кто знает, зачем они здесь. Но когда один из слуг попросил его пройти к ним, Ли слегка покрылся мурашками. Все эти люди встретили его с такой фальшивой улыбкой, за которой скрывается ненавистная зависть. Феликс, — как представил его Хёнджин, — супруг Хвана, поэтому его нужно привести в лучшее состояние, хоть он и без этого прекрасен. — Господин Ли, мы здесь, чтобы найти вам подходящий образ на вечер, — почти хором проговорили те, сложив руки на животе и низко поклонившись. Феликсу стало дико. Давно его так никто не приветствовал, а уж тем более в чужом доме получать такое слишком дурно. Весь день эти люди летали над Омегой, словно бабочки над цветком. Макияж, украшения, лучшие брендовые вещи — всё это цепляли на Феликса, а тот лишь успевал втягивать в какие то моменты живот, либо поворачивать голову на триста шестьдесят градусов, пока каждый не оставит хоть какой-то штрих макияжа на бледном лице. От этой возни становилось не хорошо. Перед глазами плыло и хотелось спать. После очередного замечания по поводу выпирающего живота, Феликс почувствовал ком в горле. Лицо стало ещё белее, и кое как добежав до ванной он присел над унитазом, освобождая желудок от всего. Работники переполошились. Не дай Бог этот парнишка ещё и пожалуется Альфе на бестактную работу, на то, что не уследили за его состоянием. Кое как приведя себя в порядок, Ли отказался от продолжения этого "весёлого" занятия. Не важно, зачем Хёнджину понадобилось его нарядить ничего не объяснив, а Феликсу тут отдуваться за всех. Парень выпроводил весёлых рабочих на выход, а сам отправился на кухню (ноги повели, сам он этого не хотел!) На часах семь вечера. Хван вернулся домой уставшим и раздражённым. Опять конкуренты ставят палки в колёса. Хёнджин привык уничтожать врагов, и он бы с удовольствием сделал с этими так же, но теперь он не может, ведь по окончанию рабочего дня сразу бежит домой. Тянет его туда. И ведь не к родному месту, а к человеку, который и не должен вовсе быть рядом со словом «родной». И вот даже сейчас, смотря на спящего Омегу за кухонным столом, Хёнджин не может злиться. Хочет, но не может. Улыбка напрашивается на губах, но Альфа её сразу отбрасывает. Не хватало ему ещё и улыбаться инкубатору. До лестницы идти всего ничего, почему Феликс сам не пошёл в комнату? Специально ждал, когда Хёнджин придёт и перенесёт его? Что ж, план удался. Брюнет закинул пиджак на диван, и перекинув одну руку блондина себе за шею, поднял на руки. Тот и вправду лёгкий, даже для Омеги. Уже на входе в комнату мужчину окликнул слуга: — Господин, банкет начнётся через три часа. — Отмени, — на что работник вновь опустил голову, продолжая настаивать. — Но Старший Господин Хван сказал присутствие обязательно, — Хёнджин бы рад пойти, но будить Феликса не станет. А тот ведь и не спит даже. Прижался щекой к накаченной груди, и слушает ускоренное сердцебиение Альфы.