On a red light.

Хёнджин сидит в своём кресле, и смотрит на спящего Омегу. Стоит ли его будить ради того мероприятия? Не пойти будет таким обыденным делом, но Феликс сам напомнил ему об этом, значит явно не против сходить и развеяться. Для поддержания стабильного состояния нужно уступать Феликсу, ведь ребенок должен быть большим и здоровым, а есть точнее, то полностью походить на отца — Хван Хёнджина. Ожесточенное воспитание со стороны Хван Минхёка очень сильно отозвалось на ребёнке. Будучи ещё совсем маленьким, в возрасте семи лет, Хёнджин совершил первое ножевое ранение человеку. Ведь так повелел отец. Далее, на свой тринадцатый день рождения Альфа взял в руки заряженный пистолет и направил ствол на собственного дядю, — тот хотел помочь брюнету сбежать, ведь дальше он бы попросту не выжил, но отец сказал ясно и чётко: — Врагов надо убивать, либо убьют тебя. И Хёнджин принял эти слова слишком хорошо, подпустил их к самому сердцу, а после, нажал на курок. Кровь подтекала к ногам, а руки затряслись. Так и началась его взрослая жизнь. Пока сверстники играли в стрелялки, Хёнджин заряжал свой револьвер и отправлялся с отцом на пытки людей. Мы не решаем, где рождаемся, но мы в силах изменить себя. У людей есть будущее, которые они смогут подстроить под свои желания и хотелки. И такая судьба у всех, но не у наследника семьи Хван. Не убьёшь ты — убьют тебя. Так заложено в мире мафиози. И Хёнджина этому учили с младенческого возраста. И именно такая жизнь ждёт его дитя, если, конечно, один чёртов жизнерадостный мальчишка не оборвёт их цепочку, которую выстраивали ещё предки. И от этих мимолётных воспоминаний захотелось покурить. Подойдя к окну, он раскрыл шторы и приоткрыл стекло. Лунный свет заполнил всю комнату, а Омега невольно начал щуриться и накрываться с головой одеялом. Улыбка расплылась на пухлых губах. И с каких пор блондин вызывает ускоренное биение сердца? Дым от сигарет улетал в щель, наружу. Даже он хочет на свободу. Все люди заперты в своём внутреннем мире, и к сожалению, не каждый может от туда выбраться. Никотин заставляет плечи расслабиться и прикрыть на долю мгновения веки. День был тяжёлым, а вечер только начинает уходить, оставляя землю в оковы ночи. Звёзды потихоньку заполняли чёрную тьму, сколько их там? Тысячи? Миллионы? Мы можем лишь гадать, а пока Хёнджин погрузился всем телом и душой в ту бездну, к его спине прижалось горячее чудо, окольцовывая руки вокруг талии. Сердцебиение участилось. Опустив взгляд, он увидел маленькие ладошки, что перебили ткань его рубашку. Честно, Хёнджин хотел их откинуть, хотел наорать и сказать, чтобы не вытворял такого больше, но почему? Наверное, потому что ему начинает нравиться вся эта идиллия.. ему приносят удовольствие мурашки на спине и горячее дыхание куда-то в плечо. И он боится своей слабости. Не сказать, что у Хёнджина на это есть фетиш, но с Феликсом все его законы выбираются из колеи. Как один такой маленький и невинный Омега может так действовать на доминантного Альфу? Медленно повернувшись грудью к чужому лицу, Хван не мог больше отвести взгляд. Его манили чёрные длинные ресницы, белые и мягкие локоны волос, губки-бантиком, которые всё время хочется целовать и кусать до крови во время бурного секса. Феликс поднял голову наверх и посмотрел в медовые глаза. Так пристально, словно читает всё, что в тех написано. А Хёнджин натурально попал. Он тонет в лазурью блестящие зрачки, и не может отвести взгляд. Лицо самовольно начало тянутся вперёд. Он принял тот факт, что желает этого, но хочет ли сам Ли? — Я пойду.. — прошептал в самые губы Омега, — Я пойду с вами, Хёнджин, — а после, сам пересёк черту, которую они оба чертили все эти дни. Их губы сминали друг друга, отдавая всего себя. Дыхание сбивалось, но никому не хотелось отрываться, словно, если отойдут хоть на миллиметр, то потеряют друг друга навсегда. Руки Хвана блуждали по хрупкому и нежному телу, оглаживали изгибы талии, переходя на бёдра. От каждого второго прикосновения Омега вздрагивал и мычал в поцелуй. И кто знает, как быстро они съели бы друг друга без остатка, если не будильник, который напомнил им, что время поджимает.

***

Дорога не отняла много времени, и уже спустя недолгие два часа они стояли у ворот чужого особняка. Множество машин самых лучших марок проезжали с осуждением в глазах, даже того не скрывая. Охранник почтительно поклонился и пропустил молодую пару внутрь. Как только они переступили через порог, Феликс вцепился в руку Хёнджина. Все взгляды были обращены на них. Да и это не удивительно. Сам Хван Хёнджин собственной персоной явился на семейную встречу, так ещё и не один, а со спутником, который по слухам уже во всю беременный. Омегу всего трясло. Он не раз бывал на таких мероприятиях, и всегда ему мило улыбались, ведь он, — по словам людей, — выглядит, как солнце, которому хочется дарить тепло и любовь. И Феликс так и вправду считал, внушал до последнего — до появления Хёнджина. Тот растоптал всю любовь к солнцу и себе самому. Теперь Феликс не сможет смотреть на чужие лица без страха увидеть злобу других, незнакомых ему. А Хвана такая реакция только забавляет. Феликс и дома был тише воды, ниже травы, а сейчас так вообще стал серой мышкой, которую хоть убей — и слова не промолвит. Такое ему дивно. Альфа устремил взгляд на свою цель, — стол с алкоголем, — и направился туда, пока Омега бежал за ним и спотыкался о воздух. Но стоило ему только прикоснутся к стеклянному сервизу, как сбоку послышался томный голос мужчины, который обращался к блондину. — О прекрасный цветок георгина, не желаете пойти со мной на приветственный танец? — тот поклонился и протянул свою руку Феликсу, а последний лишь отскочил назад, когда уши уловили недовольный рык позади. Хёнджин натурально ахуел от такого, никто и никогда ещё так нагло не пытался увести его пару. Это что-то из ряда вон тупое, ведь, каждый должен знать, что вещи Хёнджина трогать нельзя, даже если и случайно. Даже если на секунду. Нет. Нельзя. Никому. Альфа опустил взгляд на напуганного парнишку, и с оскалом выдавил улыбку. — Ну же, тебя пригласили, негоже отказывать людям, — а блондин лишь открыл рот, пытаясь сказать хоть что-то. Он не хочет проблем, а если пойдёт, то они явно будут, и не только у него. Зависть отвратительное чувство, она порождает в человеке ненависть, предательство, подлость и толкает на дурные поступки и даже преступления. Завистливый человек становится скрытным, трусливым и коварным, у него появляется чувство неполноценности, он начинает мстить другим более удачливым людям сам не понимая, что наносит тем самым себе вред. И Хёнджин видел это в каждом, кто смел хоть раз с ним заговорить или увидеть вживую. И даже сейчас, когда его Омега уходит на ватных ногах с незнакомым Альфой, Хван видит в том ту самую зависть, которую человек пытается спрятать за невинной улыбкой. Хёнджину слишком понятны его мотивы. И Хёнджин предоставит ему возможность почувствовать себя ведущим в этой игре, а потом раздавит, как жалкого жучка.