On a red light.

Они больше не смотрели друг на друга. Каждый отвернулся в противоположную сторону, а салон машины тотчас перестал поддерживать теплоту. Хёнджин уткнулся лицом в руль и пронзительно молчал, пока ветер с улицы стучал холодными порывами в окно. Честно, сейчас он ни о чём не думает. Лишь прокручивает в голове событие минутной давности и гадает о чувствах Омеги. Удар был совершенно случайным. Альфа даже и сообразить не успел, как щека Феликса стала красной. А Ли сейчас сидит на другой стороне, и сбито дышит в тонированное окно. Ему хочется заплакать, по-новой накричать, но что изменится? Разбудит ли это Хвана, или тот и вовсе уже давно не спит и делает всё осознанно и намеренно? Он не хочет грезить об этом, так что предпочитает вжаться в своё насиженное место, и ждать, когда они доедут до назначенного пункта. Машина вскоре завелась, и тронулась от обочины, оставляя за собой чёрные клубки дыма. Гнетущая обстановка продолжалась всю дорогу, а когда они остановились у большого здания с красным крестом на вывеске, Феликс начал по новому соображать. Они в больнице, и не какой-то там, а исключительно для беременных Омег. Дверь для Феликса открылась, а протянутая Хёнджином рука была с удовольствием проигнорирована. И поделом ему. Ветер обдувал лицо холодным ветром и заставлял невольно съёжиться и уткнуться носом в мех куртки. Хёнджин пошёл первым, прекрасно зная, что Омега плетётся сзади за ним. Двери здания открылись, и в обоняние ударил свежий запах лаванды, что так по-детски удивило блондина. Нет привычного аромата лекарств или сырости. Феликс с облегчением вздохнул полной грудью. Хван не останавливался, лишь иногда кидал незначительный взгляд через плечо, как бы проверяя, идёт ли парнишка следом. А тот уткнулся лицом в пол, и как обиженный ребенок дышит через раз. Девушка-Омега (это Феликс по запаху понял и по смущённому румянцу на её щеках) подбежала к паре с вопросами, а после указала рукой на кабинет с цифрой «143». Альфа махнул ей головой как бы благодаря за помощь, и незамедлительно отправился к двери. Не долго думая, та открывается без стука и с кресла сразу подпрыгивает пожилой Бета с охами и возмущениями. — Молодой человек, Вас не учили стучаться? — размахивал руками старик, а Хёнджин и бровью не повёл. — Приятно познакомиться, Хван Хёнджин, — и протянул руку. Последнее действие сделал лишь из формальности, ведь знал, что эту самую руку не посмеют пожать. Смелости не хватит. Врач сразу поменялся в лице и сняв головной убор, вытер им испарину на лбу. Его взгляд перешёл за спину Альфы, и увидев скомканного Омегу, громко сглотнул ком в горле. — О Боги, господин Хван, чего же Вы к нам без предупреждения, — отшучиваясь начал переводить тему, а брюнет лишь хмыкнул, взял Феликса за руку, и пододвинул к себе. — Проверь его, — звучало далеко не как просьба. — Но мой рабочий день уже.. — продолжать фразу он не стал, уж слишком дурная была обстановка, поэтому молча присев за рабочий стол, указал на свободную кушетку. А Ли по несколько раз намекать не надо, сразу всё понял, но слушаться вовсе не намерен. У него, так-то, тоже характер имеется, поэтому Хёнджину придётся постараться, чтобы Феликс хотя бы удосужился голову в его сторону повернуть. И Альфа ждёт, желая поскорее узнать все ответы на вопросы, которые мучают его весь вечер. Он повернулся к блондину, и со спокойным выражением лица произнёс: — Ликс, солнышко, просто ляг на эту грёбанную кушетку, пока я всю эту больницу нахуй не разнёс, и мы поедем домой, — парень почти шептал, и так ласково, но не менее устрашающе. А у Феликса мурашки на теле проснулись, осыпали всю спину, но ни чуть не пошатнули его уверенность. — Пошёл на-ху-й — не хватало только среднего пальца в конце, как вишенку на торте прописать, но, наверное, Хёнджину и этого с головой хватает, ведь глаза его сейчас полыхают не хуже, чем пожар в преисподней. — На выход, — не долго думая прорычал он, но адресованы слова были далеко не Феликсу, это понимали все, а старика долго просить не надо, с удовольствием побежал на выход и закрыл за собой дверь (видно, что не в лифте родился), и стоит в коридоре, благодарит судьбу, что удалось отделаться лёгким испугом, правда, парнишку того немного жалко, и так весь бледный, но это уже явно не его дело, увольняться пора, — душа подсказывает. Феликс и не тронулся с места даже, стоит, как статуя, и ждёт своей участи. Знает ведь, что Хёнджина лучше не злить. Знает, что живым может от сюда больше не выбраться. Понимает, но продолжает смотреть в разъярённые омуты и пытается не превратился в комок чего-нибудь мягкого, допустим, кота. Котов ведь не бьют? Они милые и всё такое.. Хёнджин сделал первый шаг вперёд, а потом и второй, и в таком темпе они дошли до той самой двери, по другую сторону которой ходят люди. Альфа наклонился к лицу напротив, и смотрит лишь в глаза, словно ищет в них ответы, а настаёт его лишь самодовольная ухмылка. Феликс улыбается и думает, на что же хватит этого брюнета? Но тот словно мысли читает: придавливает всем своим телом к холодной деревянной поверхности, и к уху приближается, опаляя горячим дыханием. — Ты меня сегодня взбесить решил? — поднял своё колено чуть выше, и надавил на промежность через ткань штанов. Феликс прикрыл глаза, пытаясь не издавать никаких звуков, но не смог сдержать еле уловимое мычание. Его уши покраснели от самого себя. — Ты знаешь, что непослушных мальчиков нужно наказывать? — оставил мокрый след на хряще, — Или всё же попросишь прощения? Феликс едко выдохнул, но открыл голубые, словно бушующий океан, глаза, и прошептал в ответ: — А ты встань на колени и отсоси мне, тогда, быть может, я тебе отвечу. Лицо у Хёнджина в одночасье изменилось. Огоньки во взгляде перекрыли былую злость, но точно не сулили ничего доброго. Альфа похабно облизал свои манящие губы, на которые Феликс всячески пытался не смотреть, иначе позорно кончит от одного вида, и одним рывком опустился коленями на пол, снимая такие удобные штаны Омеги вместе с бельём. У Феликса аж конечности дрожать начали. Не думал он, что брюнет и вправду решится. Хван уложил свои большие ладони на аккуратные и сочные бёдра, смотря на колом стоящий и такой аккуратный член Омеги. Красная головка набухла, испуская предэякулят, который Хёнджин, смотря в глаза Феликсу, слизал без задних мыслей. Всё тело мелко начало подрагивать, и он закрыл рот рукой от нахлынувшего странного чувства. Хвана этот жест явно не устроил, потому что он вобрал возбуждение до основания в рот, вылизывая изнутри языком. Феликс прогнулся в спине и протяжно простонал на весь кабинет. Явно такого порыва не ожидал, и сам того не понимая, запустил одну руку в смоляно-чёрные волосы, сжимая в своей маленькой ладошке. Хёнджин вошёл во вкус. Раньше он даже думать никому не позволял об отсосе со стороны Альфы, а тут, по первому же приказу веснушчатого Омеги он на колени пал и без раздумий принялся высасывать все феромоны. А парень тот глаза от удовольствия закатывает, и стонет громко, что ласкает слух. Хёнджин на это лишь головой активнее качает и упирается носом в лобок. Феликс пахнет ванилью, и как же хочется его всего распробовать, во всех местах, и только ему. Только Хёнджину. Никто более не смеет трогать это чудо. Кровь по венам активнее течёт, путь держит вниз, к паху, и чувствует Феликс, что совсем скоро он кончит. Осознавая это, парень пытается голову Хёнджина убрать, не хочет он испачкать рот и без того грязного Альфы. — Н-нет.. Хёнджин, я сейчас.. — не успевает договорить, как Хван лишь ускоряет темп и в итоге Феликс со стоном изливается. Хёнджин выпустил всё ещё горячий член, и как кот облизывается, а у Феликса слёзы из глаз от удовольствия текут. Хёнджин встал на ноги, и оставив мокрый поцелуй на кукольных губах, развернул Омегу к себе спиной, утыкаясь стояком в его промежность. — Да ты уже ведь мокрый, — прошептал в самое ухо, а Феликс в ответ лишь сильнее потёрся о бугорок, в предвкушении закусывая губу.