On a red light.

Как долго любовь окутывает нас своими чарами, что невольно забывается и имя собственное, и разум теряется в пространстве? Это странное чувство, которое не всем, к сожалению, дано увидеть и почувствовать всей душой. Грех ли это — любить? Быть может, кто-то находит частичку провинности в данном выражении, но разве, сердцу прикажешь? Можно ли проникнуться чувствами к другу? А к коллеге? А если ты и вовсе не знаешь человека, но ощущения передаются острее, чем от давнего знакомого? Люди ещё не до конца смогли понять эдакую метафору: «Любовь — это цветок». Цветёт ли она или кубарем катается до песчаной стены и обратно? Наверное, не в наше время смогут дать полное описание. Наверное, не в этой жизни дано родиться великим философам. *** — Господин, мне следует ехать? — вывел двух парней из пространства водитель. Хёнджин взглянул на опухшее лицо, которое больше не источает слёз из глаз, но явно не жаждет с ним говорить. — Введи в навигатор свой адрес, — Феликс сначала подумал, что не расслышал и хотел было повернуться, но увидел протянутый планшет с картой Сеула. Он не верит своим глазам, а уж ушам и подавно. Времени терять нельзя. Парень аккуратно забрал вещь и указал место своего проживания. Недавнего проживания. Дальше ничего не происходило. Они ехали молча, Хёнджин, как Феликс и просил, не трогал его, даже не смотрел, и на душе становилось лишь хуже от этого. И так, в полной тишине, они доехали до двухэтажного дома. Не очень примечательного, но и негодным для жилья его назвать нельзя (хотя Хёнджин очень бы хотел). — Ну, я пошёл, — не громко кинул блондин, открывая дверь машины. Хёнджин вновь промолчал. Не повернулся. Не попрощался. Не сказал совершенно ничего. Феликс очень хотел бы услышать последние слова, хоть какие-нибудь, будь то оскорбления или, что мало вероятно, пожелания удачи. Просто услышать родной голос, но Хёнджин уже давно утонул в другом мире, забывая обо всём. Альфа проследил взглядом за движущейся фигурой, что остановилась у входа в дом и обернулась, словно в последний раз, и когда омега скрылся за дверью, Хван достал сигарету, после чего, не опуская окно, закурил. В какие-то моменты мы понимаем, что совершили большую ошибку. Но время не вернуть, а уж тем более грехи свои невозможно искупить. Бог тебя, быть может, и простит, но человек, или ты сам, как быстро позволишь себе отпустить совершённые поступки? Причинив боль один раз, никто не остановится на этом, продолжая вновь и вновь копать старые раны до глубины мёртвого океана, а быть может, и глубже. Табачный дым заполнил весь салон, заставляя задыхаться, но Хёнджин не чувствует ни горечи, ни удовлетворения от очередной порции вредного воздуха. До своего дома он дошёл пешком. На часах давно уже было за полночь, но кого это волнует? Хотя.. есть один человек, который устраивал истерики из-за позднего прихода. Точнее, был такой человек. Омега, чья душа чиста, словно прекрасный кристалл, и хрупка, как неоновый сапфир. Холодная постель приняла альфу не очень доброжелательно: всю ночь скрипела, спать не давала. Хёнджин в любом случае не смог бы заснуть, но надо же было хоть кого-то винить в этом, помимо себя самого. У омеги же дела обстояли куда хуже. Открыв входную дверь, Феликса встретил пустой коридор и, как парень уже потом понял, совершенно одинокий дом. Ни намёка на живую душу. Пройдя на кухню, под ноги попалась пустая бутылка из под соджу. Ничего удивительного. Большего от этого места ожидать не стоило. На улице ещё светло, автомобиль с Хёнджином ещё не уехал, быть может, есть шанс вернуться? Ведь пока не поздно, вдруг он этого ждёт . Феликс ударил себя по лицу. Даже думать о Хёнджине больно, а быть рядом — сплошные мучения. Любовь можно подавить, а вот причинённую боль не исцелить. Только вот за двенадцать лет чувства так и не пошли на дно, а лишь плыли по течению. Наверное, Феликс делает что-то не так. Свернувшись калачиком на пустой кровати, парень уткнулся носом в колени и закрыл глаза. Всё должно вернуться на круги своя. Они не истинные, так что жизнь ещё может пощадить их. *** Спустя несколько дней Феликс вернулся на пост главного директора, где его сразу навестили с хорошими новостями: — Господин Ли, компания Хван проспонсировала нас, вверяя в руки хорошим партнёрам. Выдавив из себя подобие улыбки, блондин уткнулся лицом в стол. Прошло четыре дня. Хёнджин ни разу не позвонил и не написал. Возможно, это к лучшему. Пора принять истину. Даже в школе они были слишком далеки друг от друга, что уж говорить про взрослую жизнь. Только вот, как долго Феликс ещё сможет продержаться без сна? Четверо суток дались ему слишком тяжело: круги под глазами было видно за километр, и без того тощее тело стало выглядеть болезненным, а кукольное лицо отпугивало своей бледностью. Он не жил эти дни, а выживал. Феликс правильно думал, что если вдруг станет непригодным для рождения ребёнка, то его выкинут на улицу, как какую-то собачонку. Правильно он думал, что Хван Хёнджин — бизнесмен, серьёзный до боли в голове — не способен на такое искреннее и шаткое чувство, как любовь. Феликс надеялся и верил, что его любви хватит на двоих, только вот Хёнджин продумал всё с самого начала, и в эти «планы» никогда не входил веснушчатый омега — Ли Феликс. Больно ли от этого? О, нет, ни капельки. Является ли адская пустота внутри «болью»? Не нужно об этом думать, всё уже позади. *** День за другим пролетали незаметно. Омега завалил себя работой «от» и «до», дабы не пропускать шаловливые мыслишки об одном конкретном человеке. Папа так и не появился дома, наверное, поселился на могиле отца и оплакивает любимого. Феликс бы тоже хотел, только вот, выдержит ли он? Сам не знает, да и проверять, если честно, не очень хочет. Его цель в жизни не меняется уже ровно одиннадцать дней. Цель под названием: «Оставить Хван Хёнджина в прошлом и идти дальше». Он, правда, уже почти дошёл до искупления — не думал об альфе целых десять минут и три секунды (читал отчёт), но, видимо, сам Хёнджин не хочет, чтобы его так быстро забывали. На двенадцатый день всё с самого утра пошло ужасно. Невыспавшийся, — а от того очень злой, Феликс, зайдя в здание компании, сразу услышал шептание сотрудников. Слишком бурно те обсуждали последние новости, постоянно кидая двусмысленные взгляды на директора. Последний, в свою очередь, не очень любит такое внимание к своей персоне, поэтому попытался спрятаться от чужих глаз в своём полюбившемся кабинете. Работа не шла ни каким ходом. Работники без устали продолжали галдеть, не обращая внимания на нервный кашель и стук по столу от старшего омеги. В этой атмосфере было невозможно находится. Уже в сотый, а то и тысячный раз облизнув пересохшие губы, Феликс понял одно — сегодня не день работы. Сегодня день сна. На скорую руку вызвав такси, он подхватил куртку и, почти переходя на бег, спустился на парковку. Первый снег обещают уже завтра. А ещё, первый снег встречают со своим партнёром. От этой мысли внутри вновь всё сжалось. Он обещал себе не вспоминать его. Обещал, но вновь нарушил договор с самим собой. Запрыгнув в салон такси, парень указал свой адрес и расслабился впервые за весь день. Радио перерывами пропускало слова вперемешку с гудением, но водитель был крайне сосредоточен, даже громкость увеличил. Феликсу скучно. Ему делать нечего, так что он принялся так же вникать в суть. — Главный директор и наследник компании Хван — Хван Хёнджин был замечен с наследником бирж Южной Кореи — Ким Уёном, в ресторане. Недавно было подтверждено, что пара планирует вступить в официальные отношения, закрепляя их узами брака.