Часть 2. О принцах, драконах и снах
29 марта 2025 г., 17:16
Королевству стало известно о четвертой беременности Алисенты, во время месячного праздника и турнира, устроенного королем в честь бракосочетания Рейниры и Лейнора в знак извинения перед дочерью и сыном за их поспешные и тайные клятвы, также им предстояло выбрать рыцаря, который заполнит освободившуюся вакансию, оставленную простолюдином из Дорнийских земель. Королева устроила настоящую истерику, когда ее новый меч был вычеркнут из Белой книги, и потребовала рассказать, что случилось с сиром Кристоном Колем и куда он делся, но король отмахнулся от нее на глазах у всего двора с подозрительными взглядами.
Распространившиеся слухи о реакции королевы Хайтауэров, должно быть, и послужили толчком к ее решению вновь устроить праздник в честь Рейниры, как это было четыре года назад, когда она объявила о своей беременности принцем Эймондом в день именин кронпринцессы. В обоих случаях Рейнира была раздражена, но если раньше она была капризной и сердитой девочкой четырнадцати лет, то теперь она была взрослой восемнадцатилетней женщиной, к тому же замужней, поэтому она надела на себя маску прекрасной и милостивой Отрады королевства и играла роль доброй и послушной дочери, ухаживая за мачехой и открыто выражая свое волнение по поводу появления нового брата или сестры. Она открыто поздравляла отца и его жену, а люди тепло отзывались о том, какой вежливой и нежной она была, когда брала на себя обязанности королевы, поскольку новая беременность накладывала свой отпечаток на Алисенту.
Рассказывали, как часто кронпринцессу видели в обществе ее милой младшей сестры - странная принцесса часто следовала за красивыми платьями, которые носила ее добродетельная старшая сестра, крошечное пухленькое отражение в платьях, которые Рейнира лично заказала специально для нее в светлых золотых и розовых, мягких голубых и фиолетовых тонах, и иногда красно-черные платья с геральдикой Таргариенов, сшитые из мягчайших тканей, которые не чесались и не царапались, как зеленые платья с высоким вырезом, которые Алисента заставляла носить свою дочь. Увидев любовь Хелейны к насекомым, Рейнира даже начала вышивать на платьях переливающихся бабочек и изящных стрекоз.
В глазах двора кронпринцесса смягчилась благодаря замужеству и предстоящим испытаниям материнства, когда ее собственный живот увеличился. Она расцвела во время беременности, тогда как Алисента Хайтауэр была прикована к постели, ее кожа пожелтела, а кости на запястьях слишком выделялись, и по мере того как росло уважение к восхитительной наследнице короля, мнение о его жене портилось, поскольку перед глазами рисовался портрет горькой мачехи, обиженной на красоту Отрады королевства.
«Разве это не странно?» шептались люди. «Этот дорнийец исчезает после того, как королева так страстно убеждала его спасти свою жизнь от клинка палача».
«Он убил члена семьи принца-консорта Лейнора, и королева вознаградила его, взяв к себе на службу». Они говорили.
«Эти ее сыновья - они совсем не похожи на Его Светлость, а маленькая принцесса - зеркальное отражение наследной принцессы». Служанки втайне хихикали.
«Как мы можем быть уверены, что принцы - из королевского рода, если дочери - единственные, кто похож на Таргариенов?» Роптали в тавернах за пинтами эля, поднятыми во имя Отрады королевства и ее Морского дракона.
«Мальчики Хайтауэры никогда не участвуют в королевской работе над собой». Подмастерья швеи сплетничали со своими матерями после очередной хорошо оплаченной поездки в замок за новыми платьями, чтобы пополнить гардеробы принцесс по мере их роста.
Шепот и слухи распространяются на медовых языках в Королевской Гавани, когда жизнь людей улучшается благодаря благотворительным фондам принцессы Рейниры и милостыне доброй королевы Эммы. Сирот кормят и дают им кров, беднякам предоставляют должности в королевском доме или предлагают начать жизнь заново в деревнях, которые строятся на Драконьем Камне и Ступенях. Даже калеки и старики получают жалованье, поскольку их устраивают в сиротские приюты, чтобы они заботились о самых маленьких членах общества.
«Как удачно, что бывший Десница выбрал в жены королю свою дочь, едва ли более чем служанку без перспектив, когда все знали, что леди Лейна Веларион была самым очевидным выбором, что сделало его добрым отцом короля, обогатившимся за счет нашей крови». Все соглашались с этим, пока Рейнира с наслаждением потягивала соки и сладкий чай, а ее собственные маленькие шпионы докладывали о беспорядках, направленных на всех, кто находился в столице в зеленой одежде Хайтауэров.
«У королевы начались схватки», - сообщает ей Лейнор, входя в их покои, и кивает на стоящего у дверей сира Джоффри Аррена, дальнего кузена Рейниры и нового королевского гвардейца, отпуская его и служанок из комнаты.
«Как удивительно», - мрачно хмыкает принцесса Рейнис, не поднимая глаз от одного из многочисленных детских одеял, которые она принялась вышивать по мере приближения рождения своего первого внука, и хотя все мейстеры и повитухи клялись, что младенец растет здоровым, она беспокоилась. Тем не менее она наклонила щеку, чтобы принять поцелуй сына, когда он проходил мимо нее.
Кронпринцесса улыбается, поглаживая своего подрастающего малыша. «Отец не приказал бить в колокола», - спокойно замечает Рейнира, угощаясь еще одним из восхитительных крабовых пирогов, которые ее маленький дракончик требовал в последнее время. К счастью, лорд Корлис был более чем счастлив прислать небольшую армию своих личных поваров из Высокого Прилива, когда Рейнира вскользь упомянула о желании полакомиться морепродуктами. С тех пор, судя по письмам Лейны, он не уставал твердить о силе веларионской крови и соли.
«Скорее всего, он не станет этого делать, пока не родится ребенок, - хмыкает Рейнис, - учитывая нынешние... настроения, направленные на его супругу, и не очень скрытые обвинения в измене».
Улыбка Рейниры превращается в ухмылку, и она пересаживается на диван, чтобы позволить Лейнору присоединиться к ней; его руки зачарованно двигаются по выпуклостям животика. «Я слышала от своих служанок, что прачки шептались о отсутствии девичьей крови в ночь церемонии брачной постели моей дорогой мачехи, и что бывший Десница приказал им молчать».
«Отто Хайтауэр работает не покладая рук, - усмехается Рейнис, - но сеть замковых слуг работает быстрее».
«Спасибо за совет, muña, - смеется Лейнор, наклоняясь, чтобы поцеловать Рейниру, - ситуация уже меняется в нашу пользу. Я слышал, как служанки королевы говорили, что последняя ночь, когда их госпожа лежала с королем, была лишь за неделю до нашей свадебной церемонии, а до этого - четыре луны. Она не просто недоношенная малютка, ей едва исполнилась восьмая луна».
«Многие дети рождаются рано», - напоминает Рейнира своему ликующему мужу, хотя и не упрекает его в том, что он получает мрачное удовольствие от страданий Алисенты. Шлюха, в конце концов, попыталась заложить семена, чтобы объявить их ребенка бастардом, с помощью какого-то исполненного Веры безумия, что мужчины со склонностями Лейнора не могут иметь детей, но внезапное появление Лейны несколько лун назад, восседающей на спине величественной Вхагар, сожгло эти предположения, как Черный Ужас когда-то сжег Харренхолл.
Когда слухи только начали распространяться на предательских языках, Лейнор рассказал старшей сестре о своих побегах в Халл и Спайситаун, когда было объявлено о его помолвке, назвал ей имена девушек, с которыми сошелся, и с благословения Рейниры предложил им жилье и работу на Драконьем Камне и в растущем поселении Дара Дейнис. Лейна, в свою очередь, прибыла с подобающими театральными фанфарами и тремя младенцами: девочкой со смуглой кожей и темными волосами, глазами цвета глубокой ночи и мальчиками-близнецами, одинаковыми во всех отношениях и явно веларионской крови.
Бастарды Лейнора и живое доказательство, опровергающее необоснованные претензии Зеленых к ним.
«Аддам и Алин, - объявила Лейна, пока Рейнира ворковала над малышами на глазах у всего двора, - они очень похожи на тебя, брат! И имена валирийские. А у Крапивы волосы как у матери, а глаза как у бабушки Белльмиры! Она похожа на принцессу с Летних островов».
«Крапива?» резко воскликнула Рейнира, подхватив девочку на руки. «Бордельное имя? Ни одна моя падчерица не будет носить такое имя!»
«Тогда Лейнира, - ласково произнес Лейнор, прижимая близнецов к груди, - в честь трех самых важных женщин в моей жизни. Для краткости мы можем называть ее Нетти».
Даже сейчас, когда за всеми тремя младенцами ухаживала нянька, нанятая в Блошином конце, в личном крыле Рейниры в Твердине Мейгора, придворные восхищенно переговаривались о ее милости и доброте, с которыми она приняла бастардов своего мужа в свой дом, и только добрые слова говорили о чувстве долга и чести Лейнора, утвердившего трех Уотерсов и лично финансировавшего их жизнь.
«Но очень немногие дети, рожденные раньше срока, проходят через такую проверку, - наставительно говорит ей Рейнис. «Если в ребенке не будет явных таргариенских черт, то противники ее милости воспользуются этим».
Если бы Алисента не пыталась назвать ребенка Рейниры бастардом и тем самым поставить под сомнение ее титул наследной принцессы, Рейнира могла бы посочувствовать новорожденному Хайтауэру, но сейчас она не испытывает особой жалости к тем, кто разделяет простую андальскую кровь Алисенты. У нее не было врожденной магии, как у валирийцев и даже Первых людей, и Рейнира читала множество дневников Висеньи о том, насколько несовместимы андальская и валирийская кровь.
Если Четырнадцать Огней не выжгут это пятно, то ребенок-полукровка никогда не станет полноценным.
«Какой позор», - говорит Рейнира, позволяя мужу с рук кормить малышку плодами, привезенными из Наата ее щедрым добрым отцом.
К моменту появления младенца на свет уже наступило утро, и Рейнира нарушает традиционный завтрак вместе со своими домочадцами и в сопровождении милой Хелейны, которую так часто игнорировали ее воспитательницы за ее странности и отсутствие члена. Ее странная, похожая на фею сестра бормочет в свое пюре из вареных яиц и приправленных специями плодов, аккуратно разложенных друг от друга, чтобы избежать столкновения вкусов и текстур, о драконах с темными коронами, когда кузен Джоффри объявляет о рождении принца Дейрона Таргариена.
«Младенец с темными волосами и карими глазами», - сообщает рыцарь Аррен с мрачным весельем в голубых глазах.
Ни один из жителей долины не испытывал любви к шлюхе Хайтауэр и ее отцу и радовался любым трудностям, выпадавшим на долю Алисенты. Они будут помнить об оскорблении, нанесенном их любимой королеве, на протяжении многих поколений, и Рейнира не сомневалась, что вражда останется прописана в их крови.
«Полагаю, настало время познакомиться с ребенком моей мачехи», - объявила Рейнира, а когда познакомилась с мальчиком, сделала невинный вид, что ей трудно представить члена Дома Хайтауэров с таким темным цветом волос.
В конце концов, темные волосы - большая редкость в Риче, где в основном встречались русые и рыжие.
«Старомест - портовый город», - позволяет она себе заметить во время женского собрания, когда девушки и женщины сплетничают, угощаются пирожными и наблюдают за развлечениями, которые организовала Рейнира. Обычно эти обязанности возлагались на королеву, но ее отец с радостью передал их наследнице, когда Рейнира пришла к нему в старом платье своей матери и выразила желание продолжить благотворительную деятельность королевы Эммы. «Возможно, у моей мачехи-королевы есть дорнийские родственники, - добавляет наследная принцесса, полная милой, бесхитростной невинности, вскидывая на придворных прекрасные глаза с трепещущими серебристыми ресницами. «Отец рассказывал мне историю о золотой кобыле, которая была у него в детстве, она спарилась с серебристым жеребцом. Жеребенок родился с черной, как смоль, шерстью!» Затем она мило улыбается леди Фрей и просит передать ей дорнийский апельсиновый торт, который лежит рядом с ней.
Шепотки за изящными шагами Алисенты Хайтауэр только усиливается, и Рейнира с удовольствием наблюдает за происходящим.
Спустя две луны настала очередь Рейниры лечь на родильное ложе, и, как только ей на руки положили сына, вопящего как буря, Рейнира решила, что оно того стоило. Теперь она понимает свою мать. Все страдания и боль подарили ей прекрасного мальчика с десятью идеальными пальчиками на руках и ногах.
Она назвала его в честь основателя дома Веларион, по слухам, сына валирийского принца-бастарда и великой морской богини побережья Нагги - Морского Дракона. Он рождается идеальным и здоровым, точной копией своего отца, и принцесса Рейнис едва не проливает слезы, когда впервые видит своего внука, восхищаясь черными волосами Баратеонов, которые они оба разделяют.
Королевский дедушка Джейкейриса, напротив, начинает плакать, когда новорожденный младенец оказывается у него на руках, и на него смотрят поразительные зелено-фиолетовые глаза. «Глаза моей покойной матери, - радостно сообщает он придворным, рассказывая о незабываемой силе женщины, которой была принцесса Алисса Таргариен, первая всадница Мелеис, и о том, как она могла победить любого рыцаря, поставленного перед ней на тренировочном поле, даже с младенцем, пристегнутым к груди. Незабываемо лицо Алисенты, которая стоит в стороне, обращая внимания на то, как ее муж восседает на троне с внуком на коленях. Ее собственного сына тщательно пеленают, чтобы скрыть его темные волосы, пока она пытается представить его лордам и леди.
Лорд Корлис прибывает вскоре после этого на борту могучего военного корабля, нагруженного сокровищами, собранными со всего известного мира, и с мечом на бедре, слишком маленьким для мужской хватки. «Могучая галера, построенная лучшими корабельщиками Дрифтмарка и окрещенная в честь своей королевы вином из Старой Валирии, наполненная сокровищами из моих величайших приключений и битвы с Крабокормильцем, для нашего будущего короля!» Корлис торжественно провозглашает, и Рейнира уверена, что видит, как сир Тайланд Ланнистер обмахивает упавшего в обморок лорда Лаймана, когда многочисленные колесницы, наполненные золотом и драгоценностями, вкатывают в тронный зал.
Алисенту тошнит от напоминания о богатстве доброй семьи Рейниры, и она краснеет, когда люди ропщут на отсутствие приданого у нее самой, бедной дочери второго сына, не имеющего ничего за душой.
«Я сам назвал корабль Балерионом, в честь легендарного дракона первого валирийского короля Вестероса! И для моей доброй дочери, самой прекрасной в королевстве, - Алисента Хайтауэр зеленеет, как ее платье, пока лорд Корлис с торжеством достает прекрасный клинок, на рукояти которого вырезаны аметистовые драконы, - и нашей будущей королевы, я возвращаю ей меч Скайфайр, тот самый клинок, которым владела поэтесса-воительница, королева Рейнис Первая. Считавшийся потерянным в песках Дорна, теперь он будет принадлежать ее тезке, Рейнире, Первой из своего имени!»
«Блэкфайр может быть мечом королей, - скажет ей позже Рейнис, - а Темная Сестра - их величайшей защитницы, но Скайфайр - это клинок королев». Она ухмыляется, наклоняясь поближе, чтобы поделиться со своей невесткой секретом: «Эйгон не был общим братом, маленькая драконица; он, может, и был главой, но власть была у Висеньи, а Рейнис? Она держала в руках бразды правления над обоими своими братьями и сестрами. Королева Висенья, в конце концов, мало заботилась о мужчинах и их членах».
Спустя луну после прибытия Корлиса и его возвращения на пост мастера кораблей, когда обнаружилась некомпетентность Ланнистеров, из колыбели вылупляется яйцо маленького Джейкейриса. Вермакс, названный в честь валирийского бога языка и путешествий, - само совершенство: чешуя изумрудного цвета, рога из рубинов и глаза из расплавленного янтаря, и именно внешность маленького дракончика породила прозвище, данное наследнику Рейниры. Изумрудный принц, - говорят люди, называя так прекрасную родственную душу Джейкейриса и его поразительные глаза. Теперь им нет дела до Алисенты и ее сыновей, и когда они говорят о зеленом цвете, то думают не о простой второй жене короля и ее скучных сыновьях, а о его старшем внуке, более ярком, чем любая приглушенная зелень, которой пытаются щеголять Хайтауэры и их союзники.
В последующие луны, пока Рейнира и Лейнор продолжают свои медленные завоевания, двор снова празднует объявление о второй беременности Рейниры, а грандиозный праздник, который лорд Корлис устраивает в честь своего будущего наследника, превосходит по размаху даже торжества короля Визериса. А вместе с торжествами возвращается Принц-изгой на драконе.
Последний год после свадьбы Рейниры прошел в странном молчании и без подвигов ее дяди, когда он удалился в Степные Камни, получив благосклонность и благословение короля и прекрасную молодую жену - леди Лейну Веларион, ныне принцессу Лейну Таргариен из Степных Камней и Узкого моря. Насколько Рейнира слышала, растущее поселение, основанное Деймоном, получило название Драгонспорт, а краснокаменный замок ее дяди - Сифорт.
Очаровательно, подумала Рейнира, что Деймон назвал свою новую резиденцию в честь своего любимого дракона. Кровавый камень, Драгонспорт, Морской порт - все они были выбраны для Кровавого Змея, названного в честь валирийского морского бога.
«А это - маленький изумруд моей племянницы», - говорит Деймон, когда Лейнор кладет ему на руки кудрявого младенца, и Рейнира улыбается, нежась в объятиях Лейны, вдыхая аромат морской соли и неба своей прелестной кузины, когда ее нежная рука обнимает ее небольшой животик, а ее добрая сестра с радостью говорит о дружбе, которую завяжут их дети. «Он прекрасен, как и его мать». А дядя игриво наклоняет голову, окидывая ее мужа намеренно горячим взглядом фиолетово-зеленых глаз, и мурлычет: «И его отец тоже, я полагаю».
Все трое младших драконьих всадников смеются в ответ на поддразнивания Порочного принца, а Деймон лишь улыбается, и весь его облик смягчается, когда Джейкейрис тянется к его носу маленькой любопытной ручкой. «Да, у дяди Деймона чертовски красивое лицо, не так ли, маленькая драгоценность?» Воркует грозный принц-изгой на высоком валирийском, совершенно сраженный наповал, когда его внучатая племянница хихикает.
«Так вот что означают все эти визги при виде вас?» невинно поинтересовался Лейнор, мило улыбаясь в ответ на устремленный на него взгляд.
«Я все равно могу отрезать твой хорошенький язычок, даже когда у меня на руках мой любимый племянник», - несерьезно угрожает Деймон.
«А мне нравится его хорошенький язычок, kepus», - подхватывает Рейнира, пока хихикающая Лейна чмокает ее в щеку. «Он весьма искусен в этом деле».
Глаза Деймона темнеют от чего-то горячего и тяжелого, а его ухмылка превращается в оскал, когда он смотрит на трех озорных молодых драконов и мурлычет: «Неужели?»
После, когда все четверо уже достаточно расслабились и отпустили руки, Рейнира официально вводит дядю и сестру в свой дом и в свои планы, и оба они с радостью принимают участие в этом. Они хотят видеть Рейниру и Лейнора в коронах, даже если для этого им придется сжечь Королевство вокруг себя.
Только Рейнира вежливо напоминает им, что не желает быть Королевой Пепла, а надувшийся, Лейнор игриво спрашивает: «Может, хотя бы Олдтаун сожжем?».
День рождения ее второго ребенка ознаменовался яростной летней бурей, которая сотрясает Драконий Камень, словно извержение вулкана, и хлещущим дождем тайфуна, столь же мощного, как удары крыльев дракона. Все это обрывается в тот момент, когда ее второй сын делает свой первый вдох, и золотой свет, наконец, оттесняет тьму, определяя ее выбор имени.
Люцерис Веларион - солнечный свет его матери. Он - Бурерожденный, к нему благоволят боги, и Рейнира называет его в честь легендарного принца-пирата Велариона, который мог побеждать бури одним лишь криком, раскалывающим небеса. Второй сын Рейниры рождается с ангельским лицом Эммы Аррен и голубыми, как чистое небо в горах, глазами. Его кожа, цвета свежевспаханной земли, была теплой и полной жизни, а густые белые локоны казались белее даже самого чистого снега.
«Королевская жемчужина», - восторженно восклицали люди, глядя на красоту младенца.
«Моя Эмма вернулась снова», - рыдает ее отец, впервые увидев улыбку внука.
Когда яйцо Люцериса вылупляется через несколько мгновений после того, как его положили в колыбель, Рейнира может дать только одно имя дракону с жемчужной чешуей, сверкающими золотыми рогами и глазами, словно вырезанными из радужного лунного камня.
«Арракс, - повторяет Лейнор, пока они с маленьким Джейсом в благоговении смотрят на младенца и его родственную душу.
«Король богов», - вздыхает Деймон, и Лейна смеется над его ошеломленным выражением лица с таким восторгом, что у нее самой отходят воды, и три часа спустя Бейла и Рейна, одинаковые во всех отношениях, кроме характера, становятся новыми обитательницами Королевских яслей.
В милых лицах девочек нет ни капли от Деймона, они - маленькие отражения Лейны, вплоть до милых лучистых глаз, и именно Рейнира дарит своим племянницам по драконьему яйцу. Оба они взяты из первой кладки Сиракс, той самой, что всего несколько часов назад произвела на свет Арракса, и хотя ни одно из яиц - одно бледного оттенка нефрита, а другое сияющее розово-золотое - не вылупилось, ни одно из них не остыло.
Как и у Джейкейриса, и Люцериса, у обеих девочек будут драконы. Они станут новым поколением драконьих всадников.
Год 115AC стал годом доказательства того, что драконья кровь Хелейны выжгла андальское пятно, которым ее прокляла утроба Алисенты: ее странная младшая сестра ушла от своих воспитателей, пока они занимались истерикой Эйгона, и появилась лишь на следующий день на спине разъяренной Пламенной Мечты. Сине-лиловая драконица была опасным врагом, отказывавшимся от всякого доступа к своей новоявленной наезднице до прибытия самой Рейниры.
«Моя Мечта сказала мне, что она готова», - говорит Хелейна своим легким, музыкальным голосом - ей всего шесть лет, но говорит она так, словно намного старше. Muña пообещала, что больше никогда не позволит мне упасть». Песнь переписывается». И тут драгоценные крылья жука отвлекают туманный взор девочки, и она не обращает внимание на свои слова, пока Рейнира ведет ее обратно в Красный Замок.
«Я думаю, что она - Мечтательница, отец, - говорит Рейнира Визерису позже, - как Дейнис. Я хочу взять ее с собой на Драконий Камень, сделать частью своего дома и найти ей жрицу, чтобы обучать ее Дару, как это делали наши предки».
«Хелейна все еще дочь Алисенты, моя милая девочка...»
«Я просто беспокоюсь за свою дорогую сестру, отец», - умоляет Рейнира с печальными сиреневыми глазами, ее губы дрожат так, что сопротивление Визериса проходит незамедлительно. «Мы оба знаем, что говорит Вера Алисенты о магии в нашей крови, и теперь у Хелейны есть драконья связь - я могу научить ее тому, что она должна знать как принцесса Таргариенов, потому что никто другой никогда не поймет, то что поймет другая принцесса-дракон».
Ее отец сдается с пораженным вздохом. «Только на год, пока ты будешь управлять своим замком».
Рейнира мило улыбается постаревшему мужчине, обнимает его и целует в щеку: «О, спасибо тебе, kepa!»
Алисента может делить постель отца, но сердце короля всегда будет принадлежать Рейнире, и у нее за плечами богатый опыт игры на нем, как на арфе.
Шах и мат, мачеха.
