Perceptions, and what we make them

      117AC принес на вороньих крыльях весть о третьей беременности наследной принцессы. Это сообщение достигло всех уголков королевства, принеся с собой празднование продолжения королевского рода, в то время как в Красном замке сплетниками передавались слухи о постоянных кровавых выкидышах королевы-консорта и неспособности обеспечить ее мужу достойного валирийского сына. Вместе с этим сообщением от смотрителей драконов Драконьего Камня пришло известие о том, что Лунная Плясунья, прекрасная бледно-зеленая драконица, сверкающая серебром в свете луны, вылупилась для юной принцессы Бейлы Таргариен, первенца принца Деймона, создав еще одно непреодолимое препятствие для козней Зеленых, поскольку их принцы Хайтауэры по-прежнему не смогли оседлать ни одного дракона в Драконьей яме.       С этим знаменательным вылуплением также был заключен официальный договор о помолвке будущего короля Джейкейриса Таргариена и его кузины, связанной с драконом, чтобы сохранить их драконью кровь в валирийских домах и сохранить силу их магии крови. Принцесса Рейнис, теперь уже официальный член Малого совета в качестве королевского советника, говорила королю о том, что новое поколение валирийской крови было благословлено столькими детьми, чтобы продолжить чистокровный род Престола, ведь такое количество драконьих всадников в небе может быть только удачей. Служанки и слуги так любили шептаться об охватившей королеву Алисенту бессильной ярости, когда взгляд Рейнис Таргариен Веларион скользнул по трем сыновьям принцессы, игравшим на мечах во дворе под руководством сира Гвейна Хайтауэра, а радостное согласие короля Визериса лишь усилило уродливый приступ.       В 117 году до Драконьего Камня дошли вести о волнениях в Долине, и Рейнира ознакомилась с планами по расширению крошечной деревушки на своем острове до полноценного портового города, а также с успехами экспорта соли и драконьего стекла на Север, откуда поступали древесина и шкуры для строительства кораблей. Письмо, которое вручил ей мейстер Герардис, было написано тонкой рукой Джейн Аррен и скреплено восковым соколом; Арнольд Аррен, из Гуллтаунских Арренов, состоящий в дальнем родстве с Джейн через первую жену Родрика Аррена, был, очевидно, занозой в сердце ее кузины с тех пор, как ее прямые родственники по мужской линии были убиты в битвах с горными кланами, и - если верить сообщениям из сети шпионов Деймона - сир Арнольд недавно взял в жены леди Морджин Хайтауэр, сестру Ормунда Хайтауэра и племянницу Отто. Именно этот источник поддержки за счет приданого жены и дал смелость жалкому, алчному человеку провозгласить себя истинным лордом-правителем Долины и Гор над леди Джейн, которая занимала этот пост с младенчества.       «Как удачно», - сухо говорит Лейнор, усаживая на колени двухлетнего Люка, пока они наблюдают за тренировками Джейса с Деймоном и вспыльчивым Вермаксом.       Несмотря на то, что старшему было всего три года, он был крупнее среднего, из-за чего ему требовалось раннее обучение, чтобы пресечь ненужные привычки к насилию, которые могли появиться в результате. Деймон поделился своими подозрениями, что Вермакс может быть из рода Балериона, и наблюдение за молодым драконом помогло Рейнире поверить в правильность его теории.       «Кузина Джейн думает точно так же, дорогой муж», - хмыкает Рейнира, наклоняясь, чтобы поцеловать пухлую щечку своего малыша, пока он мило хихикает. «Похоже, Хайтауэры просто впали в отчаяние, раз готовы свергнуть правящий Дом Долины, чтобы вместо Джейн посадить свою родню».       «Значит, ты едешь?» спросил Лейнор, и Рейнира кивнула       «Ты можешь править, пока я не вернусь, - говорит она с теплой улыбкой. «Горы были домом моей матери, а Джейн - ее родственницей. Долина принадлежит ей и является одним из наших величайших сторонников, и я не позволю марионетке Хайтауэров украсть ее».       «Ты будешь осторожна?» спрашивает Лейнор, кладя теплую руку на ее округлый живот, и Рейнира нежно целует своего милого кузена.       «Я клянусь в этом», - обещает она ему. «Сиракс будет со мной, в конце концов, и я даже возьму с собой Джоффри. Горы у меня в крови».       На следующий день Рейнира отправляется в путь, сидя верхом на своей прекрасной родственной душе. Их связь поет от восторга, когда они проносятся сквозь облака, сияя как золото, и даже сир Джоффри не может скрыть своего благоговения, когда они взмывают ввысь, как это было заведено у драконов и соколов. Небо у них в крови, и на спине Сиракс она свободна, не привязана к мирским проблемам; нет политики среди облаков, нет вечной угрозы, нависшей над ней и ее детьми, и нет башен, пытающихся добраться до нее. Это королевство, которым будут править ее дети, ее, а не Алисенты.       Это прекрасно, и Сиракс урчит в знак согласия с ней, их души поют как одно целое.       Однако слишком скоро ей приходится приземляться, и Сиракс с ревом разгоняет облака над древним городом Гуллтауном, проносясь над сверкающими рядами рыцарей в доспехах ее кузины, которые осаждают предателей, прячущихся в их замке. Гуллтаун стар и невзрачен, в последнее время он почти не разбогател, поскольку в более крупные порты прибывает больше кораблей, купцов и золота, но дом Аррен все еще остается великим домом с древними богатствами - Рейнира не удивлена, что Зеленые решили напасть на семью ее матери, ведь Долина была ее самой большой сторонницей. Дом Аррен из Гуллтауна много поколений назад оторвался от основной линии, но все еще имел достаточно прав на владения, чтобы с уверенностью бросить вызов своей Верховной леди только потому, что у нее не было члена, и заручиться поддержкой семьи королевы-консорта.       Однако мать Рейниры была урожденной Аррен; может, ее и выдали замуж в дом Таргариенов в возрасте одинадцати лет, но королева Эмма была жемчужиной Долины. Именно благодаря ее матери у Джейн не украли ее наследие, а Изембарду Аррену и его подлому сыну Арнольду не дали ходатайствовать об опеке над Долиной. Когда королеву Аррен убили, разрезав пополам ради сына, Долина едва не взбунтовалась, а Джейн, которой тогда было всего тринадцать, согласилась на мир с короной только при условии, что дочь Эммы Аррен останется наследницей, а не будет заменена ребенком, которого, как подозревали, новая королева родит в браке.       Тот факт, что Эйгон родился чуть больше чем через год после свадьбы, не остановил слухи о том, что король женился на своей второй жене из страха, что из ее чрева родится бастард. Совсем недавно стали распространяться слухи о выкидыше, случившемся перед рождением Эйгона, - благодаря птичкам Рейниры, копавшимся в слоях секретов, которые Хайтауэры наплели вокруг Алисенты.       Долина была верна крови Эммы Аррен, потому что Джейн разделяла ее, но если сир Арнольд и его новая жена-Хайтауэр окажутся на посту Верховного лорда, то, не сомневалась Рейнира, они выступят за Зеленых, у которых уже есть половина Простора, Вера Семерых и Западные земли.       «Откройте ворота, - приказывает Рейнира перепуганным стражникам, когда Сиракс приземляется на древние камни, и с презрением окидывает взглядом золотых соколов и хорошо замаскированные зеленые эмблемы. Несколько человек пытаются достать оружие, но Сиракс с воплем бросается к ним, огромная золотая голова скалится ярким пламенем, а глаза сужаются.       Ворота в Гуллтаун открываются без шума, и Рейнира спокойно проводит пальцами по Скайфайру, пока жители тащат перед ней своих лордов, ее младенец шевелится в ее чреве, а Сиракс защитно урчит позади нее. Она и ее ребенок уязвимы на земле, хоть Сиракс и пытается их защитить ; даже если сир Джоффри находится поблизости, а рыцари Арренов прочесывают портовый город, скрытый лучник все равно может нанести урон, как это было доказано смертью принца Эймона много лет назад.       «Изембард Аррен, Арнольд Аррен, Морджин Аррен, - приветствует она трех лидеров мятежников холодными сиреневыми глазами, когда Джоффри заставляет их встать на колени, - вы виновны в государственной измене своему лорду, а значит, виновны в измене короне. Наказание за государственную измену - смерть без суда, и я, принцесса Рейнира Таргариен, наследная принцесса, приговариваю вас к смерти». Трое начинают умолять, уже не высокомерные и самодовольные, когда по сигналу люди Рейниры отступают от жалобно протестующих обвиняемых, очищая пространство вокруг них.       Приказ дается легко, и Рейнира не смотрит, как золотое пламя поглощает их, отворачиваясь с гримасой, рука опускается к округлому животу, и на нее накатывает знакомое ощущение падения. Это быстро и безболезненно для предателей, но это послание, и когда ей вручают младенца Арнольда Аррена, крошечное, плачущее существо с медовыми светлыми волосами и розовой кожей, она приказывает перевезти его и его молодую кормилицу в Орлиное Гнездо, а его опекунство оставить на усмотрение леди Джейн.       «Вы, сир», - обращается она к стоящему рядом рыцарю с гербом Корбрея, передавая младенца одному из них в цветах Редфорта, на бледном лице которого выступили капельки пота, а Сиракс тревожно заурчала, - «ваше имя».       «Сир Корвин Корбрей, ваша милость», - кланяется рыцарь, и Рейнира хмыкает. Брат и наследник лорда Корбрея, верный ее делу лорд, вполне подойдет.       «Теперь вы кастелян Гуллтауна, возьмите всех, кто вам нужен, чтобы вычистить оставшихся предателей и препроводить их к Лунным Вратам, чтобы они предстали перед правосудием леди Аррен. Соберите также их документы и записи, я хочу, чтобы все было расследовано». Отослав юную жительницу долины взмахом руки, Рейнира осторожно садится на Сиракс. «Сир Джоффри, - рявкает она, - садитесь. Мы отправляемся в Орлиное Гнездо».       «Принцесса?» Джоффри повинуется, а Рейнира гримасничает.       «Кажется, у меня отошли воды».       Она никогда не видела, чтобы человек в доспехах двигался так быстро.       Ее третий сын рождается слишком рано и слишком маленьким на большой высоте и в разреженном воздухе башен из слоновой кости Орлиного Гнезда, вознесенных к облакам, словно так и должно было быть. Долгие мгновения он не издает ни звука, и Рейнира почти отчаялась, прежде чем ее малыш, нежный, как крылья соколенка, начал плакать, ища материнского тепла.       «Я только что услышала», - заявляет Джейн, вбегая в комнаты, которые когда-то в детстве принадлежали матери Рейниры, а теперь были приготовлены для нее, со своей спутницей, леди Джессамин Редфорт, под руку. «Значит, еще один мальчик? Это было ужасно больно?»       На ее недоверчивый взгляд леди Джейн лишь пожала плечами, забавляясь.       «Артис», - в конце концов решает Рейнира, кормя своего самого маленького ребенка - нежного, словно боги отбелили его от всех красок, если бы не розовые пухлые щечки и бледно-сиреневые капельки, окрасившие его глаза, словно акварелью. Принц Артис рождается с кожей, бледной, как горный снег, и кудряшками словно из прекраснейшей слоновой кости, и Рейнира дарит ему могущественное имя королей-соколов давнего прошлого. Артис Аррен Первый был тем полувалирийским рыцарем, который основал великий Дом и династию ее матери, женившись на принцессе Первых Людей и объединив враждующие кланы Долины, а теперь Артис Веларион Таргариен станет третьим внуком Эммы Аррен и продолжит ее род. «Как бы ни был он мал, в нем течет кровь королей. Третий сын трех Великих Домов».       «Мне нужен Наследник», - говорит Джейн однажды, пока Рейнира восстанавливается после преждевременных родов Артиса, а ее кузина приняла решение читать свои отчеты рядом с ее постелью. «Я скорее сожгу Долину, чем отдам Орлиное Гнездо роду Арнольда. Джоффри был бы моим первым выбором, - улыбка на лице Джейн подчеркивает те же голубые глаза, которые она делила с покойной королевой, а теперь еще и с Люцерисом, и легкий вздернутый носик, который они с Рейнирой обе носили, ставя подпись под своим именем в отчете о финансах Гуллтауна, - но ты украла его у меня».       Рейнира смеется над поддразниванием кузины, нежно поглаживая пушистые кудри Артиса, дремлющего на ее груди: «Я хочу, чтобы ты знала, кузина, что он пришел ко мне».       «Конечно, по достижении совершеннолетия ему следует принять фамилию Аррен, и мне придется взять его к себе на воспитание, чтобы он мог усвоить свою роль будущего лорда Долины, но это быстрый перелет на драконьей спине, если его яйцо проклюнется, как я подозреваю». На искреннее удивление Рейниры леди Аррен продолжает: «Ты моя ближайшая родня, Рейнира, и никто из сочувствующих Арнольду, которые могли бы поддержать притязания Элдрика, не посмеет возражать против семьи драконьих всадников. Артис - сын, у которого нет наследства, препятствующего роли Лорда Долины; с точки зрения логики, это самый разумный выбор».       Итак, Ренира покидает Орлиное Гнездо с недавно родившимся сыном и осознанием того, что она неправильно рассчитала количество запасных наследников, которые понадобятся ей и Лейнору, теперь, когда их сыновья получили по три наследства.       «Что ж, - с юмором говорит Лейнор, кладя в колыбель Артиса переливающееся белым и голубым яйцо, - неудивительно, что Хелейна настояла именно на этом яйце». Это яйцо из старшей кладки Мелеис, хотя Рейнира не догадывается об их происхождении только по окраске - Рейнира узнает его по котелкам Драконьей ямы, хотя и не представляет, как Хелейна смогла перевезти его из столицы без того, чтобы Эймонд, маленький завистливый звереныш, не попытался его украсть.       Второй старший сводный брат уже доказал свою готовность взять то, что ему не принадлежит, - однажды он уже пытался украсть драконьего детеныша из колыбели сына Рейниры.       «Полагаю, тебе придется еще немного потерпеть мое общество», - поддразнивает кронпринцесса, и Лейнор заливисто смеется - он стал гораздо живее, чем был после их свадьбы. Он стал прекрасным мужем и отцом, а его горе по поводу безвременной кончины любви всей его жизни переключилось на выполнение роли ее супруга. Их сыновья обожали своего отца, милого и нежного с ними, который всегда мог рассказать лучшие истории о своей жизни в мореходстве с лордом Корлисом и учил их плавать с самого рождения.       Лейнор действительно стал воплощением короля, которым он мог бы стать, если бы Рейнис победила на Совете 101АК года, а умение ее мужа общаться и его непреодолимая харизма стали одним из величайших благодеяний Рейниры. Даже те лорды, которые не желали склоняться перед женщиной, были покорены, когда рядом с ними был Лейнор.       Ее муж целует ее в щеку и отвечает: «Есть еще кровные родственники, о которых нам стоит беспокоиться, если они попытаются украсть наших детей?»       «У лорда Боремунда уже есть две внучки и еще одна на подходе, - игриво хмыкает она, - если ему так хочется заменить Борроса, он может выбрать одну из них».       Громкий топот маленьких ножек - первый признак того, что дети закончили свои занятия, и их крошечные фигурки устремляются в детскую. Первым идет Джейкейрис, за ним Алин и Аддам, затем Нетти, они быстро переговариваются друг с другом, маленькие личики сияют. Люцерис, Бейла и Рейна, самые младшие из детей на Драконьем Камне, идут позади.       «Мама!» Люк задыхается, глядя на нее, его ярко-голубые глаза расширены и сияют, как небо. «Малыш?»       Рейнира смеется, раскрывая объятия для своего милого мальчика, который, не колеблясь, прижимается к ее груди, полный безграничной энергии. «Да, это ребенок». Она поднимает его, чтобы посмотреть, как другие дети собираются вокруг нее, чтобы заглянуть в люльку: «Его зовут Артис, и он твой младший брат».       «Он маленький, muña», - говорит серьезный малыш Джейс, старательный и послушный даже до своих четвертых именин, и Рейнира нежно гладит черные кудри старшего, слегка поглаживая бело-золотистую россыпь, которая начала расти у него на виске.       «Когда он сможет играть?» спрашивает Люк, хихикая, когда Артис воркует, а Лейнор поднимает малыша на руки, чтобы дети могли лучше его рассмотреть.       «Это будет еще нескоро», - ласково усмехается Лейнор.       «У него очень мало общего с другими вашими сыновьями», - нагло заявляет Алисента, когда спустя несколько лун они представляют младшего сына ко двору, мелочно и завистливо, поскольку ее снова оттесняют на второй план в пользу другого сына Рейниры. «Он совсем не похож на вас, сир Лейнор».       «Глупости, жена», - смеется король, беря на руки своего новорожденного внука и усаживая его к себе на колени, чтобы маленький белокожий принц мог смотреть на двор большими сиреневыми глазами, беззубо жуя свою маленькую руку. У него отцовские нос и волосы, а все остальное - от моей любимой дочери». Принц Артис Веларион - это сильное имя».       Рейнира мило улыбается, сцепив руки перед юбкой небесно-голубого цвета, бело-золотые волосы распущены и мягко вьются по спине, на голове - жемчужная диадема. Она знает, какой образ она создает: Отрада королевства, смягченная материнством, образ ее собственной прекрасной и нежной матери, с двумя сильными, умными сыновьями по бокам и поддерживающим ее супругом за плечом. «Он пришел в этот мир в Долине, - возражает она, - как я могла не назвать его в честь Дома моей матери?»       «Твоя мать любила бы всех своих внуков», - говорит ее отец с туманными глазами. «В моей Эмме было так много любви, что она стала удивительной королевой, даже когда была прикована к постели».       «Народ Долины до сих пор поднимает бокалы за свою погибшую королеву и празднует продолжение ее королевского рода», - невинно делится Рейнира, наблюдая, как уродливый румянец окрашивает щеки ее мачехи, подчеркивая нездоровую серость ее кожи, когда очередная беременность истощает ее силы, а Рейнира сияет, здоровая и светящаяся материнством.       Эйгону всего двенадцать, но он явно пьян, его длинные грязно-золотистые волосы неухожены и спутаны, а зеленый дублет - сигнал войны. Эйгон фыркает, глядя на выражение лица своей матери, ухмыляясь чуть более чем жестоко, а Дейрон, четырехлетний и слишком маленький, чтобы понимать, но желающий подражать своему старшему брату, невинно хихикает. Второй сын Алисенты, явно любимец матери, с блестящими волосами и семиконечной звездой на зеленом дублете, с маленькими шрамами на щеке от неудачной попытки украсть Арракса из колыбели Люка, завистливо хмурится, зеленые глаза сверкают ненавистью.       Мальчик должен быть благодарен за то, что это был не вспыльчивый и агрессивный Вермакс, которого он по глупости пытался украсть, иначе он, скорее всего, лишился бы глаза. Арракс, как и сам Люцерис, нежная душа с добрым сердцем, и их связь крепка - маленького перламутрового детеныша было гораздо легче успокоить и он реже прибегал к насилию, и Эймонду действительно повезло, что за свои действия он получил лишь предупреждение.       За две недели до турнира в честь пятых именин Джейкейриса яйцо Артиса вылупилось глубокой ночью, и на свет появился птенец, похожий на небо в солнечный день. Чешуя насыщенного синего цвета с белым отливом сверкает, как сапфиры, а костяные белые рожки венчают маленькую головку дракончика, и он, кажется, наблюдает за ними умными золотистыми глазами: хвост спокойно обвивается вокруг крошечных ножек Артиса, а подбородок покоится в его белоснежных кудряшках.       «Тираксес», - сошлись во мнении Лейнор и Рейнира, когда дети с гордостью за младшего брата засмеялись и защебетали, и действительно, имя мудрой богини мира подходит тихому маленькому дракончику их сына.       « Такой хорошенький», - с застенчивой улыбкой произносит милая Рейна, широко раскрыв глаза.       «Он будет быстрым», - радуется Бейла. «Как и Лунная Плясунья».       «Он же из кладки Мелеис», - соглашается юный Аддам, уже в пять лет один из любимых учеников Деймона по драконоведению. Внебрачный сын ее мужа уже превращался в перспективного хранителя драконов и воина, и Рейнира даже подумывала узаконить его и его брата и дать им небольшой собственный замок.       «Слишком красив, чтобы хорошо драться», - надувает губы Нетти, ей шесть лет и она всегда ниже ростом, выглядит словно мальчишка с коротко остриженными кудрями, а шрам над ее когда-то сломанным, а теперь кривым носом напоминает о растущей жестокости Эйгона, когда сводный брат Рейниры в пьяном бреду ударил бастардку тренировочным мечом, когда она пробралась на тренировочное поле. Алин, который уже крупнее своего старшего брата-близнеца и, скорее всего, найдет призвание в море, как и его веларионская родня, кивает в знак согласия.       «Почему он должен сражаться?» Люк грустно вздыхает, голубые глаза большие и печальные, и Джейс, его главный защитник, добавляет;       «Да! Арт - наш младший брат! Тираксес не должен сражаться, потому что мы их защитим!»       «Он будет летать свободно, как сокол, - ласково говорит им Хелейна в своем уголке в детской, вышивая маленьких пестрых ястребов на голубом одеянии для своего нового племянника, пока остальные дети препираются, глядя на них туманными глазами, - а небесный принц больше никогда не будет бояться падений».       В конце концов, прозвище Небесного принца так и остается, когда Джейн официально объявляет Артиса своим наследником после его первых именин, к ужасу Хайтауэров, отодвигая их попытки добиться того, чтобы их юный родственник Элдрик Аррен был назван следующим лордом Долины, дальше по линии наследования. По мере взросления третьего сына становится заметно, что глаза Артиса слабоваты, а бледная кожа нежна на солнце, но он так же энергичен, как и его братья, и следует за ними повсюду, как маленькая белая тень, а Тираксес всегда рядом с ним. В конце концов, он никогда не выглядит слишком обеспокоенным, даже когда его бледные глаза с трудом фокусируются.       Когда Алисента в разговоре с одним из своих шпионов ехидно намекает, что младший сын наследной принцессы - демон в человеческом обличье, навеки проклятый Семерыми, Рейнира лично следит за тем, чтобы новость о жестоком обращении королевы-блудницы с невинным ребенком была доведена до сведения простых жителей. В следующий раз, когда королева-шлюха отправляется в Великую Септу, ее забрасывают оскорблениями и мусором, а когда женщина возвращается в замок, глянцевые медовые локоны, которыми так гордилась ее бывшая служанка, покрыты испражнениями и даже резко пахнущими тониками. Волосы Алисенты так и не оправились от того, что было опрокинуто ей на голову: ее некогда прекрасные локоны стали хрупкими и ломкими и начали седеть раньше времени, а ухмылки на губах Лейнора достаточно, чтобы сказать Рейнире, что он, несомненно, принимал в этом какое-то участие.       «Не волнуйся, сестра, - уверяет ее милая Хелейна, нежно переплетая их руки, и милое лицо девушки становится добрым, - Тираксес смотрит с ним одними глазами. Артис никогда не сможет не увидеть того, что может преподнести ему мир. Хотя, возможно, он будет рад домашнему питомцу, когда Тираксес вырастет слишком большим для замка».       «Легенды о Первых людях рассказывают о тех, кто меняет кожу», - говорит ей однажды на тренировочном поле сир Харвин, поправляя позу и хват учебного меча в качестве примера для Хелейны и ее юной фрейлины Алисанны Блэквуд. «Моя мать была из рода Старков, и она часто рассказывала о древних королях Зимы, которые могли видеть глазами зверей».       «Моя старая бабушка говорит то же самое!» соглашается с ней маленькая дикая Али, худенькая девочка с густыми черными кудрями, которая единственная из всех девушек, приведенных ко двору, не сбежала от друзей-насекомых Хелейны. «Она рассказывала мне об одичалых, которые в бою могут превращаться в огромных снежных медведей!»       «Они видят сквозь Ночь», - рассеянно пробормотала Хелейна, обратив внимание на гусеницу, ползущую по соломенной кукле. «Они крадутся и строят планы на случай наступления зимы, не желая терять рассвет».       «Кровь Первых людей течет в жилах людей в горах», - задумчиво говорит сир Харвин. «У лорда Старка может быть больше информации, чем просто детские сказки, которые мне рассказывали».       Хелейна вздыхает: «Север помнит. У Льда есть память».       После отправки воронов на Север семья Рейниры и Лейнора не сразу пополнилась. Только спустя несколько лун на Драконьем Камне появляются Криган Старк, старший сын и наследник лорда Рикона, и его сестра, недавно узаконенная Сара Старк. Обоих сопровождает сторожевой волкодав, а серые глаза с интересом смотрят на мир к югу от Винтерфелла.       «Здесь чертовски жарко, ваша милость». Криган - тот, кто лаконично формулирует свои мысли об острове, такой же прямолинейный и грубый, как и Север, с которого он родом, а после того, как его представили ее милой сестре, промурлыкал: «У вас красивые глаза, принцесса. Как зимнее небо на закате».       Бледные щеки Хелейны окрасились в розовый цвет, и она застенчиво прошептала: «Благодарю вас, лорд Криган, вы очень добры.»       Наследник Винтерфелла старше Хелейны всего на один день, вспоминает Рейнира, и никогда еще Старк не забывал о клятве. Лорд Рикон Старк преклонил перед ней колено, продолжая поддерживать ее притязания на Трон, и, похоже, его сын последует за ним. Сестра уже была предана ей, и даже Алисента не смогла бы привести аргументы против обручения с будущим Верховным лордом, если бы верила, что все еще может контролировать свою единственную дочь.       «Хорошая идея», - хмыкнул Лейнор, когда она поделилась с ним этой мыслью, втирая масла в его локоны, - пара просто наслаждается обществом друг друга.       «Я не сомневаюсь, что Хайтауэры захотят выдать ее замуж за Эйгона, как только она расцветет», - фыркает Рейнира. «Она будет несчастна, если ее вернут в сферу влияния Алисенты после столь долгой свободы от нее. И, несмотря на свое отвращение к нашим странным обычаям, Алисента очень быстро отбросит свое чувство благочестия, если ее отец прикажет ей укрепить притязания Эйгона. Я не позволю Хелейне стать племенной кобылой для этого маленького чудовища».       «Ему всего тринадцать лет, а о нем уже говорят на Улице Шелка и Блошином Конце», - говорит ей Лейнор. «По его следу ходят пташки, и они уже говорят о бастардах и жестокости».       «Было бы неприятно, если бы о действиях отпрыска такого дома, как Хайтауэры, стало известно Верховному септону», - хмыкает кронпринцесса с ехидной улыбкой. «Каким бы человеком он ни был, знание о его отклонениях станет ударом по благочестивому образу послушного принца, который пытались создать Отто и Алисента, после всех этих слухов о непорочности самой Алисенты».       «Какова мать, таков и сын», - злобно усмехается Лейнор. «Подумать только, шлюха Хайтауэр не научила своего сына следить за тем, кто ложится в его постель. Учитывая, как она раздвинула ноги ради короны, можно предположить, что и другие последуют ее примеру, если им представится такая возможность».       «Несмотря на ее детей, ее положение никогда не будет надежным, пока народ знает, что она обязана своим положением своей пизде и слабости моего отца», - соглашается Рейнира. «Зеленые становятся все более высокомерными, даже после их провала в Долине. Возможно, нам стоит напомнить их королеве о том, как переменчива бывает похоть».       «Леди Мисария обратила мое внимание на одного мальчика, - сообщает Деймон, выходя из потайных ходов Мейгора и устраиваясь поудобнее в их солнечной комнате, - он ровесник Жемчужинки и наших девочек, рожден от лисенийской шлюхи. Он - полное подобие Весеннего принца».       «Значит, бастард?» спрашивает Лейна, угощаясь маленькими пирожными, которые принесла служанка Рейниры, и с наслаждением потягивая вино.       «Так утверждает мать мальчика», - с ухмылкой говорит дядя Деймон. «Это будет удар по Хайтауэрам, если при дворе появится мальчик-бастард, так похожий на короля, в то время как их собственные маленькие принцы не имеют ничего общего со своим отцом».       «Королева может просто подавиться своей семиконечной звездой», - ехидно усмехается Лейнор.       «Ваша милость!» Сир Джоффри открывает богато украшенные двери, выглядя встревоженным, и Рейнира хмурится.       «Что-то случилось, Джоффри?»       «Это принц Эймонд, принцесса, - говорит ее присяжный меч, - произошел инцидент в Драконьей яме. Он пытался оседлать дракона».