Часть 4. Об играх и престолах
4 апреля 2025 г., 17:51
Эймонд будет жить, сказал им мейстер, но без руки и глаза. Он по глупости попытался оседлать дикого дракона, которого никогда прежде не седлали, и был жестоко отвергнут. Острые зубы отсекли руку по локоть, которой он пытался ухватиться за дракона, и мейстеру Меллосу пришлось удалить еще большую часть конечности, чтобы сшить культю; глаз мальчика был потерян в этом ужасном хаосе: предупреждающий всплеск драконьего пламени задел лицо юного принца и расплавил кожу вокруг него, как старый воск, когда Эймонд не успел отступить достаточно быстро.
Маленькому глупцу повезло, что он остался жив, раз поверил, что может просто подойти к дракону и ожидать от него послушания, даже после того, как смотрители драконов много раз предупреждали его об опасности в прошлом. Ему повезло, что это был сравнительно молодой дракон, потому что любой из старших драконов на Драконьем Камне отреагировал бы гораздо более жестоко, если бы он попытался проделать такое с ними. Предупреждения Пламенной Мечты должно было хватить, чтобы научить самонадеянного мальчишку осознавать опасность, Арракс должен был послужить уроком, а теперь еще и это.
Очень немногие жили достаточно долго, чтобы совершать одну и ту же ошибку столько раз, сколько совершил Эймонд.
«Что это был за дракон?» требует король, пока его истеричная жена порхает вокруг своего второго сына, который, даже под воздействием макового молока и с ужасающей однобокостью, все еще умудряется выглядеть избалованным и капризным. Его привели к Железному трону, как только он очнулся, чтобы он предстал перед старшими членами дома Таргариенов за свою глупость и выслушал рассказ Хранителей Драконов.
«Какое это имеет значение?» кричит Алисента, прижимая сына к груди, словно младенца, и глядя на Рейниру так, словно это она лично приказала необузданному и лишенному всадника дракону использовать ее сына в качестве закуски.
Действительно, Алисента должна была так высоко ценить свои способности.
«Чудовище искалечило твоего сына, Визерис!» продолжает она. «Зачем его допрашивать? Это проклятое создание должно быть убито!»
Все драконьи всадники, созванные в тронный зал, яростно вздрагивают, и ее отец в том числе. Убивать дракона по любому поводу редко кто решался; их драконьи узы были даром богов, заложенным в магию их крови и души, и их осталось так мало в мире. Валирийцы часто заключали браки со своими сородичами с драконьей кровью именно по этой причине, чтобы не истончать тот небольшой род, который пережил Гибель. От прежних драконьих владык остались только Таргариены, а драконы, на которых они летали, были лишь малой толикой того, что когда-то парило в небе над Валирийской империей, происходя от Балериона и Мераксес, и тех немногих яиц, которые их предкам удалось перевезти на Драконий Камень после Сна Дейнис. Первой после Гибели вылупилась Вхагар, сама Королева Драконов, надежно укрытая в колыбели Висеньи, потом были Ртуть и Пламенная Мечта, Вермитор и Сереброкрылая, Мелеис и Караксес, Морской Дым и Сиракс; сотни лет, тысячи брачных периодов, а живых драконов так мало.
Убийство дракона вне боя было преступлением против Четырнадцати, да и то для этого требовалось, чтобы жрица Аегаракса очистила всадника. Судьба Мейгора была достаточным доказательством того, что их магия может обернуться против них самих за драконоубийство и убийство сородичей.
«Я не прикажу уничтожать символ нашего Дома и наследия!» Отец рявкает, в кои-то веки приняв облик Таргариена, а за его спиной Деймон сердито постукивает ножнами Темной Сестры по своему бедру; фиолетово-зеленые глаза его сузились, а Алисента застыла на месте. «Оставьте нас, - приказывает король Рейнис и ее детям, которые смотрят на королеву-консорта горящими глазами, оставляя наблюдать за зрелищем только ближайших членов королевской семьи.
«Это был золотой, отец, - говорит Эймонд, непочтительно закатывая оставшийся зеленый глаз и надуваясь. В его юном лице есть что-то темное и жадное, полное ревности и уверенности в том, что он прав, когда он жалуется: «Я не понимаю, почему это не сработало, я принц Таргариенов. Сын короля. Я заслуживаю дракона - больше, чем какая-то неважная Веларионовская девчонка».
Он говорит о Бейле и Лунной Плясунье, понимает Рейнира. О Бейле и, возможно, даже о милой Рейне, в прекрасном яйце которой совсем недавно началось шевеление.
Деймон тоже понимает, что мальчик говорит о его любимых дочерях. «Избалованная маленькая дрянь», - прошипел Деймон, готовый схватить Темную сестру и обагрить ее кровью племянника, но нежная рука Рейниры успокаивает его. «Мои дочери более Таргариены, чем ты, маленький червяк. Они чисты кровью и наполнены драконьим огнем. Ты можешь быть сыном моего брата, но ты не являешься драконом. Ты даже не входишь в линию наследования, не более чем запасной вариант запасного варианта запасного варианта - твое яйцо остыло в колыбели, а яйца моих дочерей - нет. Ты не смог связаться с драконом, а вместо этого пытался обманом пробиться в жизни, и даже не очень ловко. Возможно, тебе стоит обвинить свою простую кровь в своей несостоятельности и узнать о своем истинном Доме, а не жить как овца в башне, выдавая себя за дракона".
«В Яме гнездится только один золотой дракон», - горячо заявляет Рейнира, прежде чем Алисента успевает вновь разразиться визгом, стискивая изящные руки в юбке и прокручивая кольца на пальцах. «Брат Сиракс по кладке».
Солнечный Огонь, тот самый дракон, что вылупился для старшего брата Рейниры и истинного первенца ее отца. Джейхейрис, названный в честь Старого Короля, родился всего за несколько часов до Рейниры, крупный и крепкий, громко кричащий о своем присутствии. Они были близнецами, но Джейхейрис был здоровее, сильнее, и первые два года своей жизни они провели на Драконьем Камне совершенно неразлучно, пока их семья не перебралась в Красный замок, а внезапная лихорадка сразила ее брата, и он так и не оправился. Солнечный Огонь был безутешен, целую луну он отказывался вылезать из колыбели Джейхейриса, прежде чем смотрителям удалось перенести его в Драконью яму. Однажды, после того как он лишился своей связи, дракон даже ранил Рейниру, но она предпочитала не вспоминать об этих мрачных событиях.
Только недавно смотрители драконов сообщили, что в ближайшие годы Солнечный Огонь, возможно, согласится на новую связь: он стал успокаиваться, когда его так часто окружали повязанные драконы и их всадники.
«Солнечный Огонь?» Король Визерис сурово нахмурился. «Он не тот дракон, который подходит для ребенка, Эймонд».
Мальчик ошеломленно смотрит на него, а затем то, что осталось от его лица, искажается от ярости: «Я - принц драконов! Может, я и не старший брат, но я изучаю историю и стратегию, прекрасно владею мечом, много работаю и...»
«Ты просто мальчик, которому еще нет десяти!» твердо отвечает их отец, резко ударяя тростью. «Недисциплинированный и заносчивый! Ты не можешь заставить дракона склониться перед тобой, как перед слугой - когда ты поймешь это, тогда ты сможешь попытаться претендовать на дракона, Эймонд. Рейнира, ты направишь Солнечного Огня на Драконий камень, а также всех остальных вылупившихся в логове свободных драконов. Когда придет время твоим братьям связать себя узами с драконом, они сделают это только под твоим руководством».
«Конечно, отец», - нежно соглашается Рейнира, и победа кажется ей слаще любого пирожного.
«Сомневаюсь, что в этом мальчишке есть хоть капля драконьей крови, достойная того, чтобы оседлать дракона», - ехидно замечает Деймон. Ублюдок, - только и сказал он, глядя на жену брата темными, яростными глазами, дразня женщину шепотом, окружавшим ее сыновей.
«Как ты смеешь!» кричит Алисента, и Рейнира устало вздыхает, потянувшись за кубком вина, чтобы смягчить стук в ушах и насладиться сливовым оттенком, окрасившим цвет лица ее мачехи. « Эймонд - сын короля! Послушный, благородный принц - то, на что ты, очевидно, никогда не сможешь рассчитывать!»
«А еще он дважды пытался украсть себе дракона, не так ли?» Деймон насмешливо хмыкнул. «Мне любопытно, у кого он этому научился. Что он попытается сделать в следующий раз? Украсть еще одного крошку? Или он, как стервятник, будет ждать королевских похорон и действовать тогда?»
Щеки Алисенты раскраснелись еще сильнее, и Рейнира, хоть и забавлялась, все же не отказалась от игры. « Эймонд потерял руку и глаз, делая то, что как знает любой ребенок Таргариенов, нельзя делать без должной подготовки. Что-то безрассудное и опасное», - говорит она. «Нам повезло, что ничего страшного не случилось, когда это сделала Хелейна, но теперь второй ребенок пытается сделать это? Кто у вас присматривает за моими братьями и сестрами, отец?»
Король замирает, бросая взгляд на жену, словно только что осознал это, а Алисента бледнеет под пристальным взглядом, вцепившись руками в юбки, чтобы не испачкать ногти в крови.
Рейнира опускает кубок, прекрасно понимая, что слуги и стражники в тени. «Ты хочешь сказать, мачеха, что не знаешь, где находятся твои дети и чем они занимаются? Достаточно, чтобы они могли так легко ускользнуть от Хранителя и его стражи и отправиться в город? Когда этого будет достаточно? Будет ли страдать Эйгон в одном из своих многочисленных приключений? Или милый малыш Дейрон? Я могу проводить Солнечный огонь к Драконьему камню, но драконы - не единственная опасность, с которой они могут столкнуться. Если материнство и научило меня чему-то в последние годы, так это постоянному наблюдению за тем, куда ступают маленькие ножки».
«Ты женился на этой андальской девке, чтобы произвести на свет еще больше Таргариенов, брат, - спрашивает Деймон на родном языке, - и при этом они не уважают кровь, которую несут? Историю и культуру нашего Дома? Если бы это было просто дружеское общение, тебе следовало бы оставить ее в качестве любовницы и жениться на вдове. Лучше бы ты взял сестру лорда Селтигара, в ней хотя бы есть капля валирийской крови, и твои отпрыски знали бы наши обычаи». В его голосе звучит раздражение и разочарование, затем он качает головой, переходя на общий язык: «Отцу и деду было бы стыдно. А бедная мать - ее собственные внуки, необразованные и не валирийские, и Таргариены только по имени».
«У Эймонда был долгий и трудный день, дорогая мачеха, - Рейнира невинно улыбнулась своей бывшей подруге, - возможно, ему было бы спокойнее в собственной постели, когда бы его заботливая мать ухаживала за ним. Моя собственная мать всегда обладала даром успокаивать мои боли, упокой боги ее милую душу».
«Конечно», - соглашается отец, как всегда, когда вспоминает Эмму Аррен. «Отнеси мальчика в постель, Алисента, мы сможем продолжить, когда он немного поправится». Не имея другого выбора, с раскрасневшимся лицом, Алисента выпроводила сына из комнаты, взмахнув зелеными юбками.
«Kepa, может быть, это и бесцеремонно с моей стороны, - говорит Рейнира, как только шлюха ее отца покидает тронный зал, - но моим братьям и сестрам нужно воспитание». Она обращает сиреневые глаза к измученному человеку у подножия Железного трона. «Я бы предложила взять моих братьев под свою опеку, как это сделала с Хелейной, и дать им то, что я дала ей, но этим мальчикам нужно больше времени и внимания, чем я могу уделить сейчас, имея трех собственных маленьких сыновей».
«Я понимаю, дорогая девочка, - говорит Визерис, потирая изможденное лицо единственной оставшейся рукой, - у тебя и так много маленьких детей в твоем доме. Теперь я сожалею, что доверил заботу о твоих братьях и сестрах только Алисенте, что не смог уделить им столько внимания, сколько они, должно быть, желают. Между болезнью и короной я забыл, насколько иначе воспитывалась моя жена, чем те, кто имеет валирийскую кровь».
«Как мать, я считаю, что время от времени вывозить детей из Королевской Гавани очень полезно», - говорит Рейнира, осторожно беря отца за мозолистую руку, когда останавливается перед ним, сиреневые глаза теплые и обеспокоенные. «Как и для меня. Возможно, это как раз то, что нужно моим братьям, чтобы расширить их горизонты».
Король устало усмехается. «Ты не ошибаешься, дочь, ты никогда не ошибаешься», - вздыхает стареющий мужчина, выглядящий намного старше своих лет. «Это у тебя от матери».
И все же ты заставил ее убить, - этого Рейнира не говорит, а изображает беспокойство за мачеху. «Сама Алисента, похоже, тоже испытывает трудности. Она не была воспитана для такого напряжения, а теперь, с ранением Эймонда... может быть, она могла бы сопровождать его в Олдтаун, чтобы получить лучший уход, пока он поправляется, и, возможно, мы могли бы даже написать дяде Вейгону, чтобы он взял моего бедного брата в качестве ученика по валирийской истории».
«О, - с тоской вздыхает Визерис, - я уверен, что Эймонду будет приятно узнать больше о нашей культуре от такого знаменитого ученого. А как насчет Эйгона и Дейрона?»
«Я возьму младшего мальчика, брат», - говорит дядя Деймон, подходя к королю с такой мягкостью, что, несомненно, напоминает ее отцу о том, каким маленьким мальчиком был его младший брат, который с невинной преданностью следовал за ним в беде, потому что ее отец почти растаял. «Мне нужен новый паж, а мальчик достаточно молод, чтобы усвоить вероучение Бейлона Храброго. Кроме того, мальчик - мой тезка, не так ли?»
«И я не сомневаюсь, что лорд Бартимос сочтет за честь взять Эйгона в подопечные», - продолжает Рейнира. «Отсутствие увеселительных домов, несомненно, пойдет ему на пользу, как и случайные стычки с пиратами, а Кельтигары - валирийская кровь: у лорда Бартимоса даже есть внуки не намного моложе его, а Эйгон еще не слишком стар, чтобы не изменить своего пути. Я слышал, что его старшая внучка, леди Минаи, уже достаточно взрослая для помолвки».
«Разве я не говорила, что ты неправильно к нему подходишь?» поддразнивает Рейнира своего дядю позже, когда они вернулись в апартаменты наследника, где Лейнор и Лейна ожидали своих супругов, а дети уже лежали в постели и крепко спали, не подозревая о случившемся. «Если ты придешь с огнем, он ни за что не согласится, нужно сыграть на его эмоциях. На эмоциях, отличных от гнева».
«Я преклоняюсь перед твоей мудростью, маленький дракон», - усмехается Деймон с красивой, плутовской ухмылкой, в его глазах плещется веселье.
Лейна забавно наблюдает за тем, как он угощается хлебом и сыром, и спрашивает: «Осмелюсь ли я спросить?»
«Королевская Гавань сейчас находится под нашим контролем», - сообщает она брату и сестре Веларион. «Возможно, я не стану постоянным вариантом, но мы сможем укрепить наши позиции без вмешательства Алисенты; она и Эймонд отправлены в Олдтаун под предлогом помощи в выздоровлении Эймонда».
«А избранный наследник Зеленых?» осведомляется Лейнор, нежно притягивая жену к себе для целомудренного поцелуя. «Если мы хотим отправить королеву и ее маленькую Башню в руки Отто Хайтауэра, то мы не можем позволить им влиять на блудника».
«Эйгона отправят на Когтистый остров, на воспитание к Кельтигарам, и предварительно обручат с внучкой лорда Бартимоса», - хмыкает Рейнира, удобно устроившись на коленях своего замечательного мужа. «Он будет достаточно близко к Драконьему Камню, чтобы мы могли за ним присматривать: за ним будут следить наши преданные люди, а дракона, на котором можно было бы улететь, не будет. В мальчике есть задатки чудовища, но он все еще моей крови, и я хотел бы, возможно, направить его в сторону от того пути, на который он встал».
«Если понадобится, мальчика можно убрать с помощью удачной атаки пиратов», - усмехается Деймон, чувственно поглаживая шею жены.
Лейна закатывает глаза: «И оставить им в качестве наследника вора драконов? Мальчик умен и опасен. Слишком похож на Хайтауэра. Нет, лучше ленивая угроза, не имеющая никаких способностей».
Рейнира выразительно кивает, чем вызывает недовольство дяди и тихий смех Лейнора, когда ее муж опирается подбородком на ее плечо. «И, конечно же, наш Деймон получил полную опеку над моим младшим сводным братом и бастардом отца в качестве своих оруженосцев».
«Я уже представляю себе выражение лица Верховной Шлюхи, когда она узнает об этом», - Лейна заливисто смеется, сладкая, как пение птиц, и вдвое прекраснее, хлопая в ладоши от восторга. «Это будет потрясающее зрелище».
«У нашей доброй кузины, госпожи Рогаре, есть дочь-ровесница от Дейрона Темного», - мурлычет Деймон, притягивая Лейну к себе и игриво покусывая мочку ее уха. «Она сетует на идиотизм своего мужа, которого ее дочери не унаследовали, а вместе с опекунством приходит власть контролировать помолвку моего племянника. Самое меньшее, что мы можем сделать для полукровки, - это вымыть андальское пятно из его крови с помощью достойной валирийской жены».
«Ларра - умная девушка для своего возраста», - соглашается Лейна. «Одна из любимых внучек Сейры. Она была бы хорошей парой для укрепления ветви Таргариенов».
«Я знаю еще несколько способов укрепить наш Дом», - пылко произносит Деймон, окидывая взглядом молодое поколение драконьих всадников, а затем резко наклоняет голову в сторону большой кровати в покоях наследника, и гладкая завеса серебристых волос чувственно скользит по его плечу. «Мне так нравится наблюдать за тем, как мои прекрасные драконы устраивают заговоры».
Две луны спустя Королевство празднует двойную беременность принцесс Рейниры и Лейны - прекрасных и добрых, символов величия своих Домов, с любящими и верными мужьями под боком и детьми, собравшимися вокруг них. Они оба намеренно решили дождаться пира, чтобы пожелать Алисенте и двум ее старшим сыновьям счастливого пути: предпочитаемого наследника отправят под контроль Рейниры в Узкое море, а Эймонда, вора драконов, - далеко в Рич, где мейстер Вейгон сможет следить за воспитанием младшего принца.
Может быть, этот пожилой человек и был угрюм, но он оставался верен дому Таргариенов даже в логове гадюки.
Лицо фальшивой королевы, что скривилось в апокалипсическом приступе ярости и ревности, когда она увидела Дейрона среди дочерей Деймона, облаченного в черно-красные одежды Таргариенов, с темными глазами, широко раскрытыми от благоговения, когда он смотрел на своего дядю, было поистине прекрасным зрелищем. Еще слаще стало, когда король Визерис Мирный из чувства долга признал своего низкорожденного сына. По сравнению с собственными сыновьями Алисента, парень, Тристан Уотерс, был явно валирийского происхождения, почти зеркальное отражение короля, с волосами лишь оттенка ближе к золоту и такими же фиалковыми глазами, доказывающими всем, кто шептался, что король действительно может быть отцом валирийских сыновей.
Только, похоже, не со своей второй, навязчивой, женой.
«Безумная королева», - говорят в народе, когда эта история распространяется из Столицы, - „такая же зеленая, как ее платья“.
«Его милость, должно быть, устал от ее общества», - смеются некоторые.
«Отсылает ее с позором обратно в ее семью - неужели она будет отстранена?» Другие удивляются.
«Этот мальчик-бастард больше похож на принца, чем ее родные сыновья», - говорят шепотом. «Их отослали во второстепенные Дома. Возможно, юные Башни и впрямь не королевское семя».
